Дантиох, кузнец войны Железных Воинов стоял в холодном зале на вершине горы Фарос, и выдерживал пристальный взгляд Жиллимана.

Невероятно. Не было никакого запаздывания или задержки. Изображение и голос повелителя Ультрамара создавали полный эффект присутствия. Всё было так, словно они находились в одном помещении, только слова примарха не вызывали эхо и из его рта не вырывался пар, как если бы он находился в помещении поменьше и потеплее.

— Простите, повелитель, — произнёс Дантиох. Он протянул облачённую в броню руку и дотронулся кончиками пальцев до груди Жиллимана. Возникло небольшое сопротивление, когда пальцы скользнули в силуэт примарха, и на миг на изображении появилась небольшая увеличивавшаяся рябь мерцающего света.

Железный Воин одёрнул руку.

— Очень жаль. Вы казались таким реальным.

— Ты на Соте? Мы общаемся, несмотря на такое расстояние?

Астартес кивнул.

— Я нахожусь в зале, который мы называем главной локацией “Альфа”, недалеко от вершины Фароса. Мы начали частичное тестирование системы три недели назад, и она работает уже две недели. С тех пор я пытался наладить связь.

Жиллиман удивлённо покачал головой.

— Мы увидели ваш свет в первый раз сегодня вечером.

— Примерно тогда мы и сумели всё правильно настроить, — заметил Дантиох, — благодаря чему наша беседа и состоялась.

— Ты выглядишь как звезда. Новая звезда.

— Буду признателен за любые данные, которые вы передадите нам. Поняв, как вы нас принимаете, мы сможем лучше настроить соединение.

— О технологии такого уровня мы могли только мечтать, кузнец войны.

— Мы и мечтать не могли, — ответил Дантиох. — Фарос — воплощение мечтаний существ, которые появились и исчезли задолго до нас. Но всё же вы догадывались, насколько он важен, представляли его потенциал и доверили мне раскрыть его секреты. Это видение и в буквальном смысле и в переносном появилось благодаря вам, повелитель.

— Никто здесь не преклоняет колен, — объявил Жиллиман, войдя в Приемный зал, но каждый из присутствующих уже поклонился. Стены огромного помещения были богато отделаны золотом и серебром, высокую крышу поддерживала тысяча колонн с украшенными лепестками капителями. На просторном, покрытом черно-белой мозаичной плиткой полу преклонили колени и склонили головы сотни гостей. Около двух третей из них были космодесантниками различных Легионов.

— Никто здесь не кланяется, — повторил Жиллиман. — Вы прибыли на Макрагг и вам здесь рады. Позвольте поприветствовать вас.

Жиллиман в сопровождении внушительных Инвиктских телохранителей в терминаторских доспехах «Катафракт» подошел к ближайшей группе и поднял ее командира, обхватив воина за плечи.

— Представься, — приказал примарх.

— Верано Эбб, капитан, «Безмолвное отделение», Гвардия Ворона, — ответил космодесантник.

— Я разделяю твою утрату, — сказал Жиллиман.

— А я разделяю вашу надежду, — ответил Эбб. — И отдаю свой отряд под ваше командование, повелитель. Я прошу исключительно о возможности стоять вместе с Ультрамаром и покарать убийц.

— А я не прошу тебя ни о чем ином. Твое место здесь, Верано. Добро пожаловать.

Верано кивнул и указал на отделения неподалеку.

— Сардон Караашисон, Железные Руки и все его родичи, которых мы смогли спасти. Рядом с ним Саламандр Зитос и его братья.

Жиллиман посмотрел на них.

— Вы присягаете, как Верано? — спросил он.

Караашисон был существом, в котором осталось не так много плоти, облаченным в гордый черно-белый доспех. Он не снял визор, несомненно из-за того, что под ним немного оставалось от настоящего лица. Визор и был его лицом. Линзы шлема сверкали красным светом.

— Да, повелитель, — ответил он. — Я встану о бок с любым, кто противостоит Гору.

Зитос снял зеленый шлем и держал его под левой рукой. Его кожа была почти такой же темной, как черная полировка доспеха Караашисона. Глаза Саламандра сияли неестественно ярко, с той же силой, что и светоулучшенные линзы воина Железных Рук.

— Мы скорбим о потере наших братьев Железных Рук и Гвардии Ворона, — сказал он с мягким акцентом, — и мы побеждены и обескровлены. Но Восемнадцатый Легион не в трауре. Мы твердо решили оставаться непреклонными и верить, что наш примарх, ваш брат, выжил. Мы не станем скорбеть, пока не получим доказательств.

— Ты говоришь о ложной надежде, Зитос? — спросил Жиллиман.

— О прагматизме, повелитель.

— Возможно, прагматичнее было бы принять худшее и двигаться далее. Надежда может быть тяжелой ношей.

— Надежда также может быть и оружием, — ответил Саламандр. — То, что мы не будем скорбеть, не означает, что не станем сражаться. Мы присягаем и будем сражаться подле вас, а нашим боевым кличем станет «Вулкан жив!» Ваше слово, милорд, будет законом для нас до дня, когда этот клич докажет свою правоту.

Жиллиман подошел к следующей группе — отряду израненных Имперских Кулаков, которых возглавлял гигант. Воин был изувечен в боях и согласился только на самую элементарную медицинскую помощь. Одна рука была отрублена и выглядела так, словно ее отгрызли.

— Алексис Полукс, — начал он, — капитан 405-й роты и…

— Я узнал тебя, Алексис, — перебил Жиллиман.

— Я польщен, милорд. Не был уверен, что вы запомните меня.

— Я считаю обязательным для себя помнить всех выдающихся на взгляд моих братьев офицеров. Я читал твой доклад, посвященный сражению в системе Фолл.

— Это была кровавая битва, повелитель.

— Ты продемонстрировал блестящее стратегическое мышление. Железные Воины превосходили тебя в численности и вооружении.

Полукс промолчал.

— Ты бежал на захваченном корабле? «Контрадоре»?

— Это было не бегство, а отход, повелитель, — поправил Полукс. — Наш примарх потребовал незамедлительно вернуться на Терру. Мы подчинились приказу.

— Несмотря на потери, которые вы понесли из-за отступления?

— Я сожалею о потерях, — сказал Полукс. — Но еще более я сожалею, что не закончил начатое. Он был во власти Карающего флота. Мы были близки к тому, чтобы убить ублюдка.

В зале наступила тишина. Никто еще не привык слышать столь презрительные слова о сыне Императора, предатель он или нет.

— Пертурабо — мой брат, — сказал Жиллиман.

— Прошу прощения, милорд, — извинился Полукс. — Я не хотел…

— А также трижды проклятый ублюдок, — продолжил Жиллиман. — Не оправдывайся из-за меня. Алексис, у меня к тебе две просьбы. Первая — прими лечение, которое мы можем тебе предложить, чтобы ты смог снова встать в строй. Вторая — когда оправишься от ран, присоединяйся ко мне и закончи то, что начал в Фолле.

Полукс помедлил, а затем кивнул.

— Принимаю обе, милорд, — ответил капитан, — но на определенных условиях. Я получил приказ вернуться на Терру и не нарушу его.

— В данный момент пути на Терру нет, — сказал Жиллиман. — Может быть, Терра больше не существует. — Думаете, Тронный мир пал? — спросил Полукс.

— Уверен, что он — главная цель магистра войны.

— Тогда мы тем более должны сплотиться, перевооружиться и всеми силами направиться на Терру, — заявил Полукс.

— Сколько времени вы блуждали посреди шторма после Фолла, Алексис? — спросил Жиллиман. — Говорю тебе, что пути на Терру нет. Во тьме есть только один свет. Наш единственный выбор — это укрепиться и объединиться здесь. Кроме того, полагаю у меня есть достаточно полномочий для отмены данного тебе приказа.

— Каким образом? — поинтересовался Полукс.

— Алексис, — обратился Жиллиман. — Я старше по званию. Пока ситуация не изменится, я командующий. И намерен воспользоваться этим правом. Мы должны спасти Империум. Предположения и нерешительность — неподходящие занятия в данное время.

Полукс пристально посмотрел на повелителя Ультрамара. Имперский Кулак был одним из немногих космодесантников, которые физически хотя бы отдаленно были сравнимы с примархом.

— Что вы сделали здесь, повелитель? — спросил он. — Что делаете?

— Я защищаю Пятьсот Миров, Алексис, — ответил Жиллиман. — Укрепляю то, что осталось от Империума на Макрагге. У нас есть маяк, относительно безопасные транспортные маршруты и возможность должным образом перегруппироваться. Фактически это и есть Империум.

— Что делает вас кем? — спросил Полукс. — Нашим Императором?

— Я не претендую ни на чье наследство, — сказал Жиллиман, едва заметно отстранившись. — Как и Зитос, я буду ждать доказательств, прежде чем принимать любые решительные меры. Но если мой отец мертв и я единственный оставшийся в живых верный примарх, тогда да, я — Империум.

— При таких условиях я последую за вами, — сказал Полукс, — но предостерегаю, пока мы не узнаем… — Уверен, ты знаком, — перебил Жиллиман, — с теоретическими и практическими концепциями Ультрадесанта?

— Да, повелитель.

— Все умозрительно, Алексис. Остальной Империум, безопасность Терры, выживание моего отца. И только Макрагг реален. Он — единственное, что у нас точно есть, и в это опасное время единственная основа, на которую мы можем полагаться.

Казалось, что Алексис Полукс еще многое мог сказать по этому вопросу. Он выдержал взгляд Жиллимана и кивнул.

— Сейчас имеют значение практические решения, — сказал он. — Приведите меня в порядок, и я буду сражаться под вашим командованием. Я буду биться, по крайней мере для того, чтобы узнать больше о том, что целесообразно.

— Благодарю тебя, Алексис, — сказал Жиллиман. — Я рад любому опыту, который ты и твои братья могут предложить в деле совершенствования укреплений и обороны. Имперские Кулаки давно известны за…

Он остановился, узнав тихое, размеренное скобление точила о клинок.

Неподалеку ждали возможности поприветствовать примарха еще один офицер Железных Рук со своими людьми и группа Белых Шрамов. Жиллиман ободряюще похлопал Полукса по звонкому наплечнику и подошел к воинам. Казалось, что звук исходит из их рядов.

— Иирон Клеве из Железных Рук, — представился Клеве, поклонившись. Он и его люди были закутаны с головы до пят в черные плащи. Их траур начался сразу после возвращения в реальный мир.

— Я Гантулга, — произнес командир Белых Шрамов и скорее резко кивнул головой, чем поклонился. В его левой руке мерцал обнаженный меч.

— Приветствую вас обоих, — сказал Жиллиман, пожимая руки Клеве. — Примите мое предложение укрыться от шторма. Я слышал, у вас несколько кораблей, Клеве?

— Ударная группа Белых Шрамов и моя баржа, повелитель, — ответил Клеве. — Мы вместе преодолели бурю, потеряв два корабля.

— Ты пришел ко мне с обнаженным клинком? — спросил Жиллиман Белого Шрама.

— Да, но моя другая рука открыта, — ответил Гантулга, протягивая ее Жиллиману. — Мы не знали, что скрывалось за вашим светом, повелитель Ультрамара, поэтому одна моя рука была пуста, а в другой я держал меч.

— Что теперь ты думаешь о моем маяке? — спросил Жиллиман.

— Мне он вполне по душе, — ответил Гантулга. — Это не западня, которой я опасался. Но я запомнил слова, сказанные вами Имперскому Кулаку. Действия Гора…

Он прошипел имя, словно оно обжигало его рот, и Белый Шрам хотел его выплюнуть.

— Действия Гора — предательство, повелитель Ультрамара…

— Я бы сказал ересь, — перебил Жиллиман. — Они были предательством поначалу. Обратиться против братьев, убивать ради личной выгоды и власти. Но мы видели, как их разумы и тела поддались порче. Извратилось само их мировоззрение. Это больше не предательство Гора. Это ересь.

Гантулга кивнул.

— Ересь приходит во многих формах, — сказал он. — Она может быть ужасающей, как та, что сейчас разрывает звезды, но также едва различимой, непреднамеренной. Например, строить новый Империум, когда прежний еще не объявлен погибшим.

Улыбка Жиллимана была такой же блестящей и острой, как клинок Белого Шрама.

— Я не строю свой собственный Империум, Гантулга. Я сберегаю то, что от него осталось.

Белый Шрам свободной рукой задумчиво пригладил длинные усы.

— Тогда я хотел бы убедиться в ваших намерениях, повелитель Ультрамара, — сказал он и вложил в ножны меч.

— Обнажив этот клинок, — сказал Жиллиман. — Я считал, что вы — Шрамы — с нетерпением готовитесь к войне.

Присутствующие по-прежнему слышали скобление точила. Оно раздавалось из-за спин воинов.

— Нет, повелитель, — отозвался Клеве. — Это Волки.

Люди Клеве и Гантулги расступились, и за ними показалась стая Космических Волков в доспехах и шкурах. Сгрудившиеся легионеры скорее пригнулись, чем поклонились или опустились на колени. Один из них затачивал боевую секиру долгими, размеренными движениями точильного камня. Все воины сняли шлемы, но не плотные кожаные капюшоны и маски. Покрытые символами и спиралями устрашающие маски кривились в вечном оскале. У Волков были желтые сияющие глаза.

— Фенрис Хьолда, — поприветствовал Жиллиман. — Вы далеко от дома.

Их вожак поднялся, развернув намотанные на руки края мехового плаща, позволив ему опуститься.

— Не от вашего, ярл Жиллиман, — ответил он.

— Представься, — потребовал Жиллиман.

— Фаффнр Бладбродер, — ответил Волк, — и моя стая.

— Десятеро. Отделение.

— Стая. Верная роте Сеск Стаи Влка Фенрика.

Жиллиман взглянул на воина, затачивающего лезвие топора. За исключением Фаффнра ни один из Волков не подошел ближе и не выказал почтение.

— Для меня этот топор выглядит достаточно острым, брат, — заметил Жиллиман.

— Ни один топор никогда не может быть слишком острым, — ответил воин, не поднимая взгляда.

— Бо Сорен, — прорычал Фаффнр. — Проси прощения за свой язык.

Волк взглянул на Жиллимана и оскалился.

— Я признаю свою ошибку и непременно исправлю ее, — сказал он.

Фаффнр посмотрел на Жиллимана.

— Бо Сорен может быть заносчивым, — сказал вожак стаи неизвиняющимся тоном.

— Бо Сорен — Космический Волк, — ответил Жиллиман.

— Вы верно подметили, ярл, — сказал Фаффнр.

— Из всех сегодняшних посетителей вы интригуете меня более остальных.

— Мы не желанные гости в вашем зале, ярл Жиллиман? — спросил другой воин.

— Закрой рот, Херек, — приказал Фаффнр.

Битер Херек испустил низкий клокочущий рык.

— Вы все желанные гости в моем зале, Фаффнр Бладбродер. Меня интригует следующее: все остальные искали безопасной гавани, а из полетных данных твоего корабля я вижу, что Макрагг был вашим пунктом назначения.

— Так и есть.

— Мы выдержали шторм, чтобы добраться сюда, — сказал Битер Херек.

— У нас здесь задание, — добавил Бо Сорен.

— Задание? — повторил Жиллиман.

— У Бо Сорена большой рот, — прорычал Фаффнр.

— Он необходим, чтобы вместить множество зубов, — заметил Жиллиман. — Какое же у вас задание, вожак стаи?

— Наше задание такое же, как и всегда — сделать то, что другие не сделают. Пойти на немыслимое, если в этом есть необходимость.

— Ваша репутация, как и полномочия хорошо известны, — сказал Жиллиман, — и возможно незаслуженны. Все мы служим согласно нашей отваге.

— Волки служат не по этой причине. Мы сыновья палача.

— Кого вы прибыли казнить, Фаффнр Бладбродер?

Фаффнр помедлил. Он засунул руку под шкуру и достал пергаментный свиток.

— Не вижу смысла скрывать это, — сказал он, протянув документ. — Прочитайте сами, ярл Жиллиман.

— Нет, расскажи своими словами.

Фаффнр не опускал руки.

— По крайней мере, взгляните на него. Посмотрите на печать Волчьего Короля, а помимо нее на символ Малькадора. Убедись от кого исходит распоряжение и чьей властью оно подкреплено.

Жиллиман взял документ, развернул его и изучил печати.

— Проверьте подлинность, если хотите, — предложил Фаффнр.

— Мне не нужно. Документ подлинный.

— Вы слышали о бедствии, которое обрушилось на Просперо? — спросил вожак стаи.

— Волки были спущены, чтобы покарать Магнуса.

— Да. Пожалуй, не настолько незаслуженная репутация, а?

— Продолжай.

Фаффнр помедлил. В прорезях кожаного капюшона мигнули золотые глаза, затем еще раз.

— Где один может пасть, могут и другие. Пало больше. Половина. Постановили отправить Волков ко всем сыновьям Императора, чтобы наблюдать за ними.

— Для чего? — спросил Жиллиман.

— Чтобы выявить признаки предательства, ереси.

— А если такие признаки станут очевидными?

— Тогда мы начнем действовать.

— Действовать? — спросил Жиллиман. — Ты говоришь, что прибыл для наблюдения за мной? Чтобы следовать за мной по пятам? А если ты сочтешь мои поступки так или иначе предосудительными, то что? Ты уполномочен принять меры?

— Уполномочен, по приказу Сигиллита.

Жиллиман засмеялся.

— Ты… перережешь мою нить?

— Если понадобится. Примархов можно одолеть. Некоторые уже спят на красном снегу.

Жиллиман поднял руку, давая знак телохранителям отступить. Катафракты активировали оружие в ответ на последние слова Фаффнра.

— Фаффнр Бладбродер, — произнес Жиллиман, — ты действительно считаешь, что твоя стая сможет убить меня?

Фаффнр пожал плечами.

— Возможно нет. Вы — ярл Жиллиман и ваше мастерство запечатлено в сагах. Но у нас есть задание, и мы попытаемся. Если вы будете, скажем, без стражи и заперты в одном помещении с нами…

— Мой дорогой Фаффнр, тогда это вы будете заперты в помещении со мной.

Фаффнр снова пожал плечами.

— Мы сыновья палача, ярл. Даже если вы убьете всех нас, сомневаюсь, что выйдете из комнаты невредимым.

