Историй о первой лунной экспедиции написано так много, что некоторые сомневаются, можно ли рассказать о ней что-то новое. Однако все официальные отчеты и свидетельства очевидцев, записи с места событий и радиовещание не дают, по моему мнению, полной картины. Они много рассказывают о сделанных открытиях – но очень мало о людях, которые их сделали.

В качестве капитана «Индэвера» и командира Британского отряда я был свидетелем многих событий, описания которых вы не найдете в книгах, и о некоторых – хотя не о всех – я могу вам сейчас рассказать. Надеюсь, однажды мои коллеги с «Годдарда» и «Циолковского» выскажут свою точку зрения. Но командир Ванденбург все еще на Марсе, а командир Краснин где-то в пределах орбиты Венеры, так что, похоже, мы будем ждать их воспоминаний еще несколько лет.

Исповедь, говорят, полезна для души. Определенно, я буду чувствовать себя счастливее, когда расскажу правдивые истории о времени первого лунного полета, вокруг которого всегда было много таинственного.

Как все знают, американский, русский и британский корабли монтировались на орбите космической станции Три, в пятистах милях над Землей, из компонентов, доставляемых сюда грузовыми ракетами. Хотя все части были тщательно изготовлены на заводах, сборка и проверка кораблей заняли два года и за это время многие – кто не представлял всей сложности задачи начали проявлять нетерпение. Они видели дюжины фотографий и телепередач о трех кораблях, плавающих здесь, в космосе, рядом со Станцией Три, по-видимому, совершенно законченных и готовых ринуться от Земли в любой момент. Чего не было видно на картинках, это тщательной и утомительной работы, которая еще велась среди тысяч трубок, проводов, моторов и приборов, которые подгонялись друг к другу и должны были подвергнуться всем мыслимым проверкам.

Для старта не было установлено определенной даты; поскольку Луна всегда находится на одинаковом расстоянии, вы можете отправиться к ней почти в любое время, какое вам больше нравится – если вы готовы. Практически не было разницы, с точки зрения расхода топлива, взлетели бы вы при полной или при новой луне или в любой промежуток времени между ними. Мы были очень осторожны в предсказании времени старта, хотя многие пытались нас заставить определить его точно. Слишком много могло быть неисправностей на космическом корабле, и мы не собирались сказать Земле «гуд-бай» до тех пор, пока не были готовы до мельчайшей детали.

Я всегда буду вспоминать последнее командирское совещание на борту космической станции, когда мы все объявили, что готовы. Поскольку это была совместная экспедиция, каждый отряд специализировался на своей особой задаче, и было согласовано, что мы все должны будем сделать посадку в течение двадцати четырех часов в выбранном месте Моря Спокойствия. Детали путешествия, однако, предоставлялось решать каждому командиру самостоятельно в предположении, что так мы не будем повторять ошибки друг друга.

«Я буду готов,» сказал командир Ванденбург, «к первому фальстарту в 09-00 завтра. А как насчет вас, джентльмены? Можем ли мы сообщить тоже самое Наземному Контролю о всех нас?»

«Это окей для меня,» сказал Краснин, которого никто не мог убедить, что его американский слэнг устарел на двадцать лет.

Я кивнул в знак согласия. Правда, один блок топливных приборов еще плохо работал, но это не имело значения; он будет исправлен ко времени заполнения баков.

Фальстарт представляет собой точную копию реального взлета со всей работой, какая будет выполняться, когда придет время подлинного старта. Мы, конечно, практиковались в тренажерах на Земле, но фальстарт был отличной имитацией того, что может случиться, когда мы в итоге отправимся на Луну.

Единственная разница была в отсутствии шума моторов, который скажет нам, что вояж начался.

Мы провели шесть полных имитаций взлета, разобрали корабли на кусочки для устранения всего, что не хотело работать отлично, после чего сделали еще шесть. «Индэвер», «Годдард» и «Циолковский» теперь были в одинаковом состоянии готовности. Осталось только заправить горючее и мы были готовы к отправлению.

