Человек сказал Вселенной: – Я существую! – Однако, – сказала

Вселенная, – этот факт не порождает во мне чувство долга.

Стивен Крейн

Пот покрыл тело Брайана, стекая в набедренную повязку – его

единственную одежду. Легкая фехтовальная рапира в руке теперь

казалась ему тяжелой, как свинцовый брусок. Его истощенные

мускулы, в течении месяца испытывающие постоянное напряжение,

начинали болеть. Однако все это было неважно. Порез на груди,

все еще сочившийся кровью, боль в перенапряженных глазах, даже

арена с тысячами зрителей – все это было несущественно. Лишь

одно существо затмевало собой все во вселенной: острие

сверкающей стали, постоянно угрожающее ему и отводящее его

оружие. Он чувствовал дрожание этого острия, понимая, куда и

когда оно двигается, и сам делал соответствующее движение. И

когда оно атаковало, он всякий раз парировал его удар. Внезапное

движение. Он мгновенно среагировал, но его лезвие встретило

воздух. В следующий миг он почувствовал острый укол в грудь.

Удар! Заполнивший весь мир голос проревел это слово сквозь

миллионы громкоговорителей, и в ответ волной обрушились

аплодисменты зрителей.

– ОДНА МИНУТА! – произнес тот же голос, и загудел отсчет

времени. Брайан немедленно расслабился. Минута – не очень

большой срок, поэтому его тело должно использовать каждое

мгновение. Мерное гудение счетчика заставило расслабиться каждый

мускул тела. Лишь сердце и легкие по-прежнему в энергичном

ритме. Он закрыл глаза и почувствовал, как его подхватили руки

секундантов и отнесли к скамье. Пока они массировали его

инертное тело и обмывали рану, Брайан перенес всё свое внимание

внутрь. Он впал в полузабытье, скользя по грани сознания.

Выплыло раздражающее воспоминание прошлой ночи, и он вновь и

вновь проворачивал его в своем мозгу, рассматривая со всех

сторон происшедшее. Это событие было абсолютной неожиданностью.

Участники «Двадцатых» нуждались в полном покое, поэтому ночи в

спальнях были спокойны и тихи как смерть. В течение первых

нескольких дней это правило соблюдалось, конечно, не очень

строго. Люди были слишком взвинчены и возбуждены для того, чтобы

легко засыпать. Но по мере того, как состязания продолжались, и

ряды участников редели, практически сразу после наступления

темноты воцарялась полная тишина. Особенно в эту последнюю ночь,

когда остались занятыми только две маленькие спальни, а тысячи

остальных были пустыми и темными. Гневные слова вырвали Брайана

из глубокого сна. Они произносились шепотом, но достаточно ясно

– за тонкой металлической дверью разговаривали двое. Кто-то

назвал его имя.

– …Брайан Бренд. Конечно, нет. Кто вам сказал? Он допустил

большую ошибку, и у вас будут большие неприятности…

– Не будьте идиотом! – произнес другой, резкий привыкший

отдавать команды. – Я здесь потому, что дело чрезвычайной

важности, и Бренд – единственный человек, которого мне

необходимо срочно видеть! Пустите!

– Двадцатые…

– К черту ваши проклятые игры! У меня важное дело, иначе ноги бы

моей не было тут.

Второй ничего не ответил. Это, по-видимому, был дежурный, но

Брайан чувствовал его возрастающий гнев. Он, очевидно, извлек

пистолет, потому что второй быстро бросил:

– Уберите его. Не будьте дураком!

– Вон! – был единственный ответ.

Наступила тишина и, все еще удивленный, он вновь уснул.

– Десять секунд…

Голос смел воспоминания, и Брайан почувствовал, как в его тело

возвращается напряженность. И в этот миг он с огорчением понял,

что полностью истощен. Месяц постоянного физического и

умственного труда давали знать о себе. Трудно было стоять на

ногах, но тем не менее сейчас было совершенно необходимо собрать

в кулак все свои силы и мобилизовать свое искусство, чтобы

выиграть удар.

– Какой счет? – тяжело переводя дыхание, спросил он у

секунданта.

– 4-4. Все, что тебе нужно для победы – один удар.

– Но ведь и ему тоже необходимо это же, – прошептал Брайан,

открывая глаза, чтобы взглянуть на жилистое тело человека на

противоположном конце ковра.

Слабому противнику вообще невозможно добраться до финала

«Двадцатых», а этот, Ирсли, был одним из сильнейших. Рыжеволосый

гигант с совершенно неистощимым запасом сил и искусства. Итак,

последний раунд фехтовального боя. Один удар – и ты

Победитель… Брайан закрыл глаза и понял, что момент, которого

он так надеялся избежать, наступил. Каждый участник «Двадцатых»

располагал каким-то своим особым приемом. У него их было

несколько, и до сих пор они ему помогали. Он был сравнительно

сильным шахматистом, но всегда выигрывал благодаря использованию

необычных ходов.., то было не просто случайностью, а результатом

многолетней работы. У него были постоянные связи с торговыми

агентами на других планетах. Ему доставали старые книги – чем

старее, тем лучше. Он изучил и запомнил тысячи этих старых

шахматных партий. Это было разрешено. Было разрешено все, что не

связано с наркотиками и механическими приспособлениями.

Самогипноз считался также допустимым оружием. Брайану

потребовалось более двух лет напряженной работы, чтобы нащупать

источник скрытой силы организма. Хотя это явление и было

неоднократно описано в книгах, повторить его казалось совершенно

невозможно. Кроме того, такое напряжение сил организма могло

привести к смертельной травме, как будто смерть и предельное

напряжение неразрывно связаны. Берсеркеры продолжали сражаться

несмотря на смертельные раны. Люди с пулями в сердце или в

голове, уже в состоянии клинической смерти, продолжали

сопротивляться. И сама смерть казалась неразрывно связанной с

источником этой силы. Но был и другой тип использования скрытых

сил организма – гипнотическая жестокость. Сила, которая

заставляет человека в трансе держать тело прямо, без поддержки,

за исключением двух точек – головы и ног. В сознании это

физически невозможно. Работая в этом направлении, Брайан овладел

самогипнозом, позволяющем черпать силу, которая и составляет

различие между жизнью и смертью. Это тоже могло убить – истощить

тело до такой степени, что потом восстановление невозможно.

Работая в этом направлении, Брайан овладел самогипнозом. Смерть

от истощения была вполне обычным явлением в таких случаях, в

каком он сейчас находился. Участники «Двадцатых» умирали и

раньше, а смерть в финале предпочтительнее поражения. Глубоко

дыша, Брайан сосредоточенно произносил фразы самогипноза,

приводившие в действие этот процесс. Усталость постепенно

спадала, так же, как и чувство жары, холода и боли. Он видел и

слышал с обостренной чувствительностью. С каждой секундой он

черпал все новые и новые силы из резервуара своей жизни,

совершенно истощая тело. Когда прозвучал гонг, он резко выхватил

рапиру из рук секунданта и бросился вперед. Противник еле успел

схватить оружие и отразить нападение. Сила его натиска была так

велика, что защитные щитки рапир столкнулись, а их тела

переплелись. Сначала Ирол был удивлен столь яростной атакой,

потом он улыбнулся, видимо, решив, что это – последняя вспышка

энергии, ведь сейчас они оба были близки к истощению. И когда их

разъединили, он не стал пытаться атаковать, предоставляя Брайану

возможность истощить свои последние силы перед своей

непреодолимой защитой, и тем самым ускорить свой конец. Но

Брайан не уставал. Наоборот, он еще более усилил натиск. На лице

противника улыбку сменило выражение ужаса, когда тот осознал

свою ошибку. Теперь от Ирола исходила волна отчаяния. Брайан

чувствовал ее и понял, что пятый удар за ним. Выпад. Еще выпад –

и каждый раз парирующая его удары рапира двигается все медленнее

и медленнее. Мощный удар, отводящий ее в сторону. Нырок под

рапиру противника, и в следующий миг кончик рапиры Брайана

касается груди Ирола в районе сердца. В следующее мгновение

подобно горному обвалу Брайана оглушил шквал аплодисментов и

криков приветствия, но Брайан лишь смутно ощутил его. Ирол

выронил рапиру и старался пожать руку Брайану, но его ноги

внезапно подогнулись. Брайан подхватил своего противника и

потащил к бегущим секундантам. Ирол потерял сознание, а Брайан

чувствовал себя так, словно он пробирается сквозь густой туман.

Он стал медленно опускаться на колени. Нет, теперь он уже не

опускается, а падает, едва осознавая, что для него наступил тот

желанный миг, когда он может позволить себе упасть и потерять

сознание.

Айджел дал докторам всего один день, после чего самолично явился

в госпиталь. Брайан не умер, несмотря на то, что еще ночью его

жизнь была под сомнением. Теперь же он был вне опасности, и это

было все, что о нем хотел узнать Айджел. Он с рычанием

прокладывал себе путь к палате нового Победителя, встретив

наиболее ожесточенное сопротивление у самой двери.

– Вы не имеете права, мистер Айджел! – закричал доктор на него.

– И если вы будете рваться силой, мне придется разбить вам

голову.

Айджел только начал объяснять доктору, насколько малы его шансы

осуществить свое намерение, как Брайан прервал их обоих. Он

узнал голос ночного гостя.

– Впустите его, доктор. Я очень хочу сейчас увидеть человека,

считающего, что есть нечто более важное на свете, чем

«Двадцатые».

Пока доктор стоял в нерешительности, Айджел быстро миновал его и

захлопнул дверь прямо перед его носом. Он посмотрел на лежащего

в постели Победителя. К рукам Брайана были прикреплены

капельницы. Глаза его смотрели из глубоких впадин, зрачки были

окружены сетью красных жилок. Молчаливая борьба, которую он вел

со смертью, оставила следы. Его квадратная выступающая челюсть

теперь казалась костью, обтянутой кожей, так же, как и длинный

нос, и выступающие скулы. Они резко очерчивали лицо, обтянутое

сероватой кожей. Лишь ежик коротко стриженных волос оставался

неизменным. Брайан был похож на человека, перенесшего длительную

тяжелую болезнь.

– Вы выглядите, как уже много дней постившийся грешник, –

заметил Айджел. – Поздравляю вас с победой.

– А вы вовсе не похожи на победителя, – парировал Брайан.

Но Айджел не обратил внимания на эти слова, вызванные утомлением

и раздражением. Тем не менее, это было правдой, ибо Победитель

Айджел мало походил на Победителя и даже на анварианта. Рост и

фигура у него были в порядке, но, увы, все обросло жиром –

круглые мягкие ткани покрывали тело и образовывали валики на шее

и под глазами. На Анваре не бывает толстых людей, и было просто

невероятно, что такой толстяк смог стать Победителем. Если под

жиром у него и были мускулы, то их не было видно. Лишь глаза

выдавали его огромную внутреннюю силу. Брайан отвел взгляд, так

как понял, что оскорбил человека без всякой причины. Но он был

слишком слаб, чтобы извиняться. Вновь взглянув на Айджела, он

почувствовал, что того в данный момент занимает нечто такое

важное, что он сам, его уколы, даже «Двадцатые», не более

интересны, чем пыль, плавающая в воздухе. Брайан знал, что

таковы причуды большого ума, и постарался выбросить это из

головы. Два человека глядели друг на друга, ощущая общее

настроение. За Айджелом беззвучно открылась дверь, и он

повернулся с грацией, доступной лишь спортсмену. В дверях

показался доктор и два человека в мундирах. В следующий момент

тело Айджела ударилось о них, скорость и сила его толчка

отбросила их в виде клубка тел, рук и ног, после чего Айджел

снова закрыл дверь и защелкнул замок.

– Мне нужно поговорить с вами по секрету, – он наклонился и

включил коммутатор.

– Ну давайте, если я только смогу.

– Лежите и слушайте. Думаю, у нас есть около пяти минут, потом

они выломают дверь. Так что не будем больше терять времени. Вы

отправитесь со мной на другую планету? Есть задание, которое

нужно выполнить: это моя работа, но я нуждаюсь в помощи. Вы –

единственный, кто мне может помочь. Теперь вы можете или

отказаться, или согласиться, – добавил он прежде, чем Брайан

ответил.

– Конечно, я отказываюсь, – ответил он, и тут же почувствовал

себя одураченным, как будто Айджел вложил эти слова ему в рот. –

Анвар – моя планета, зачем же мне покидать ее? Здесь моя жизнь и

моя работа. Ко всему прочему я должен еще добавить, что только

что выиграл «Двадцатые». У меня есть определенные обязанности.

– Ерунда. Я тоже Победитель и тем не менее, я, как видишь,

улетел. Я понимаю, что ты просто-напросто хочешь немного

насладиться успехом, который тебе достался с таким трудом, ведь

за пределами Анвара никто не знает, что значит Победитель.

Конечно, уважения будет меньше. Вы сейчас стоите перед лицом

огромной Вселенной, и я не осуждаю тебя за то, что ты слегка

испуган.

В этот момент кто-то громко заколотил в дверь.

– У меня нет сил рассердиться, и я не могу восхищаться всякими

идеалами, которые позволяют вам оскорблять человека, слишком

слабого для защиты.

– Что ж, прошу прощения, – сказал Айджел без тени извинения в

голосе. – Но ведь есть чувства, более важные, чем наши

оскорбления. У нас очень мало времени, поэтому я попытаюсь вам

сейчас объяснить только свою основную мысль.

– Насколько я понимаю, эта ваша мысль должна убедить меня

покинуть с вами родную планету?

– Нет. У меня нет намерения сразу же убедить вас таким образом.

Но вы должны внимательно обдумать то, что я скажу вам, и тогда,

я надеюсь, многие ваши иллюзии рухнут. Подобно всем жителям

Анвара вы верите в гуманизм, занимаетесь наукой и увлекаетесь

«Двадцатыми». Вы принимаете этот образ жизни без тени сомнения.

Вы ни разу не подумали о прошлом, о тех бессловесных миллиардах,

которые жили ужасно, пока человечество медленно создавало те

условия, в которых вы сейчас живете. Думали ли вы когда-нибудь

обо всех этих людях, которые страдали и умирали в нищете и

суеверии, пока цивилизация взбиралась вверх?

– Конечно, я не задумывался о них. Да и зачем? Я ведь все равно

никак не смогу изменить прошлое.

– Зато вы можете изменить будущее! В этом состоит ваш священный

долг перед страдавшими предками, которые подарили вам

сегодняшний день. А если гуманизм для вас не просто слово, то и

вы должны сознавать в себе чувство долга. Не хотите ли вы сейчас

оплатить часть своего долга тем, кто сегодня страдает и живет в

таких тяжелых условиях, как и наши далекие предки?

Стук в дверь стал громче. Этот факт, а также обилие лекарств,

которыми накормили Брайана, затруднили его мысли.

– Абстрактно, я, конечно, согласен с вами. Но вы же знаете, что

я ничего не могу сделать, пока не буду вовлечен эмоционально.

Логическое решение не имеет смысла, пока оно не подкреплено

личностными взаимоотношениями.

– Тогда мы подошли к сути дела, – мягко сказал Айджел.

Он прижался спиной к двери, принимая на себя удары, наносимые по

ней каким-то тяжелым предметом.

– Я должен торопиться. У меня, к сожалению, не остается времени

на подробности, но я заверяю вас честным словом Победителя, что

для вас лично это важнейшее дело. Только для вас. Если вы

поможете мне, то мы спасем семь миллионов человеческих жизней.

Таковы факты.

Замок разлетелся, и дверь, наконец, начала срываться. Айджел,

собрав все свои последние силы, навалился на нее и закрыл вновь.

– Вот вопрос, над которым я прошу вас подумать. Почему в

галактике, полной войн и ненависти, полной страданий, люди на

Анваре все свое существование строят в зависимости от сложной

системы игр?

Больше держать дверь было невозможно, Айджел и не пытался. Он

отступил в сторону, и в тот же миг в комнату ворвались два

человека. Не сказав ни слова, Айджел спокойно вышел, пока они

осматривались.

– Что случилось? Что он здесь делал? – спросил доктор, испуганно

глядя на пациента.