Жиллиман взглянул на стоявшего рядом адъютанта.

— Найди им место для сна.

— Твой очаг подойдет, — заверил Фаффнр.

— Тогда проводите их к моему очагу, — приказал Жиллиман.

Тиель выстрелил из болтера. Его люди тоже открыли огонь.

В первое мгновение, когда глаза моргнули в первый раз, время повисло в воздухе подобно невесомой полосе солнечного света. Реакция сверхчеловеческого тела Жиллимана возросла с нуля до гиперскорости.

Действуй. Просчитывай. Двигайся. Реагируй. Просчитывай всё. Не думай больше ни о чём. Действуй.

Он просчитал вылетевший из стволов болтерный шторм. Он просчитал раскалённое добела дульное пламя, которое словно застыло на полпути в остановившемся времени. Рефлексы усилились, и его реакция достигла нового уровня. Он просчитал пылавшие в его сторону масс-реактивные снаряды и их траектории…

Примарх уже двигался, уже уклонялся. Правой рукой он схватился за край штурманского стола из сандервудского дерева и, потянув, опрокинул.

Действуй. Просчитывай всё. Так много переменных, но важных гораздо меньше. Предельно близкий бой. Враги превосходят числом и огневой мощью. Нет ни малейшего права на ошибку.

Время текло как смола. Верхняя часть полированного стола тяжело переместилась в вертикальное положение, как подъёмный мост в воротах, и неожиданно возникла перед Тиелем, словно бульдозерный отвал, приняв в себя первые четыре болта. Масс-реактивные снаряды взорвались, в плотной старой древесине появились огромные раны, в воздухе разлетелись щепки и горящее древесное волокно. Одна из ножек закрутилась и далеко отлетела.

Жиллиман прыгнул в сторону, прикрываясь повреждённым столом, растянувшись в воздухе во весь рост.

Вращавшийся стол врезался в Тиеля и ближайших к нему Ультрадесантников, заставив их отшатнуться. Остальные предатели продолжали стрелять. Шесть болтов пролетели мимо примарха, изрешетив часть стены высокого зала и уничтожив несколько висевших на ней портретов. Другие попали в деревянный столик и стоявший рядом стул. Один врезался в левый наплечник примарха и детонировал. Броня защитила от серьёзных повреждений, но жар от такого близкого взрыва опалил левую щёку и заднюю часть шеи, а осколки изрешетили левую половину лица.

Жиллиман ударился о ковёр и перекатился, скользящее попадание подпортило приземление.

Завыла сирена, среагировав на стрельбу. Почему так поздно? Огонь открыли несколько часов, дней назад… нет, просто время стало тягучим словно сироп.

Сконцентрируйся! В таком ограниченном пространстве шансы крайне малы. Если телохранители в Резиденции отреагируют достаточно быстро…

Ультрадесантник, который отступил к двери — конечно же, один прикрывает выход во время засады! — нажал и повернул магнитное устройство в дверном проёме. Створки с лязгом захлопнулись. Теперь они заперты вместе. Примарх и десять потенциальных убийц.

Сообщники Эонида Тиеля открывают огонь

Предатели. Отступники.?

Почему.

Жиллиман продолжал перекатываться. Выпущенные по нему масс-реактивные снаряды выгрызали дыры в ковре, взметая в воздух клочья волокон, обрывки циновок и подпольного покрытия. Болты пробивали отверстия в мебели, возле которой он перекатывался, отрывали спинки стульев и подлокотники. Воздух заполонили диванные набивки и буря из прокладочного материала.

Почему? Почему Тиель?.

Не думай об этом. Это только отвлекает и мешает сконцентрироваться на реально важном.

Действуй. Действуй. Просчитывай всё. Двигайся. Реагируй.

В трон попали два болта, пробив спинку, и он начал падать на повелителя Ультрамара.

Будь я проклят, если умру на коленях…

Робаут перевернулся на спину, упёрся плечами в пол, остановил падающий трон согнутыми ногами и швырнул в противоположную сторону.

Оторванный от пола трон резко полетел вперёд, сбив трёх предателей.

Если мне суждено умереть — то я умру стоя. Сравняем шансы.

Время по-прежнему тянулось, как клей. Он видел все болты в воздухе, они оставляли за собой огненные хвосты, словно кометы. Он прыгнул к ближайшему убийце. Схватил его правое запястье левой рукой и дёрнул её в сторону, сбив прицел. Болтер бесполезно рявкнул в потолок. Штукатурная пыль просыпалась сахарной пудрой. Жиллиман не ослабевая захват, развернул космического десантника перед собой, превратив в щит, который встретил ползущие болты. Три из них врезались в нижнюю часть спины, пробив броню и разнеся вдребезги позвоночник. Примарх ощутил, как удары передались ему через руки, увидел вращавшиеся керамитовые осколки доспеха, кусочки крови и плоти, брызги красных капель. Он потянулся вниз небронированной — какая жалость — рукой и схватил рукоять вложенного в ножны гладия.

Затем рванул левую руку в сторону, отшвырнув мертвеца, словно куклу. Выхватил незащищённой рукой гладий. Учитывая рост примарха, короткий меч казался всего лишь большим боевым ножом. Летящий труп, брызгая кровью, изгибаясь и крутясь по горизонтали, врезался в лицевые пластины двух космических десантников, опрокинув предателей.

Жиллиман повернулся и рассёк захваченным клинком вытянутое предплечье ближайшего убийцы. Болтер ветерана выстрелил, падая на пол в отрубленном кулаке. Робаут пнул врага ногой в живот и отшвырнул прочь, одновременно схватив левой рукой рукоять убранного в ножны силового меча космического десантника.

Держа в каждой руке по отобранному клинку, он резко отскочил назад, отворачивая лицо — злобно жужжащий болт пролетел мимо, опалив щёку. Примарх повернулся и нанёс боковой удар, лезвие силового меча врезалось Ультрадесантнику в голову. Шлем раскололся пополам, как и череп. Жиллиман увидел оскалившиеся зубы в деснах и оторванный глаз.

Трое повержены. Двое из них мертвы.

Но Робаут стоял во весь рост и был большой мишенью. Несмотря на то, что время двигалось со скоростью ледника, он был здесь не единственным, кто обладал сверхчеловеческой реакцией. Он сражался против самых лучших воинов Империума — Легионес Астартес.

Примарх получил первое серьёзное попадание — болт ударил в плечо. Он почувствовал, как броня треснула и смялась, ощутил подобный молоту удар и жгучую боль, когда осколки вонзились в тело. Мгновение спустя ещё один болт врезался в поясницу, а затем третий в правое бедро. От боли закружилась голова. Удар. Он пытался сохранить равновесие. Во рту появилась кровь. Он видел, как она побежала по опалённой кобальтово-синей бронированной ноге.

Очередной масс-реактивный снаряд попал в него слева, взорвался и тяжело отбросил к большому столу, высеченному из гранита гор Геры. Жиллиману пришлось выронить гладий, чтобы не упасть. Лежавшие на столе украшения, трофеи и документы разлетелись во все стороны. Робаут сумел перекатиться от края стола, и следующий болт попал только в крышку. Полированный камень треснул и разлетелся как стекло. Взревев, примарх оттолкнулся, увернулся от ещё одного болта и замахнулся силовым мечом. Он ощутил, как задрожал от удара клинок. Стрелка оторвало от пола, голова откинулась назад, руки поднялись, словно он на бегу врезался горлом в натянутую проволоку. В сторону отлетел маленький синий металлический кусочек. Силовое лезвие рассекло шлем и череп воина, начисто срезав верх. Кровь брызнула из идеально круглой раны в керамитовом шлеме, виднелись концентрические кольца кожи, кости и открытого мозга. Ультрадесантник тяжело упал.

Жиллиман потянулся за его болтером, но получил в грудь масс-реактивный снаряд и отлетел на стол. Они приближались к нему. Все кого он сбил с ног, но не убил, уже поднялись. Примарх хотел схватить брошенный гладий, но первым под руку попался мраморный бюст Конора и он швырнул его.

Статуэтка врезалась в лицевую пластину одного из врагов, силы удара оказалось достаточно, чтобы разбить визор и повернуть голову. Жиллиман нащупал гладий и кинул его словно метательный нож. Клинок пронзил шею убийцы, ошеломлённого попаданием мраморного бюста. Покачиваясь, Ультрадесантник сделал несколько шагов в сторону и упал — из-под подбородка лилась кровь.

В Робаута попали ещё раз, теперь в левое бедро. Боль была такой силы, что он подумал, не сломана ли тазовая кость. Ещё два болта пролетели слева, меньше чем в ладони от головы.

Задыхаясь от боли, Мстящий Сын стремительно перекатился за стол, пытаясь укрыться за гранитной громадиной от неумолимых болтеров. Каменные осколки и обломки разлетались после каждого пламенного взрыва. Передняя сторона и крышка стола быстро стали похожи на покрытую кратерами поверхность луны. Один из нападавших запрыгнул на него, собираясь выстрелить через край по укрывшемуся примарху. Жиллиман встретил его, сжав силовой меч обеими руками, и рассёк колени убийцы. Враг рухнул как подрубленное дерево. Одна нога так и осталась стоять на столе из-за веса ботинка.

Жиллиман чувствовал, как по измятому и пробитому доспеху струится кровь. Он чувствовал, как она бежит из разорванной кожи на лице и шее. Он слышал, как дворцовая стража выламывает двери высокого зала.

Они не смогли открыть их — ни личные, ни общие. Получается, что убийцы принесли с собой системный глушитель. Продумали всё заранее. Умны. И, несомненно, изобретательны.

Это не озлобившиеся недовольные ветераны и не испорченные варпом маньяки.

— Кто ты? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Жиллиман. Его голос прозвучал тихо из-за оружейного дыма и болезненных спазмов.

В ответ полетело ещё больше болтов, разрывая кольцами повисший в воздухе фуцелиновый дым. Примарх рухнул ничком. Болты врезались в разрушенный стол и высокие окна за ним, по бронированному стеклу побежали паутины трещин. Упало несколько штор. Их примеру последовала картина на стене, чья рамка раскололась об пол. Опрокинулся шкаф с книгами, которые просыпались лавиной бумажных и кожаных переплётов.

Скольких он убил? Пятерых и ещё одному отрубил руку. Осталось пять? Сколько их нужно, чтобы прикончить его?

Примарх осмотрелся.

Ультрадесантник, которого он поверг на столе, лежал на спине и ещё шевелился. Кровь уже не хлестала из обрубков, но ковёр рядом с ногами пропитался и потемнел. Предатель медленно поднимал болтер, целясь в Жиллимана.

Робаут перекатился и пригвоздил убийцу к полу силовым мечом. Враг несколько раз сильно дёрнулся и умер.

Примарх вырвал болтер из его смертельной хватки. Как и тот, что дал ему Прейто в ночь появления Дантиоха, этот казался для него скорее пистолетом. Вот только держал он его в руке без перчатки. И из руки текла кровь.

Он слышал, как оставшиеся убийцы гортанно переговаривались закодированными словами, рассыпавшись веером вокруг разбитого стола, чтобы прикончить жертву. Он не понял, что они сказали. Это не боевой жаргон Ультрадесантников.

Но это не важно.

Действуй. Просчитывай всё. Реагируй.

Их переговоры сказали ему очень много. Стало понятно, где они. Звуки и углы отражения. Даже не видя врагов, он знал, что двое обходят стол слева, а один справа.

Жиллиман двинулся влево. Выглянул за стол и выстрелил. Первого убил точным выстрелом в голову. В воздухе повис красный туман. Второго двумя выстрелами в грудь.

Что-то врезалось в него сзади. Он широко открыл рот и тихо взвыл, когда почувствовал острую холодную рану — гладий рассёк броню на спине и вонзился под рёбра. Там и остался. Застрял. Примарх стремительно развернулся и изо всех сил ударил левой рукой в перчатке мечнику в лицо.

Ультрадесантник завертелся в воздухе. Летя вверх ногами, он врезался в окно лицом. По стеклу побежали трещины, но оно выдержало. Убийца тяжело рухнул на пол.

Робаут повернулся, чтобы отследить последних врагов. Проклятый клинок так и торчал в нём. Он…

По крайней мере два болта попали в левый наплечник за ухом и взорвались. Он почувствовал, как от ударной волны голова резко дёрнулась вправо. Он почувствовал жар и дикую боль. Он почувствовал вкус крови и фуцелина. В ушах звенело, взгляд затуманился.

Он упал. Он не мог подняться. Он прислонился к столу или упавшему стулу.

Он ничего не видел. Выстрелил вслепую. Бесполезно. Выстрелил ещё раз.

Он почувствовал клинок у горла.

— Смерть лже-Императору, — произнёс голос, принадлежавший, как он предположил, Эониду Тиелю.

— Позволь мне умереть, зная кто ты, — прошептал Мстящий Сын.

Смех.

— Ваш убийца.

— И всё? Кто ты?

— Я — Альфарий, — ответил Тиель.

Значит, отвратительные слухи о предательском притворстве и ложных намерениях на Исстване оказались правдой. Для Альфа-Легиона все средства хороши. Обман, с которым покушение воплощали в жизнь, и безупречная конспирация. Да, это имеет смысл. Жиллиман никогда не испытывал военного уважения к неуловимой трусливой тактике самого молодого легиона, но это просто превосходно.

— Есть одна вещь, которую ты должен извлечь из происходящего, слуга Альфа-Легиона. Когда ты должен убить примарха, и он оказывается в твоей власти, не трать время, отвечая на вопросы, если у него в руке болтер.

Мстящий Сын выстрелил в упор. Сила удара отбросила “Тиеля”. Клинок убийцы оставил глубокую царапину на обнажённом горле примарха. Пошла кровь.

Он поднялся, пошатываясь. Замутнённое зрение начало возвращаться. Он увидел последнего убийцу — того кому отрубил руку — враг полз по полу высокого зала, пытаясь найти болтер.

— Хватит, — сказал Жиллиман и выстрелил в затылок. Затем опустился на колени и понял, насколько сильно устал.

Несколько секунд спустя Инвикты, наконец-то, ворвались в главные двери.

— Он еще жив? — спросил Валент Долор.

Ответа не было. Все они поспешно прибыли в Резиденцию и, войдя в медицинский комплекс, обнаружили у запертого и охраняемого апотекариона мертвенно-бледную управляющую.

— Госпожа, он жив? — повторил вопрос Долор.

Ойтен посмотрела на него. Она размышляла о своем. Ее худое лицо было бледнее обычного, скорее от боли, чем из-за возраста. В молодости она была привлекательной женщиной, известной красавицей. Теперь красота воплощалась в ее силе, пылающей внутренним ядром веры в Робаута Жиллимана и поклонении ему.

События этого дня пошатнули ее уверенность.

— Да, — ответила она. — Милорд Валент, он жив. Его тяжело ранили, и только единственный шанс сохранил ему жизнь. Один удачный выстрел…

— Думаю, не шанс, — сказал Фрат Августон. — Скорее воинская доблесть нашего возлюбленного повелителя помогла ему пережить это злодеяние. Его действия…

— Именно, — резко перебила Ойтен. — Конечно, почему нет? Давайте поверим, что он неуязвимый бог, который не может ошибаться. Давайте поверим, что он не может умереть, или что у его силы и возможностей нет предела. Давайте слепо верить в него и ожидать, что он в одиночку избавит нас от всей этой…

— Миледи, — отреагировал Августон, — я не хотел проявить неуважение.

— Не хотели? — спросила она. — В самом деле?

Она смотрела на Фрата Августона с едва скрытым презрением. В отсутствие Мария Гейджа, который исчез в ходе битвы за Калт, преследуя изменника Кор Фаэрона, Августон был избран на должность магистра Первого ордена Ультрадесанта. Он был уверенным и агрессивным воином и одним из лучших войсковых командиров Тринадцатого. Ойтен не поддержала его назначение, хотя и не обладала формальным влиянием в делах, которые касались исключительно Легиона. Управляющая посоветовала Жиллиману остановиться на кандидатуре Вера Каспиана, действующего магистра Второго ордена. По ее мнению Августон был слишком узколобым и агрессивным, чтобы соответствовать более широким потребностям своей должности. Каспиан был мудрее, сострадательнее и утонченнее. Ойтен убеждала, что Августон должен оставаться там, где он мог быть наиболее эффективен — на передовой.

Жиллиман не прислушался к ее совету.

Ойтен шагнула к огромному Первому магистру и постучала кончиком своего посоха по золотой гравировке нагрудника Августона.

— Понимание уважения, Первый магистр, — обратилась она. — Разве это уважительно?

Она снова постучала.

— Нет, это не так. Это не согласуется с уважением. Я не знаю своего места. Я всего лишь камерарий двора, а вы — первый среди лордов в Легионе Макрагга. Но ко мне прислушиваются, потому что я делюсь своей мудростью. Каждому свое, Августон, каждому по его возможностям. Если бы вы проявляли уважение к нашему возлюбленному примарху, то в первую очередь признали пределы его возможностей. Ваше пустое прославление звучит как фальшивая лесть. Он больше, чем человек, но он всего лишь больше, чем человек. Инвиктские телохранители насчитали в комнате восемьдесят пять болтов и отверстий от них. Если хотя бы один попал в его незащищенную голову, хотя бы один, он был бы мертв, и этот разговор был бы совсем иным.

— Госпожа… — пророкотал Августон.

— Где сегодня была совершена ошибка, сэр? — спросила она, вновь постучав. — Были ли это телохранители, не сумевшие предвидеть нападение? Или охрана Резиденции, должным образом не проверившая посетителей? Подождите, а может это Бадорум и его люди не смогли обеспечить охрану прилегающей территории? Это вполне возможно, ведь они всего лишь люди, а значит неполноценные, в отличие от сверхлюдей Легиона! Или, возможно, это из-за Тита Прейто или его товарищей, возможно, из-за самого главы библиариума Птолемея, не предвидевших это событие? Или может быть дело в нашем мстящем повелителе Жиллимане, который был слишком уставшим и обремененным делами и, желая поговорить со старым другом, расслабился на минуту, позволив кому-то ловко миновать охрану Резиденции. Жиллиман разрешил войти предполагаемым убийцам, магистр Августон. Он приказал их пропустить, и никто даже не подумал усомниться в этом распоряжении. Вы знаете, что это означает? Это означает ошибку. Давайте поможем ему не совершить следующую.