Беспокойство этих последних нескольких часов я не хотел бы испытать снова. Глаза всего мира были устремлены на нас; теперь было назначено время старта с неопределенностью только в несколько часов. Все заключительные тесты были проведены, и мы были уверены, что для готовности кораблей сделано все, что в человеческих силах.

В это время я получил срочный и секретный личный радиовызов от очень высокого официального лица. Предложение, которое было сделано, прозвучало с такой властностью, что не оставалось сомнений, что это приказ.

Первый полет на Луну является, конечно, совместной экспедицией, напомнили мне, но подумайте о престиже, если мы будем первыми. Для этого достаточно всего пары часов….

Я был шокирован предложенным и высказал это. В то время Ванденбург и Краснин были моими хорошими друзьями и в этом деле мы были вместе. Я извинился, как мог, и сказал, что поскольку наши полетные траектории уже вычислены, ничего с ними уже сделать нельзя. Каждый корабль совершит полет по наиболее экономичному маршруту с точки зрения расхода топлива. Если мы вместе стартуем, мы и цели достигнем вместе – с точностью до секунды.

К несчастью, на это у моего собеседника был готов ответ. Три наших корабля, заправленные и с экипажами на борту вращались вокруг Земли в полной готовности, прежде чем устремиться к Луне со своей спутниковой орбиты. На высоте пятисот миль мы обращались вокруг Земли за девяносто пять минут и только в одном месте за каждый оборот был момент, годный для начала полета.

Если мы внезапно покинем орбиту на одном витке, другие вынуждены будут ждать девяносто пять минут, прежде чем смогут последовать за нами. И, таким образом, они и сядут на Луну через девяносто пять минут после нас….

У меня больше не было аргументов, и мне все еще немного стыдно, что я уступил и согласился обмануть двух своих коллег. Мы были в тени Земли, в кратком затмении, когда настал тщательно рассчитанный момент. Ванденбург и Краснин, честные ребята, подумал я, сделают еще один круг, после которого мы должны были стартовать вместе. Я редко чувствовал больший подъем в моей жизни, чем сейчас, когда нажал стартовую клавишу и внезапно ощутил силу двигателей, которые понесли меня от родного мира.

Следующие десять минут у нас не было времени ни на что, кроме наших приборов, которые показали, что «Индэвер» придерживается рассчитанной орбиты. Почти в тот момент, когда можно было выключить двигатели, мы вышли из тени в ослепительное сияние солнца. Ночи больше не будет, пока мы не достигнем Луны после пяти дней свободного, безмолвного полета через космос.

Космическая станция Три и два других корабля были уже в тысяче миль позади. Через восемьдесят пять минут Ванденбург и Краснин окажутся снова в стартовой позиции и могут отправиться вслед за мной, как планировалось. Но они не смогут меня догнать, и я надеялся, что они не будут слишком взбешенны, когда мы встретимся на Луне.

Я переключился на заднюю камеру и посмотрел назад на светящуюся вдали космическую станцию, вышедшую из тени Земли. Был момент, когда я подумал, что «Годдард» и «Циолковский» все еще находятся там, где я их покинул…

Нет; они были на расстоянии полумили и шли с той же скоростью. Я секунду глядел на них, не веря своим глазам, прежде чем осознал, что каждый из нас был озадачен одной идеей. «Ах, вы, пара прохвостов!» выдохнул я в изумлении. Затем начал так смеяться, что прошло несколько минут, прежде чем смог вызвать сильно забеспокоившийся Наземный Контроль и сказать им, что все идет согласно плану – хотя этот случай не значился в первоначально объявленом плане….

Мы все очень робели, когда радировали друг другу, чтобы обменяться взаимными поздравлениями. Я думаю, каждый был втайне рад, что все так получилось. Остаток пути мы были на расстоянии не более нескольких миль, и посадочные маневры были настолько синхронизированы, что три наши тормозные реактивные струи коснулись Луны одновременно.

Ну, почти одновременно. Я мог бы доказать, что согласно записи на ленте я коснулся поверхности на две пятых секунды раньше Краснина. Но я лучше не стану этого делать, потому что Ванденбург точно на столько же был впереди меня.

Для дистанции в четверть миллиона миль, я думаю, вы могли бы назвать это фотофинишем….