Затем он беглым взглядом обвел датчики – все в норме. Пациент

лежал спокойно. В течение оставшейся части дня у Брайана было о

чем подумать. Это было очень трудно – осмыслить все, сказанное

Айджелом. Усталость и действие лекарств смягчали его

соприкосновение с действительностью. Мысли вяло шевелились в

мозгу. Что же все-таки имел в виду Айджел? Что это за ерунда

насчет Анвара? Анвар таков, поскольку он таков… И какая

разница, стал он таким естественным путем или нет? У планеты

очень простая история. С самого начала на ней не было ничего,

что могло бы представлять коммерческий интерес. Она была в

стороне от торговых путей, не было запасов полезных ископаемых,

которые было бы выгодно разрабатывать и транспортировать на

огромные расстояния в другие населенные миры. Охота на зимних

животных была выгодна, но недостаточна для открытого постоянного

рынка. Поэтому долгое время вообще не делалось никаких попыток

колонизировать эту планету. В конце концов она оказалась

заселенной во многом случайно. Несколько научных групп

организовали здесь обсерваторию и исследовательские станции для

наблюдений за необычным анварским годом. Длительное пребывание в

обсерватории заставило многих ученых перевезти на эту планету

семьи, и население планеты медленно, но верно постепенно начало

увеличиваться. К нему добавилось также некоторое число охотников

на пушного зверя. Таким было ее начало. Об этих днях почти не

сохранилось записей, а первые шесть веков анварской истории

основаны скорее на домыслах, чем на фактах. Перерыв случился в

конце этого периода, и в охватившем всю галактику разрушении

Анвар начал обособленную борьбу за жизнь. Распад земной империи

явился более чем концом периода. Обсерватория и наблюдательные

станции обнаружили, что представляют более уже не существующие

институты. У охотников более не было рынка сбыта. У Анвара

больше не было собственных космических кораблей. Но лишения и

разрушения Перерыва не затронули Анвар – планета сама способна

была удовлетворить свои нужды. Когда люди планеты свыклись с

мыслью, что она теперь самостоятельный мир, а не собрание

временных постояльцев с различным подданством, жизнь пошла

незаметно. Она была нелегкой – жить на Анваре всегда было тяжело

– но без различий на поверхности. Мысли и привычки людей,

однако, претерпевали значительную трансформацию. Было сделано

много попыток установить стабильную структуру общества и

стабильные общественные отношения. И опять же, к сожалению,

сохранилось очень мало записей об этом периоде. Известно, лишь,

что кульминацией этих поисков стали «Двадцатые». Чтобы понять,

что такое «Двадцатые», нужно знать необычную орбиту Анвара

вокруг Солнца. В системе были также и другие планеты, и их

орбиты расположены, можно сказать, в плоскости эклиптики. Анвар

же, очевидно, планета-бродяга, а возможно она была когда-то

захвачена у другой звезды. Большую часть своего

семисотвосьмидесятидневного года она находится далеко от звезды

и летит по вытянутой орбите кометного типа. Когда она

приближается к Солнцу, долгую зиму сменяет короткое жаркое лето,

длительностью около восьмидесяти дней. Эта резкая смена времен

года вызвала адаптацию местных форм жизни. Зиму большая часть

животных проводит в спячке, растительные виды зимуют в виде спор

и семян. Некоторые теплокровные травоядные остаются активными в

покрытых снегом тропиках и составляют добычу для защищенных от

холодов местных хищников. Но, несмотря на ужасный холод, зима –

это сезон мира по сравнению с летом. Лето – это время бешенного

роста. Растения пробуждаются к жизни с силой, которая разрушает

скалы. Они растут настолько быстро, что их рост заметен на глаз.

Снежный покров тает, и поля за день превращаются в джунгли. Все

растет, цветет и активно размножается. Растения карабкаются друг

на друга, сражаются за жизненную энергию солнца. В этот короткий

сезон каждый ест и каждого едят. Ибо когда выпадает первый снег,

наступает зима, занимающая девять десятых года. Чтобы выжить,

люди тоже должны были приспособиться к анварскому циклу. Нужно

было готовить большие запасы пищи на долгую зиму. Поколение за

поколением адаптировалось, пока эта безумная смена времен года

не перестала им казаться чем-то сверхъестественным. Первая

оттепель почти не существующей весны вызывала глубокие изменения

метаболизма человека. Исчезали слои подкожного жира и

пробуждались к жизни потовые железы. Остальные изменения были

менее заметны, чем температурные приспособления, но тоже очень

важны. Видоизменялся центр сна в мозгу. Теперь становилось

достаточно проспать короткий промежуток времени за трое-четверо

суток. Жизнь требовала лихорадочного темпа, чтобы можно было

существовать в такой окружающей обстановке. Ко времени

наступления первых морозов быстрорастущие хлеба уже собирались и

мясо законсервировано в специальных хранилищах. Огромная

адаптационная способность сделала человека частью местной

экологии и тем самым гарантировала долгую жизнь. Физическое

выживание было гарантировано. Но как насчет умственного?

Примитивные эскимосы на Земле имели возможность впадать в

полубессознательное состояние, почти в спячку… Может быть

цивилизованный человек и способен на это, но лишь на короткое

время земной зимы. Проводить так зиму, которая намного длиннее

земного года, невозможно. Когда удовлетворены физические нужды,

главным врагом каждого анварца становится скука. Исключение

составляют лишь охотники, но даже и они не могут заниматься

своим делом всю зиму. Одни нашли выход из такого положения в

пьянстве, другие – в ярости. Алкоголизм и убийства – двойной

ужас зимних сезонов, возникший после Перерыва. Конец этому был

положен «Двадцатыми». Когда они прочно вошли в жизнь, лето стало

восприниматься лишь как перерыв между играми. «Двадцатые» были

не просто соревнованиями – они стали образом жизни, который

удовлетворял всем формам физической и умственной

соревновательной потребности планеты. Это было десятиборье,

поднятое на высший уровень, где соревнования по шахматам и

поэтической композиции занимали равное место и время с такими

видами спорта, как прыжки с трамплина и стрельбе из лука. Каждый

год устраивались два всепланетных розыгрыша: один – среди

мужчин, другой – среди женщин. Это не могло быть дискриминацией,

а просто отражало реальные факты. Половые различия мешают

справедливому соревнованию, например, женщина не может выиграть

большой шахматный турнир, и это обстоятельство было осознано и

учтено. В соревнованиях мог принимать участие любой. Никаких

преимуществ и ограничений. Когда выигрывал лучший, он был

действительно лучшим. Сложная серия соревнований и розыгрышей

держала всех в постоянном напряжении всю зиму. Но все это было

лишь вступлением к финальной части соревнований, которая

занимала месяц, и где выявлялся единственный победитель.

Победивший в финале получал титул Победителя. Этим титулом можно

было гордиться. Брайан повернулся в кровати и посмотрел в окно.

Он – Победитель Анвара. Теперь его имя попадет в книги по

Истории, он станет одним из героев планеты. Теперь школьники

будут учить о нем, как когда-то учил он сам о Победителях

прошлого. Они будут мечтать о такой же победе, готовясь к ней

ежедневно. Быть Победителем – величайшая честь для жителя

Анвара! Снаружи полуденное солнце слабо светило в небе.

Бесконечные ледяные поля поглощали лунный свет, возвращая его

холодным и резким отражением. Только одна фигура перемещалась на

лыжах, все остальное было неподвижно. Бесконечная усталость

обрушилась на Брайана, и тут же все изменилось, словно он

посмотрел в зеркало с обратной стороны. Неожиданно он с ужасной

ясностью понял, что быть Победителем не значит ровным счетом

ничего… Это все равно, что быть лучшей блохой среди остальных

блох, ползающих по одному пню. Что же все-таки такое Анвар?

Закованная в лед планета, населенная несколькими миллионами

человеческих блох, неизвестная в остальных частях Галактики.

Здесь было ровным счетом не за что бороться. Войны,

последовавшие за Перерывом, не затронули ее. Анварцы всегда

гордились этим, как будто то, что никто не обращает на вас

внимание, может быть источником гордости. Остальные человеческие

миры росли, боролись, побеждали, терпели поражение, менялись.

Лишь Анвар вел неизменную жизнь, повторяющуюся с неизменностью

заезженной пластинки. Глаза Брайана увлажнились, он заморгал.

Слезы… Сознание этого невероятного факта изгнало

сентиментальность из его мозга и сменило ее страхом. Неужели его

мозг все-таки повредился от напряжений последней схватки? Это не

его мысли. Жалость к самому себе никогда бы не смогла сделать

его победителем – так почему же он испытывает ее теперь? Анвар –

его вселенная, как он может так думать о ней? Что случилось с

ним, что внушило ему эти мысли? Подумав, он немедленно нашел

ответ: Победитель Айджел. Толстый человек с таким сравнительно

странным заявлением и не менее странными вопросами к нему. Не

волшебник ли он? Не дьявол ли он из «Фауста»? Нет, это чепуха.

Но он что-то сделал. Возможно, он зародил сомнения, когда

сопротивление Брайана было слабым. Брайан не понимал, на чем

основаны его сомнения. Но он твердо понимал, что их причина

кроется в Айджеле. Он нажал на кнопку выключателя коммутатора.

На экране появилась дежурная сестра.

– Человек, который был здесь сегодня, – начал Брайан, –

Победитель Айджел. Вы не знаете, где он сейчас находится? Я

должен с ним связаться…

Почему-то сказанное нарушило ее профессиональное спокойствие.

Она быстро начала извиняться, экран погас. Когда он засветился

снова, ее место занял человек в мундире.

– Вы спрашивали о Победителе Айджеле. Мы задержали его в

госпитале из-за бесчестного поступка – вторжения в вашу комнату.

– Я не собирался предъявлять ему обвинение! Не попросите ли вы

его заглянуть ко мне?

– Мне очень жалко, господин Победитель, но… доктор оставил

специальное распоряжение, чтобы вы не…

– Доктор не имеет никакого права вмешиваться в мою личную жизнь.

Я не заразный больной, я вообще не больной, а только лишь сильно

истощен. Я хочу его видеть.

Охранник вздохнул и ответил:

– Он сейчас будет у вас.

– Что вы со мной сделали? – воскликнул Брайан, когда они

– Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь был так сердит, как

доктор, – сказал Брайан.

– Его нельзя в этом винить, – Айджел наклонился к приборным

щиткам и вел разговор с корабельным мозгом. Он быстро нажал на

ключ и прочел на экране ответ.

– Вы лишили его возможности прославиться. Вряд ли ему еще раз в

жизни представится возможность вернуть здоровье Победителю.

– Да, действительно, теперь уже вряд ли. Но как вам удалось

убедить его? Как он поверил в то, что вы и корабль сумеете

позаботиться обо мне не хуже персонала госпиталя?

– Я и не убеждал его в этом. Но и у меня, и у Основания

Культурных Взаимоотношений есть влиятельные друзья на Анваре.

Могу признать, что я даже немного пережал, – он наклонился и

прочитал ленту указателя курсов. – У вас есть немного времени в

запасе, но предпочитаю лучше подождать на другом конце пути. Мы

стартуем, как только я закреплю вас в стасис-поле.

Стасис-поле не оставляет следа в теле или мозгу. В нем нет ни

веса, ни давления, ни боле – нет вообще никаких ощущений. Когда

Брайан пришел в себя, Айджел отстегнул ремни с ловкостью,

которая достигается многолетней тренировкой. В корабле ничего не

изменилось, но за иллюминатором теперь можно было наблюдать

красную пустоту, характерную для движения в режиме прыжка.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался Айджел.

Очевидно, корабль интересовало то же самое. Из прибора,

установленного возле генератора стасис-поля, выскочил датчик,

который сразу же прикрепился к руке Брайана. Доктор на Анваре

оснастил медицинские секции на корабле подробными инструкциями.

Быстрое обследование и снятие дюжины показаний метаболизма

Брайана свидетельствовали о том, что состояние пациента в норме.

Очевидно все шло очень хорошо, потому что единственной реакцией

корабля была инъекция витаминов и глюкозы.

– Не могу сказать, что чувствую себя очень хорошо, – проговорил

Брайан, облокачиваясь на подушку, – но с каждым днем я ощущаю

постоянный прогресс.

– Надеюсь, что так. До прибытия на Дис в твоем распоряжении еще

около двух недель. Будешь ли ты в форме к тому времени?

– Никаких обещаний. Однако, мне кажется, что времени достаточно.

Завтра начну заниматься легкими упражнениями, надеюсь, что это

скоро меня укрепит. А теперь, расскажи мне о Дисе и о том, что

нам предстоит там сделать.

– Не хочу давать объяснения дважды. Поэтому вынужден предложить

вам пока умерить свое любопытство. Вскоре мы встретимся с другим

кораблем и возьмем к себе на борт еще одного человека. Таким

образом, наш отряд будет состоять из трех человек: я, ты и

экзобиолог. Как только он окажется на борту, я подробно расскажу

вам обоим. Тебе я бы посоветовал сейчас сунуть голову в

лингвистический ящик и начать изучение дисанского языка. К

моменту прибытия тебе надо будет владеть им в совершенстве.

С автогипнозом, способствующим запоминанию, Брайан без труда

овладел грамматикой и словарем дисанского языка. Значительно

труднее было с произношением. Он постоянно глотал окончания.

Язык был богат звуками, произносимыми на выдохе с гутуральными

согласными. Айджел уходил в другую часть корабля, когда Брайан

использовал звуковое зеркало и анализатор звуков, стараясь

усвоить это ужастное произношение. Их корабль продолжал

двигаться в режиме прыжка по расчетному курсу. Он обогревал свой

хрупкий людской груз, кормил его и поставлял свежий воздух. Ему

было приказано заботиться о здоровье Брайана, что он и делал,

выполняя инструкции и отмечая постоянный прогресс. Другая часть

корабельного мозга постоянно тщательно отсчитывала микросекунды,

и когда наступил расчетный момент, включили реле. Вспыхнула

лампа и мягко, но настойчиво, загудел зуммер.

Айджел зевнул, отложил в сторону бумаги, которые читал, и прошел

в контрольную рубку. Он вздрогнул, когда проходил мимо каюты,

где Брайан прослушивал записи своего дисанского.

– Выключите этого умирающего бронтозавра и привяжитесь. Мы

подошли к точке оптимальной вероятности и вскоре вернемся в

обычное пространство.

Брайан и Айджел были привязаны, когда внезапно режим прыжка

прервался, и их выбросило в нормальное пространство и время. Они

не отвязывались, а просто сидели и смотрели на необычный рисунок

созвездий.

Звезда примерно пятой величины была их единственным соседом в

этом отдаленном участке Вселенной. Они ждали, пока компьютеры

определят положение и произведут необходимые вычисления для

определения места нахождения.

Зазвенел предупредительный звонок – на короткое время снова

включился режим прыжка, но тут же выключился. Таким образом оба

эти действия показались людям одновременными. Это повторилось

еще два раза пока корабельный мозг не был удовлетворен.

Наконец загорелась надпись: «Двигатели включены». Где-то

поблизости затормозил другой корабль. Айджел отвязал ремни,

потянулся и принялся за приготовление еды. Он рассчитал момент

прибытия с большой точностью. Вскоре им удалось связаться с

другим кораблем.

Корабль Айджела немедленно подал условный сигнал. Вместо ответа

пассажирский корабль оставил в пространстве десятифунтовое яйцо

из металла. Как только это произошло, встречный корабль перешел

в режим прыжка и исчез. Айджел принял сигналы с яйца и подверг

их тщательному пересмотру.

Были учтены угол, сила, эффект Доплера, рассчитано время и точка

встречи. Вскоре показалось сверкающее яйцо, потом оно исчезло из

сектора обзора главного экрана, так как корабль повернулся к

нему своим входным люком. Щелкнули магнитные захваты. Яйцо было

втянуто.

– Спуститесь и выпустите доктора, – сказал Брайану Айджел. – На

всякий случай я останусь у приборов.

– Что я должен делать?

– Надеть скафандр и открыть внешний люк яйца. Оно сделано из

металлической фольги, поэтому не советую вам затрудняться

поисками выхода. Проделайте дыру инструментом, который лежит в

этом ящике. Когда доктор Моррис будет на борту, выбросите эту

штуку. Только захватите с собой передатчик и локатор – они могут

вам пригодится.

Брайан тщательно закрыл входной люк. Потом стал тщательно и

осторожно прорезывать тонкую фольгу. В следующий миг доктор

Моррис вылетел из яйца, отбросив Брайана в сторону.

– В чем дело? – спросил он.

В скафандре доктора не было радио, и он не мог говорить. Но

гневно затряс кулаками. Лицевая пластина шлема была

непрозрачной, поэтому нельзя было рассмотреть выражение его

лица, которым сопровождался этот жест. Брайан пожал плечами и

повернулся, чтобы выбросить оболочку и вновь закрыть входной

люк. Когда давление стало нормальным, он сбросил свой шлем и

жестом предложил доктору сделать то же самое.

– Вы все – свора грязных лживых собак! – услышал он, как только

снял шлем с головы доктора.

Брайан оторопел. У доктора Морриса оказались длинные черные

волосы, большие глаза и рот прекрасной формы, искривленный в

данный момент гневом. Доктор Моррис оказался женщиной.