Долор резко посмотрел на Тита Прейто, но тот прочел распоряжение прежде, чем оно было озвучено. Библиарий шагнул вперед.

— Никто из присутствующих не ставит под сомнение ваши слова, госпожа, — обратился он, мягко взяв Ойтен за руку. — Позвольте принести вам воды и посидеть с вами. У вас был долгий и тяжелый день.

Ойтен еще какое-то время сердито смотрела на Августона, затем поникла и кивнула. Она позволила Прейто увести себя из палаты ожидания.

— Понятия не имею, что он находит в ней и ее советах, — прорычал Августон, как только дверь закрылась. В приемной медицинского зала находилось тринадцать старших офицеров Ультрадесанта, все в звании командира роты или магистра ордена. Некоторые засмеялись. Но не Вер Каспиан. И не самый старший по званию тетрарх Долор.

— Я рад, что ты не из библиариума, Августон, — заметил Долор.

— Почему же, милорд? — поинтересовался Первый магистр.

— Потому что тогда ты бы знал, что я думаю об этом замечании, — ответил Долор.

Через южный вход в помещение вошли капитан Бадорум и пятеро стражников. Они тут же остановились, увидев собравшихся офицеров Легионес Астартес.

— Милорды, — обратился Бадорум, живо сняв шлем и отдав честь. — Я прибыл, чтобы узнать, как он себя чувствует.

— Он жив, командир, — сказал Долор, — и несмотря ни на что будет жить.

Бадорум выдохнул и кивнул.

— Не благодаря тебе, — заявил Августон.

— Милорд?

Августон набросился на командира королевской роты, как титан на беззащитную жертву.

— Ты облажался, — зло бросил он. — Где ты был? Где были твои игрушечные солдатики? Твое сканирование? Наблюдение? Сколько тебе понадобилось времени, чтобы отреагировать?

— Милорд, — запинаясь, произнес Бадорум. — Наши сканеры подавили. У нас нет…

— Оправданий, — фыркнул Августон. — Я хочу увидеть, как тебя освободят от должности.

— Не думаю, что ты можешь сделать это, — вмешался Вер Каспиан. — Королевские части не подчиняются Легиону и…

— Закрой рот, Вер, — бросил Августон через плечо. — Идет война. И действуют правила военного времени.

— Первый магистр, вина несомненно лежит на нас, — пророкотал из вокс-устройства массивного шлема Драк Город, командующий Инвиктами. Его доспех был перепачкан кровью Жиллимана. Он был одним из тех, кто отнес примарха в медицинский центр, как только двери верхней палаты были взломаны.

— Он отпустил тебя, Город, — засмеялся Августон. — Сказал, что может обойтись без тебя.

— Я не оправдываюсь, — ответил Город. — Нам следовало настоять. Мы должны были проверить список посетителей, не важно кем они казались. К тому же убийцы были из Альфа-Легиона. Их техника глушения связи оказалась исключительной. Мы не могли справиться с ней.

— Тогда следует ее изучить, — сказал Августон.

— Их техника самоликвидировалась до того, как ее обследовали и скопировали, — признался Город.

— Альфа-Легион, — пробормотал Ниакс Несс, магистр Третьего ордена. — Кем мы стали, некогда гордые Легионы? Во что вылилась эта война?

— Главное, что мы можем сражаться и убивать, — ответил Августон.

— Вероятно, нам стоит быть умнее, — заметил Каспиан.

— Я сказал тебе, закрыть рот, — сказал Августон. — У нас одно мнение.

— Тогда мы должны решить, какое оно, — ответил Каспиан.

Дверь апотекариона внезапно открылась. На легионеров словно из открытого шлюза хлынул поток стерильного воздуха. Он пах кровью, антисептическим гелем, выращенными трансплантатами и дезинфицирующими растворами. Темное помещение освещалось только тусклыми дисплеями систем жизнеобеспечения.

К двери подошел Жиллиман. Он сердито взглянул на них, словно раненый зверь, оглядывающий свое логово. Примарх тяжело дышал, а торс, шея и одна сторона лица были перевязаны фиксирующими повязками.

— Стены, — прохрипел он, — не настолько толсты, чтобы я не мог услышать ваши споры. Не так мы поступаем в критический момент.

— Великий повелитель, — начал Августон. — Вы должны поправиться и…

— Не так мы поступаем в критический момент, — повторил Жиллиман.

Долор шагнул вперед и опустился на одно колено, склонив голову. Один за другим за ним повторили другие, как сверхлюди, так и обычные смертные. Последним опустился на колено Августон.

— Что мы можем сделать для вас, повелитель? — спросил Долор.

— Встаньте, — приказал Жиллиман.

Они подчинились.

— Я сейчас же поговорю с тобой наедине, тетрарх, — сказал Жиллиман. — Я должен делать больше, чем просто лежать в постели, пока выздоравливаю. Первый магистр Августон, ты проведешь полную проверку безопасности Резиденции и города.

— Слушаюсь, милорд.

— Я не ищу виновных, Августон, и не желаю слышать о каких-либо наказаниях, пока не будет доказана халатность. Что я хочу знать, так это, как они проникли, чтобы помешать повторению этого инцидента. Раздобудь реальную информацию, чтобы улучшить наши меры безопасности. Разузнай, как еще прибывают и убывают люди, особенно из-за пределов планеты. Что необходимо проконтролировать более тщательно? Какие процедуры нам нужно улучшить? Остаются среди нас агенты Альфа-Легиона или любого другого противника?

Августон кивнул.

— Милорд, — обратился он. — Я прикажу штабным офицерам немедленно заняться проверкой и…

— Нет, Августон, — сказал Жиллиман. — Ты сделаешь это сам. Не перепоручай задание. Проследи за всем лично. Обязательно советуйся, но будь мудр. Привлеки Полукса.

— Имперского Кулака?

— Именно. Кулаки отвечают за защиту Терры. Узнаем же от них лично об исполнении этих обязанностей. Это понятно?

— Да, повелитель, — ответил Августон, стиснув зубы.

— Думаешь, я как-то унижаю тебя, Фрат? — спросил Жиллиман. — Думаешь, я оскорбляю тебя, давая работу, не соответствующую твоему рангу? Ты — Первый магистр Ультрадесанта, а этот Легион не знает большей ответственности, чем безопасность Макрагга. Я не знаю, каким образом это задание может быть ниже твоего звания.

— Приношу извинения, милорд, — сказал Августон. — Это честь для меня. Я выполню задание и сделаю это добросовестно.

— Конечно же, сделаешь, — отозвался Жиллиман, кивая. — Остальные возвращайтесь к своим обязанностям. Окажите Первому магистру всестороннюю поддержку и сделайте все возможное, чтобы смягчить любую тревогу или беспокойство в Легионе, Армии и народе, которые поднимутся из-за этого инцидента.

— Новости о покушении на вашу жизнь были ограничены исключительно привилегированным персоналом, милорд, — доложил Город.

Жиллиман вздохнул.

— Не смотря на это, они просочатся, так что ожидайте этого и будьте готовы сгладить негативные последствия, — сказал Жиллиман. — Более того, я думаю, что новости должны быть обнародованы. Если на Макрагге есть враги, они узнают, что потерпели неудачу, а информация поднимет уровень бдительности. Кроме того, народ Макрагга будет обеспокоен слухами о нападении на меня. Полагаю, люди предпочтут подтвержденную правду о сегодняшних событиях, особенно если упомянуть тот факт, что меня очень сложно убить.

Корабль вышел из тьмы, а внутри его собственной тьмы подходила к концу бесконечная охота.

Это был человеческий, имперский корабль, линкор, флагман, но его противоестественным способом вели сквозь миазмы варпа средства, чье происхождение и природу машинные кузнецы и отцы кузни человечества сочли бы еретическими.

Вслед за линкором двигался флот. Внутри его потрепанных штормом корпусов двадцать тысяч воинов ожидали сообщения о цели назначения, о безопасной гавани.

Это были двадцать тысяч величайших воинов Империума. Они были Первым и первыми среди равных.

Корабль вышел из тьмы, а внутри его собственной тьмы подходила к концу бесконечная охота.

Охотник ждал в темноте, прислушиваясь к зловещей пульсации нечеловеческого механизма, управляющего двигателями корабля. Маслянистая темнота была такой же черной, как и доспех воина.

Добыча была рядом, но ведь добыча всегда была рядом.

Она должна была быть мертвой или, по крайней мере, плененной, но благодаря прирожденному коварству и порочности, избегала захвата и свободно передвигалась по кораблю, обитая в темных и недоступных местах. Конечно, добыча формально была пленником, потому что весь корабль был ее камерой. С него нельзя было сбежать.

Тем не менее, свобода добычи не давала покоя охотнику. Она давно должна была умереть за свои преступления. Охотник должен был удостовериться в этом, пролив кровь или нет. Добыча не была разумным существом, заслуживающим уважения или же милосердия. Она была безумным животным, которое следовало убить, чудовищем, достойным истребления. Все то время, что презренный враг свободно перемещался по кораблю охотника, сердце воина пылало гневом.

Охотник отправил легионеров найти и убить добычу, прочесать корабль, палубу за палубой, выкурить чудовище из укрытия и покончить с его проклятьем. Но добыча — существо тьмы, призрак вечной ночи, что злобно глядел в темных трюмах и корпусных конструкциях, имеющихся у каждого перемещающегося по варпу корабля — убила людей, потом тех, кого послали за ними, а затем следующих. Монстр заманивал их в ловушку и разделывался, выслеживал и вводил в заблуждение, оставлял свисающие с опорных балок тела в качестве предупреждений, головы в шлюзах — посланий, пригвожденные к межпалубным пиллерсам и трубопроводам изувеченные останки — кровавых обещаний.

Охотник был благороден, хотя для тех, кто сталкивался с ним в битве, он часто казался таким же чудовищем. Почти никто не знал, как он мыслит. Он был скрытным и шел собственным путем. Его было сложно понять.

Тем не менее, он был благороден.

Он перестал посылать новых людей на смерть во тьму. Перестал приказывать, кому бы ни было делать то, к чему они не были подготовлены. Он приказал очистить и запечатать все палубы, за исключением главных. Затем облачился в броню, черный доспех, гравированный марсианским золотом, и стал охотником. Каждый день на протяжении шестнадцати недель он входил в неконтролируемое пространство своего корабля и охотился во тьме на свою добычу.

Каждый день на протяжении шестнадцати недель.

— Лев? — тихо спросил Дантиох. — Сам Лев? Это правда?

Методом проб и ошибок им удалось наладить непрерывную связь между главной локацией “Альфа” и Поклонной часовней, которая располагалась в Крепости по соседству с вновь открытой библиотекой Птолемея. Необычно светившаяся часовня стала неизменным местом общения с далёкой Сотой.

— Сам Лев, сэр — ответил Прейто. — Его флот вошёл в систему всего несколько часов назад.

— Значит, Лев прилетел, — прошептал Железный Воин. — Полагаю, он прибыл, чтобы поддержать лорда Жиллимана?

— Похоже, мощи его флота хватит, чтобы расколоть планету пополам.

Было необычно находиться в освещённом свечами помещении и смотреть на блестящий пол абиссальной пещеры настроечного уровня.

— Значит, он — наше спасение.

— Он — наша надежда, — поправил Тит. — По-видимому, с ним двадцать тысяч Тёмных Ангелов. Достаточная сила, чтобы переломить любую ситуацию.

Библиарий замолчал.

— Я чувствую, что ты чем-то обеспокоен, Тит. Ты приветствовал меня важными новостями о Льве, но есть ещё одна причина нашего разговора.

— Ты “чувствуешь”? — добродушно усмехнулся Прейто.

— Полегче, полегче, сэр. Я не псайкер, — ответил кузнец войны. В пещере установили массивное кресло с высокой спинкой, чтобы ему не нужно было всё время стоять при встречах. Некоторые из его тактических бесед с Жиллиманом длились по несколько часов. Барабас слегка наклонился и уступил резкому кашлю. — Квантовая регулировка Фароса эмпатична, и чем дольше я работаю с ним, тем легче просчитываю поведение. Ты не решаешься о чём-то заговорить?

— Алексис Полукс из Имперских Кулаков просил о встрече с тобой, сэр.

Дантиох слегка напрягся, когда увидел, как огромный Имперский Кулак вступил в коммуникационную область. Полукс снял шлем. И пристально уставился прямо в лицо-маску Железного Воина.

— Капитан.

— Кузнец войны.

— Мне сообщили о твоих действиях в системе Фолл. Я привык, что сыны лояльных легионов относятся ко мне с подозрением, но полагаю, что у тебя больше причин не доверять мне, чем у остальных.

— Я подумаю, прежде чем вынести решение.

— Как я уже заметил библиарию, это устройство связи усиливает эмпатические эманации. Ты ненавидишь меня. Я чувствую это.

— Ещё совсем недавно я убивал Железных Воинов, сэр.

— Не сомневаюсь, что и Железные Воины убивали Имперских Кулаков. Но я не имею к их действиям никакого отношения. Не стоит судить меня по…

— Сэр, примарх Жиллиман попросил меня помочь улучшить безопасность и укрепить Макрагг и всю систему. Я решил лично проверить все потенциальные упущения и слабые места.

— Ты считаешь, что я — слабое место?

— Твой легион предал, и всё же ты здесь, и занимаешься ни много ни мало управлением устройством, которое невероятно важно для выживания Ультрамара, и технологии которого по-прежнему остаются загадкой. Очень опасная комбинация. Вся навигация Пятисот Миров возложена на потенциального врага. Как можно лучше подорвать крепость Ультрамара, чем проникнуть внутрь и получить важный и ответственный пост? Я ничуть не удивлюсь, если ты используешь своё осадное мастерство, чтобы обрушить владения Жиллимана.

— По крайней мере, ты говоришь прямо, но если ты научишься считывать колебания настроечного поля, то сможешь достаточно хорошо понять мои намерения. Кроме того, капитан, если бы я хотел разрушить Ультрамар, то он бы уже пал.

— Ты стремишься дистанцироваться от братьев-предателей, — ответил Полукс и указал на Железного Воина тёмно-красной пересаженной рукой. — Эта маска не поможет.

Стилистика железной маски Дантиоха напоминала эмблему IV легиона.

— Она ничего не скрывает и её невозможно снять. Она служит напоминанием о моих связях и происхождении, и также указывает на то, как насколько далеко зайдут некоторые, чтобы остаться лояльными. Она говорит о характере, сэр. О том, что некоторые люди будут вечно носить символ позора, дабы никто и никогда не забыл о связях, которые они разорвали, чтобы остаться верными.

Барабас медленно встал.

— Железные Воины и Имперские Кулаки, Полукс, — печально произнёс он. — Давай не будем спорить, а просто согласимся, что из всех Легионес Астартес — они величайшие в военном искусстве, лучшие в фортификации, строительстве или уничтожении укреплений. Объединив наши таланты и огромный опыт, мы сможем сделать Макрагг неприступным.

Он снова закашлялся, повернулся и взял инфопланшет с тяжёлого подлокотника трона. Рука в перчатке слегка дрожала от усилия.

— После того, как Маяк заработал, я потратил время на изучение защиты Макраггской системы. Предположения конечно. Советы. Несколько комплексных планов, которые могут хорошо себя показать, — он посмотрел на Имперского Кулака. — Так я смогу доказать тебе свою лояльность, капитан.

— Каким образом?

— Будем разговаривать. Каждый день, если потребуется. Я поделюсь с тобой всеми планами и идеями. Поведаю тебе все тайны моего военного искусства, включая принципы Железных Воинов, которые считаются личными знаниями легиона со времени основания. Я предам своих братьев-предателей, капитан. Я расскажу тебе все секреты, пока ты не сможешь видеть дальше маски и поймёшь, что только истинно верный воин мог поступить так.

Дружный протяжный рёв шести огромных военных рогов древних боевых королей разнёсся по взволнованному Цивитасу. Их изготовили из бивней вымерших зверей, которые когда-то тянули в битву гигантские колесницы авангардов армий Конора и его предшественников. Теперь они размещались на минаретах укреплённых башен вокруг Марсовой площади и гигантской стены Крепости.

Как только хриплый рёв смолк, увядая, словно мычание чудовищного быка или обледеневшего древнего слона из мифов, резко ударили фанфары XIII-го — восемьсот серебряных труб и столько же карниксов — вознося звуки яркой триумфальной радости.

В полном властном боевом облачении, похожий на золотого и лазурного полубога, Жиллиман стоял на платформе колоссальной Арки Титаникус, “Вратах Титана”, которые служили северным входом на Марсову площадь. Это были врата-столпы столь огромные, что под ними могли пройти, не нагибаясь даже самые большие военные машины Коллегии Титаника, что и произошло дважды этим утром.

В честь сегодняшнего события Врата Титана были украшены цветами XIII-го легиона, обрамлены с обеих сторон свисавшими знамёнами легионов Титанов и различных армейских полков, вместе со штандартами V, VI, VII, X, XVIII и XIX Легионес Астартес.

Жиллиман глубоко вздохнул, проигнорировав ноющую боль от раны в спине и спазм в зарубцевавшихся лёгких. Отсюда открывался вид на площадь в девятьсот гектаров, вымощенную полированным лазуритом и мрамором из Калутских карьеров. Он видел Авеню Героев — центральную магистраль Цивитас. Только одну тысячную часть её тротуаров покрывала гравировка из имён павших. Авеню тянулась на север к мощной наклонной стене Эгиды, окружавшей Каструм. Над величественным похожим на утёс валом сурово возвышались башни и залы Крепости Геры, на фоне которой огромные Резиденция, Агизельские казармы и Верховный Сенат выглядели всего лишь игрушками у подножия Цитадели Легиона. Крепость и окружавшие её здания верховного Каструма называли Палеополисом или “Старым городом”. За ним вдали пронзали небеса пики гор Короны Геры, обычно призрачно-синие в это время года, но теперь тёмно-зелёные из-за Шторма.

К востоку от площади виднелись внушительные купола нового Дома Сената и Дирибитория, отбрасывавшие тень на округ Цирцеи, кварталы хабитас и промышленные районы, которые простирались по долине на восток к порта Медес и прекрасным сельскохозяйственным угодьям, где располагались поместья многих консулов. Цирцею и прилегавшие к ней округа называли Неополисом или Новым городом.