– Значит, это вы и есть та грязная свинья, которая ответственна

за эту жестокость? – зловеще крикнула Брайану Леа Моррис.

– В контрольной рубке, – быстро ответил Брайан, – сейчас

находится человек по имени Айджел. В нем вы найдете достаточно

веса для полного объема своей ненависти. Вы это сразу же

поймете, а я готов присоединиться к вам…

Последние слова Брайан бросил вдогонку, так как она уже вылетела

из помещения. Брайан поторопился вслед за ней, не желая

пропускать интересного события, нарушившего монотонность их

путешествия.

– Это же самое настоящее похищение! Солгать и действовать

вопреки моему желанию! Ни один суд во всей Галактике не сможет

дать вам достойное наказание, и я буду только визжать от

радости, когда вашу толстую рожу упрячут в одиночку!

– Идиоты! – выдохнул Айджел, когда она ворвалась в контрольную

рубку, игнорируя с холодной невозмутимостью ее восклицания. –

Кого они к нам прислали! Я делал запрос на

высококвалифицированного экзобиолога для работы в трудных

условиях, достаточно молодого и крепкого для работы в полевых

условиях. А эти кретины из отдела новобранцев прислали сюда

самую вшивую фитюльку, которая растает под первым же дождем!

– Дис, – Айджел взглянул в толстую папку, – является третьей

планетной системой Эпсилон Эриадна. Четвертая – Ниджорж,

запомните, потому что это будет в дальнейшем очень важно. Для

того, чтобы посетить Дис, необходима очень веская причина, зато

не требуется никаких объяснений, когда улетаешь с планеты.

Слишком жарко и слишком сухо – температура там очень редко

падает ниже ста градусов по Фаренгейту, так что вся планета –

обожженная скала и горячий песок. Вода встречается там в

основном в виде соленых, химически насыщенных болот, и ее нельзя

пить без предварительной очистки. Все эти факты и многие другие

собраны в этом досье и позже вам будет представлена возможность

их изучить. Сейчас же я хочу только убедить вас в том, что эта

планета – самое отвратительное и негостеприимное место во всей

вселенной. То же самое относится и к ее обитателям… Вот так

выглядят дисанцы…

Леа посмотрела на изображение на экране. Ее поразили не

физические отличия; как опытный биолог, специализирующийся на

изучении чужих форм жизни, она видела много странного. Нет, ее

поразило другое: поза человека, выражение лица, оскал зубов.

– Он смотрит так, словно хочет убить фотографа, – прошептала

она.

– Он именно так и поступил после того, как был сделан снимок.

Как и все дисанцы, он полон презрения и ненависти к чужеземцам,

но не без причины. Его планета была заселена случайно, во время

перерыва. Я не уверен в деталях, но общая картина ясна.

Очевидно, здесь была разработка полезных ископаемых – планета

богата минералами и добывать их очень легко. Но воду там можно

получать только путем очистки, и раньше большую часть ее

приходилось импортировать. Во время перерыва Дис, как и многие

другие, была забыта. То, что произошло с его населением, может

послужить гимном к адаптационным способностям человека.

Индивидуумы обычно умирали в страшных страданиях, но в целом

раса выжила. Они сильно изменились, но остались

человекоподобными. Когда вода и пища исчезли, а изношенные

механизмы перестали действовать, люди делали героические усилия,

чтобы выжить. Они не могли это сделать механически, но к тому

времени, когда сломалась последняя машина, уже достаточное

количество людей приспособилось к окружающим условиям.

Их потомки по-прежнему населяют планету, полностью

приспособившись к окружающей среде. Температура их тела около

ста тридцати градусов по Фаренгейту. Их глотка снабжена особыми

тканями, запасающими воду. Есть и менее значительные изменения,

направленные на то, чтобы приспособиться к условиям планеты. Я

не знаю деталей, но в докладе есть восторги автора по поводу

симбиотических отношений. И доклады утверждают, что человек

впервые стал активным компонентом комплексоэкологической

системы, а не гостем.

– Удивительно! – воскликнула Леа.

– Неужели? – нахмурился Айджел. – Может быть, с

абстрактно-научной точки зрения. Если вы будете делать заметки,

возможно, в свое время вы напишите об этом книгу. Это уже по

другой части. Я уверен, что все эти морфологические изменения и

отталкивающие интимности восхитят вас, доктор Моррис. Но когда

вы будете определять группы крови и восхищаться показаниями

ваших термометров, не забудьте уделить должное внимание

дисанцам. Мы должны выяснить, что именно делает их такими, иначе

нам придется стать свидетелями гибели этого необычного мира.

– То есть как это?! – возмутилась Леа. – Вы хотите уничтожить

их? Уничтожить эти удивительные геопатические ресурсы? Почему?

– Потому, что они невероятно невыносимы, вот почему! В руки этих

горячих голов попало несколько примитивных кобальтовых бомб. Они

хотят подпалить им фитили и швырнуть их на Ниджорд, своего

соседа. Ничто не может их убедить, они требуют безоговорочной

капитуляции. Это невозможно по многим причинам, главным образом

потому, что ниджорцы хотят сохранить эту планету для себя. Они

пытались найти компромисное решение, но у них из этого ничего не

получилось. Дисанцами владеет идея расового истребления. Флот

Ниджорда висит над Дисом. Утвержден уже срок использования

кобальтовых бомб. Но у ниджорцев достаточно водородных бомб,

чтобы уничтожить всю планету в атомном пламени. И мы должны это

остановить.

Айджел замолчал. Брайан взглянул на экран, стараясь составить

представление о изображенном на экране человеке. Голые

ороговевшие ноги, единственная одежда – клок материи вокруг

бедер. Через плечо свисает что-то, похожее на зеленую лозу.

Из-за пояса торчит несколько странных предметов, сделанных из

металла, камня и кожи. Единственной вещью был нож с необычным

рисунком. Какие-то петли, колокольчики и изогнутые комки

переплетались в бессмысленном рисунке, возможно все это имело

религиозное значение. Но выглядел нож так, как если бы им часто

пользовались, и Брайан почувствовал беспокойство. Если им

пользовались, то для чего?

– Не могу поверить, – наконец заключил он. – Если не считать

нескольких металлических предметов, этот низколобый кажется

вышедшим прямо из каменного века. Не понимаю, какие существа

могут настолько угрожать нашей планете?

– Ниджорцы верят в это, и этого для меня достаточно, – сказал

Айджел. – Они заплатили большие деньги нашему Основанию

Культурных Взаимоотношений, чтобы мы попытались предотвратить

войну. Поскольку они являются нашими нанимателями, то мы обязаны

выполнить их просьбу.

Брайан проигнорировал эту ложь, решив, что она предназначена для

Леа. Но в уме он отметил, чтобы расспросить потом Айджела о

реальной ситуации.

– Вот доклад техников, – Айджел бросил их на стол.

– У Диса есть кобальтовые бомбы, но главная угроза не в них. У

них есть также установка режима «прыжок», которая может

доставить эти бомбы на Ниджорд. Дисанцы сказали, что когда они

сделают это…

– И когда же срок? – спросила Леа.

– Через восемь дней, если ситуация не изменилась с тех пор, и

если Ниджорцы еще не смели жизнь с лица Диса. Уверяю вас, они

ничего не хотят им делать плохого, они очень мирные люди. Но они

вынуждены будут сбросить бомбы, потому что хотят выжить.

– Что же должна буду делать я? – спросила Леа, перелистывая

страницы доклада. – Такую комбинацию редко встретишь даже на

Земле. Вы сухопары, как недокормленный цыпленок, достаточно

молоды и выживите, если мы за вами достаточно присмотрим, так я

понимаю вашу позицию в отношении Диса. Но ведь я экзобиолог с

уклоном в антропологию. Какую помощь я смогу вам оказать?

– Моя вера в наших поставщиков новобранцев восстановлена, – он

прервал ее протест поднятой рукой. – А теперь хватит болтовни.

На нее у нас нет больше времени. Ниджорцы потеряли около

тридцати агентов, пытаясь обнаружить бомбы. Наша организация

лишилась шести агентов, включая моего предшественника на посту

руководителя операции. Он был хорошим человеком, но, по-моему,

– НАЗОВИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, СЕБЯ.

Спокойствие слов, доносившихся из громкоговорителя, не

соответствовала картине на экране. Космический корабль,

пересекший их орбиту над Дисом, недавно был торговцем. Беглый

осмотр сразу же обнаружил приделанную к корпусу орудийную башню.

Черное жерло орудия глядело точно на них. Айджел включил

компьютер.

– Это Айджел. Рисунок сетчатки глаза 490-ВИ-67, одновременно это

и пароль прохода через вашу эскадру. Вы хотите проверить

рисунок?

– В этом нет необходимости, спасибо. И если вы включите запись,

я передам для вас сообщение, полученное от Прима – 1.

– Записываю, – передал Айджел.

Несколько минут молчания.

– Проклятие! Опять неприятности, и всего четыре дня до взрыва!

Прима-1 – это наш штаб на Дисе. Наш корабль имеет груз для

маскировки, поэтому мы можем приземлиться прямо в порту. Может

быть, план изменен, и это мне не нравится.

Что-то скрывалось за словами Айджела и, помимо своего желания

Брайан проник в его мысли. Неприятности ожидали их на планете

внизу. Когда появилась лента записи, Айджел наклонился над ней,

перечитывая каждое слово по мере его появления на ленте. Когда

запись кончилась, он только фыркнул и отправился в камбуз. Тогда

Брайан подобрал ленту и прочитал ее:

"Айджел! Айджел! Айджел! Приземление в космопорте опасно! Ночная

посадка предпочтительнее, координаты 46 092 МН 76. Немедленно

отправьте корабль. Вас встретит Рион. Конец! Конец! Конец!"

Посадка в темноте была безопаснее. Приборы осуществят

необходимые маневры, а у дисанцев не было, по-видимому,

аппаратуры обнаружения.

Альтиметр остановился на нуле, и мягкий толчок был единственным

свидетелем конца посадки на планету. Все огни были выключены,

слабо светились лишь циферблаты приборов. А инфракрасный экран

ничего не отражал. Он был полон серовато-белого свечения – песок

и камень были еще нагреты. На экране ничего не двигалось.

– Мы прибыли первыми, – сказал Айджел, затемняя иллюминаторы и

включая в кабине свет.

Они смотрели друг на друга, их лица блестели от пота.

– Зачем вы держите на корабле такую температуру? – спросила Леа,

вытирая лоб носовым платком.

Без верхней одежды она казалась Брайану еще тоньше. Но тонкое

платье, едва доходящее до колен, не могло скрыть многое. Она

казалась маленькой, но женственной. Груди ее были полны, но

высоки, тонкая талия контрастировала с округлостью бедер.

– Должна ли я повернуться, чтобы вы смогли осмотреть меня со

спины? – спросила она Брайана.

Пятидневный опыт научил его, что такие замечания лучше оставлять

без ответа. Будет только хуже, если он попытается сказать что-то

разумное.

– На Дисе еще жарче, чем здесь, – сказал он. – Повысив

температуру внутри, мы, таким образом, избежали шока при выходе.

– Я прекрасно знаю теорию, но это не мешает мне потеть.

– Лучшее, что вы сейчас можете делать – это потеть, – заметил

Айджел.

Он выглядел как сверкающий шар в шортах. Прикончив бутылку пива,

он взял из холодильника другую.

– Лучше попейте пива.

– Нет, спасибо. Боюсь, что последние ткани растают, и мои почки

выплывут наружу. На Земле мы никогда…

– Вынесите багаж доктора Моррис, – прервал ее Айджел. –

Приближается Рион. Вот его сигнал. Я отошлю корабль обратно, как

только мы покинем его, чтобы никто из туземцев не смог заверить

его.

Когда он отворил люк, волна воздуха ударила их снаружи, как жар

из печки. Воздух был сухим и горячим, как жар пламени. Брайан

услышал в темноте крик Леа. Он помог ей спуститься. Все еще не

остывший песок обжигал ноги даже сквозь обувь. Айджел вышел

последним, неся прибор вызова корабля. Как только они отошли, он

нажал кнопку, и корабль бесшумно скользнул вверх. Света звезд

было достаточно, чтобы разглядеть вокруг песчаное море. На одной

из дюн показалось темное очертание песчаного кара, который с

гудением направлялся к ним.

Айджел вышел вперед – и тут все произошло. Он упал в синем

облаке огня, его кожа почернела. Второй порыв пламени обрушился

на кар, оттуда донесся крик. Брайан упал в тот момент, когда

взрыв еще не погас. Пакеты, ящики сразу же полетели в сторону,

он бросился на песок, увлекая за собой Леа. Он надеялся, что у

нее хватит ума лежать неподвижно.

В прохладном воздухе, ощущая слежавшийся песок под ногами, идти

было нетрудно. Но все портила Леа. Шок, казалось, на время,

приглушил ее разум, оставив лишь тот участок, который

контролировал речь. Бредя в полубессознательном состоянии, она

выдавала свои страхи и опасения, которые было бы лучше оставить

при себе. Она шептала о том, что они никогда не найдут дорогу,

им никогда не добраться до города и они умрут от жары, жажды и

ночного холода. К этим опасениям примешивались страхи прошлого,

погруженные в океан ее подсознания. Кое-что из ее бреда Брайан

понял, хотя и старался ее не слушать. Это были страхи потерять

доверие, не занять хорошего места, остаться позади, затеряться

среди безымянных орд, борющихся за жизнь в перенаселенных

городах-государствах на Земле. Страхи женщины в мире мужчин.

Было и другое, чего она опасалась, но для человека с Анвара это

не имело смысла.

Брайан остановился и взял ее на руки. Со вздохом она приникла к

его широкой груди и немедленно уснула. Даже с Леа на руках идти

С каждой секундой гул становился громче. Гусеницы взревели,

когда кар повернул и обогнул скалу, очевидно, разыскивая их. он

остановился перед ними в облаке пыли, и водитель распахнул

дверцу:

– Забирайтесь и побыстрее! Вы напустите нам жары, – он

приготовился захлопнуть дверцу и раздраженно смотрел на них.

Не обращая внимания на нервное состояние водителя, Брайан

осторожно уложил Леа на заднее сидение и только после этого

прикрыл дверцу. Кар плавно двинулся вперед, волна холодного

воздуха ударила из включенного на полную мощность кондиционера.

В машине было не холодно, но, по крайней мере, градусов на сорок

ниже, чем снаружи. Брайан прикрыл Леа одеждой, чтобы защитить ее

от дополнительного шока. Водитель, согнувшись над рулем, вел кар

на полной скорости, не сказав им ни слова с того момента, как

они тронулись. Брайан посмотрел на второго человека, вышедшего

из машинного отделения в задней части кара. Он был худой и

седовласый, и направлял на него пистолет.

– Кто вы? – спросил он без тени тепла в голосе.

Это было странное приветствие, но Брайан уже давно начал

понимать, что Дис – вообще странная планета. Седовласый

раздраженно жевал губу, видя, что Брайан сидит спокойно и

молчит.

Брайан не хотел, чтобы тот нажал на спуск, и поэтому, помолчав,

спокойно заговорил:

– Меня зовут Брайан. Мы высадились с корабля две ночи назад. И

шли по пустыне. А теперь не вздумайте стрелять, когда я вам

скажу: и Рион, и Айджел мертвы…

Пистолет в руке человека дрогнул, глаза расширились. Водитель

бросил испуганный взгляд через плечо и снова повернулся к рулю.

Испытание, придуманное самим Брайаном, подействовало. Даже если

эти люди не из Основания, то о нем все же знают. Но спокойнее

было все же думать, что эти люди из ОКВ.

– Когда их застрелили, нам с девушкой удалось спастись. Мы

пытались добраться до города и вступить с вами в контакт. Вы

ведь из ОКВ, не так ли?

– Да, да, конечно, – ответил человек, опуская пистолет.

Некоторое время он молча глядел в пространство пустым взглядом,

нервно покусывая губу, затем, опомнившись и испугавшись

собственной небрежности, он снова поднял пистолет.

– Если вы Бренд, то должны кое-что знать, – порывшись свободной

рукой в нагрудном кармане, он извлек желтый листок, и, шевеля

губами, прочитал запись. – Теперь ответьте мне, каковы последние

три испытания в… – тут он снова заглянул в листок, – … в "

Двадцатых"?

– Финальный шахматный турнир, стрельба из положения лежа и

фехтование. Ну и что?

Человек усмехнулся и удовлетворенно сунул листок в карман, а

пистолет в кобуру.

– Я – Фоссел, – сказал он и протянул руку Брайану. – Это

последняя воля и завещание Айджела, переданные нам с блокирующей

ниджорской эскадры. Он предчувствовал, что идет на смерть,

предчувствия его не обманули. Он передал свою должность вам.