На западе величественно тянулась река Лапонис, мерцавшая в дневном свете, словно дымчатое стекло, пронося свои воды между чёрным замком-зиккуратом Адептус Механикум и головокружительной Красной базиликой Астра Телепатика. Ни одна птица никогда не пролетала над ней. Жиллиман обратил на это внимание ещё когда базилику только возвели и заселили.

На юго-западе от Марсовой площади находился географический центр Магна Макрагг Цивитас, точка, где пролегавшая с севера на юг кардо виа Лапонис пересекалась с пролегавшей с запада на восток виа Декуманус-Максимус. Это место было примечательно кольцевым перекрёстком, который окружали гермы и кованые статуи, и Милионом — мильным камнем, отмечавшим начало всех перемен в Цивитасе, а формально и во всём королевстве Ультрамар. На этом камне, во время восстания Галлана, стоял Жиллиман с красными от крови предателя руками и произносил первую объединительную речь. Восстания, которое стоило его любимому отчиму жизни.

На юге Великая колоннада вела прямо от южного края площади к посадочным полям космопорта и побережью. В небе было пусто. Жиллиман чувствовал запах моря и даже видел далёкие волны.

Почти пора.

Воздух дрожал от трубных фанфар, но примарх знал, что скоро их заглушит рёв тормозящих кораблей и посадочных двигателей.

Он испытывал что-то похожее на радость. Прибытие брата-военачальника принесло множество вопросов и проблем, но оно как минимум означало изменения в Ультрамаре. Чтобы их не ждало — наступил переломный момент.

К тому же это был повод гордиться славой Макрагга и XIII-го. Давно его легион не собирался при полном параде просто ради абсолютного великолепия. Ничто не праздновали после Калта, даже тяжело добытые победы и кровавые подвиги возмездия.

Прилёт Льва требовал никак ни меньшей пышности. В галактике всего восемнадцать примархов. В то время как равновесие в космосе временно и сильно изменилось, встреча даже двух из них была исключительным событием, особенно когда эти двое были, возможно, самыми чествуемыми и уважаемыми военными лидерами из всех.

Этот день будет знаменательным, и все на Макрагге — во всём Ультрамаре! — понимали это. Это — настоящее событие. Повелитель Тёмных Ангелов заслуживал уважения и, высокие башни Терры, Жиллиман знал, что его воины также имеют полное право гордиться.

Робаута на платформе сопровождали Город и Инвикты, Августон и пятнадцать старших офицеров XIII-го, девяносто четыре высших армейских и флотских командующих, верховные представители Сената и Адептус Механикум, и двадцать воинов Легионес Астартес в звании центурионов, которые представляли офицерский корпус прибывших на Макрагг легионов. Из всех старших офицеров, которые находились на планете, отсутствовал только Валент Долор.

Первые трубные фанфары смолкли. И грянул второй залп, чистые серебряные ноты рожков вознеслись в летнее небо яркой стаей орлов, и в гармонии с ними затрубили военные рога Коллегии Титаника. Сорок военных машин, представлявшие все восемь легионов титанов — которые заключили договор с Жиллиманом — машины миров-кузниц Тигр и Аккатран стояли на позициях вокруг Марсовой площади или вдоль Великой колоннады до космопорта. Среди них были девять “Владык войны” и два “Императора”: “Иякс Иякст” и “Смерть Отбрасывает Длинную Тень”, занявшие позиции по обе стороны от платформы и похожие на высокие ощетинившиеся орудиями города.

Воздух не просто дрожал. Он грозил расколоться.

Примарх улыбнулся. Он посмотрел на приближённых и увидел Ойтен, которая гримасничала и прикрыла уши.

Он снова вернулся к происходящему. Это была его империя. Это было великолепно. Конечно же, он никогда не произнёс бы фразу “его империя” вслух, но ведь так и было. Он основал её, он сражался за неё, и он знал, что когда-нибудь умрёт за неё. Внизу в штормовом свете и жутком ярком сиянии Фароса — единственной звезде на небе — мерцали мраморные плиты Марсовой площади. Вокруг огромного плаца раскинулся Магна Макрагг Цивитас — один из величайших городов Империума. И дело было не в самом факте существования города, а в том, что он порождал. В том, что он создавал.

Жиллиман собрал почётный караул из девяти тысяч Ультрадесантников по периметру площади. Они стояли великолепными отдельными отрядами за ротными знамёнами, их отполированные оружие и броня блестели в дневном свете. Между ротами стояли механизированные бронетанковые подразделения или армейские батальоны, солдаты почтительно опустились на колени под трепетавшими в руках знаменосцев вексиллумами. Жиллиман предоставил брату почётный караул из почти сорока семи тысяч воинов, не говоря уже о миллионе или больше гражданских, которые толпились на прилегающих улицах и проездах, чтобы на миг увидеть лорда Льва и его прославленных космических десантников. Ойтен рассказала Робауту, что уличные лавочники и продавцы устроили бойкую торговлю дешёвыми открытками и значками с иконографией Первого легиона.

— Итак, мои люди думают, что он спасёт их, когда я окажусь не в силах помочь? — спросил Жиллиман, закрепляя церемониальный доспех в примерочном зале Резиденции.

Ойтен фыркнула.

— Они празднуют, глупый вы мальчишка, — ответила она. — Они приветствуют прибытие Льва. Он благороден и верен.

Жиллиман кивнул.

— Вы ревнуете к нему?

— Нет!

— Да, да, ревнуете. Потому что он — лорд Первого, перворождённый. Никогда бы не подумала, что увижу у вас такую ревность, мой дорогой повелитель. Она вам не к лицу, но всё же она вам идёт.

Примарх проворчал что-то неразборчивое, а затем потребовал у оружейников, чтобы они подрегулировали сервоприводы наплечников.

— Конечно, — задумчиво продолжала Ойтен, — он — лорд Первого и, следовательно, первый среди равных, но не его нашли первым.

— О чём ты, женщина?

— Первым потерянным сыном, которого нашли, был Гор. Подумайте хорошенько, чем это закончилось, повелитель.

Жиллиман посмотрел на неё и рассмеялся. Он не мог остановиться. Он почувствовал себя удивительно хорошо.

— Первый — не всегда значит лучший, — также смеясь, сказала Ойтен, — найденный восьмым, повелитель Тринадцатого легиона. Посмотрите, у кого есть империя.

Всё ещё улыбаясь, примарх взглянул на неё.

— Осторожнее подбирай слова, — сказал он управляющей. — Неважно, что есть у меня — мой любимый брат Гор уже почти создал империю.

— Дело в том, — ответила она, — что люди Макрагга логично считают, что два примарха — лучше одного.

Из воспоминаний Мстящего Сына вернул трубный рёв. К нему подошёл помощник и почтительно протянул инфопланшет с генетическим считывателем.

— Вы разрешаете открыть воздушное пространство, повелитель? — с поклоном спросил он.

— Открывай, — распорядился Жиллиман. Он взял планшет и поцеловал экран. Столь важные распоряжения требовали прямой генетический материал для проверки, и часто для облачённого в броню воина было неудобно снимать силовой кулак или наруч, чтобы дотронуться пальцами. Поцелуй сочли целесообразным, и он вошёл в привычку. Примарх знал, что некоторые как, например, первый магистр Фрат Августон, предпочитали плевать на экран, а не целовать его. Результат был таким же, но смирения точно не хватало.

Системы в глубинах Цивитас получили и расшифровали генетический приказ. Воздушное пространство над космопортом открыли, пустотные щиты скользнули в стороны. Флот Тёмных Ангелов располагался над неосвещённой половиной планеты. Из её тени вылетели корабли.

Показались первые покрашенные в чёрный до синевы цвет “Грозовые птицы”, передние кромки их крыльев были тёмно-тёмно-зелёными как древний лес. За ними в боевом порядке следовали десантные корабли, “Громовые ястребы”, “Громовые ястребы” увеличенной вместимости и пехотные транспорты.

Это был не просто боевой порядок. Они спускались в великолепной, великолепной воздушной синхронности. Как труппа воздушных танцоров в точно отлаженном и организованном балете.

– “Хвастун”, — подумал Жиллиман, улыбнувшись. — “В подобной ситуации я действовал бы точно также”.

В прекрасной последовательности четвёрка за четвёркой корабли начали заходить на посадку в дальней части Великой колоннады, где она вливалась в Марсову площадь. Интервалы между приземлениями были поразительно точными. Четыре, ещё четыре, ещё четыре и так группа за группой. Вой двигателей заглушил фанфары, и даже не умолкавший рёв титанов.

Столь же удивительно синхронно открылись и опустились откидные люки и рампы. Подразделения Тёмных Ангелов ступили на Колоннаду и направились к площади. Они двигались в едином порыве: каждое движение великолепно, доспехи блестят и все воины похожи друг на друга. Как только марширующие отряды достигли плаца, они начали перестраиваться в широкий двойной ряд из групп десять по десять воинов. Развёртывание было безупречным. Отделения размыкались и проходили друг сквозь друга, формируя великолепную двойную стену, и при этом продолжали маршировать, ни разу не сбившись с шага. Это была самая впечатляющая демонстрация строевой подготовки, какую когда-либо видел Жиллиман.

– “Хвастун”, — снова подумал примарх.

Без малейшей суеты фланги Тёмных Ангелов двинулись вперёд, приняв построение в форме подковы, направленной открытой стороной к платформе на Вратах Титана. Две тысячи воинов повернулись к возвышению, сохраняя организованный походный порядок. И, маршируя на месте, приступили к показательным упражнениям с оружием: подбрасывали, крутили и вращали болтеры, или ловко вскидывали мечи и знамёна вверх и вниз. Раз. Раз. Раз. Раз. Раз.

Жиллиман обратил внимание на необычное снаряжение Тёмных Ангелов: разнообразное лучевое и кинетическое оружие, которое он не смог сразу узнать. В арсеналах Первого легиона находилось вооружение, неизвестное в остальных легионах. Тёмных Ангелов основали первыми, и их история началась раньше остальных институтов Легионес Астартес. Во многом они стали прототипами. Говорили, что в последние годы Объединительных Войн и первые годы Великого крестового похода, ещё до появления остальных легионов, Тёмные Ангелы владели и использовали снаряжение, о котором не знал больше никто в Легионес Астартес. В ту эпоху в изоляции они создавали свою силу и идентичность.

Эта идентичность требовала полноты. Если есть всего один легион, то он обязан охватывать все специализации. Жиллиман знал, что шесть воинств или “крыльев” были специалистами в своих школах, вступая в тонкое противоречие с установленным Принципиа Белликоза порядком.

Мстящий Сын слышал и о тайных орденах и секретной иерархии в рядах Тёмных Ангелов. Иерархии знаний, доверия и власти, невидимой для посторонних. Что объясняло некоторые из любопытных знаков отличия, порой не имевших никакого отношения к званию или структуре роты.

Как и их повелитель, воины Первого легиона были замкнутыми, скрытными и необщительными. Они хорошо хранили секреты, пожалуй, даже слишком хорошо. Жиллиман считал, что это было наследием тех дней, когда им приходилось рассчитывать только на себя.

Без всякого сигнала Тёмные Ангелы остановились и замерли как один. Великолепно. Великолепно.

– “Он и в самом деле хвастун”, — подумал Робаут.

В шлеме раздался вокс-сигнал. Примарх посмотрел на мерцавший дисплей. Идентификатор мигал — Долор.

— Я — занят.

— Конечно, вы заняты, повелитель, — ответил тетрарх. — Я не стал бы вас беспокоить по пустякам. Мне нужно вам кое-что сказать.

— Дорогой друг, ещё раз — ты не вовремя.

— Согласен. Приходите, как только сможете. Но не заключайте с вашим благородным братом ничего, что нельзя было бы отменить… пока не увидите то, что я собираюсь вам показать.

— Ты сбиваешь меня с толку, Валент.

— Приветствуйте брата. Ничего не обещайте. У меня есть кое-что полезное, что вы оцените.

Связь оборвалась.

— Всё в порядке? — спросила Ойтен.

Жиллиман кивнул.

— Их строевая подготовка в высшей степени хороша, не так ли? — спросила управляющая, указывая на площадь внизу. Ряды Тёмных Ангелов снова пришли в движение. Они разделились на равные марширующие когорты, которые пересекались по диагонали с другими когортами, образуя великолепные новые построения: ромбы, квадраты, треугольники, кривые линии и шестиконечную звезду. Шедшие на острие её лучей разворачивались и маршировали назад в свои группы, изменяя направление движения. Это впечатляло до раздражения.

— Похоже, они потратили немало времени на тренировки, — ответил примарх.

Ойтен посмотрела на него и прикрыла рот рукой.

— Это самое язвительное замечание, которое я когда-либо от вас слышала, Робаут, — заявила она.

Мстящий Сын усмехнулся.

— Приготовься, Тараша. Мой старший брат приехал, чтобы остаться. Язвительность ещё впереди.

Внизу на отполированном мраморе Марсовой площади Тёмные Ангелы, наконец-то, закончили своё представление. Прижав блестящие болтеры к нагрудникам, отделения выстроились веером в форме буквы V направленной к рампе “Грозовой птицы”.

Появился Лев.

Жиллиман почувствовал, как невольно чаще забилось сердце и участилось дыхание. Лев. Лев. Были братья, к которым он относился безразлично, были братья, которым он симпатизировал, и были братья, которыми он восхищался. Рогал, Магнус и Сангвиний и, чтоб его, даже Русс. Он восхищался ими за то, какими они были. Но были всего два брата, которых он и в самом деле уважал, только два, которыми он по-настоящему восхищался.

Только два брата, рядом с которыми он чувствовал себя на вторых ролях.

Лев Эль’Джонсон и Гор Луперкаль.

Сохраняя непроницаемое выражение лица, Лев покинул “Грозовую птицу”. Он был без шлема, и его длинные золотистые волосы развевались на ветру. Такой прекрасный, такой смертоносный, такой легкомысленный, такой непроницаемый. Он нёс боевой шлем под левой рукой и шагал не менее великолепно, чем его воины. Слева и справа за ним в том же темпе следовали избранные лейтенанты.

Любимчик Корсвейн командовал подразделениями легиона по другую сторону Гибельного Шторма, поэтому рядом со Львом шли Ольгин и Фарит Редлосс. Ольгин обеими руками держал перед собой палаческий длинный меч, направленное в небо острие шестифутового клинка было закруглённым, как у ножа для масла. На наплечнике лейтенанта были изображены перекрещенные мечи Крыла Смерти. Редлосс нёс тяжёлую секиру, прижав рукоять к груди. На его наплечнике был изображён череп в песочных часах Крыла Ужаса. На всех троих была великолепная чёрная броня, отделанная красным марсианским золотом.

Они шли вдоль рядов воинов, приближаясь к площади.

Жиллиман вздохнул.

— Ублюдок. Точно хвастается, — прошептал он.

Затем взглянул на своих помощников, кивнул и начал спускаться навстречу брату. Волки последовали за ним. Робаут остановился и оглянулся вверх по лестнице.

— Ты — серьёзно? Всё время и даже сейчас? — спросил примарх у Фаффнра.

— Моя наблюдающая стая идёт туда же куда и вы, ярл.

— Даже Катафракты не сопровождают меня в этот момент, Волк.

— А могли бы, повелитель, — прорычал с платформы Город. — А ещё могли бы оказаться рядом, а не чёрте где во время шторма выстрелов, если бы вы пожелали.

— Хватит, — сказал Жиллиман и посмотрел на Фаффнра и Волков. — Видите, как сильно я ценю ваши жизни?

— Никто не ценит наши жизни, ярл, — ответил Бладбродер. — Они не для этого предназначены. И никогда не были.

— С… уважением, — прошептал Битер вожаку стаи. Тот кивнул:

— Конечно-конечно, как Херек и сказал. Само собой разумеется. С уважением.

Жиллиман колебался, прекрасно понимая, что он остановился на лестнице на полпути к полутора миллионам человек, чтобы переговорить с группой варваров, в то время как внизу его ожидал благородный брат.

— Я взываю к твоей честности, Фаффнр Бладбродер, — начал он. — Дело сейчас не во мне? Ведь так? Дело в тебе и в Ангелах, и в вашей вражде.

Волк некоторое время молчал.

— Так и есть, — признал он, кивнув. Его ссутулившиеся и неказистые воины также кивнули.

Примарх вздохнул:

— Так и поступим. Но не мешайте мне, а то я лично вас выпотрошу.

Робаут повернулся, и продолжил спускаться по ступенькам и в этот момент понял, что идущие сзади Волки выглядят как неуместные оборванные телохранители.

— Во имя пустоты, — зашипел он на них. — Вы же понимаете, что из-за вас я похож на идиота! На языческого короля Иллириума!

— Простите за всё, ярл. Это дело чести, — ответил Фаффнр, горячо прошептав над плечом примарха.

— Ты — заноза в заднице, ты знаешь это? — спросил Жиллиман.

— Без сомнения, — ответил Волк, отстраняясь.

Робаут спускался навстречу Льву. Лев шёл навстречу ему.

Ожидание оказалось долгим. Расстояние между посадочной площадкой и воротами превышало километр. Примархи медленно двигались навстречу друг другу.

И когда они, наконец, встретились лицом к лицу, на несколько секунд воцарилась тишина. Смолкли все грандиозные фанфары, и даже шум толпы ослабел.

Лев смотрел на Жиллимана. Мстящий Сын смотрел на Льва. Инкрустированный красным золотом чёрный доспех Льва покрывала искусная гравировка. На наплечниках и нагруднике были изображены все взаимосвязанные знаки и символы его легиона, запутанная геральдика, как видимой, так и невидимой иерархии Тёмных Ангелов. Все секретные воинства, троны и силы тайной структуры Первого легиона, объединённые центральным символом — шестиконечным гексаграмматоном. Через правое плечо примарха была переброшена шкура лесного зверя, а золотая застёжка в виде завёрнутой в саван погребальной урны покоилась у горла.

— Брат, — произнёс Лев.

— Брат, — ответил Жиллиман.

— Рад встрече.

— Ты как нельзя вовремя.

— Ты оказываешь мне большую честь столь внушительной демонстрацией силы, — сказал Лев, медленно обведя рукой площадь.

— А ты оказываешь мне честь великолепной демонстрацией строевой подготовки.

Примарх Первого легиона улыбнулся и благодарно кивнул.

Затем передал военный шлем Ольгину.

— Неужели прошло столько времени, Робаут? — спросил Лев и неожиданно обнял брата. Лязгнули доспехи.