Теперь вы – руководитель операции. Я был заместителем Мерва,

пока его не убили. Потом я был заместителем Айджела, а теперь,

по-видимому, буду вашим заместителем. По крайней мере, до

завтра, пока мы не упакуем все вещи и не уберемся с этой

проклятой планеты.

– Почему завтра, ведь до истечения срока есть еще три дня, и у

нас есть возможность выполнить свою работу.

Фоссел тяжело опустился на сидение, услышав сказанное, вновь

вскочил и схватился за рукоять, чтобы сохранить равновесие в

раскачивающемся каре.

– Три недели, три дня, три минуты – какая разница? – с каждым

словом его голос поднимался все выше, затем он сделал видимое

усилие, чтобы овладеть собой, и продолжил: – Послушайте. Вы же

ничего об этом не знаете. Вы только что прибыли, и в этом ваше

счастье. А я уже давно тут, и насмотрелся всяких гадких

поступков, которые совершили здешние туземцы. И вынужден

стараться быть с ними вежливым, когда они убивают моих друзей, а

эти ниджорцы тем временем ждут у себя, положив палец на

спусковой крючок бомбосбрасывателя. Один из них, слишком

задумавшись о своем доме и об этих кобальтовых бомбах, нажмет на

кнопку раньше срока.

– Садитесь, Фоссел. Садитесь и отдохните, – в голосе Брайана

слышалась симпатия, но вместе с тем это был и приказ.

Фоссел покачался еще секунду, потом упал на сидение. Он

отвернулся к окну и закрыл глаза, его губы дрожали. Он слишком

долго находился в напряжении.

Тяжелое настроение висело в воздухе.

Когда они прибыли к зданию ОКВ, это было настроение отчаяния и

поражения. Доктор был единственным человеком, не разделявшим

этого настроения. Он торопливо утащил Леа в клинику. Очевидно, у

него было достаточно пациентов, и он был слишком занят, чтобы

отчаиваться. У остальных безошибочно определялось чувство

депрессии. С того момента, как они проехали через автоматическую

дверь гаража, Брайана охватила всеобщая атмосфера поражения. Она

была вездесуща, и ее трудно было не заметить.

Поев, он вместе с Фосселом отправился в кабинет Айджела. Через

прозрачную стену он видел, как упаковывались записи. Фоссел

теперь казался менее взвинченным – он уже не был руководителем.

Брайан же отбросил всякое намерение рассказать, что он новичок в

Основании. Ему понадобилось использовать всю свою власть,

поскольку его, несомненно, возненавидят за это, и за то, что он

собирается сделать.

– Лучше запишите, Фоссел, и распорядитесь напечатать. Печатное

слово имеет большой вес. Итак: "Все приготовления к эвакуации с

этой минуты прекращаются. Мы остаемся здесь до тех пор, пока нам

это разрешают ниджорцы. Если операция не удастся, мы улетим, как

только наступит для этого время. С собой возьмем при этом только

личные вещи, все остальное останется здесь". Возможно, вы не

понимаете, что мы здесь для того, чтобы спасти планету, а не

писать бесполезные бумаги. – Краем глаза он увидел, как вспыхнул

от гнева Фоссел. – Как только отпечатаете все это, принесите

мне, а так же доклады, на которых основан проект. Пока все.

Фоссел вышел, и минуту спустя Брайан уловил гневные возгласы

упаковщиков. Повернувшись к ним спиной, он не спеша принялся

открывать один за другим ящики стола. Верхний ящик был пуст,

если не считать запечатанного письма. Оно было адресовано

Айджелу. Брайан задумчиво посмотрел на него и вскрыл.

"Айджел! Я получил официальную бумагу с соглашением на замену и

чувствую большое удовлетворение. У вас богатый опыт на этой

проклятой планете, и я чувствую, что вы вполне справитесь с

помощью моих записей. Я специализировался как исследователь в

течение последних двадцати лет, и единственной причиной, почему

ниджорцы попросили меня стать руководителем операции, были мои

исследовательские способности и опыт. Я – ученый, а не чиновник

– никто не будет это отрицать.

У вас будут неприятности с экипажем, вы должны понимать, что все

они – принудительные добровольцы. Часть из них религиозна,

другие оказались тут случайно. Катастрофа обрушилась так

внезапно, что никто не ожидал. Я боюсь, что мы слишком мало или

даже вообще ничего не сделали, чтобы остановить ее. Мы не

добились ни малейшего успеха во взаимоотношениях с туземцами.

Это ужастно! Они не укладываются ни в какие дистрибуции Пайсона,

учитывающие дюжины различных фактов. Экстраполяция Паретто тоже

не действует. Нашим полевым агентам не удается даже поговорить с

туземцами, а двое из них при подобных попытках были убиты.

Правящий класс для нас недостижим, а остальные держат рот на

замке и уходят.

Я попытаюсь поговорить с Лиг-магом и, возможно, это имеет смысл.

Если я вернусь обратно, этого письма вы не получите. А если нет

– прощайте, Айджел. Постарайтесь выполнить эту работу лучше чем

я.

Астон Мерв. П.С.: Проблема с экипажем. Считайте, что они

спасатели, но все без исключения ненавидят дисанцев. Боюсь, что

и я тоже" .

Брайан подчеркнул важные места в письме. Придется выяснить, что

такое экстраполяция Паретто, не раскрывая своего невежества.

Экипаж исчезнет через пять минут, если только они поймут, что он

– новичок. Диструбация Пайсона имела не больший смысл. Она

использовалась в физике как неизменная вероятность событий,

происходящих в любое время. Как, например, период полураспада

радиоактивных веществ. Из контекстов, в которых использовал его

Мерв, явствовало, что ученые нашли такие же неизменные явления в

общественной жизни. Во всяком случае, на других планетах.

Казалось, на Дисе не действуют никакие законы. Айджел соглашался

с этим, а смерть Мерва служила этому доказательством. Брайан

попытался предположить, кто такой этот Лиг-магт, который,

по-видимому, убил Мерва.

Лягушачий кашель нарушил сосредоточенность Брайана, и он понял,

что Фоссел уже несколько минут стоит перед его столом. Он поднял

голову и смахнул испарину с лица.

– Кажется, ваш кондиционер не в порядке, – сказал Фоссел. –

Прислать механика?

– Нет, машина исправна, это я приспосабливаюсь к Дису. Чего вы

хотели, Фоссел?

Помошник бросил на него сомневающийся взгляд, не пытаясь скрыть

этого, и положил на стол несколько папок.

– Вот доклады, в них все, что нам известно о дисанцах. Не очень

много, но учитывая анти социальные отношения на этой планете,

большего добиться просто невозможно, – тут его внезапно осенила

новая мысль, его глаза сузились. – Наш экипаж удивляется по

поводу туземца, который обратился к нам. Как вам удалось

уговорить его помочь вам? Нам никак не удается даже поговорить с

ними, а вы только приземлились, и уже заставили одного работать

на себя. Вы не можете запретить людям думать об этом, вы – чужак

и вновь прибывший. В конце концов это выглядит немного

странно…

Он остановился посредине предложения, так как Брайан оглянулся

на него с холодной яростью.

– Не могу приказать людям не думать об этом, не приказать не

говорить. Наша работа состоит как раз в том, чтобы вступить в

контакт с дисанцами и не допустить самоубийственной войны. Я

Охранник у входа в здание ОКВ подпрыгнул от ужасного грома и

схватился за оружие. Но тут же глуповато отдернул руку, поняв,

что это было всего лишь чихание, хотя и чихание Гаргантюа. Вошел

Брайан, фыркая и кутаясь в свой плащ.

– Я ухожу, чтобы не схватить воспаление легких, – бросил он.

Охранник отсалютовал, тщательно осмотрел экраны ближнего входа,

погасил свет и открыл ворота. Брайан выскользнул, и тяжелая

дверь захлопнулась за ним. Улица была еще тепла от дневного

жара, он счастливо вздохнул и распахнул плащ.

Это была отчасти рекогносцировка, а отчасти попытка согреться. В

здании ему нечего было делать – экипаж давно удалился. Брайан

поспал полчаса и теперь чувствовал себя отдохнувшим и готовым к

работе. Все доклады, в которых ему удалось разобраться, были

перечитаны и заучены наизусть. Теперь, когда остальные спали, он

решил получше познакомиться с главным городом Диса. Идя по

темным улицам, он начал понимать, насколько чужд дисанский образ

жизни всему, что он знал.

Название города, Хоувстад, буквально переводилось как "главное

место". И это было все. Лишь присутствие инопланетян делало его

городом. Здания казались покинутыми, нося названия горнорудных,

торговых и транспортных компаний. Ни одно из них не было занято

теперь, но в некоторых все же горело освещение, включаемое

автоматами, другие были темны как и строения дисанцев. Их было

– Это самоубийство, – пробормотал более высокий охранник.

– Мое, а не ваше, поэтому можете не беспокоиться, – огрызнулся

Брайан. – Ваша задача – помнить приказ и беспрекословно

подчиняться ему. А теперь повторите приказ.

Охранник с безмолвным вызовом отвел взгляд и без выражения

произнес:

– Мы остаемся здесь, в каре, и держим мотор включенным, пока вы

будете в этом каменном столбе. Мы никого не подпускаем к кару.

Мы не выходим из кара независимо от того, что бы не услышали, и

ни на что не обращаем внимания, но ждем вас здесь. Если вы

вызываете нас по радио, то мы выходим наружу и обстреливаем

замок. Но это лишь в самом крайнем случае.

– Как бы нам не пришлось использовать этот крайний случай, –

сказал другой охранник, осматривая тяжелый зеленоватый металл

своего оружия.

– Повторяю, в самом крайнем случае, – гневно сказал Брайан. –

Если хоть один пистолет выстрелит без моего разрешения, вы за

это ответите своими шеями. Я хочу, чтобы вы ясно поняли: вы

находитесь здесь для охраны тыла и как прикрытие. Это моя

операция, и только моя, пока я вас не позову, понятно?

Он подождал, пока они не кивнули головами, затем проверил обойму

своего пистолета – она была полной. Глупо, придется все равно

идти безоружным. Один пистолет не спасет его. Он отбросил его в

сторону. Радиоприемник, прикрепленный к воротнику, работал и

давал достаточный сигнал, который вполне мог пробиться через

каменные стены. Он снял плащ, распахнул дверь и вступил в

опаляющую ярость дисанского полудня. Тишина пустыни прерывалась

лишь гудением мотора за его спиной. Расстилаясь по всем сторонам

до самого горизонта, лежали пески. Крепость была рядом –

одинокий массивный столб из черной скалы.

Брайан подошел ближе, следя за малейшим движением на стенах.

Ничто не двигалось. Громоздкое сооружение, окруженное неровными

стенами, хранило угрюмое и угрожающее молчание. Брайан покрылся

потом, и не только от жары. Он обошел вокруг крепости в поисках

входа. На уровне земли такого не было. Каменный склон одной из

стен мог служить единственным входом в нее. Тропка, шедшая по

нему, указывала, что так оно и есть. Брайан уныло посмотрел на

крутой склон, затем сложил руки у рта и громко прокричал:

– Я иду. Ваше радио не работает! Я несу послание от ниджорцев,

которое вы ждете.

Это было подобием правды, правдой без подробностей. Ответа не

последовало – лишь шелест переносимого ветром песка и гудение

кара. Брайан начал взбираться. Скала под ногами крошилась, и ему

приходилось внимательно смотреть куда ставить ногу. В то же

время он боролся с желанием посмотреть вперед и вверх, ожидая,

что вот-вот оттуда что-нибудь упадет ему на голову. Но ничего не

происходило.

Когда он достиг верха стены, пот ручьями лил по его телу, он

тяжело дышал. Все еще никого не было видно. он стоял на стене,

Брайан глядел на молчаливых дисанцев, и его мысли текли по

замкнутому кругу. Это всего лишь небольшая отсрочка, после нее

магты кроваво и быстро опомнятся и отомстят.

Он почувствовал мимолетное сожаление, что не принес с собой

пистолет, потом оставил эту мысль. Для сожаления не было

времени, что ему делать теперь? Молчаливые зрители не

предприняли попыток немедленного нападения, и Брайан понял, что

они не уверены в том, что он убил Лиг-магта. Только он сам знал

смертельный исход своего удара. Возможно, их назначение даст ему

небольшой выигрыш во времени.

– Лиг-магт без сознания, но вскоре придет в себя, – как можно

спокойнее и громче произнес он, указывая на распростертое тело.

Когда их глаза автоматически повернулись вслед за пальцами, он

начал медленно двигаться к выходу.

– Я не хотел этого, он вынудил меня! Он не послушал моих

объяснений! А теперь я хочу показать вам кое-что еще, нечто

такое, чего нет больше смысла скрывать! – он говорил первые

пришедшие в голову слова, стараясь как можно дальше отвлекать их

внимание.

Он успел пройти уже весь зал, стерев на ходу пот и кровь с лица

и поправив одежду. Все это время он говорил, медленно

направляясь к выходу. Он был уже у цели, когда дисанцы

опомнились.

Один магт тронул тело, и прозвучало одно единственное слово:

– Мертв!

Брайан не стал дожидаться дальнейшего развертывания событий. При

первых же звуках он нырнул головой вперед в убежище выхода.

Рядом с ним в стену ударилось несколько ножей, мельком он

заметил, как один из магтов подносил к губам духовое ружье, но

тут изгиб стены скрыл их от него. Он бросился по тускло

освещенной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Безмолвная смертоносная толпа преследовала его. Он не мог

остановить их. Не существовало никакой приемлемой хитрости,

которую он смог бы использовать, и ему оставалось только изо

всех сил бежать по тому пути, по которому он пришел. Достаточно

споткнуться – и конец.

Впереди показалась какая-то женщина. Если бы не она, он

наверняка был бы убит. Но она допустила ошибку – выбежала на

середину прохода с ножом в руке и ждала, готовая ударить его.

Брайан легко увернулся от удара. Повернувшись, он схватил ее за

запастье и потянул в сторону. Падая, женщина вскрикнула – это

был первый человеческий звук, услышанный в этом муравейнике

Брайаном. Преследователи были совсем рядом, и он изо всех сил

швырнул в них женщину. Они упали и покатились вниз клубком, и

Брайан использовал выигранные драгоценные секунды для того,

чтобы достигнуть верха здания. Вероятно существовали и другие

входы и выходы, ибо между Брайаном и подходом к спуску оказался

один из магтов, вооруженный и готовый убить его, если он

приблизится.

Недолго думая, Брайан включил передатчик и закричал:

– Тревога! Вы можете!…

Охранники в каре, очевидно, ждали его слов. Прежде, чем он

кончил говорить, послышался щелчок выстрела, дисанец повернулся

и упал, его плечо окрасилось кровью. Брайан перепрыгнул через

него и начал спускаться.

– Следующий я, не стреляйте! – крикнул он.

Очевидно, оба охранника уже нацелили на это место свои

телескопические прицелы. Они пропустили Брайана, а потом

обрушили шквал полуавтоматического огня, который отбивал осколки

скалы, разлетавшиеся с шумом в разные стороны.

Брайан не смотрел туда: он сосредоточил все свое внимание на

том, чтобы как можно скорее спуститься. Он слышал сквозь шум

выстрелов звуки мотора кара. Хорошо пристрелявшись охранники

перешли на автоматический огонь и закрыли всю вершину здания

смертоносными пулями.

– Прекратите огонь! – крикнул им Брайан, достигая конца спуска.

Водитель хорошо знал свое дело, он двинул кар и приблизился к

основанию стены одновременно с Брайаном. Тот прыгнул к дверце.

Приказов не требовалось. Он упал на сидение, кар развернулся в

облаке пыли и песка на третьей скорости и двинулся к городу.

Высокий охранник извлек из одежды Брайана деревянную стрелу и

выбросил ее за дверь.

– Я знал, что эта штука вас не задела, иначе вы были бы уже

мертвы. Они отравляют свои стрелы для духового ружья ядом,

который убивает в течении двадцати секунд. Вы счастливо

отделались.

Счастливо отделался! Только теперь Брайан начал понимать,

насколько ему повезло, что он вообще остался в живых. И с

информацией. Теперь, когда он больше знал о магтах, он задрожал,

вспомнив как один, безоружный отправился в башню. Искусство

помогло ему выжить, но счастья было больше, чем умения.

Любопытство привело его туда. А дерзость и скорость помогли ему

благополучно уйти оттуда.

Он был утомлен, избит и окровавлен, но необыкновенно счастлив.

Сведения о магтах удачно складывались в теорию, которая могла

оказаться объяснением расового самоубийства. Чтобы окончательно

оформить эту теорию, требовалось лишь немного времени.

Боль пронзила его руку, он подпрыгнул, и мысль оказалась

разорванной в клочья. Охранник распечатал пакет скорой помощи и

обработал руку антисептиком. Ножевая рана была длинной, но не

глубокой. Он терпел пока накладывали повязку, затем быстро

скользнул в свое пальто. Кондиционер напряженно работал, понижая

температуру в каре.

Никто не пытался их преследовать. Когда черная башня скрылась за

горизонтом, охранники расслабились, почистили оружие и стали

сравнивать результаты стрельбы. И вся их вражда к Брайану

прошла, они теперь улыбались ему. Он дал им возможность ответить

на удар выстрелом впервые со времени их прибытия на планету.

Вылазка не была безуспешной, в этом Брайан не сомневался. И в

его голове складывалась теория. Она была радикальной и

необычной, но, казалось, удовлетворяла все факты. Он

рассматривал ее со всех сторон, и если находил в ней

какие-нибудь пробелы, то после нескольких минут обдумывания их

удавалось объяснить. Все, в чем она нуждалась, было либо ее

подтверждением, либо опровержением. И лишь один человек на Дисе

мог это квалифицированно определить.

Леа работала в лаборатории. Когда он вошел, она сидела,

склонившись над окулярами микроскопа. Что-то маленькое,

бесформенное и дрожащее лежало на ее предметном стекле. Она

подняла голову, заслышав шаги, и тепло улыбнулась, узнав его.

Пережитые за последние сутки усталость и боль изменили ее лицо:

кожа, потемневшая от загара, потрескалась и шелушилась.

– Я, наверное, ужасно выгляжу, – сказала она, прижимая ладони к

вискам. – Похожа на хорошо измасленный и слегка поджаренный

кусок говядины…

Она внезапно отняла руки от висков и взяла его за руку. Ее

ладони были теплыми и слегка влажными.

– Спасибо, Брайан…

Больше она ничего не сказала. Ее общество на Земле было

высоко цивилизованным и усложненным, способным обсудить любую

проблему без смущения и эмоций. Это хорошо при многих

обстоятельствах, но создает затруднения, когда нужно

поблагодарить человека, спасшего тебе жизнь. Когда вы пытаетесь

выразить это, получается нечто, похожее на монолог из

исторической пьесы. Однако не было сомнений в том, что она

чувствовала. Глаза ее были темными и огромными: зрачки расширены

от действия лекарств, которые она приняла. Они не лгали, не

лгали и чувства, которые он ощущал. Он не ответил, только

немного задержал ее руку в своей.

– Как вы себя чувствуете? – он ощущал угрызения совести,

вспомнив, что именно по его приказу она встала с постели и

принялась за работу.

– Должна была бы чувствовать ужасно, – ответила она, слабо

кивнув головой, – но сейчас я как будто летаю по воздуху. Я так

напичкана лекарствами, что не чувствую даже своего веса. У меня

атрофированы нервные окончания, я как будто ступаю по надувным

баллонам. Спасибо вам, что вы извлекли меня из этого ужастного

госпиталя и разрешили работать.

Брайан ответил, что уже сожалеет об этом.

– Не жалейте! У меня ничего не болит. Честно. Временами только

немного кружится голова, больше ничего. А здесь работа, ради

которой я прилетела… Я не могу вам даже сказать, как интересно

то, что я наблюдаю. Ради этого стоило печься на солнце и

париться в масле. – Она наклонилась к микроскопу и подкрутила

объектив. – Бедный Айджел был прав, говоря, что для экзобиолога

эта планета поразительно интересна. Вот, например, эта

водоросль, похожая на земную одостоманию, у нее паразитические

изменения настолько глубоки…

– Я кое-что вспомнил, – прервал ее восторженную лекцию Брайан,

лишь половину из которой ему удалось понять. – Разве Айджел не

выражал надежду, что вы будете изучать и туземцев, а не только

их окружение? Сейчас главная проблема заключается в дисанцах, а

не в местной дикой жизни.

– Но я изучаю их. Они выработали необычайно развитые формы

коммоксаливизма. Они так тесно связаны с другими жизненными

формами, что их можно изучать только вместе с окружающей их

жизнью и средствами приспособления, то есть, во взаимосвязи с

окружением. Сомневаюсь, чтобы они претерпели большие физические

изменения, чем эти водоросли, но, конечно, у них должны

произойти значительные психические сдвиги, которые неожиданно

проявляют себя. Один из этих сдвигов может служить объяснением

их стремления к самоубийству.

– Возможно это правда, но я так не думаю. Этим утром я

предпринял небольшую экспедицию и кое-что обнаружил.

Впервые Леа обратила внимание на его синяки. Ее затуманенный

наркотиками мозг мог следовать лишь одной линии, и поэтому она

не сразу заметила его повязку и следы драки.

– Я наносил визит, – предупредил он готовый сорваться с ее губ

вопрос. – За всю суматоху ответственны одни магты, я и хотел

поглядеть на них поближе, прежде, чем принять решение. Это было

не слишком приятно, но я нашел то, что искал. Они со всех сторон

отличны от нормальных дисанцев. Я сравнивал их. Я говорил с

Ульвом – туземцем, который спас нас в пустыне, и понимал его. Он

конечно во многих отношениях не такой как мы, да он и не может

быть таким, живя в этой печке, и все же он несомненно человек.

Он дал нам воды, когда мы в ней нуждались, а потом оказал нам

помощь. Магты – высший класс Диса – противоположны ему. Самая

хладнокровная и безжалостная банда убийц, каких только можно

себе представить. Встретив меня, они пытались безо всяких причин

убить. Их одежда, привычки, утварь, оружие – все в них отлично

от нормальных дисанцев. Еще более важным является то, что магты

холодны и бесчеловечны, как рептилии. У них нет эмоций: нет

любви, нет гнева, нет страха – вообще ничего нет. Каждый из них

– просто холодная сумма реакций и жизненных процессов, безо

всяких эмоций.

– Вы не преувеличиваете? В конце концов вы не можете быть

уверенным. Возможно скрытность эмоций достигается тренировкой.

Ведь каждый может научиться скрывать свои эмоции.

– Я согласен. Каждый, но не магт. Я не могу сейчас вдаваться в

подробности, так что вам придется принять мои слова на веру.

Даже перед смертью они не испытывают ни страха, ни ненависти.

Это конечно звучит невероятно, но это правда.

Леа попыталась прояснить свой затуманенный мозг.

– Я какая-то тупая сегодня. Вы должны меня извинить. Ведь если у

правителей нет эмоциональных реакций, это может объяснить их

самоубийственную позицию. Но объяснения, подобные этому,

поднимают больше вопросов, чем разрешают. Человек вообще без

эмоций жить не может.

– Верно. ЧЕЛОВЕК не может. Я считаю, что эти патриархи Диса

вообще не люди, они – чуждые создания, роботы или андроиды –

все, что угодно, только не люди. Я думаю, что они маскируются и

смешиваются с обществом обыкновенных людей.

Сперва Леа улыбнулась, но настроение ее изменилось, когда она

увидела его лицо.

– Вы это серьезно?

– Никогда не был серьезнее. Понимаю, это звучит так, словно я

перенапряг сегодня утром свой мозг. Но это единственное

объяснение, которому удовлетворяют все факты. Взгляните сами…

Прежде всего необходимо объяснить одну способность: абсолютное

равнодушие магтов к смерти – их собственной или кого угодно.

Нормально ли это для человека?

– Нет, но я могу найти множество примеров и объяснений, который

возникают прежде, чем предположения о чуждой форме жизни. Это

может быть результатом многочисленных мутаций или наследственной

болезни, которая оказала влияние на мозг.

– Но разве само по себе это не абсурд? Анти выживание? Люди,

которые умирают до наступления половой зрелости и не видят

различия в том – жить или умереть. Но есть и другие объяснения,

подходящие к данным обстоятельствам. Как насчет полного

отсутствия у них эмоций? А их манера одеваться, а их

таинственность? Обычный дисанец носит лишь набедренную повязку,

а магты закутаны в плащи с головы до ног. Они остаются в черных

замках и никогда не выходят поодиночке. Их мертвецы недоступны

для осмотра и изучения. Во всех случаях они поступают как особая

раса, и я думаю, что оно так и есть.

– Допустим на минуточку, что такое невероятное предположение

справедливо, но тогда возникает вопрос: как они оказались здесь,

и почему о них до сих пор никто ничего не знает?

– Это легко объяснить. На этой планете не сохранилось никаких

письменных записей. После перерыва, когда горстка выживших

пыталась наладить здесь свое существование, чужие приземлились и

смешались с ними. Всякие различия были уничтожены. Когда

население начало расти, захватчики поняли, что смогут сохранить

за собой контроль, оставшись обособленными, и при этом их

отличие не будет заметным.

– По почему это беспокоит их? Если все они так равнодушны к

собственной смерти, у них не должно быть предубеждения против

кого-то и по поводу общественного мнения или запаха чужих тел.

Зачем им понадобился такой сложный камуфляж? И если они все же

прибыли с другой планеты, то что тогда привело их сюда, что

заставило их остаться здесь?

– Сдаюсь. Действительно, у меня нет ответов на половину

поставленных сейчас вопросов. Я просто стараюсь сейчас создать

теорию, которая бы удовлетворяла всем фактам. А факты просты.

Магты настолько нечеловечны, что вполне могут преследовать меня

в ночных кошмарах – если только я буду спать в эти дни. Мы

нуждаемся в большей очевидности.

– Тогда действуйте. Я не призываю вас к убийству, но вы можете

достать захороненного. Дайте мне скальпель и одного из ваших

друзей, распростертого на столе, и я быстро скажу вам, человек

он или нет, – она снова вернулась к своему микроскопу и припала

к окулярам.

Эта была единственная возможность разрубить гордиев узел, когда

до начала военных действий оставалось всего лишь тридцать шесть

часов, чья-то индивидуальная смерть не имеет значения. Он должен

отыскать мертвого магта, а если это окажется невозможным –

придется убить кого-нибудь. Для спасения планеты он был готов

пойти и на это.

Он стоял рядом с Леа, задумчиво разглядывая ее. Ее шея,

прикрытая вьющимися локонами, была повернута к нему. С

легкостью, которая возможно только в мыслях, он перешел от

смерти к жизни и захотел приласкать ее.

Засунув руки поглубже в карманы, он быстро направился к двери.

– Скоро вы сможете отдохнуть. Не сомневайтесь, эти жучки не

дадут вам никакого ответа на происходящее. Попробую достать для

вас более интересный образец.

– Ответ может быть везде. Я буду ждать вас здесь, пока вы не

вернетесь, – сказала она, не отрываясь от микроскопа.

Под самой крышей находилась хорошо оборудованная комната связи.

Брайан мельком видел ее, когда осматривал строение. Дежурный

оператор неподвижно сидел, надев наушники. Разутые ноги он

положил на стол и молча жевал сэндвичи, которые держал в

свободной руке. Но едва заметив Брайана, он развернул бурную

деятельность.

– Оставайтесь в прежней позе. Это меня не волнует. Но если вы

из-за своей суетливости сломаете аппаратуру, можете считать себя

приговоренным к смерти. Посмотрите, можно ли настроить

передатчик на эту частоту? – он написал на листке число и

показал оператору.

Это была частота, которую ему сообщили накануне, для связи с

нелегальными террористами – ниджорской армией.

Оператор настроил аппаратуру и протянул микрофон Брайану,

который, отхлебнув из стакана немного воды, поднес его к губам.

– Говорит Брайан, директор Организации Культурных

Взаимоотношений. Отзовитесь, пожалуйста. – Брайан повторял эти

слова не менее десяти минут, прежде чем, наконец, получил ответ.

– Что вы хотите?

– У меня для вас крайне важное сообщение, и я сейчас остро

нуждаюсь в вашей помощи. Хотите ли вы получить по радио

дополнительную информацию?

– Нет. Ждите, мы встретимся с вами после наступления темноты.

Передатчик замолчал.

До начала войны осталось всего тридцать пять часов, и все, что

оставалось сделать Брайану в такой напряженной ситуации – это

ждать.

У себя на столе Брайан обнаружил две аккуратные стопки бумаг.

Садясь и принимаясь рассматривать их, он осознал арктическую

холодность воздуха в кабинете. Холод шел из кондиционера,

– Он не хочет входить в дверь, сэр. Только стучит и говорит:

«Передайте сэру Бренду, что я здесь».

– Хорошо, – на этот раз Брайан положил в карман пистолет и

запасную обойму. – Я сейчас ухожу и вернусь на рассвете, пусть

один из каров будет наготове к моему возвращению.

На улице было темнее, чем он ожидал. Он нахмурился и сжал

рукоять пистолета. Кто-то разбил по соседству все фонари, но

света звезд было вполне достаточно, чтобы разглядеть темный

корпус песчаного кара.

– Брайан Бренд? – послышалось из кара. – Садитесь.

Мотор взревел, как только он захлопнул дверцу. Без света кар

пробрался по городу и вышел в пустыню. Здесь скорость кара

увеличилась, но водитель по-прежнему не зажигал фар, каким-то

чудом разбирая дорогу. Поверхность поднималась, и когда они

достигли вершины, водитель выключил мотор. Ни водитель, ни

Брайан с момента отправления не произнесли ни слова.

Щелкнул выключатель, и зажегся свет. Впервые Брайан смог

рассмотреть ястребиный профиль попутчика. Когда тот пошевелился,

Брайан увидел, что тот мал ростом. Случайность или мутация

изогнули его спинной хребет, соорудив таким образом большой

горб. Брайан впервые видел такую фигуру. Он удивился, каких

усилий должно было стоить медицине сохранение этой жизни. Это

могло объяснить горечь и боль в голове собеседника.

– Позаботились ли эти мудрецы с Ниджора сообщить вам, что они на

день приблизили крайний срок? Этот мир идет прямиком к своему

концу.

– Да, я знаю. Поэтому-то я и обратился к вашей группе за

помощью. Время бежит слишком быстро.

Человек не ответил, а лишь что-то пробормотал и обратил внимание

на экран радара, проверяя на всех частотах, не преследуют ли их.

– Куда мы едем?

– В пустыню, в штаб армии. Вся эта штука может запросто взлететь

на воздух через день, так что я думаю, могу сказать вам, что

здесь наш единственный лагерь. Все наши люди и оружие

сосредоточены тут. И Хис тоже здесь, это руководитель. Завтра

все это погибнет вместе с этой проклятой планетой. Какое у вас

Жизнь была кончена. В мозгу Брайана не оставалось ничего, кроме

отчаяния и боли от происшедшей невозвратной потери. Если бы его

мозг владел телом, он несомненно бы умер, так как у него не было

никакого желания жить, но, не подозревая об этом, сердце

продолжало биться, а легкие своими регулярными движениями

втягивали в грудь воздух со смертельным запахом дыма. Его тело

продолжало автоматически поддерживать ненужную ему теперь жизнь.

– Что вы будете теперь делать? – спросил Талт.

Даже он был потрясен этим зрелищем. Брайан, когда до него дошло

значение вопроса, лишь покачал головой. Что он может делать? Что

вообще теперь можно сделать?

– Иди со мной, – произнес чей-то голос из открытого окна кара,

стоявшего сзади.

Говоривший уже скрылся в толпе прежде, чем они повернулись.

Брайан успел заметить туземца на краю толпы. Это был Ульв.

– Поверни-ка кар вон туда, – он схватил Талта за руку и показал

направление, – делай это немедленно и не привлекай внимания.

На мгновение у него появилась надежда. Но уже в следующий миг он

подумал: "Какая может быть надежда? Здание разрушено, люди

погибли. Нужно смотреть в лицо действительности" .

– Куда мы едем? – поинтересовался Талт, – Кто говорил с нами?

– Туземец, вон тот, впереди. Он спас мне жизнь в пустыне. Я

думаю, он на нашей стороне, хотя он и настоящий дисанец. Он, тем

не менее, понимает факты, которые не может понять ни один магт.

Он знает, что произойдет с этой планетой, – Брайан говорил так

много только для того, чтобы наполнить свой мозг словами, не

оставив место для надежды.

Ульв медленно и естественно шел по улице, не оглядываясь. Они

двигались за ним в отдалении, не теряя его из виду. Все меньше

людей попадалось среди покинутых зданий. Ульв исчез в одном из

них.

«ТРЕСТ ЛЕГКИХ МЕТАЛЛОВ, Лимитед».

Такая надпись висела над входом.

– Не останавливайтесь здесь, – сказал Брайан, – обогните угол.

Там я выйду.

С легкость, которую он уже давно не ощущал, Брайан выбрался из

кара. Нигде никого не было видно. Медленно возвращаясь обратно

за угол, он оглядел прилегающие улицы. Ни души, только жара,

молчание, пустота…

В дверях склада появилась какая-то фигура, махнувшая рукой.