— Нет-нет, — ответил Жиллиман, сглотнув подступивший к горлу комок. Порывистые объятья брата выбили шлем у него из руки, и он покатился по мраморным плитам.

— Рад видеть тебя, — произнёс он, вернув контроль над голосом.

Лев разомкнул объятья и кивнул. Наклонился, поднял выпавший шлем и выпрямился, протянув его брату.

— И я рад видеть тебя, брат. И рад видеть твой необычный свет. Ты должен рассказать мне о нём.

— Расскажу. Но есть другой вопрос, требующий немедленного внимания, — сказал Жиллиман, надеясь, что сумел сохранить невозмутимость. — Касающийся… протокола, — добавил он.

— Волки?

— Вот именно.

Лев кивнул, отвернулся от брата и посмотрел сверху вниз на Фаффнра Бладбродера.

— Назови себя, Волк. Давай, побыстрее покончим с этим.

— Я — Фаффнр, достопочтимый лорд.

— Ты из Сеска? Я узнаю символы.

— Из Сеска, повелитель.

— Давай, перейдём прямо к делу. Ты первый?

Фаффнр Бладбродер выпрямился во весь рост. Вражда между Ангелами и Волками началась на Дулане и превратилась в ритуал для действующих чемпионов при каждой встрече.

— Да, повелитель, — произнёс Волк. — Я требую, чтобы вы выставили своего чемпиона.

И Ольгин и Редлосс шагнули вперёд.

— Моим чемпионом буду я сам, — прошептал Лев. На губах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Нет, — не согласился вожак стаи.

— Я правильно понял, что Волки из Стаи — трусы?

— Нет, — прорычал Фаффнр.

— Тогда нападай, Волк. И уж постарайся.

Фаффнр вздохнул и взмахнул секирой, целясь во Льва. Жиллиман вздрогнул, когда рядом рассекли воздух. Поразительно хороший удар. Волк не выдал себя ни репликой, ни малейшим намёком на напряжение мышц, ни изменением работы силового доспеха. Только удар. Примарх задумался, застал ли он его врасплох и был вынужден признать, что да, возможно.

Лев блокировал удар Бладбродера одной рукой, перехватил рукоять секиры, и остановил лезвие в нескольких миллиметрах от своего лица. Астартес невольно заворчал, когда встретился с мощью существенно превосходящей его силы.

Лев нанёс ответный удар слева. Не желая ни покалечить, ни убить — просто вытянул руку. Но быстро, гораздо быстрее превосходного удара Волка.

Вожак стаи упал на колени, не сумев вырвать секиру у примарха.

Затем поднялся.

— Удовлетворён? — спросил примарх, кинув ему захваченное оружие.

— Честь удовлетворена, повелитель, — согласился Волк, поймав секиру за рукоять. Кивнул и отступил, махнув стае последовать его примеру. Ольгин и Редлосс усмехнулись с раздражающей беззаботностью.

— И скажи Бо Сорену, чтобы следил за своими манерами, Фаффнр, — не оглядываясь, бросил через плечо Жиллиман.

— Скажу, ярл, — ответил Бладбродер. Робаут услышал звук затрещины и приглушенное ругательство.

Он посмотрел на Льва. До этого момента он ни разу не замечал, что лорд Первого легиона слегка выше его.

— Идём, брат?

— Знаменитая Крепость Геры? Я буду разочарован, если не осмотрю её.

Два Легиона, подобно черно-синей реке, медленно маршировали бок о бок по авеню Героев к Каструму и Крепости. Правую часть колонны составляли Ультрадесантники, левую — Темные Ангелы. Позади основного строя двигались остатки других Легионов, за ними — подразделения Армии и титаны. По обе стороны огромной дороги размахивала руками и приветственно кричала толпа.

— Наверное, в последний раз столько знамен было на Улланоре, — заметил Лев.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Жиллиман.

Они возглавляли процессию под сенью штандартов Легионов. Льва сопровождали Ольгин и Редлосс, Мстящего Сына — Город и его лейтенант Маглиос.

— Замечательное чувство, — произнес Лев, — и заслуженное. Твои воины после испытаний Нуцерии и многих сражений с «теневым крестовым походом» Лоргара, мои — после Трамаса и ярости варпа.

— Надеюсь, ты подробно расскажешь мне о Трамасском походе, — попросил Жиллиман.

— Непременно.

— Ты сражался с Конрадом? Против Восьмого Легиона?

— Проклятые предатели. На борту флагмана есть пленные, включая Первого капитана Севатара.

Жиллиман искоса взглянул на бесстрастного брата.

— Ты допросил его? Вырвал из него причину предательства?

— А ты? — задал встречный вопрос Лев. — Когда сражался против Ангрона и Лоргара узнал их мотивы?

— Дело в варпе, — ответил Жиллиман. — Это зараза, отравляющая душу. На Нуцерии я видел, как тот, кого Ангрон считал товарищем, сотворил с ним ужасное… Это не наши братья, включая Луперкаля, обратились против нас. Их обратили.

— Я тоже так думаю, — согласился Лев. — С этой мыслью тяжело смириться. Я не могу представить причину, которая подвигла восстать против нашего отца и Терры, но, по крайней мере, могу понять существование весомых аргументов для разногласий. Это предательство… оно распространяется подобно чуме. Оно заразно.

— Верно. Думаю, именно по этой причине ты прибыл ко мне.

Лев бросил взгляд на Жиллимана.

— Серьезное обвинение, Робаут.

— Твои корабли не сбились с пути, брат. Они направлялись на Макрагг, когда ударил шторм. Я прочел бортовые журналы. Ты боялся, что я принял сторону Гора и стал угрозой для отца? Прибыл покарать меня, как волчья стая Русса?

Лев засмеялся.

— Мой дорогой Робаут, я ни секунду не думал, что ты предатель. Я полагал, что ты поступил гораздо хуже, — он посмотрел на Жиллимана. — Думаю, мы оба знаем, что так и есть.

Примарх Первого Легиона перевел взгляд на Каструм, на возвышающуюся громаду Крепости Геры.

— Потрясающе, — сказал он. — Я впечатлен. Жду подробной экскурсии.

Легионы маршируют по авеню Героев

Памятные Сады лежали к востоку от авеню Героев. Джон Грамматик наблюдал за движением сверкающей колонны с воздетыми знаменами, направляющейся по огромной улице к Порта Гера — циклопическим вратам в стене Каструма, которую он видел с расстояния в шесть километров.

Эта демонстрация силы произвела впечатление на Джона. Легионам это всегда хорошо удавалось. Они также были превосходными убийцами, а вместе с Армией и титанами… силой, способной сокрушать богов. Джон особенно был поражен эскортом из так называемых «Разбитых Легионов». Это говорило о решимости людей, в которой Кабал сомневался. Несмотря на потери, они держались вместе и продолжали сражаться.

«У нас всегда была решимость, — подумал он. — Понаблюдайте за нами всего лишь миг, хотя миг для вас может быть десятью тысячами лет для нас, и вы увидите. Мы — не дети. У нас есть моральные принципы и души».

Памятные Сады были слишком ухоженными. Стены из покрытого надписями камня ограждали вытянутые пруды со светлыми водяными лилиями и лужайки с камышом и цветами. Ультрадесантники воздавали почести своим погибшим братьям. Они запечатлели их имена на плитах авеню Героев, повторили их в садах, а также на стенах из черного мрамора Поклонной часовни в Большой Крепости.

Фактически в этих садах, а точнее в сооруженных под клумбами и прудами катакомбах были погребены мертвые.

Джон представил день, когда после бесконечных столетий войны не останется места для новых имен на плитах авеню, катакомбы будут заполнены, а стены часовни полностью исписаны. Где тогда они будут чтить память своих мертвецов?

Он выбросил эту мысль из головы.

Похоронным шаттлам разрешили сесть на возвышавшихся каменных платформах сада. Восемь кораблей с шарнирными, как у бабочек крыльями, приземлились бок о бок на посадочной террасе. Их груз саркофагов будет выгружен позже. Из-за парада не хватало персонала из числа легионеров для проведения обрядов и доставки покойников в почтительной тишине к местам погребения.

Тем не менее, Джон был вполне доволен. В облике Эдариса Клюта и при помощи похоронных рейсов он добрался до поверхности Макрагга и в самое сердце великого Цивитаса. Священное уважение Ультрадесантников к своим павшим позволило ему обойти почти все сложные уровни планетарной безопасности Макрагга.

Большинство людей из персонала кораблей, работающих на рейсах репатриантов, направились к окраине посадочной террасы, чтобы посмотреть на движущуюся по авеню процессию. Несколько человек запустили проверку систем грузовых кораблей, которые стояли на платформе с поднятыми фонарями кабин и опущенными погрузочными рампами.

Настал момент скрыться. Момент, чтобы избавиться от личности Эдариса Клюта и найти новую.

Джон взял сумку, повесил ее на плечо и бесшумно направился через лужайки и беседки. Черная как смоль траурная униформа была скромной и аккуратной, и из-за своей строгости и отсутствия знаков отличия, за исключением золотой эмблемы окончательной омеги Погребальной Стражи, создавала впечатление, что он обладает более высоким званием, чем на самом деле. В городе униформ он мог пройти мимо почти любого и его бы не окликнули, если не считать тех, кто обладал обширными познаниями о цветах Легиона.

Все внимание было обращено на иные, более значимые события. Незамеченный и не вызывающий подозрений, он двигался по северной тропе садов, пройдя под прямоугольными арками из живой изгороди, вырезанных под размеры сверхлюдей, и по выложенными плитками дорожкам в тени тисов и сорон.

Архитекторы постарались, чтобы сады были надлежаще величественными и скорбными. Серые кроны деревьев даже яркий дневной свет превращали в сумерки. Плиты, поминальные стены и входы в усыпальницы сделали из сараманфского базальта. Вода в длинных, вытянутых, поросших черным камышом прудах была темной, как вуаль. Под ее неподвижной зеркальной поверхностью двигались серебристые тени призрачных карпов. Плавающие в водоемах лилии своей серостью напоминали заплаканные носовые платки.

Зеркала…

В листве деревьев засвистел ветер. Джон напрягся. По поверхности прудов разошлась рябь. Он слышал вдалеке помпезный шум труб, горнов и приветственные крики, но их звуки словно неожиданно стали тише.

В глазах закололо. Во рту пересохло. В висках застучала кровь.

— Пожалуйста, не сейчас, — сказал он, тихо, но твердо. Кабал пытался вызвать его. Они пытались установить психическую связь, скорее всего используя один из ближайших прудов в качестве отражающей поверхности.

Они пытались следить за ним. Видимо хотели удостовериться, что он выполняет задание, которое они ему поручили.

Он тяжело сглотнул. Снова засвистел ветер, шелестя серыми листьями. Тяжелый предмет в сумке слегка задрожал, словно ощущая нематериальную активность вокруг человека.

+Пожалуйста.+

В этот раз он говорил мысленно, а не вслух.

+Пожалуйста, я устал. Я только прибыл сюда и совершенно растерян. Позвольте мне найти безопасное место и передохнуть. Приходите позже, когда я смогу принять бремя переговоров. Пожалуйста+

Подул ветер. Кто на этот раз? Скорее всего, Гахет из Старейших, но Джон подозревал неприятное упорство автарха эльдар Слау Дха.

+Пожалуйста+

Он повернулся и снова пошел, но кожу все еще покалывало. Далекие звуки парада стали настолько приглушенными, что у Джона возникло ощущение, будто он находится под водой.

Грамматик невольно взглянул на ближайший пруд. Поверхность застыла, напоминая темное стекло для гадания. Под поверхностью замерла серебристая рыба, хвостовые плавники остановились в движении.

На воду упала тень, и она была не его. Джон вздрогнул, когда увидел темный высокий гребень боевого шлема эльдар, невероятно высокую и тонкую фигуру бога-шута, чьи худые и вытянутые очертания протянулись по всей поверхности пруда.

— Я сказал не сейчас! — выпалил Джон.

Он повернулся, оторвав глаза от тени, и зашагал по выложенной плиткой тропе прочь от пруда. В голове стоял гул. Шелестели листья.

— Оставьте меня в покое! — прорычал он через плечо. — Оставьте меня в покое!

Он вышел из садов и ступил на необычно тихие улицы. Все жители района сбежались к авеню Героев. Голова Джона болела от попытки установить контакт, а руки тряслись.

Они должны быть осторожными. Кабал должен быть осторожнее. Когда он был в облике Тео Лусулка из службы безопасности Цивитаса, Джон узнал, что XIII Легион восстановил библиариум по всему миру. На планете также находился огромный контингент Астра Телепатика. В систему обороны будут внедрены психические средства. Грубый канал связи, который Слау Дха пытался установить в садах, мог быть легко обнаружен.

Обнаружение Библиариумом серьезно осложнит его работу и возможно покончит с его жизнью. Во всяком случае, с этой жизнью. Он устал умирать.

Встряхнув себя, Джон увидел на углу следующей опустевшей улицы весьма приличную таверну. Внутри горел свет. Это было эксклюзивное место для чиновников сената и политиков Цивитас. Все постройки, граничащие с Памятными Садами, были роскошными и в отличной состоянии.

Грамматик вошел. Это был роскошный салон с позолоченной мебелью и люстрами, с рядами столов под высоким, расписанным потолком и кабинами вдоль стен. В заведении было пусто, за исключением нескольких официантов и сервиторов, и они тут же поспешили к Джону.

Он сел за стол в ближайшей кабине, устроившись в относительном уединении. Сиденья были с высокими спинками и обиты кожей, а кабина составлена из панелей цветного стекла, которые поднимались из спинок, образуя перегородки. В задней части кабины стена над стульями представляла собой большое кристалл-зеркало, благодаря которому Джон мог следить за снующими мимо таверны прохожими, не привлекая к себе внимания.

Руки все еще дрожали. Один из официантов в фартуке принес ему кувшин с водой и стакан, а также заказанную им большую порцию амасека.

— Отобедаете, сэр? — спросил слуга.

Перекусить было отличной идеей. Джон последние несколько недель плохо питался, и изрядная порция углеводов и белков поможет сгладить боль от попытки вступить в контакт Слау Дха.

— Хлеб, — попросил он. — Соленое масло. Какую-нибудь дичь или отбивные.

— У нас есть нога винторогого оленя.

— Сойдет. И корнеплоды.

Слуга кивнул.

— Вам не интересен парад, сэр? — спросил он.

— А тебе? — резко ответил Джон.

Человек пожал плечами.

— Я на работе, — сказал он.

Джон кивнул и постарался мягко улыбнуться.

— Я тоже, — сказал он. — Кроме того, если ты видел одного марширующего космодесантника, значит, ты видел их всех, разве нет?

Слуга засмеялся, словно это было довольно забавное замечание, и отправился передавать заказ на кухню. Джон налил стакан воды. Его проклятые руки все еще тряслись, но еда поможет расслабиться.

Таким было его душевное состояние. Он поднял амасек. Ему пришлось использовать обе руки, чтобы не расплескать напиток.

Глоток. Тепло. Лучше. Лучше.

Он опустил тяжелый стакан, чувствуя, как из кистей уходит напряжение.

Между лежащими на белой скатерти руками что-то было. Пятнышко. Появилось второе.

Пятна крови.

Из проклятого носа текла кровь!

Джон развернул салфетку и вытер лицо. Надеясь, что никто не заметил крови, он поставил кувшин с водой на пятна крови. Это все из-за чертового Слау Дха.

Джон сделал еще один глоток амасека, наслаждаясь тем, как обжигающий напиток снимает напряжение. Затем снова взглянул в зеркало, почти ожидая увидеть, как в таверну врываются центурионы Библиариума.

Зеркало. Ах, тупица! Какой же тупица! Из-за своего беспокойства он стал рассеянным. Зеркала, стакан и полированная позолота!

Сильная боль пронзила голову у основания черепа.

— Нет! Нет! — прошептал он.

Из правой ноздри побежала маленькая капля крови, стекла по рту и подбородку и упала на белую ткань. Ее нельзя было скрыть.

— Пожалуйста!

Зеркало над задней стенкой кабины покрылось инеем, словно комнатная температура упала на сорок градусов. Джон не стал смотреть на него, даже когда сила физического притяжения попыталась задрать его подбородок.

— Нет! Не сейчас! Оставьте меня в покое!

Он заставил себя смотреть вниз. Вместо зеркала он уставился на маслянистую поверхность амасека, которая колыхалась из-за того, что сжимавшая тяжелый стакан рука очень сильно дрожала. Он взглянул на россыпь темных кровавых пятнышек на скатерти. Аккуратно расставленные стаканы и кувшин не могли скрыть эти следы.

В самой свежей блестящей капле, которая еще не впиталась в ткань, он увидел формирующееся отражение: шлем с гребнем. Джон застонал. Амасек в бокале перестал колыхаться и застыл. Сам сосуд покрылся инеем. Отражение шлема с гребнем появилось и в амасеке.

Джон застонал вслух и закрыл глаза.

— Слау Дха, вы… — задыхаясь, произнес он.

— Не Слау Дха.

Было тихо. Ни звука, за исключением судорожного дыхания Джона. Это был явно не стальной и холодный голос жестокого автарха.

Голос был таким же густым и тягучим, как смола.

Джон открыл глаза.

Вся таверна застыла. Замерзшее пламя свечей испускало холодный синий свет, который отражался от люстр, канделябров, позолоты, зеркал, многоярусных стеклянных полок для вина и амасека. Проникающий в салон через красивые окна дневной свет также окрасился в синеву, словно под воздействием сильно разбавленных чернил. Джон видел официантов, застывших в движении и с открытыми ртами.

Над столами в синем воздухе зависли серебристые стаи призрачных карпов.

Эльдар стоял у стола Джона. Сухощавое тело ксеноса в плотно облегающей броне вместе со шлемом и ниспадающими одеждами придавало ему непомерно высокий и худой облик, напоминающий костлявый призрак смерти или скелетообразного гиганта.

— Не Слау Дха, — пробормотал Джон, удивленный звуком своего голоса. — Снова вы.

— Снова, — повторил эльдар из-под невероятно пугающего облика шлема.

Последняя миссия Джона по поручению Кабала началась на мире Траорис. Его послали добыть оружие, а затем использовать его, чтобы …

Предать свой род сильнее, чем когда-либо прежде.

Джон долгое время боролся со своей совестью, но этот приказ стал последней каплей. Само по себе обретение оружия, которое лежало завернутым в сумке, было отвратительным, а цель, с которой он должен был использовать его, была еще более отвратительнее.

Единственный луч надежды давало вмешательство, которое произошло во время миссии на Траорисе: психический контакт с тем самым эльдар, который появился перед Грамматиком.

Собеседник не назвался Джону, хотя у того были подозрения на этот счет, но чужой принес утешение, альтернативу планам Кабала.

Как оказалось, не все эльдар мыслили одинаково. Кабал хотел принести в жертву человечество, чтобы покончить с могуществом Хаоса. Этот безымянный лорд эльдар выступал против такого суждения. Он видел в людях не волнолом, но настоящих союзников против возвышения Вечного врага. Казалось, и эта мысль беспокоила Джона больше, чем он хотел признать, что эльдар не были едины в отношении к гражданской войне людей.

— Вы обещали мне надежду, — сказал Джон.

— Обещал.

— На Траорисе, вы обещали мне надежду. Выбор.

— Обещал, — повторила высокая фигура.

— Но ничего не случилось, — пожаловался Джон. — Вы предложили поместить в мою голову информацию, которая помогла бы мне понимать мир иначе. Предложили мне канал для передачи новых мыслей.

— Я это сделал.

Джон усмехнулся.

— В ваших словах было верно только одно. Вы сказали, что канал причинит боль, так и случилось. Ничего другого я не узнал: ни новых перспектив, ни альтернативных идей. Я не знаю, что вы сделали со мной или зачем, но меня в очередной раз просто использовали, не так ли?

— Ты многое узнал, Джон Грамматик, просто еще не знаешь об этом.

Джон покачал головой и засмеялся. Его смех был злым и насмешливым. Он посмотрел на невероятную серебряную рыбу, застывшую в синем воздухе и слуг, замерших в вечной беседе.

— Знаете что, безымянный лорд? — сказал он. — Мне смертельно надоели ваши ксенородичи и загадочные маленькие бессмысленности. Говорите прямо и откровенно. Или убирайтесь из моей головы.

Джон схватил амасек, чтобы сделать глоток, но на поверхности напитка по-прежнему сохранялось устойчивое отражение эльдар, поэтому Грамматик поставил в сторону бокал.

— Подумай, Джон Грамматик, — тихо произнес эльдар. — Подумай и ты поймешь, что знаешь намного больше, чем считал. При помощи канала я поместил информацию и идеи в твою голову, но они были слишком опасными, чтобы оставлять в твоих поверхностных мыслях. Все то время, что ты провел на Траорисе и по пути сюда, было немало возможностей раскрыть тебя… твоими врагами, Темными Апостолами, твоими хозяевами из Кабала. Все они убили бы тебя за такие мысли, поэтому я устроил, чтобы они были спрятаны до нужного момента.

— И когда это случится?

— Когда ты прибудешь на Макрагг, в царство Ультрамар.

— Я здесь и не чувствую никаких изменений.

— Разве? Подумай.

— Перестаньте…

Эльдар расстегнул замки боевого шлема и положил его на льняную ткань рядом с пятнами крови Джона. Бледное лицо ксеноса с синеватым оттенком психического света было таким же скульптурным, вытянутым и с высокими скулами, как и шлем. Длинные черные волосы были туго затянуты, чтобы поместиться внутри шлема, а на лбу ксеноса была запечатлена руна. В светящемся в темных глазах разуме не было ничего человеческого.

Медленно и с достоинством, которое казалось почти комичным, он сел на скамью напротив Джона. Он был слишком высок и строен, чтобы подходить помещению, предназначенному для людей. Просто кости его рук и ног были слишком длинными. Устроившийся на сиденье ксенос выглядел неуклюжим, как подросток.

Усевшись, он положил руки ладонями вниз на скатерть. Пальцы были такими же пугающе длинными и узкими, как и руки с ногами. Даже сидя, ксенос был выше Джона.

— Думай о том, что знаешь, — произнес густым голосом эльдар. — Копье у тебя?

— Да, — ответил Джон, осознав, что бросил уличающий взгляд на сумку на соседнем стуле. Не то, чтобы эльдар питал иллюзии, будто оружие где-то в другом месте.

— И ты знаешь, что делать с ним?

— Я знаю, кого должен им убить, если вы это имеете в виду.

— Что еще ты мог бы сделать? — спросил эльдар.

— Не знаю, — ответил Джон. — Вечно сидеть здесь и говорить загадками?

— Кто я?

— Не знаю. Вы никогда не говорили, — ответил Джон. — Я понятия не имею… вы…

Он запнулся и с трудом сглотнул, желая, чтобы в напитке не было проклятого отражения, и он мог выпить весь бокал.

— Эльдрад Ультран, провидец искусственного мира Ультве, — произнес он очень тихо.

— Именно. Теперь тебе понятно, что ты знаешь?

— Откуда мне это известно?

— Помещенный в твою голову на Траорисе канал устроен так, чтобы ты узнал об этом только сейчас. Это знание — одно из многих, что вложил канал в твою голову.

— Это правда?

— А чем же еще это может быть? — ответил Эльдрад. Его тонкие, как паучьи ножки, пальцы указали на рунические знаки на доспехе, шлеме и брови. — Ты знаешь знаки путей и символы искусственных миров эльдарского лексикона? Узнаешь метки Ультве?

— Нет, — ответил Джон.

— Но сейчас ты знаешь их достаточно хорошо.

— Что еще я знаю? — спросил человек. Он задумался на секунду, а затем поднял руку, чтобы предотвратить ответ. — Подождите, если мы говорим начистоту, провидец, скажите мне вот что. Зачем вы прибыли сюда? Зачем предприняли такие бессмысленные усилия, чтобы связаться со мной? Если вы вложили идеи в мой разум несколько месяцев назад на Траорисе, они были бы в безопасности, пока прибытие на Ультрамар не раскрыло их, и тогда я бы знал… что за чертовщина? Какую еще необходимую мне информацию вы получили? Эта встреча подвергает нас огромному риску разоблачения.

— В сравнении с другими этот риск приемлем, хотя я согласен, что из-за этой беседы твое положение ухудшается с каждой секундой. Библиариум Ультрадесанта уже знает о психическом контакте. К счастью через восемь минут его затмит другой, более мощный в самом городе, за которым последует серьезный кризис. Оба события отвлекут от тебя внимание.

— Если у нас мало времени, говорите быстрее. Что мне нужно знать?

— Ты уже почти все знаешь. Так как ты на Макрагге, эти идеи откроются тебе. Процесс «раскрытия», как ты назвал его, может занять день или больше, а мысли могут приходить в странной последовательности, но не переживай. Ты получишь все, что нужно.

Эльдрад наклонился вперед.

— Я здесь, чтобы предупредить тебя. Это мой долг. После нашего общения на Траорисе, я предвидел новые события, новые опасности. Усилия по созданию этого канала связи стоили того, чтобы просто сообщить тебе о них.

— Что за опасности? — спросил Джон.

— Два момента, — ответил Провидец. — Возможно, Кабал начинает подозревать, что твоя решимость не на должном уровне. Они могут попытаться подкрепить твое усердие.

— Я ожидал этого. Тем не менее, благодарю за подсказку. Что еще?

— Второе может быть связано с первым. Кто-то охотится на тебя, Джон Грамматик.

— Понимаю. Они здесь или…

— Они здесь или скоро будут.

— Приятно слышать.

Эльдрад кивнул.

— Я задержался, — сказал он. — Ты тоже, Джон Грамматик. Воспользуйся увяданием этого контакта, чтобы сбежать. Не стой на месте. Найди убежище и раскрой свой разум. Реши, что делать. Мы связаны друг с другом, человек, из-за цели твоей миссии и самой Земли.

— Вы говорили так прежде. Вы ведь не используете слово «земля» в значении грунта, так ведь? Вы подразумеваете его буквально, но не только буквально. Вы ведь также используете старое значение слова? Старое имя Терры?

Ответа не было. Как и самого Эльдрада Ультрана. Джон огляделся. Время по-прежнему было застывшим. Серебряная рыбка все так же плавала в воздухе, а разговор слуг был прерван на полуслове.

Свет по-прежнему был синим.

Но это не будет продолжаться долго. Джон чувствовал покалывание в ушах и тепло в позвоночнике. Слышал возвращающиеся словно издалека звуки. Десять, пятнадцать секунд и аура исчезнет.

Он посмотрел на стол, на пятна своей крови на скатерти. По крайней мере, исчезли отражения.

Джон поднял бокал с амасеком, выпил его одним глотком, затем подхватил сумку и вышел из таверны за миг до того, как исчез синий свет и вернулась шумная действительность.

Примерно восемь минут спустя в девяти улицах от таверны, в округе Церера на миг раскололась физическая реальность, и открылся проход в варп.

Следящие за психическим пространством Цивитаса в тесном взаимодействии с адептами Астра Телепатика члены Библиариума XIII Легиона уже засекли контакт ясновидца с Джоном, хотя не опознали его. К таверне был направлен отряд быстрого реагирования офицеров Библиариума и терминаторов-катафрактов на бронированных «Лендспидерах» и тяжелых скиммерах.

Варп-разрыв произошел в скриптории на виа Эдирне, к югу от Памятных Садов и к востоку от авеню Героев. Тут же зазвучали сигналы психических оберегов в Красной Базилике и Ризнице Библиариума. Два дежурных адепта в Базилике получили тяжелые увечья.

Силы быстрого реагирования были немедленно и срочно перенаправлены на виа Эдирне.

Скрипторий был закрыт после обеда, чтобы работающие там по восстановлению и переписыванию старых книг писцы и рубрикаторы смогли посетить парад.

В темных, неосвещенных комнатах, заставленных стеллажами с манускриптами и лекториями, и пахнущих кошенилью и различными маслами, зашелестели бумаги. Книги и переплетенные манускрипты на стеллажах начали трястись и стучать, падать на пол, раскрываться, словно из-за порывов сильного ветра или же их страницы быстро пролистывал невидимый ученый. Закрытые шкафы с ценными книгами начали дрожать, цепи и висячие замки грохотать, как будто взбунтовавшиеся фолианты хотели освободиться и улететь, хлопая страницами, словно крыльями.

Более того, казалось, что именно концентрация слов в этом месте привлекла аномальное внимание варпа и позволила ему проникнуть сюда.

Реальность раскололась.

Она лопнула, как фрукт, разорванный двумя жадными руками, с растянутыми поперек бреши ошметками мякоти и кожуры.

Реальность разрезали, как шелковый занавес.

Она раскрылась как рот или же рана.

Хлынул свет, похожий на поток крови.

Оболочка реальности разошлась по неровному диагональному разрезу, нанесенному с обратной стороны острием ритуального атама.

По обе стороны разреза отогнулась материя, напоминая рассеченную плоть. В скрипторий ворвался нечестивый ветер, наполнив помещение бурей из поднятых в воздух страниц.

Через разрез прошла фигура. Она была огромной и облаченной в полный боевой доспех и сжимала в руке раскаленный и истекающий нематериальной эфирной плазмой ритуальный атам.

Вслед за первой шагнула вторая фигура с поднятым мечом. Она также носила темно-красный и исписанный ритуальными текстами доспех XVII Легиона Несущих Слово. Как и первая была без шлема, ведь ни один шлем не мог вместить витые рога и шипы, украшавшие черепа. Вместо глаз были щели цвета жаркой ночи.

Некогда они были гордыми воинами Легионес Астартес, которые по собственной воле позволили демонам поселиться и вырасти внутри их тел. Они были Освободившимися.

Теперь их звали Улкас Тул и Барбос Кха. Это было слабое нечеловеческое эхо имен, которыми их нарекли. Они принадлежали к свите темного апостола Эреба и именно у него научились своему темному искусству.

Они были ужасными существами, их доспехи покрывали обрывки пергамента, исписанные безумными цитатами некогда самого верного из сыновей Императора, а нынче сошедшего с ума: Лоргара.

За ними сквозь брешь шагнул третий воин. От тоже был Несущим Слово, но носил шлем, а доспех был серым, ободранный до самого металла, и без надписей, за исключением символа Легиона. Цвет брони напоминал тот, что носили до войны, до Падения.

У третьего легионера отсутствовали признаки, которыми были наделены его товарищи. За спиной в футляре висела огромная снайперская винтовка Легиона. В руке Несущий Слово держал заряженный болт-пистолет.

Однако с воином было что-то не то. Он вздрогнул, пройдя через разрез в реальности, а затем с грохотом рухнул на колени, от чего задрожал деревянный пол скриптория. Вокруг легионера кружились исписанные страницы. Некоторые начали гореть.

Свободной рукой Барфуса Нарек сорвал шлем. Глаза были скрыты повязкой. Он настоял на этом. Во время перехода он ничего не увидел, зато достаточно почувствовал.

Легионер никогда не захотел бы повторения подобных ощущений. Он понятия не имел, как его братья умудрялись радоваться им, разве что из-за своего безумства.

Нарек начал стягивать повязку, но перенесенный шок все-таки сказался на нем. Он оперся на руки, и его вырвало. Изо рта полилась зловонная черная желчь, пачкая пол. Вокруг словно снег падали сгоревшие бумаги, пока он тяжело дышал, обессиленный и опозоренный.

Содрогнувшись, разрез в материи за его спиной закрылся, и тошнотворный свет потух. Как только ветер стих, пылающие и кружащиеся клочки бумаги посыпались на пол.

— Это то самое место, Нарек, — сказал Барбос Кха, благословенный атамом Нерожденный. Кха дочиста вытер о язык клинок и поцеловал его. — Настолько близко, насколько могли.

— М-Макрагг? — спросил Нарек, по-прежнему стоя на коленях, упираясь руками в пол и выплевывая токсичную желчь, чтобы прочистить глотку. Несущий Слово снова содрогнулся и его опять вырвало. Из страдальчески открытого рта опять полилась желчь.

— Макрагг, — подтвердила рогатая тварь с ножом. — Город-святыня нашего заклятого врага. Согласно прорицаниям это то самое место.

— Я бл…благодарен вам за труды, братья, — сказал Нарек, пытаясь выпрямиться и встать. — Я не смог бы добраться сюда другим способом.

— Тогда делай то, что должен, Нарек, — прошипел Улкас Тул, второе рогатое существо. — Какой бы ни была твоя великая миссия, твоя охота — она будет последней.

— Я знаю, — произнес Нарек. Медленно и дрожа он поднялся на ноги. В животе было пусто. Во рту стоял отвратительный вкус. Легионер держал в дрожащих руках, забрызганных пятнами рвоты, болт-пистолет.

— Ты жалок, — заявил Барбос Кха, отвернувшись. Язык Кха выскользнул наружу, пробуя на вкус воздух, словно какое-то насекомое. Было нечто исключительно отталкивающее в волосах и опухоли на мощной, узловатой шее, там где она поднималась над горжетом доспеха.

— Мы могли бы поохотиться здесь, — проурчал он Улкасу Тулу.

Тот улыбнулся. Ни один человек не захотел бы смотреть на эту улыбку.

— Нет, — возразил Нарек, продолжая сплевывать. — Нет, вы должны уйти. Вы доставили меня сюда, и я благодарен за это. Но приход сюда — это самоубийство. Войти в укрепленный город наших врагов…

— Мы знаем об опасности, — сказал Барбос Кха. Он начал играть с атамом.

— Но мы можем вырезать себе путь отсюда в любой момент, в отличие от тебя, Нарек. Так как мы здесь, то можем развлечься.

— Да хранит тебя Лоргар, — сказал Улкас Тул Нареку. — Барбос Кха прав. Здесь можно развлечься. Мы в пасти зверя. Кха и я сделаем то, что пожелаем. Перед уходом мы заберем много жизней. Возможно и Жиллимана.

— Мои братья, — сказал Нарек, — если вы отправитесь развлекаться, то погубите мою миссию. Мне нужно исчезнуть. Мне нужно работать и охотиться. Если вы пойдете убивать, то все испортите.

Барбос Кха продолжал играться с атамом, который разрезал для них варп.

— Посмотри на себя, Нарек, — сказал он, — как ты жалок. Только один наш переход вызвал у тебя проблемы с дыханием и тошноту.

— Ты смеялся над нами, скованный, — сказал Улкас Тул. — Ты пренебрег нашей связью с варпом, отказавшись принять его в себя. И все же ты был вполне рад воспользоваться нашей магией, чтобы добраться сюда.

— Ты прав, брат, — кивнул Нарек. — Я опозорил тебя и ту славу, которой ты служишь. Прости меня.

— Плохо стараешься, — сказал Кха. В том, как независимо друг от друга двигались части его рта, было что-то отвратительное и напоминающее насекомое. — Ты использовал нас, чтобы попасть сюда. Воспользовался моим ножом.

— Ты использовал мое предсказание, чтобы найти свою цель, — добавил Улкас.

— Мы доставили тебя только из-за места, куда ты хотел попасть, — проурчал Кха, из его пасти полилась слюна, стекая на пол. — Магна Макрагг Цивитас — дом наших врагов. Теперь мы будем убивать, а потом уйдем. Это та цена, которую мы требуем за то, что доставили тебя.

— Да, я оскорбил вас, — сказал Нарек. — И не достоин магии, которой вы владеете. Но вы должны уйти. Немедленно.

— Он что, угрожает нам? — спросил Улкас у Кха.

— Нет, нет, что вы! — заверил Нарек демоническую пару. Их смрад был абсолютно отвратителен. Вокруг них жужжали мухи, появившиеся из ниоткуда.

Нарек наклонил голову и выплюнул еще один сгусток черной слизи, а затем взглянул на своих товарищей. Он попытался ободряюще улыбнуться тому, что осталось от некогда названных братьев. Ему потребовалась вся его хитрость, чтобы убедить эту пару в космическом порту Траориса помочь ему, и вся его выдержка с тех пор, чтобы выносить их присутствие. Слабость легионера была настоящей, так как варп-переход измучил его, но он переигрывал, чтобы они оставались сговорчивыми.

— Значит, ты полагаешь, что можешь приказывать нам? — спросил Улкас.

— Я полагаюсь только на Слово, — сказал Нарек.

Он замолчал и вытер рот ладонью левой руки.