Брайан показал Талту жестом, куда надо двигаться и прыгнул в

кар.

– В эту открытую дверь! Быстро! Пока нас никто не видел! – Кар

по пандусу въехал в помещение, двери которого за ними закрылись.

– Ульв! Что это! Где ты? – позвал Брайан, щурясь в темноте

помещения. Рядом с ним появилась фигура.

– Я здесь.

– Разве ты…

– Я слышал о рейде. Магты созвали всех нас, чтобы мы перенесли

взрывчатку. Я пошел со всеми. Я не мог их остановить, и у меня

не было времени предупредить тех, в здании.

– Значит все они мертвы?

– Да, за одним исключением. Я знал, что могу спасти одного, но я

не знал, кого. Поэтому я взял с собой женщину, которая была с

тобой в пустыне. Сейчас она здесь, она ранена, но не сильно.

Виноватое облегчение заполнило Брайана. Он не обрадовался,

слишком свежа была память о смерти людей Основания. Но в то же

время он был счастлив.

– Покажи мне ее, – внезапно его поразил страх, что это может

быть ошибкой. Возможно Ульв спас другую женщину.

Ульв провел его через пустой пролет склада. Брайан шел рядом с

ним, борясь с искушением побежать. Но все же, когда он увидел,

что Ульв направляется к конторке у задней стены, он не выдержал

и побежал.

Леа без сознания лежала на диване. Пот покрывал ее лицо, она

стонала, не открывая глаз.

– Я дал ей совер, затем укутал в тряпки, чтобы никто не видел, –

сказал Ульв.

Через открытую дверь конторки заглянул Талт.

– Совер – это наркотик, который они извлекают из одного

растения, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Брайана.

– Мы производили с ним опыты. В небольшой дозе он лишает

сознания, в большой смертелен. В каре у меня есть антидот,

подождите, я принесу его.

Брайан сел рядом с Леа и стер с ее лица пот и грязь. Тени под ее

глазами сделались сильнее, а тонкое лицо эльфа казалось еще

тоньше. Но она была жива – и это было главное.

Напряжение частично оставило Брайана, он снова обрел способность

думать. Он все еще должен был выполнять свои обязанности. После

происшедшего Леа должна была находиться в госпитальной постели,

но это сейчас невозможно. Тем не менее, он должен поставить ее

на ноги и заставить работать: ответ должен быть найден, ибо

сейчас каждая секунда уносила с собой частицу жизни планеты.

– Через минуту все будет готово, – сказал Талт, внося тяжелый

медицинский ящик.

Он внимательно посмотрел на выходящего из комнаты Ульва.

Хис должен узнать об этом перебежчике. Его можно использовать

как шпиона или для получения информации, хотя пожалуй сейчас уже

поздно, ведь скоро здесь начнется ад, – он набрал номер на

циферблате, а затем извлек из ящика шприц-пистолет.

– Закатайте ей рукав, мы сейчас вернем ее к жизни, – он прижал

стерилизованный ствол к коже и нажал на спуск. Раздался короткий

щелчок.

– Подействует быстро? – спросил Брайан.

– Через несколько минут. Пусть полежит.

В дверях показался Ульв.

– Убийца!

В руках он держал духовое ружье, поднимая его ко рту.

– Он был в каре и видел тело! – крикнул Талт, хватаясь за

пистолет.

Брайан прыгнул между ними, подняв руки.

– Остановитесь! Не нужно больше убивать никого! – крикнул он

дисанцу.

Потом показал кулак Талту.

– Только попробуй выстрелить, и я сломаю тебе шею. Здесь

командую я.

Он повернулся к Ульву, который поднес ружье к губам, но все еще

колебался. Это был добрый знак.

– Ты видел тело в каре, Ульв. Ты должен был видеть, что это

магт. Я убил его, и готов убить еще десять, сто магтов – лишь бы

только удалось спасти планету. Я убил его в честной схватке и

хочу осмотреть тело. В этих магтах есть что-то очень странное,

ты сам знаешь об этом. Если мне удастся разобраться в том, что

это может быть, то мне удастся остановить войну и не бомбить

Ульв присоединился к Брайану и Леа, глядевшим на обнаженный мозг

магта. Странность была настолько очевидной, что ее заметил даже

он.

– Я видел мертвых животных и мертвых людей, но такого мне видеть

еще не приходилось.

– Что это? – спросил Брайан.

– Захватчик, чужак, которого вы искали.

Мозг магта занимал только две трети черепной коробки вместо

того, чтобы занимать ее полностью. Он делил ее с аморфной

зеленой массой. Она была похожа на мозг, но имела утолщения и

узелки. Леа при помощи скальпеля отделила эту массу.

– Она напоминает мне нечто виденное на Земле. Зеленая мушка и ее

необычный орган, называемый «псевдова». И теперь, видя это

существо в черепе магта, я могу провести параллель. Зеленая

мушка тоже имеет большой зеленый орган, но он расположен не в

черепе, а в теле. Его сущность уже много лет интересует

биологов. Для объяснения его уже было выдвинуто несколько

сложных теорий. Наконец кто-то догадался расчленить их и изучать

отдельно. и «псевдова» оказалась живым растением, которое

помогало пищеварению мушки. Оно производило энзимы, без которых

мушка не могла усваивать сахар, получаемый из цветочного

нектара.

– Это не необычно, – сказал Брайан. – Термиты, да и сами люди

знают несколько существ, пищеварению которых помогает флора. В

чем же отличие зеленой мушки?

– Главным образом в воспроизведении… Все остальные растения

кишечной флоры попадают в организм хозяина как чужаки, им

разрешено оставаться только до тех пор, пока они там полезны. А

у зеленой мушки с растением постоянный симбиотический союз – он

необходим для существования обоих. Споры растения находятся во

многих частях тела мушки, но всегда в половых клетках. И каждое

яйцо, развивающееся во взрослое насекомое, обязательно заражено

этим растением.

– Вы думаете, что эти зеленые шарики в крови магтов – явление

того же типа?

– Я уверена в этом. Это должен быть тот же самый процесс. И

каждый молодой магт заражен ими от рождения. Пока растет

ребенок, растет и симбионт. Вероятно, растет даже быстрее,

поскольку это простейший организм. Думаю, он хорошо закрепляется

в мозгу за первые шесть месяцев жизни ребенка.

– Но почему? Что он делает?

– Я могу только высказать предположение, но все детали с

очевидностью указывают на его функцию. Я уверена, что симбионт

сам по себе – не единый организм. Это амальгама из животных и

растений, подобная большинству жизненных форм на Дисе. Эта штука

слишком сложна, чтобы развиться после появления человека на этой

планете. Магты, вероятно, заразились симбиотической инфекцией,

съев какое-нибудь животное из местных. Симбиоз развился и

расцвел в новом окружении, хорошо защищенный черепной коробкой в

долгоживущем хозяине. В обмен на пищу, кислород и удобства этот

симбионт производит очевидно гормоны и энзимы, которые помогали

магтам выжить. Возможно, некоторые из них способствовали

пищеварению, так что магты могли есть любое местное растение или

живой организм, который им попадал в руки. Симбионт может очищать

их кровь от токсинов – здесь так много ядовитых форм жизни.

Короче говоря, благодаря этому жизненному симбиозу магты стали

господствующей жизненной силой на планете. Они заплатили за это

высшую цену, но симбиоз помог им выжить. Вы заметили, что мозг

магтов по своим размерам не уступает мозгу обыкновенного

человека?

– Но он должен быть меньше, иначе как же в черепе произрастает

симбиоз? – возразил Брайан.

– Мозг-то обычного размера, но часть его поглощена симбионтом.

– Лобные доли, – проговорил Брайан, внезапно понимая. – Это

адское растение совершило фронтальную лоботомию.

– Оно сделало больше, – сказала Леа, отделяя внешнюю оболочку

серого вещества скальпелем и обнажая под ней зеленую субстанцию.

– Его щупальца пронизывают весь мозг, не затрагивая только

мозжечка. В основном затронуты высшие человеческие функции

мозга. Разрушение лобных долей лишило магтов способности к

проявлению эмоций и абстрактному мышлению. Вероятно они без

этого лучше выживали. Могло быть много ужасных ошибок, прежде

чем было достигнуто равновесие. Конечный продукт этого процесса

– симбиоз человека-животного-растения, наилучшим образом

приспособлен к жизни в этом ужасном мире. Отсутствие эмоций

означает отсутствие сложности или желаний, которые могли бы

помешать чистому выживанию.

– Остальные дисанцы, например, Ульв, сумели выжить не

превращаясь в такое создание. Почему же у магтов возникла

необходимость заходить так далеко?

– В эволюции нет ничего необходимого. Возможно множество

вариантов, и все лучшие из них имеют право на продолжение. Вы

можете возразить, что люди типа Ульва все же выжили, но магты

выжили эффектнее. Если бы не был своевременно установлен контакт

с другими планетами, то вполне возможно, что магты остались бы

единственными разумными обитателями здесь. Но теперь у них такой

возможности нет. Поэтому они, похоже, решили уничтожить обе расы

своей самоубийственной угрозой.

– Но все это не имеет смысла. Магты выжили и взобрались на самый

верх эволюции. Однако они ведь склонны к самоубийству. Так

почему же они уцелели до сих пор?

– Индивидуально они агрессивны до самоубийства. Со своим

отсутствием эмоций они нападают на кого угодно. К счастью, на

этой планете нет крупных хищников. Итак, хотя они и умирали как

индивидуумы, общая безжалостность гарантировала им выживание как

группы. Но теперь они оказались перед проблемой, которая слишком

сложна для их дегенерирующего мозга. Их личная политика стала

всепланетной политикой, а это очень опасно. Они похожи на людей

с ножами, которые убили всех людей, вооруженных камнями. Но

теперь перед ними люди с пистолетами, но они продолжают

нападать, и будут это делать до тех пор, пока их не перебьют

всех до одного. Это прекрасный пример высшей справедливости

эволюции. Люди, зараженные дисанской формой жизни, были

господствующими существами на этой планете. Существо в голове

магта было истинным симбионтом, давая что-то и получая что-то,

создавая настоящий симбиоз, члены которого вместе сильнее, чем

по отдельности. Теперь положение изменилось. Мозг магта не

способен воспринять идею смерти всей планеты, всей расы в

ситуации, где он должен сделать это, иначе раса погибнет.

Поэтому существо в его мозгу больше не симбионт, а паразит.

– И как паразит оно должно быть уничтожено! – воскликнул Брайан.

– Мы больше не воюем с тенями. Мы нашли врага – и это вовсе не

магты. Это разновидность процветающего солитера, слишком глупого

для того, чтобы понять, что он просто-напросто убивает себя. И

вообще есть ли у него мозг и может ли он думать?

– Сомневаюсь, – ответила Леа. – Мозг для него абсолютно

бесполезен. Если бы он был у них, они бы уже давно исчезли.

Симбионты или паразиты, которые живут внутри другого организма,

деградируют до абсолютного минимума функций…

– Что это такое? – внезапно спросил Ульв, указывая на мозгового

симбионта. Он слышал весь их возбужденный разговор, но не понял

ни слова.

– Объясните ему, Леа, – Брайан вдруг увидел, насколько она

истощена. – И сядьте, вам необходимо хоть немного отдохнуть. Я

же попытаюсь… – взглянув на часы, он остановился.

Было уже шестнадцать часов, меньше восьми часов оставалось до

всеобщей гибели. Что он скажет, что он сможет сделать? Энтузиазм

быстро схлынул, когда он понял, что решена только часть

проблемы. Бомбы упадут точно по расписанию, если ниджорцы не

поймут точного значения его открытия. Да даже если они и поймут,

какое это будет для них иметь значение? Угроза со стороны

кобальтовых бомб остается.

С этой мыслью пришли виноватое сознание того, что он совершенно

забыл о смерти Талта. До связи с ниджорским флотом он должен

рассказать Хису обо всем, что произошло с Талтом и его каром, а

также о следах радиоактивности. Сейчас невозможно исследовать

эти записи, но Хис мог бы повторить рейд и проверить подозрения.

Это не займет много времени, а уже потом он сумеет связаться с

профессором Крафтом. Тщательно настроив передатчик на волну

повстанческой армии, он вызвал Хиса. Ответа не было, только

статические атмосферные разряды.

Возможно, его передатчик неисправен. Он быстро сменил частоту,

настроившись на свои личные позывные, потом свистнул в микрофон.

Ответный сигнал был так силен, что у него заболели уши. Он

попробовал еще раз вызвать Хиса, и на этот раз получил ответ.

– Говорит Брайан Бренд. Вы меня слышите? Я хочу поговорить с

вами.

К его удивлению ответил профессор Крафт:

– Мне очень жаль, Брайан, но говорить с Хисом теперь невозможно.

Мы прослушивали его частоты и поэтому приняли ваш вызов. Хис и

его армия эвакуированы полчаса тому назад, теперь они на пути к

Ниджорду. Вы готовы? Вскоре всякая посадка станет опасной. Даже

сейчас мне придется вызывать добровольцев, чтобы забрать вас с

планеты.

Хис и его армия улетели! Брайан пытался освоиться с этой мыслью.

Он вновь обрел равновесие, когда полностью осознал, что говорит

с профессором Крафтом.

– Если они улетели… что ж, с этим я ничего не могу поделать. Я

собирался вызвать и вас, слушайте и постарайтесь понять. Вы

должны отменить бомбардировку. Я нашел, что вызывает такое

изменение в магтах. И если исправить это, то мы сможем повлиять

на них.

– Это можно исправить до полуночи? – тут же прервал его Крафт.

Голос его звучал гневно: даже святые устают.

– Нет, конечно, нет, – Брайан нахмурился, понимая, что разговор

сложился неудачно, но не зная, как можно улучшить положение. –

Но это не займет много времени. У меня здесь доказательство,

которое убедит вас в том, что я говорю вам правду.

– Я верю вам и так, Брайан, – гнев исчез из голоса Крафта,

остались лишь отчаяние и усталость. – Согласен, что вы правы.

Немного раньше я признал, что Хис был прав в оценке ситуации и в

своем плане решения проблемы Диса. Мы допустили множество ошибок

и потеряли время. Боюсь, что теперь это единственный факт,

который имеет значение. Бомбы упадут ровно в полночь, но и тогда

может оказаться слишком поздно. На пути с Ниджора находился

корабль с заменой для меня. Я превысил власть, отодвинув срок на

один день по сравнению с тем, что мне рекомендовали техники.

Теперь я понимаю, что поставил на карту жизнь собственного мира

в тщетной надежде спасти Дис. Он не может быть спасен. Он уже

мертв. И я не хочу больше ничего о нем слышать.

– Но вы должны…

– Я должен уничтожить эту планету, вот что я должен сделать. Все

инопланетчики, кроме вашего отряда, уже улетели. Я посылаю за

вами корабль. Как только он взлетит, я сброшу первую бомбу. А

теперь сообщите мне ваши координаты.

– Не угрожайте мне, Крафт! – в припадке гнева Брайан погрозил

радио кулаком. – Вы – убийца и разрушитель целого мира. Не

пытайтесь выдавать себя за кого-нибудь другого. Я знаю, как

предотвратить это убийство. Я знаю, где кобальтовые бомбы. Они в

крепости магтов, на которую Хис напал прошлой ночью. Захватите

их, и вам не придется сбрасывать ваши.

– Мне жаль, Брайан. Я ценю ваши старания, но в то же время

понимаю всю их тщетность. Я не обвиняю вас во лжи, но понимаете

ли вы, как непрочна ваша уверенность с высоты моего положения?

Сначала – драматическое открытие причины непримиримости со

стороны магтов. Потом, когда это не подействовало, вы вдруг

вспомнили, что знаете, где находятся бомбы – самый главный

секрет магтов.

– Я не уверен полностью, но очень велика вероятность того, что я

прав. Записи Талта свидетельствуют, что в крепости магтов есть

какой-то источник радиации. Но Талт мертв, и его приборы

разбиты. Разве вы не можете… – он замолчал, понимая, как

неубедительно звучат его слова. Это поражение.

Радио молчало. Крафт ждал продолжения. Когда Брайан начал

говорить, то голос его был уже лишен всякой надежды.

– Посылайте ваш корабль, – устало произнес он. – Мы находимся в

здании, которое раньше принадлежало тресту легких металлов. Это

довольно-таки большой склад. Я не знаю его адрес, но я уверен,

что кто-нибудь из вас сумеет его отыскать. Мы ждем вас. Вы

победили, Крафт.

Он выключил радиопередатчик.

– Вы и в самом деле сдаетесь? – спросила Леа.

Он понимал, что она давно уже прекратила свой разговор с Ульвом

и слушала его беседу с Крафтом. В ответ Брайан лишь пожал

плечами и постарался изложить свои чувства.

– Мы старались и добились успеха. Но что мы можем сделать, если

они не хотят нас слушать? Что может сделать один человек против

целого флота, вооруженного водородными бомбами?

Как бы в ответ на его слова голос дисанца нарушил тишину

комнаты:

– Убей врага! Убей умердвика!

Он выкрикнул последнее слово, и его рука потянулась к поясу.

Одним быстрым движением он извлек духовое ружье и поднес его к

губам. Тонкая стрела вонзилась в существо, вселившееся в мозг

магта. Это действие имело символическое значение для объявления

войны.

– Ульв понял его значение лучше, чем можно было ожидать, –

сказала Леа. – И он знает о симбиозе столько, что мог бы

работать лектором в земном университете. Он знает, что такое

симбионт, и что он делает. У них даже слово есть для этого.

Жизненная форма, с которой можно жить и кооперировать, зовется

мердвиком. Он понимает также, что жизненные формы могут меняться

– быть в разное время мердвиком или умердвиком. Он понял, что

мозговой симбионт – умердвик, и готов убить его. Так же станут

поступать и остальные дисанцы, если мы им покажем и объясним

это.

– Вы уверены? – спросил Брайан, невольно заинтересовавшись.

– Несомненно. У них свое отношение к проблеме выживания, вы

должны понять это. Не такое, как у магтов, но аналогичное по

результатам. Они будут уничтожать мозговых симбиотов, даже если

для этого потребуется перебить всех магтов, в которых те живут.

– В таком случае, мы не можем улететь, – он вдруг понял, что ему

нужно делать. – Сейчас прилетит корабль. Вы улетите на нем и

прихватите с собой тело магта. Я останусь.

– Что вы собираетесь делать?

– Бороться с магтами. Мое присутствие на планете будет означать,

что Крафт не сбросит бомбы до полуночи. Иначе он станет и моим

убийцей. Сомневаюсь, что после этого срока мое присутствие здесь

остановит его, но до – несомненно.

– Но ведь это же самоубийство. Вы же сами говорили, что один

человек не сможет остановить бомбы. Что случится с вами в

полночь?

– Я буду мертв, и все-таки я не могу улететь. Во всяком случае

не сейчас. Я должен исполнить свой долг до последней

возможности. Мы с Ульвом пойдем в крепость магтов и попытаемся

отыскать там бомбы. Он будет сражаться на нашей стороне. Может

быть, он даже знает что-нибудь об этих бомбах, но просто не

хотел говорить мне об этом раньше. Мы можем получить помощь от

этих людей. Кто-нибудь из них наверняка знает, где они

находятся. Ведь они – туземцы.

Леа начала что-то говорить, но он прервал ее.

– У вас тоже большая работа. Покажите им магта, объясните Крафту

значение мозгового симбионта, ставшего паразитом. Постарайтесь

поговорить с ним о последнем рейде Хиса и убедить его отложить

бомбардировку. Я возьму с собой передатчик и сообщу, если

что-нибудь узнаю. Это наша последняя надежда, но мы должны пойти

на это, потому что если мы ничего не сделаем – Дис погибнет.

Леа пыталась спорить с ним, но он ее не слушал. Он лишь

поцеловал ее с легкостью, которой на самом деле не испытывал, и

постарался уверить ее, что все будет в порядке. В глубине души

они понимали, что это не так, но оба промолчали.

Внезапный гром потряс небо – прямо на улицу садился корабль. Как

только он приземлился, из него показались члены экипажа с

оружием наготове. После короткого спора они взяли труп. Леа села

в корабль, и он взлетел. Брайан смотрел ему вслед до тех пор,

пока он не превратился в точку и не исчез. Он попытался отогнать

чувство, что в последний раз видит их всех.

– Пошли отсюда быстрее, – сказал он Ульву, пряча при этом радио,

– прежде, чем кто-нибудь появится посмотреть, что за корабль

приземлился здесь.

– Что ты хочешь делать? – спросил Ульв.

– Что мы можем сделать за несколько оставшихся часов? – он

указал на солнце, склонившееся к горизонту. – Пойдем к крепости

магтов, на которую мы напали прошлой ночью. Это лучший шанс. Там

могут быть бомбы… Если тебе неизвестно точно, где они.

Ульв отрицательно покачал головой.

– Я не знаю, но кто-нибудь из наших может знать. Мы можем

поймать магта и убить его, тогда все увидят умердвика. Тогда они

расскажут все, что знают.

– Так вначале в крепость за бомбами или за магтом? Какой путь

короче?

Ульв задумчиво нахмурился.

– Если ты можешь вести кар чужеземцев, то я знаю, где он стоит.

Никто из наших не знает, как они сделаны и что ими движет.

– Я могу управлять им, идем.

На этот раз им повезло. Первый же кар, найденный нами, был с

ключом. Он работал на батареях, и они были заряжены. Более того,

он был легче, чем атомный, и развивал хорошую скорость на улицах

и в пустыне. Перед ними в красном ореоле садилось солнце. Было

уже шесть часов вечера. К тому времени, когда они добрались до

крепости, было уже семь. Брайан чувствовал, как напряглись его

нервы…

Хотя это и выглядело самоубийством, вторжение в крепость магтов

вызвало у него облегчение. Это было движение и действие, на

какое-то время он забыл о висящих над головой бомбах. Они

использовали главный вход. Ульв шел впереди. Никого не было

видно. Оказавшись внутри, они двинулись в подземное помещение,

где была замечена радиоактивность. Постепенно они начали

понимать, что крепость покинута.

– Все ушли, – Ульв принюхался к воздуху комнаты. – Здесь было

много магтов, но теперь все ушли.

– Часто они покидают свои крепости?

– Никогда. Я даже не слышал об этом раньше. Не могу найти

причины, почему они это сделали.

– А я могу. Они покидают дом, когда берут с собой что-то

достаточно важное. Бомбы. Если бомбы были спрятаны здесь, то они

могли перепрятать их, потому что… – внезапная догадка осенили

его. – Или они могли перевезти их, потому что пора

подготавливать установку! Пошли отсюда, и как можно скорее.

– Сюда проходит свежий воздух снаружи. Он как-то проникает сюда.

Этого не может быть, потому что так низко в домах магтов нет

входа.

– Мы проделали один прошлой ночью, может быть это он и есть.

Можешь найти его?

Когда они завернули за угол коридора, впереди блеснул лунный

свет: через отверстие в стене были видны звезды.

– Отверстие сейчас больше, чем было, – сказал Брайан. – Похоже,

что магты расчистили его, – он выглянул наружу и заметил следы

на песке. – Итак, они выносили что-то тяжелое снизу и грузили

его на что-то, оставившее эти следы.

Выбравшись через отверстие, они побежали к своему кару. Брайан

резко развернул его и повел по следу. Здесь они разглядели следы

гусениц каров, полуприкрытые тонкими нетронутыми следами колес.

Он выключил свет и заставил себя вести кар медленнее и

осторожнее. Быстрый взгляд на часы указал ему, что им оставалось

всего четыре часа. Лунный свет был достаточно ярок, чтобы

следовать в нужном направлении. Управляя одной рукой, Брайан

включил передатчик, постоянно настроенный на волну Крафта. Когда

оператор ответил на его вызов, Брайан сообщил ему, что они

обнаружили, и о сделанных выводах.

– Немедленно передайте это сообщение командиру. Я не могу ждать

разговора с ним. Я еду по следу, – он выключил передатчик и

нажал на акселератор.

Кар двинулся по следам магтов, догадка оказалась правильной.

Незадолго до девяти местность перешла в гряду холмов, впереди

виднелась темная масса гор, понимавшихся в верх и закрывавших

звезды.

– Останови кар здесь, – сказал Ульв. – Те пещеры начинаются

недалеко отсюда. Тут уже могут караулить магты, поэтому надо

идти тихо.

Брайан шел по глубокому следу в песке, неся рацию. Ульв с другой

стороны, скрываясь от возможных караульных. Но вокруг никого не

было. В половине десятого Брайан понял, что они слишком рано

покинули кар. Следы шли все дальше и дальше и казалось не имели

конца. Ульв указал ему на несколько пещер, но следы туда не

сворачивали. Время стремительно летело, а кошмарное блуждание во

тьме все продолжалось.

– Впереди еще пещеры, – сказал Ульв, – тебе надо идти потише.

Они поднялись на вершину холма, как делали это уже много раз, и

взглянули на темную лощину внизу. Песок покрывал поверхность

равнины. Садящаяся луна наклонными лучами освещала следы,

которые пересекали долину и исчезали в темном отверстии пещеры

на противоположной ее стороне.

Спрятавшись за холмом, Брайан включил передатчик. Ульв стоял

рядом, осматривая подступы к пещере.

– Важное сообщение, – прошептал Брайан в микрофон. – Запишите,

пожалуйста, – он повторял эти слова в течении тридцати секунд,

глядя на часы, чтобы быть уверенным, что время верное, так как

секунды ожидания растягивались в его представлении в минуты.

Затем, как можно более четко, не повышая голоса, он рассказал о

том, что обнаружил пещеру.

– …Бомбы могут быть здесь. Мы идем внутрь. Свой передатчик я

оставляю здесь ВКЛЮЧЕННЫМ, чтобы вы могли запеленговать его.

Другой передатчик, более мощный, я беру с собой. Если мы не

сможем вернуться к выходу, то я буду передавать из пещеры, хотя,

возможно, сигнал не пройдет сквозь скалы, но я попытаюсь. Конец

передачи. Отвечать не надо: наушников у меня нет, а динамик

звучит слишком громко. Прощай, Леа, – добавил он, переключив

рацию на постоянную передачу.

Они обошли скальное основание холма. Молчаливо скользя в тени,

пробрались ко входу в пещеру. Впереди было тихо. Брайан взглянул

на часы – и прилив отчаяния усилился: десять тридцать.

Последнее их убежище было в пяти метрах от входа в пещеру.

Впереди было тихо. Брайан вновь взглянул на часы. Они начали

подниматься, чтобы преодолеть последний участок, когда Ульв

потянул Брайана вниз. Он указал на свой нос, потом на пещеру: он

уловил запах магтов. На входе Брайан разглядел темные фигуры.

Ульв действовал стремительно: резким движением поднес трубку ко

рту – магт упал без звука. Прежде, чем тело ударилось о землю,

Ульв подскочил к нему и подхватил его. Послышался лишь легкий

шелест шагов по земле, затем вновь наступила тишина. Брайан

подошел с оружием наготове, не зная, что ожидает его. Ульв

прошептал в темноте:

– Их было двое. Можно идти дальше.

Отыскивать путь в темноте пещеры было безумством. Было темно, а

они не решались включать фонари. На каменном полу уже не было

следов, по которым можно было бы определить дорогу. Без

чувствительного обоняния Ульва они несомненно бы заблудились.

Пещера разветвлялась, и Брайан вскоре утратил всякое

представление о направлении. Идти было невозможно, приходилось

действовать на ощупь. Вскоре их пальцы, шарившие по стенам,

окрасились кровью. Ульв шел по запаху магтов, и если запах

становился слабее, значит они шли не по тому коридору.

Приходилось возвращаться назад и двигаться в новом направлении.

Но еще более мучительно было ощущение стремительного бега

времени. Было уже без четверти двенадцать.

– Впереди свет, – прошептал Ульв.

Брайан вздохнул с облегчением. Они двигались медленно и молча,

пока не остановились, незаметные в тени, глядя на куполообразное

помещение, освещенное висящими на стене лампами.

– Что это? – Ульв после кромешной темноты мигал от яркого света.

Брайан еле сдержал в себе желание закричать от радости.

– Ящик с металлическими решетками – установка прыжкового режима,

рядом – бомбы… Мы нашли!

Первым его побуждение было послать сообщение по радио, которое

должно было остановить бомбардировку планеты. Но неубедительное

сообщение будет хуже молчания. Он должен подробно описать все,

что видит, чтобы ниджорцы поверили ему. Это должно

соответствовать тем сведениям, которые они имеют об установке

магтов.

Очевидно, что установка наспех переделана из корабельного

пускового генератора. Генератор тоже был здесь. От него шли

провода к грубо сооруженной клетке из металлических полос,

выкованных вручную. Среди этого оборудования работали три

техника. Брайан удивился тому, что магтам удалось найти таких

любителей войны, которые помогли бы им швырнуть эти бомбы. Потом

он разглядел цепи вокруг их шеи и кровавые раны на спине, но все

же он не почувствовал к ним жалости, – они, очевидно, за плату

согласились уничтожить чужую планету, иначе они просто не

работали бы здесь. Лишь осознав самоубийственность этого шага,

они запротестовали.

– Без тринадцати двенадцать!

Прижимая радио к груди, Брайан встал. Теперь он мог разглядеть

бомбы. Их было двенадцать. Заостренные, с носом, похожим на нос

космического корабля, каждая возвышалась на два метра. Очевидно,

это были соединенные боеголовки ракет. Основание одной из них

было повернуто к Брайану, и он мог видеть шест защитных

распорок, которые использовались для крепления бомб к носителю.

В плоском дне бомбы было круглое смотровое отверстие. По такому

описанию ниджорцы должны понять, что он видит именно кобальтовые

бомбы. Брайан отсчитал пятьдесят шагов обратно по коридору и

остановился. Теперь он был достаточно далеко, чтобы магты его не

услышали, а поворот коридора не позволял его видеть. Он включил

передатчик и произвел настройку. Все правильно. Потом он

медленно и ясно описал все, что видел. Он заставил себя говорить

без эмоций, перечисляя факты и тщательно избегая выражать

собственное мнение.

Он закончил за шесть минут до полуночи, и, нажав на кнопку, ждал

ответа, но его не было.

Значение этого молчания немедленно проникло в его усталый мозг.

Не было атмосферных разрядов, не было шума статического

электричества, даже когда он повернул до отказа регулятор

громкости. Скальная масса действовала как экран, поглощая сигнал

передатчика даже максимальной мощности. Его не услышали.

Ниджорцам не известно, что кобальтовые бомбы обнаружены.

Бомбардировка начнется в запланированное время. Сейчас отворятся

люки бомбовых отсеков, и водородные бомбы повиснут, удерживаемые

лишь соединительными скобами, потом последует сигнал, и скобы

разъединятся.

– Убийцы! – закричал Брайан в микрофон. – Вы не хотели слушать

меня и Хиса, вы не хотели ничего кроме полного уничтожения. Вы

взрываете целую планету, когда в этом нет необходимости! Было

множество путей предотвратить это, и вы не использовали ни

одного из них, а теперь слишком поздно. Вы уничтожите Дис, и

это, в свою очередь, уничтожает Ниджорд. Это говорил Айджел,

теперь это говорю я. Проклятые неудачники в галактике, полной

неудачников!

Он поднял над головой передатчик и с силой обрушил его на пол.

Потом побежал к Ульву, стараясь изгнать из головы мысли о своем

поражении. Дисанцам оставалось жить не более двух минут.

– Меня не услышали! – сказал он. – Радио под землей не работает.

– Значит, бомбы упадут? – спросил у него Ульв, глядя ему в

глаза.

– Если не случится что-то, чего мы не знаем, то бомбы упадут.

После этого они ни о чем не говорили, им ничего не оставалось,

как молча сидеть и ждать. Техники в пещере прекратили работу.

Они что-то крикнули друг другу и попытались заговорить с

магтами. Бесчувственные, захваченные паразитами мозги магтов не

видели причин для прекращения работы. На отказ техников работать

они ответили побоями. Несмотря на удары те не повиновались, и

лишь с ужасом глядели на стрелки ручных часов, неумолимо

приближавшихся к двенадцати. Даже магты смутно ощущали значение

происходящего. Они тоже остановились и ждали.

Часовая стрелка на часах Брайана коснулась двенадцати, затем

минутная. Секундная сокращала расстояние, через десять секунд

все стрелки соединились, затем секундная двинулась дальше.

Чувство облегчения, испытанное Брайаном, мгновенно рассеялось от

сознания, что они находятся глубоко под землей. Звук и

сейсмические волны распространяются медленно, а пламя атомного

взрыва отсюда не видно. Если бомбы упали в двенадцать, то здесь

об этом еще не известно.

Отдаленный грохот заполнил помещение. Через мгновение земля у

них под ногами вздрогнула, свет в помещении замигал. Через

секунду с потолка посыпались камни. Ульв повернулся к нему, но

Брайан отвел взгляд. Он не мог смотреть в обвиняющие глаза

дисанца. Один из техников с криком побежал. Магт сбил его с ног

и продолжал молча бить. Видя это, двое других продолжили работу.