— Я верю в Слово нашего примарха, — прямо продолжил Нарек, — и верю, что благодаря Слову мы верны Императору. Мы от Слова, а значит от самого Императора. Так было всегда. Я презираю действия моих родичей, приведших их в объятия Внешней Тьмы. Слишком много поступков было совершено, которые завели слишком далеко. Ты, Кха, и и ты, Улкас. Вы осквернили себя и наш Легион. Но я благодарен вам. За то, что вы доставили меня сюда. Вы оказали огромную услугу верному Семнадцатому.

Оба Несущих Слово в замешательстве уставились на него.

— О чем ты говоришь, Нарек? — спросил Кха.

— Я говорю, примите мою благодарность, — ответил Нарек и всадил четыре болта в череп Барбоса Кха.

За жуткой вспышкой варп-света последовал взрыв, разбросавший во все стороны кусочки рогов, окровавленной плоти и мозгов.

Барбос Кха рухнул на спину. Нарек был быстр, но не как в свои лучшие дни, все из-за аугментирующей бионики, которая заменила его ногу.

Улкас Тул с воем набросился на него, взмахнув клинком. В лишенных век глазах пылал свет мертвых звезд, а вопящая пасть была полна зазубренных, черных клыков.

Нарек попытался выстрелить, но клинок выбил пистолет из руки. Слишком медленно. Последовал перекрестный удар, и меч оставил глубокую зарубку на керамитовом нагруднике легионера, почти расколов броню, с той же легкостью, с которой атам Кха рассекал время и пространство.

Нарек отбил клинок предплечьем и отступил. Улкас последовал за ним. Освободившийся нанес следующий потенциально смертельный удар. Нарек отскочил, уклоняясь от новых стремительных атак, которые могли с легкостью разрубить его облаченное в доспех тело, а затем обошел защиту Улкаса и нанес яростный удар в морду твари.

Сломались зубы, разлетевшись осколками по сторонам. Освободившийся врезался в два письменных стола, разнесся их в щепки. Продолжая катиться, он схватился за тяжелый стеллаж, чтобы остановиться, но Нарек не собирался давать ему передышку. Воспользовавшись замешательством Улкаса, он набросился на врага и нанес еще два удара в голову одержимому, сломав ухо и разбив череп.

Разъяренный Улкас контратаковал, скользящим ударом срезав Нареку пару пальцев на левой руке. Легионер отпрянул от боли и хлынувшей крови, и нанес мощный удар правым кулаком, который отбросил Улкаса через все помещение скриптория.

Одержимый врезался в дальнюю стену, круша полки и опрокидывая книги. Помещение снова наполнилось разлетающимися страницами.

Улкас упал на руки и колени, нашел свой окровавленный меч и снова поднялся. Он увидел Нарека в противоположном конце комнаты и бросился на него, сжав рукоять меча обеими руками.

Снайпер уже снял чехол с винтовки и поднял ее, прицеливаясь. Несущий Слово почувствовал прикосновение к коже зарубок, отмечавших убитых врагов.

У него было время на один выстрел. Винтовка была уже заряжена дальнобойным бронебойным болтом, сердечник и метательный заряд которого были изготовлены на заказ ротным оружейником. На такой дистанции этого снаряда было более чем достаточно.

Нарек об этом не думал. Он с удовольствием представил, как голова Улкаса превращается в красный туман.

Улкас приближался.

Нарек сохранял спокойствие. Для него время почти остановилось. Самым важным качеством снайпера было самообладание и терпение, даже когда ситуация вокруг него менялась с большой скоростью.

Снайперские винтовки Легионов были массивным оружием, а модель «Бронто», которая сейчас была в руках Нарека, особенно крупногабаритной и мощной. Длинная, тяжелая и громоздкая винтовка была откалибрована под болты и обладала почти невероятным соотношением между начальной скоростью и ударной мощью. Болтерные снаряды необходимо было делать под заказ для увеличения дальности при помощи дополнительного топлива.

У «Бронто» был автоматический возвратный механизм и цикличная энергетическая батарея, которая досылала каждый снаряд из снаряженного магазина.

У винтовки также был ручной затвор для более быстрой перезарядки.

Нарек спокойно передернул его и снова выстрелил в несущееся на него безголовое существо. Первого выстрела было более чем достаточно, но второй…

Торс Улкаса распылился в багровый туман из плоти, разорванных пучков электроволокон и осколков брони. Изувеченное тело рухнуло у ног Нарека.

Нарек поднялся с огневой позиции и убрал винтовку с дымящимся стволом. Его сверхчеловеческая физиология уже остановила кровотечение из обрубков пальцев.

Поблизости что-то дернулось. Это было тело Кха. Нарек дослал болт в винтовку и сделал контрольный выстрел, пробив насквозь грудь одержимого. Труп встряхнуло словно от разряда дефибриллятора.

Тишина.

Падала и потрескивала сгоревшая бумага.

В помещении стояла вонь ядовитой крови.

Нарек встряхнулся.

— Очнись, — пробормотал он. — С этим покончено, но еще много предстоит сделать.

Несомненно, враг скоро будет здесь. Нарек должен исчезнуть. Ультрадесантники не схватят его. Он не позволит этому случиться, не так быстро. И не таким образом.

Ему предстоит работа, самая праведная работа, за которую когда-либо брался легионер.

Он должен избавить свой Легион от зла.

Нарек сложил винтовку и вышел из скриптория. Снаружи, в тени домов, он сжался, услышав приближение «Лендспидеров» и развертывание стрелковых команд.

Несущий Слово вытащил кусок пергамента, который Улкас дал ему перед началом их путешествия, и посмотрел на написанные на нем слова.

Грамматик: предсказанное местонахождение Грамматика.

Нарек закрыл глаза и сосредоточился на цели.

Джон Грамматик, человек, вечный и пешка ксеносов. Он и Джон играли друг с другом в регицид на Траорисе.

В этой новой партии, в этом Магна Макрагг Цивитас, игра закончится.

Нарек из Слова побежал по темнеющим улицам.

Тетрарх Долор вытянулся, когда Жиллиман вошел в медицинский комплекс Резиденции. Примарх по-прежнему был в церемониальном боевом доспехе и казался слишком крупным и величественным для подэтажных помещений.

— Милорд, — обратился Долор. — Как я понимаю, прибыл ваш брат?

— Он ждет наверху, — ответил Жиллиман. — Нам нужно поговорить.

— Каким он вам показался?

На такой деликатный вопрос серьезный Жиллиман позволил себе легкую улыбку.

— Собой, Валент. Он выглядит, как Лев. Подозрителен, и боюсь, уже решил для себя противостоять тому будущему, которое мы пытаемся сохранить. Я уже разъяснил ему свои действия. А он уже дал понять, что принимает или даже понимает мои намерения.

Долор кивнул.

— Он ждет, — холодно добавил Жиллиман, — и я извинился и пришел сюда, потому что ты меня попросил. Я знаю, что ты не стал бы тратить мое время или отвлекать, не будь дело срочным.

Долор снова кивнул, в этот раз в знак признательности.

— Так и есть, милорд, — ответил он. — Вам нужно это увидеть. Думаю, вы будете шокированы. По правде говоря, я не знаю, радоваться или скорбеть по поводу случившегося. К тому же, я не стал бы отвлекать вас от беседы с благородным братом, но… вы должны знать об этом. Вам необходимо ознакомиться с этой информацией до того, как вы предпримите следующие шаги.

Жиллиман всмотрелся в лицо друга, но по лицу сверхчеловека было сложно понять, что у него на уме.

— Тогда просто покажи мне, — сказал примарх.

Долор провел повелителя на охраняемую территорию. Информационные строки на настенных панелях указывали на то, что безопасность объекта поднята до уровня «Вермильон». Воины миновали длинную вереницу охраняемых сводчатых дверей.

— Речь идет о предмете, упавшем с неба, не так ли? — спросил Жиллиман на ходу.

— Да, повелитель.

— Труп сверхчеловека?

Долор уклонился от ответа.

— Ты установил его происхождение.

— Да, повелитель.

— Личность?

— Да, повелитель.

Жиллиман резко взглянул на него.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— В самом деле, есть еще кое-что, милорд, — ответил Долор.

Они дошли до темной внутренней палаты, где находился железная капсула. Их ждали капитан Касмир и Тит Прейто. Они поклонились примарху и последовали за ним. Долор провел их через помещения лаборатории в находившийся за ними изолированный блок. Он предназначался для взрывоопасных, огнеопасных или радиоактивных материалов и карантинной работы с вирусами и представлял собой длинный ряд ярко освещенных и пустых комнат с герметичными и выходящими в общий коридор стенами из бронестекла. Вдоль коридора стояли стражи-Ультрадесантники, а высокопоставленные медицинские сотрудники работали за когитаторами и изучающими клетки системами, установленными у одной из палат. На решетчатом настиле извивались силовые кабели пультов управления.

— Уверен, для вскрытия больше бы подошла обычная лаборатория, — начал Жиллиман.

— Я разрешил перевести пациента, — просто ответил Долор.

Жиллиман остановился так неожиданно, что капитан Касмир чуть не врезался в него.

— Ты сказал пациент, — тихо отметил Жиллиман.

— Так и есть, милорд, — подтвердил Долор. — Клянусь звездами Ультрамара, милорд, он жив.

— Как? — спросил Жиллиман в первую очередь тетрарха, лицо примарха исказили гнев и непонимание.

— Как? Как? — повторил он, повернувшись к Касмиру, Прейто и моментально напрягшимся медикам.

— Он… исцелился, милорд, — пояснил Прейто.

— Исцелился? — резко спросил Жиллиман. — Он свалился с чертового неба! С орбиты! Он полностью обгорел и рухнул на Цивитас подобно метеору! После такого нельзя исцелиться!

— И все же… — начал Долор.

— Да придут и поразят вас старые боги, так как вы либо лжецы, либо некомпетентны! — закричал Жиллиман. — Ты ведь сказал мне, что он мертв, Долор! Органические останки. Труп. Сгоревший труп!

— Я не лгал, — невозмутимо ответил Долор. — Он был абсолютно мертв… Абсолютно. Все жизненные показатели и мозговая деятельность отсутствовали, как и всякая органическая ткань на обуглившихся костях. Ваши лучшие врачи и химики подтвердили это, как и вся аппаратура медицинского корпуса.

Он сделал паузу.

— Он был мертв, повелитель. А потом… перестал им быть. Жизнь вернулась туда, где ее не было и не могло быть. Он исцелился.

— Нельзя излечиться от смерти! — проревел Жиллиман.

— Кажется можно, милорд, — тихо произнес Прейто, — если вы один из сыновей Императора человечества.

Тишина. Жиллиман обернулся к Прейто.

Библиарий выдержал взгляд повелителя и утвердительно кивнул.

Жиллиман повернулся и шагнул к палате. Стражники и персонал убрались с его пути. Он остановился в нескольких сантиметрах от толстой стены из бронестекла и посмотрел внутрь.

Палата была пустой и белой. В дальнем левом углу находилась одинокая мужская фигура. Человек сидел на полу, прислонившись к стене и положив руки на поднятые колени. Он был обнажен и смотрел вперед, в далекую, находящуюся не в этой комнате точку.

Человек был огромным и очень мускулистым. Во время долгого падения с орбиты пламя иссушило труп, но состояние тела, намного превосходящего размерами обычного человека, явно указывало на то, что он вернулся к жизни. Незнакомец обладал телосложением примарха, которому подходили только самые большие кресла в Резиденции Жиллимана.

На его теле не было ни рубцов, ни волос. Какими бы способами человек не исцелялся, восстановление все еще продолжалось. Каждый участок кожи кровоточил, словно некий чудодейственный процесс создавал живую ткань из обгоревших останков.

— Я не… — начал Жиллиман, от его дыхания запотела стеклянная стена. — Кто он?

— Это Вулкан, — сказал Долор.

У Жиллимана перехватило дыхание от боли и узнавания.

— Ты уверен?

— Уверен, — ответил Тит Прейто.

Примарх поднял руки и приложил ладони к бронестеклу, пристально глядя внутрь. Он не обратил внимания, что они закованы в броню и громадные, богато украшенные молниевые когти.

— Впусти меня, — приказал Жиллиман, пристально всматриваясь в брата.

— Нет, милорд, — ответил Долор.

— Впусти меня туда, черт бы тебя побрал! Ко мне вернулся дорогой брат! Дважды! Один раз из смерти, которая, как я думал, его настигла на поле предателей, и еще раз из смерти, случившейся с ним здесь. Впусти меня!

Жиллиман разочарованно врезал когтистыми кулаками по небьющейся стене. Звук сотряс палату.

Вулкан поднял голову, выйдя из своей задумчивости. Глаза, такие же кроваво-красные, как исцеляющаяся кожа тела, уставились на Жиллимана. Они сосредоточились на огромной фигуре с когтями, которая стояла у стекла.

— Он видит меня, — крикнул Жиллиман. — Впусти!

— Милорд… — начал Долор.

Вулкан прыгнул. С мучительным воплем гнева и ужаса, он вскочил и бросился на Жиллимана. Атака была настолько неожиданной и яростной, что Робаут удивленно отпрянул от бронестекла.

Выкрикивая бессмысленные слова и звуки, вмещающие в себе всю боль галактики, Вулкан обрушил кулаки на стекло, пока оно не стало скользким от крови и тканевой жидкости из плоти, которая все еще исцелялась и восстанавливалась. В вопящем рту ярко блестели эмалевые пластины зубов.

Глаза сверкали кровавыми кругами.

— Не надо! Брат, остановись! — тревожно выкрикнул Жиллиман. — Брат, это я! Робаут. Успокойся!

— Он не слышит вас, милорд, — печально произнес Долор. — Он никого не слышит.

— Прибывшие к вам Саламандры были правы, милорд, — обратился Тит. — Вулкан жив. Но то, что он перенес, свело его с ума. Ваш брат, милорд, полностью невменяем.

— Признаюсь, что смущён вашим предложением, — сказал Тит Прейто.

— Понимаю, — кивнул Жиллиман. — Значит, ты отказываешься?

— Я не отказываюсь исполнять приказы, повелитель, — поспешно ответил библиарий.

— Это не приказ. Это просьба, от которой ты можешь отказаться.

Прейто посмотрел на примарха. Они были одни в Резиденции, их не слышал никто, включая Города и терминаторов-телохранителей, и они были защищены от сканирования любого псайкера.

— Также я не отказываюсь исполнять просьбы, повелитель.

— Но она поставила тебя в трудное положение?

Тит кивнул:

— Сомневаюсь, что хотел бы копаться в разуме примарха.

— Не сомневаюсь, что ты постоянно копаешься в моём разуме, — улыбнулся Жиллиман.

— Нет, повелитель. Только поверхностные мысли и только в тех случаях, когда они слишком яркие, и я не могу их не заметить. Я никогда не действую без приглашения.

— Тогда, пожалуй, мне не следовало делать это предложение и высказывать мои мысли.

Робаут присел и посмотрел в одно из заменённых окон на далёкую мерцающую новую звезду.

— Мы стоим перед выбором. Для объединения Империума Секундус нужен номинальный руководитель. Я откладывал этот выбор, потому что нужен примарх, а единственный примарх здесь — я. Это было бы неуместно…

— Никто бы не стал возражать, повелитель.

— Это было бы неуместно, — упорствовал Жиллиман. — Я молил о том, чтобы из Шторма явился верный брат. Когда казалось, что все надежды напрасны, я со всем возможным смирением согласился с тем, что придётся принять регентство. И тут появился Лев.

— Вы хотите провозгласить его регентом?

— Конечно… но…

— Вы не доверяете ему?

— Да, не доверяю. Дело не в том, что он близко держит карты. Проблема в том, что я не верю, что он доверяет мне. Если я собираюсь принять его, Тит, если я собираюсь дать ему власть, которую не смогу отобрать, то я должен быть уверен в его намерениях. Как только Льва утвердят регентом, то мы не сможем сместить его, если разочаруемся в том, что нам откроется.

— Не сможем сместить без восстания, — заметил Прейто.

— На которое мы не пойдём из-за соображений едкой иронии, даже если не останется иных сдерживающих факторов. Я должен знать его мысли, Тит.

— Понимаю, фактически мы проверяем нового Повелителя Человечества.

Библиарий задумчиво потёр переносицу.

— Это трудно, — продолжил он. — Это как с Волками, только в сложнее. Как и Волки, благородный Лев, без сомнений, понимает власть Никейского Эдикта. Библиариум Ультрадесанта и так уже показывает, что вы готовы отменить слово Императора. Если меня поймают во время изучения его разума…

— Если тебя поймают?

— Я постараюсь избежать такого развития событий. Сегодня на праздничном пире я использую фоновый поток мыслей собравшихся, чтобы подобраться поближе. Поймите, я не знаю его возможностей, и он великолепно закрыт. Также…

— Да?

— Во второй половине дня во время парада Астра Телепатика зафиксировала два странных происшествия. Мы продолжаем изучать полученные данные, но, возможно, в городе свободно действуют один или два сильных псайкера.

Жиллиман кивнул.

— Держи меня в курсе. Тит, если ты сможешь сказать, что Лев в достаточной мере мне доверяет, то я объявлю его. Он — единственный возможный выбор… если, конечно, ты не скажешь мне, что бедный Вулкан больше не безумен?

— Не скажу, повелитель.

— Не важно, кто из них, Тит, — произнёс Робаут. — Исследуй разум одного примарха или излечи разум другого. Неважно, что окажется легче. Неважно, кто послужит нам лучше.

— Наших гостей, повелитель, — произнёс второй магистр Вер Каспиан, — сопровождают к Кампусу Когортум.

— Сопротивление? — спросил Жиллиман.

Каспиан покачал головой. У него был гладкий череп с очень коротко подстриженными седыми волосами и высокие скулы обрамлявшие линию носа. Его жест напомнил Жиллиману горного ястреба, который предупредительно покачал головой.

— Наши гости не оказали никакого сопротивления, — ответил он, подчеркнув слово “гости”. — Они позволили сопроводить себя до места содержания.

— Они сдали оружие?

— Не все, повелитель, но мы и не настаивали. Согласно вашим инструкциям, мы относимся к ним с уважением, как к боевым братьям и считаем произошедшее несчастным случаем, как и утверждает лорд Лев.

— Сколько их?

— Примерно пять рот… если использовать обозначения нашего легиона. Мне не слишком нравятся их “крылья” и дивизионы когорт.

— И… их достаточно, чтобы уничтожить город?

Вер некоторое время молчал.