Даже если вся жизнь на планете уничтожена, для магтов это не

имело значения. Они будут по-прежнему стараться выполнить

задуманное. Принявшиеся за работу техники перешли от оцепенения

к ярости. Правда и неправда были забыты. Они умрут – невидимая

смерть от радиации уже зполнили пещеру – но отомстить они

сумеют. Они завершали работу с рвением и точностью, которых им

не хватало вначале.

– Что делают эти чужеземцы? – спросил Ульв.

Брайан опомнился от своего ступора и посмотрел в каверну. Люди

при помощи тележки подвозили одну из боеголовок к прыжковой

установке.

– Они хотят бомбить Ниджорд, как Ниджорд бомбит Дис. Эта машина

должна особым образом сбросить бомбу на другую планету.

– Ты хочешь остановить их? – спросил Ульв. В руках он сжимал

свою смертоносную трубку. В этот момент лицо его ничего не

выражало.

Брайан чуть не улыбнулся неестественности ситуации. Несмотря на

все его попытки Ниджорд все-таки сбросил бомбы и этим действием

уничтожил и свою планету тоже. Брайан мог бы остановить ответную

бомбардировку, но должен ли он делать это? Или он должен

следовать древнему кровавому правилу: око за око, зуб за зуб.

Ему не нужно буквально ничего делать. Подготовка будет

завершена, а его смерть и смерть остальных дисанцев будет

отомщена. Для чего Ульв приготовил свое духовое ружье? Чтобы

убить Брайана, когда он попытается помешать бомбардировке? Или

он ошибается в намерениях дисанца?

– Ты хочешь остановить их? – спросил он.

Как велико может быть у человека чувство долга! Пещерный житель

ощутил его впервые по отношению к товарищу, затем к семье. Оно

росло, пока люди боролись и умирали за абстрактные идеи городов

и наций. Затем – за всю планету. Неужели пришло время осознать,

что долг – это большее, что он включает в себя все человечество,

даже более того – жизнь во всех ее видах?

Брайан стал свидетелем этой идеи не на словах, а в

действительности. Задав себе этот вопрос, он дал единственный

ответ. Он извлек пистолет, все еще не зная, каким будет ответ

Ульва.

– Ниджорд – мердвик, – сказал Ульв, поднимая духовое ружье и

пуская стрелу в каверну.

Она попала в одного из техников. Тот вскрикнул и упал на пол.

Выстрелы Брайана привели в негодность контрольный щит, уничтожив

нависшую над Ниджордом опасность.

Ульв сказал: «мердвик». Это жизненная форма, которая

объединяется с другими и помогает им. Она может убить для

самозащиты, но по природе она не убийца и не разрушитель. Ульв

понял необходимость защиты жизни. Он ухватил суть идеи и

игнорировал словесные тонкости и усложнения. Он убивал магтов,

своих соплеменников, так как они были умердвиками – против

жизни, и спасал врагов, так как они – мердвики. И с пониманием

этого пришло болезненное сознание, что планета и люди,

произведшие эту идею на практике, будут мертвы.

В каверне магты увидели крушение своих планов. Они поняли,

откуда летят пули и молча устремились на своих врагов, обрушив

на них концентрированную волну бесчувственной ярости. Брайан и

Ульв оборонялись. Осознание того, что он обречен, не примирило

Брайана со смертью от руки магтов. Для Ульва принять решение

было намного легче – он убивал умердвиков. Верящий в жизнь, он

уничтожал антижизнь. Отстреливаясь, они отступали во тьму. Магты

со светильниками и ионными ружьями преследовали их. Зная пещеры

лучше, им удалось окружить их. Брайан увидел впереди свет и

остановил Ульва.

– Они знают пещерные туннели. Если мы попытаемся бежать, они

быстро застрелят нас. Нужно найти место, подходящее для обороны.

– Немного дальше есть небольшая пещера с одним выходом, и выход

узок, – сказал Ульв.

– Идем!

Они молча побежали во тьме, и скоро добрались до места

назначения незамеченными. Шум, произведенный ими, затерялся в

шуме от преследователей, заполнявшем соседние пещеры. Оказавшись

внутри прикрытия, они ожидали надвигающегося конца.

Показался быстро бегущий магт с фонарем, который освещал все

укромные места. Когда луч осветил их, Брайан выстрелил.

Прежде, чем из тьмы показались другие магты, привлеченные

звуками выстрела, Брайан подбежал к трупу, схватил еще горевший

фонарь и, укрепив его так, чтобы он освещал туннель, вернулся к

Ульву. Ждать пришлось недолго, вскоре появились два магта, и

смерть поразила их почти одновременно. За ними показались

остальные. Брайан гадал, когда они вспомнят о гранатах и швырнут

одну из них в убежище.

Где-то вдалеке раздался какой-то рокот, потом резкий звук

выстрела и взрыв. Прижавшись к скале, они недоумевали, почему не

начинается атака. Потом показался один из магтов, но пораженный

Брайан не выстрелил.

Магт отступал, стреляя в другую сторону. У Ульва сомнений не

было, но его стрела не могла пробить толстую одежду магта. Но

вторая стрела попала в руку магта, и тот умер.

– Не стреляйте! – послышался голос из тоннеля, и в облаке пыли и

дыма, освещенный светом фонаря, появился человек.

Брайан успел схватить Ульва за руку. Это был ниджорец. Понять

значение этого факта было невозможно. Брайан слышал, как упали

бомбы, но ниджорский солдат был здесь. Эти два факта не

совмещались.

– Не отпускайте его руку, – солдат со страхом глядел на духовое

ружье Ульва. – Я знаю, на что способны эти стрелы, – он извлек

из кармана микрофон и что-то сказал в него.

Множество солдат заполнили пещеру, за ними вошел профессор

Крафт. В пыльном военном мундире он выглядел странно. Со вздохом

облегчения он передал пистолет, выглядевший уж совсем неуместно

в его руках, ближайшему солдату и быстро приблизился к Брайану,

взяв его за руку:

– Я испытываю огромное удовольствие от личной встречи с вами и

вашим другом Ульвом.

– Не объясните ли вы мне, что все это значит, – тупо произнес

Брайан. Им владело странное чувство, что все это происходит во

сне.

– Мы всегда будем помнить человека, спасшего нас от самих себя,

– сказал Крафт, скорее как профессор, чем как командир.

– Ему нужны факты, а не речи, дед, – вмешался подошедший Хис.

Искривленная фигура вождя ниджорской армии протиснулась сквозь

толпу более высоких людей, и он встал рядом с Крафтом.

– Короче говоря, Брайан, ваш план удался. Крафт передал мне ваше

сообщение – я тут же вернулся и встретился с ним на корабле. Мне

жаль Талта, но он нашел то, что мы искали. Я не мог игнорировать

доклад о радиоактивности. Одновременно со мной прибыла девушка с

трупом магта, и мы все внимательно осмотрели зеленые лишайники у

него в мозгу. Ее объяснения придали этому смысл. Мы уже

приземлились, когда получили ваше сообщение о том, что

содержалось в крепости магтов. После этого оставалось только

идти по следу и по сигналам оставленного вами передатчика.

– Но взрывы в полночь? – прервал его Брайан. – Я их слышал!

Мы так и думали, – засмеялся Хис. – Мы предположили, что магты

вооружены, а пещера усиленно охраняется, поэтому в полночь мы

бросили несколько химических бомб у входа в пещеру. Таким

образом мы уничтожили охрану около входа, не разрушая сводов.

Магты, опасаясь заражения радиацией, отступили. Мы спокойно

проникли в их пещеру и захватили всех их врасплох. Тем не менее,

пришлось произвести чистку – убить всех, кто не сдался в плен.

– Один из этих предателей техников был еще жив, – добавил Крафт.

– Он рассказал, как вы вдвоем разбили прыжковую установку.

Никто из ниджорцев, даже циник Хис, ничего не добавил к этим

словам, но Брайан ощущал их чувства: теплоту, облегчение,

счастье. Это ощущение он никогда не забудет.

– Больше нет войны, – объявил Брайан Ульву, зная, что тот ничего

не понял из разговора. И вдруг он понял, что в этом разговоре

есть пробел. – Но вы же приземлились до того, как получили мое

сообщение из крепости. Значит, вы приземлились, несмотря на то,

что знали, что магты сбросят на Ниджорд бомбы.

– Конечно, – сказал Крафт, удивленный напоминанием Брайана. –

Что же мы могли поделать, ведь магты – больные.

Хис громко рассмеялся, увидев, как оторопел Брайан.

– Вы начинаете понимать психологию Ниджора. Когда дело касается

войны и убийства, моя планета никогда не соглашается с разумными

доводами. Война так чужда нашей философии, что ее вряд ли поймут

правильно. Плохо быть вегетарианцем в галактике хищников. Мы

станем легкой добычей для первого же, вцепившегося нам в спину.

Любая другая планета давно бы уже сбросила бомбы на магтов. Мы

же чуть не погубили оба мира. Ваши мозговые паразиты сдвинули

нас с края пропасти.

– Не понимаю, – выдавил из себя Брайан.

– Вопрос определения. До вашего появления мы никогда не имели

дел с магтами на Дисе. Они действительно были для нас чужими.

Все, чем они занимались – не имело смысла – и все, что делали

мы, не давало ни малейшего эффекта. Но вы обнаружили, что они

больны, а тут мы уже знаем, как действовать. Мы вновь

объединились, моя мятежная армия влилась в ниджорские силы по

временному соглашению. Доктора и медицинские сестры уже в пути.

Вся планета теперь усиленно трудится.

– Поскольку магты больные? – переспросил Брайан.

– Вот именно, – ответил профессор Крафт. – В конце концов, мы –

цивилизованные люди. Не думаете ли вы, что мы будем воевать с

больными соседями?

– Ну… конечно, не будете, – сказал Брайан, тяжело садясь.

Он улыбнулся и посмотрел на Ульва, для которого все эти

разговоры были сплошной околесицей.

– Хис, – сказал Брайан, – переведите все на дисанский и

объясните, пожалуйста, Ульву. Я не осмеливаюсь.

Дис превратился в сверкающий золотой шар, похожий на школьный

глобус. Вид из космоса был великолепен. Ни одно облако не

закрывало его поверхности, и с такого расстояния планета

казалась теплой и привлекательной среди холодной тьмы. Брайан,

дрожа от холода в своем теплом пальто, искренне хотел очутиться

там. Он думал, скоро ли его организм решит включиться в другой

режим, и надеялся, что переход не будет таким внезапным и

драматическим, как он произошел на Дисе.

Легкое, как сновидение, в пространстве рядом с планетой возникло

отражение Леа. Она стояла за ним, и только теплое дыхание и

отражение в иллюминаторе выдавало ее присутствие. Он быстро

обернулся и взял ее руки в свои.

– Ты выглядишь значительно лучше.

– Надеюсь, – она бессознательным движением руки отбросила волосы

назад. – Я ничего не делала, только лежала в госпитале, пока вы

весело проводили последнюю неделю. Вам ведь пришлось облететь

всю планету стреляя в магтов.

– Мы всего лишь усыпляли их. Ниджарцы никого на самом деле не

могут убить, даже если им самим угрожает смертельная опасность.

Им пришлось к тому же сдерживать дисанцев во главе в Ульвом – те

с радостью убивали магтов как умердвиков.

– Что они собираются делать с этими безумными магтами?

– Они еще сами не знают. Вначале они хотят посмотреть, что будет

с магтом, если удалить или уничтожить его мозгового паразита. С

детьми значительно проще. Если заметить болезнь вовремя,

паразита можно уничтожить раньше, чем он причинит значительный

вред.

Леа осторожно прижалась к нему.

– Я еще слаба. Давай посидим.

Напротив иллюминатора стоял диван, с него они могли по-прежнему

видеть Дис.

– Мне нравится мысль о магте, лишенного мозгового симбионта, –

сказала Леа. – Если его организм и вынесет шок, мне кажется, что

не останется ничего другого, кроме безмозглого тела. Я не хочу

быть свидетелем этой серии экспериментов. Надеюсь, что ноджорцы

найдут более гуманное решение.

– Я в этом уверен.

– Ну а как насчет нас? – спросила она смущенно, прильнув к нему.

– Должна сказать, что у тебя самая высокая температура из всех,

к кому я притрагивалась. Это действует возбуждающе.

Брайан смутился. Он не мог забыть ужасов прошлого, заменяя их

сегодняшним удовольствием.

– Да, что же насчет нас? – повторил он.

– Той ночью в госпитале, – она улыбнулась, – ты так смущался.

Мне помнится, ты там что-то говорил и делал. Я спрашиваю тебя,

как анварская девушка. Что мы будем делать? Поженимся?

Было необыкновенно приятно держать в руках ее стройное тело и

чувствовать, как ее волосы касаются его щеки. Они оба

чувствовали это, и от этого его слова звучали еще более

беспомощно.

– Леа, дорогая! Ты знаешь, что ты для меня значишь. Но ты должна

понять, что мы не можем пожениться.

Ее тело напряглось, Она рывком отодвинулась.

– Эй ты, большой, жирный, эгоистичный кусок мяса! Что ты этим

хочешь сказать?

– Леа, подожди! Ты лучше подумай, чем так говорить. То, что я

сказал, не имеет никакого отношения к моим чувствам к тебе. Но

брак означает детей, а ты биолог, и знаешь, что земные гены…

– Глупая деревенщина! – закричала она, царапаясь. Он не

отодвигался и не пытался остановить ее. – Я ожидала от тебя

большего с твоими претензиями на понимание! Но все, о чем вы

можете думать – это ужасные небылицы о генах земли. Ты такой же,

как и остальные фанатики с провинциальных планет. Я знаю, как вы

все смотрите на наш маленький рост, наши аллергии, гемофилию и

другие слабости, которые сохраняются в нас поколениями. Вы

ненавидите…

– Но я хотел сказать вовсе не это. Ваши гены гораздо прочнее –

это мои принесут смерть потомству. Мой ребенок при естественном

рождении убьет и себя, и мать, если доживет до срока. Ты забыла,

что ты – подлинный человек, а я – недавняя мутация.

Леа застыла от его слов. Это была правда, о которой она не

задумывалась.

– Земля – это дом, это планета, на которой выросло человечество.

За последние несколько тысяч лет в генах землян могли появиться

какие-то слабости, но это ничего по сравнению с сотнями

миллионов лет, которые потребовались для развития человечества.

Сколько новорожденных на Земле доживают до года?

– Ну… почти все. Какая-то доля процента умирает, и я не могу

точно сказать сколько.

– Земля – это дом, – мягко повторил он, – когда люди покидают

дом, они могут приспособиться к разным планетам, но за это надо

дорого платить, и самая ужасная цена – мертвые дети. Успешная

мутация живет – неудачная умирает, естественный отбор действует

жестоко. Я и моя сестра – это удача эволюции, но у моей матери

было еще шесть детей, которые умерли младенцами, и еще несколько

не успели родиться. Ты ведь знаешь об этом, Леа?

– Знаю, знаю, – она плакала прикрываясь руками. Он держал ее, и

она не вырывалась. – Я знаю это, как биолог, но я устала быть

только биологом, и я думала о тебе как женщина. Я нуждаюсь в

тебе, Брайан. Ты очень нужен мне, потому что я люблю тебя, – она

вытерла глаза. – Ты отправляешься домой? Назад на Анвар? Когда?

– Я не могу ждать слишком долго, – сказал он с несчастным видом.

– помимо своих личных желаний я чувствую себя частью Анвара.

Когда вспоминаешь о том количестве людей, которые страдали и

умирали ради того, чтобы я мог сидеть здесь… это пугает. Я

понимаю, что в этом нет логики, но я чувствую себя в долгу перед

ними. Все, что я делаю и буду делать в ближайшее время, не так

важно, как возвращение на Анвар.

– Я хотела бы поехать с тобой, – это был вопрос, а не

утверждение.

– Нет, ты не можешь. На Анваре ты просто не выживешь.

Леа молча смотрела через иллюминатор на Дис сухими глазами.

– В глубине души я всегда знала, что этим кончится. Если ты

думаешь, что сказанное тобой в новинку для меня, то ты

ошибаешься. Я завидую твоей будущей жене и детям, но не слишком.

Я очень рано привыкла к мысли, что на Земле нет ни одного

мужчины, за которого я бы вышла замуж. У меня тоже были детские

мечты о герое космоса, и мне кажется, что я приписала тебе его

черты, не сознавая этого. Я люблю свою работу больше банального

замужества и, вероятно, закончу, как суровая целомудренная

старая дева с большим количеством знаний и титулов, чем сама

смогла бы запомнить.

Глядя в иллюминатор, они заметили, что Дис сдвигается в сторону.

Их корабль поворачивал, направляясь к Ниджорду. Оставляя Дис,