— Легко, — ответил он. — Чтобы я о них сейчас не думал, я не сомневаюсь в возможностях и свирепости Первого. Если бы мы опустили городские щиты и их намерения были бы недружественными, то Цивитас бы пылал, а убитых было бы не счесть.

— Сообщишь мне, когда они все окажутся под стражей, — распорядился Жиллиман. — Возьмите их десантные капсулы и доставьте на хранение в крепость Монеты. Я не хочу, чтобы хоть что-то напоминало о вторжении — каким бы оно не казалось миролюбивым и неумышленным — загромождая мой город и пугая жителей. Августон уже выступил с заявлением?

— Да, повелитель. Он сделал два заявления по адресной системе Цивитас, и они сейчас распространяются по гражданским каналам. Я был впечатлён. Он оказался весьма убедительным. Он утверждал, что произошедшее не является поводом для серьёзного беспокойства и это были всего лишь учения проведённые совместно Первым и Тринадцатым.

— Чья это была идея?

— Августона. Ему помогал Ольгин из Тёмных Ангелов, который стоял рядом во время обращения и тоже выступил.

— Стоит его за это поблагодарить, — заметил Жиллиман и посмотрел через комнату. Сквозь открытые двери в соседнем зале Резиденции он увидел сидевшего в одиночестве задумчивого Льва.

— Опросите задержанных офицеров, — обратился Робаут к Каспиану. — Будьте вежливы, но настойчивы. Убедитесь, что их рассказы не расходятся с утверждениями моего брата. Может это и случайность, но я хочу знать, как она произошла.

Второй магистр отдал честь, ударив кулаком по глухо лязгнувшему нагруднику, развернулся и вышел из зала.

Жиллиман повернулся и увидел Долора. Тетрарх внимательно ждал у окон.

— Случайность? — спросил примарх.

— Странная, — ответил Валент, — но почему вы не верите его слову?

— Потому что он — Лев.

— Он выглядит подавленным.

Жиллиман фыркнул:

— Он посадил своих воинов в десантные капсулы и выжидал. Подготовил вторжение. Отвечая на мои тосты и сидя за моим столом, он держал наготове штурмовые подразделения численностью в четыре роты, чтобы атаковать город.

— Взгляните на это с другой стороны, повелитель, — произнёс Долор, — а если бы наш мощный флот стоял над легендарными зелёными морями Калибана, разве бы вы не поступили точно также? Разве бы вы не держали лучших наготове, чтобы в случае необходимости действовать без промедления?

Жиллиман молчал.

— Думаю, что держали бы, — продолжил тетрарх, грустно улыбнувшись. — На самом деле я уверен, что держали бы. Основные принципы теории и практики не позволили бы вам поступить по-другому. Это тёмные дни, самые тёмные из тех, что мы знали. События этой ночи — его вина.

Робаут бросил ещё один быстрый взгляд через зал на задумавшегося Льва.

— Моего брата? — спросил он.

— Да, но не того, на которого вы смотрите. Я говорю о магистре войны. Эта расколотая убеждённость, эта утрата веры, эти осторожность и подозрительность привели к тому, что гордые сыны величайшей семьи во вселенной не доверяют друг другу… Он сделал это и виновен в этом.

Жиллиман понял, что сжал оба кулака и заставил себя разжать их.

— Полагаю, что я продемонстрировал больше доверия, чем он.

— Вы продемонстрировали? В самом деле? Длинная тень Луперкаля привела к тому, что мы держим карты близко, как никогда. Мы крепко храним свои тайны. Например, вы знаете, что я ответил вашему брату на вопрос о том, кто воет, словно сумасшедший дурак, в медицинском крыле?

— Понятия не имею, — прошипел Робаут и быстро поднял левую руку, извиняясь за вспышку гнева.

— Тогда, осуждая его, думайте и о своих секретах и причинах, почему вы не раскрываете их.

— Ты, как всегда, хороший адвокат, Валент, — заметил Жиллиман. — Жди меня здесь. Полагаю, что пришло время поговорить с братом более откровенно.

Долор отдал честь и почтительно склонил голову. Робаут прошёл через двери в зал, где сидел брат. Повелитель Первого легиона расположился в одном из больших кресел. В камине горел огонь, и Лев внимательно наблюдал за тем, как пламя пожирает древесину.

О чём он думал? О лесах, любимых им мрачных лесах, которые истребляли также как и эти дрова? Жиллиман напомнил себе, что он, по крайней мере, знает о судьбе и состоянии своего родного мира. Какие страхи поселились в сердце Льва, когда он думал о своей заросшей лесом крепости, скорее всего, недосягаемой из-за гнева Гибельного Шторма?

— Не праздничный вечер и доброе товарищество я ожидал, — заметил Жиллиман.

— И не я, — согласился Лев, посмотрев на него.

— Сколько их было нужно тебе, брат? — спросил Робаут. Он подошёл к столику для закусок и перелил вино из кувшина в два кубка из матового прозрачного стекла.

— Сколько чего?

— Провокаций. Сколько линий я должен был перейти? Сколько слабостей ты должен был найти во мне и моём легионе?

— Чтобы напасть?

— Да. Пожалуй, это действительно стоило предусмотреть, брат, и ты прибыл на мой мир в полной готовности атаковать меня, если я окажусь не на высоте. Твои люди заняли позиции и ждали, твои десантные капсулы приготовили к запуску, траектории просчитали. Ты признался мне в лицо, что без сомнений применишь санкции против меня, если сочтёшь это необходимым. Так что должно было случиться?

Лев принял протянутый кубок.

— Твои амбиции, Робаут. В них всегда крылась твоя самая большая сила и твой самый большой недостаток. Нет двух братьев амбициозней тебя и Гора. Он видел, как ты строишь империю. Если бы прилетев, я обнаружил, что ты крадёшь ещё одну, то я бы атаковал.

Он встал и начал потягивать вино.

— Честность — твоя вторая сильная сторона, брат, — продолжил Лев. — И, опять же, общая у вас с Гором.

— Это имя можно произносить только определённое количество раз, прежде чем я обнажу меч, — произнёс Жиллиман.

Лев рассмеялся.

— Бесспорно. Но и моё мнение имеет право на жизнь. Прежде… прежде чем он пал — Гор был честным существом. Благородным и честным. Я всегда думал, что вы двое очень похожи. Можно восхищаться им или презирать, но никто и никогда не сомневался в его стремлениях. Он был честен. Он не скрывал, что хочет быть лучшим из всех, первым среди равных, первым сыном по заслугам, а не только первым кого нашли. Он хотел быть магистром войны. Он хотел быть наследником. Его честность была явной.

— Но она прошла.

— Это так. Когда он пал, отчего бы он ни пал, его честность исчезла. Он стал повелителем лжи, великим предателем, существом способным к наихудшему обману и вероломству, какие мы только можем представить или даже вообразить. Но твоя честность осталась.

Лев посмотрел на Жиллимана.

— Когда я прибыл к тебе — ты открыл мне сердце. Ты рассказал мне о своих страхах и ранах, о принципах и природе своей борьбы, и о своей концепции Империум Секундус. Твоя честность остановила мою руку.

Он сделал ещё один глоток. Изготовленный из белого сервиевого стекла кубок светился, как потир. Он резко контрастировал с тёмной латной перчаткой, которая держала его, и бронёй, покрашенной в оттенок чёрного цвета, известный на одном из древних языков, как calibaun. От кубка исходило больше тепла, чем сияния от бледной кожи Льва. Вино выглядело как кровь.

— Твоя честность, Робаут, также напомнила мне, что я и сам — не открытая книга. Мне всегда было трудно доверять и доверяться.

— Но тобой восхищаются и тебя любят…

— Это здесь не причём. У меня есть тайны. Человек может хранить тайны по веским причинам.

— Тогда, раз нам нужно оставить это позади и двигаться дальше как союзникам, мне нужно ещё сильнее открыть сердце. Есть кое-что…

Стук кулаком в двери зала прервал его. Жиллиман остановился, раздражённый, что не успел сбросить камень с души. Тем не менее, он прекрасно понимал, что никто не стал бы беспокоить его без важной причины.

— Войдите, — разрешил он.

Это оказался Ниакс Несс, третий магистр.

— Прошу простить меня за вторжение, повелитель, но вы обязательно должны увидеть это. Также с вашим братом хочет срочно переговорить один из избранных лейтенантов.

За спиной Несса стоял Фарит Редлосс, окружённый терминаторами Города.

— Мы очень скоро продолжим этот разговор, — сказал Жиллиман брату, отводя Ниакса в сторону и взяв у него инфопланшет. Лев подошёл к двери и вышел из комнаты к Фариту. Редлосс отвёл своего повелителя чуть дальше по коридору, отходя от телохранителей. Он протянул примарху инфопланшет с эмблемой Первого легиона.

Лев прочитал его.

— Скажи мне, что это не так.

— Есть подтверждение.

— Это? Это причина? — прорычал Лев.

— Он использовал генетическую печать, начав орбитальный штурм. Мы сняли его генокод с устройства. Это подтверждено.

— Значит он на планете?

— В высшей степени изобретательно. Он использовал жизни наших боевых братьев, чтобы заставить Жиллимана открыть ему дверь.

Губы Льва задрожали от ярости.

— Найдите его, — прошептал он.

— Повелитель, я…

— Найдите его.

— Ультрадесантники не разрешат свободно передвигаться по Цивитасу. Повелитель, сле…

— Проявите изобретательность. Найдите его.

Редлосс кивнул.

— Вы скажете ему, повелитель? Скажете Жиллиману?

— Докладывай! — потребовал по вокс-связи Жиллиман. Он шагал вдоль огромной колоннады, которая соединяла Резиденцию с непосредственно Крепостью. За ним следовали Лев и телохранители из обоих Легионов.

— Капитан Тербис, милорд, — проскрипел в ответ вокс. Накладывающийся внешний шум говорил о кипучей активности на другом конце. — Мы… мы нашли трех мертвых в Портис Ярд, повешенными на проволоке на стене Эгиды.

— Наши люди?

— Трое Ультрадесантников из 27-й роты. Расписание подтверждает, что они были в карауле. Стойте! Звезды Ультрамара! Один все еще жив! Скорее! Быстро перережьте провод! Перережьте…

— Стой! — выкрикнул Лев, схватив Жиллимана за руку. — Прикажи им не делать этого! Прикажи им…

Несмотря на расстояние, они почувствовали взрыв. Вокс-связь прервалась. Над крепостной стеной полыхнула красная вспышка, и по величественным зданиям Палеополиса прокатил чудовищная ударная волна.

— Тербис! — завопил в вокс Жиллиман. — Тербис!

— Кёрз минирует тела, — сказал Лев. — Он неоднократно пользовался таким приемом. Забирает боеприпасы и гранаты у тех, кого убивает или калечит, и устанавливает на мертвецах с таймерами или детекторами движения. Таково его коварство. Он сеет террор. Мы не можем доверять собственным павшим.

Жиллиман взглянул на Города.

— Передай предупреждение по всем каналам связи.

— Слушаюсь, милорд, — пророкотал Город.

Прежде чем командир инвиктов успел исполнить приказ, следующая серия взрывов всколыхнула ночной воздух. В этот раз удар был нанесен в Мечевом зале. Жиллиман увидел, как за стеной Крепости с крыш домов срывается пламя. Примарх обернулся к своим людям и вынул гладий.

— Он больше никому не навредит, — произнес примарх, — не оскорбит, и не будет творить бесчинства. Сообщите всем, мы охотимся на него со всей решимостью. Не обращая внимания на то, что он наш брат, довести до сведения всех воинов: Кёрз должен быть убит.

В западном крытом переходе, который тянулся по краю Преториума, Тит Прейто резко поднял руку.

— Стоять. Замрите!

Сопровождавший его капитан Фалес вместе со своим штурмовым отделением резко остановился.

— Что ты чувствуешь? — спросил Фалес.

— Кое-что… Он здесь. Или, он был здесь, — сказал Прейто. К востоку от них во внутренних дворах раздался взрыв гранаты. Со всех сторон взвыли сигналы тревоги.

— Кажется, что он… повсюду, — пробормотал Фалес. — Мы уверены, что он один? Такое ощущение, что в Крепость проник ударный отряд.

— У нас нет точных сведений, но я чувствую, что он один, — сказал Прейто. — Это его искусство. Он движется быстро и непредсказуемо. И оставляет за собой смерть и ловушки. Поэтому он везде и нигде, сея ужас.

Прейто оглянулся на коридор и отцепил от ранца фонарь. Что-то заставило его остановить их спешное продвижение.

— Мы Ультрадесантники, капитан, — добавил Прейто. — Он может сеять свой излюбленный ужас. Мы же не ведаем страха.

Прейто переключил фонарь на ультрафиолетовый спектр, который еще больше усилил сверхчеловеческие глазные имплантаты. Легионер осветил переход. Насыщенную тенями ночную темноту озаряли отблески далеких пожаров.

— Там, — сказал Прейто. Резкий свет фонаря осветил туго натянутую на высоте голеней между столбами перехода проволоку. Нити выглядели, как ярко-белые полосы.

— Растяжки, — сказал он. — Он устроил ловушки в переходе. Фалес, оцепи район. Сообщи всем, чтобы не пользовались западными вратами. Вы трое начинайте убирать растяжки.

Ультрадесантники направились вперед, зафиксировав болтеры, чтобы освободить руки. Еще один взрыв, на этот раз со стороны Библиотеки, осветил темноту над крышей перехода.

— Милорд! — обратился один из космодесантников.

— Что ты нашел? — спросил Прейто.

— Эти растяжки, милорд… Всего лишь проволока. Она натянута между столбами, но к ней ничего не прикреплено.

«Даже его ловушки заключают в себе другие ловушки, — подумал Прейто. — Он вяжет нас по рукам и ногам одной только мыслью о смерти…»

— Еще одна уловка, — сказал Прейто Фалесу и его людям. — Каждое действие направлено на то, чтобы застать нас врасплох, отвлечь, замедлить. Его действия противоречат друг другу.

Прейто повернулся и посмотрел туда, откуда они пришли.

Ему безмолвно улыбнулась стоящая за Ультрадесантниками тень.

Прейто был быстр, но его разум с ошеломляющей силой захлестнула волна злобы. Видимо, Кёрз скрывал свой губительный разум, а сейчас позволил восприимчивому Прейто прочесть его.

Когти рассекли воздух. Глубоко в боку Прейто вспыхнула боль. Удар отбросил его на одну из каменных колонн коридора, от которой он с лязгом доспеха отлетел. Прежде чем Тит ударился о землю, его забрызгала кровь.

Она принадлежала капитану Фалесу. Офицер все еще стоял, но головы уже не было. Из обрубка шеи хлестала кровь, заливая фонтаном переход.

Один из легионеров дважды выстрелил: в замкнутом пространстве полыхнули яркие вспышки, и раздался оглушительный грохот. Почти тут же Ультрадесантник отлетел назад, из ослабевшей руки выпал болтер, а нагрудник был вскрыт словно фольга.

Несмотря на ужасную рану в боку, Прейто поднялся на колени. Подняв болтер, он постарался разглядеть, какой из теней был Кёрз.

Там? Там?

— Стрелять по теням! — проревел он и открыл огонь. Оставшиеся последовали примеру, беспорядочно паля во все стороны. Обжигающий свет рассеял темноту, болты впились в каменные колонны и стены, наполнив ночной воздух пылью, металлическими осколками и фуцелиновым дымом. Ультрадесантники продолжали стрелять, пока не опустошили магазины. Пульсирующие вспышки выстрелов не показали им ничего, кроме пустых теней.

Кёрз уже сбежал.

Но примарх позволил Прейто почувствовать свой разум.

И теперь библиарий мог разыскать Ночного Призрака.

Едва не теряя сознание от боли, он открыл вокс-канал.

Первый магистр Августон услышал грохот болтерного огня и обернулся.

— Это похоже на стрельбу целого чертового отделения! — зарычал он. — Где это?

Стоявший рядом сержант проверил ауспик.

— Локатор указывает на стрельбу в западном переходе, милорд, — доложил он. — Возле Преториума.

Легионеры Августона обернулись и подняли оружие. По коридору приближались воины. Это были Темные Ангелы Ольгина.

Несколько секунд они с тревогой смотрели друг на друга.

— Есть что-нибудь? — спросил Августон.

— Он разбросал гранаты по клумбам декоративного сада, — ответил Ольгин, — а снаружи Ризницы убито еще двое ваших.

— Я насажу его голову на пику, — пообещал Августон.

Затрещал вокс.

— Это Прейто! Ответьте!

— Августон, — отозвался Первый магистр.

— Он был здесь, Фрат! В Преториуме. Где вы?

— В зале восточного узла связи.

— Тогда он направляется к вам, Фрат. Я чувствую его. Он идет к вам и быстро.

— Тит? Тит?

Связь оборвалась. Августон взглянул на Ольгина и поднял комбиболтер.

— Ты слышал, Темный Ангел? Кажется, мы можем стать теми, кто покончит с ним.

Ольгин был вооружен палаческим клинком.

— Я с радостью разделю эту честь, — ответил он.

Августон дал знак, и Ультрадесантники рассыпались по длинному коридору с высоким потолком. Темные Ангелы направились влево, прикрывая ближайшие двери.

— Говорит Августон, — произнес в вокс Первый магистр. — От достоверного источника мне известно, что наш мучитель движется по восточному узлу связи, направляясь к Поклонной часовне. Доступным отделениям окружить этот район. Блокировать подход к Мечевому залу и храму Исправления.

Он подождал.

— Отвечайте! — прошипел Фрат.

В воксе была слышна дрожь, далекие звуки помех, похожие на сухой шепот.

— Робаут… — произнесло нечто.

— Кто говорит? — потребовал ответа Августон.

— Робаут… — повторил сухой треск, почти напевая имя.

— Огни Терры, — прошептал Августон, посмотрев на Ольгина. — Он проник даже в чертов вокс.

Громкий звук заставил их повернуться. Лампы в дальнем конце коридора погасли. Затем одна за другой быстро и шумно стали гаснуть остальные лампы в коридоре. К Ультрадесантникам направлялась тьма.

Сначала отключился свет над ними, а затем и позади. Далее во мрак погрузился весь узел связи.

Тишина. Резервные источники энергии не включились. Как и аварийное освещение. Тьма словно подчинялась Конраду Кёрзу, а весь свет в панике бежал от него.

Ультрадесантники и Темные Ангелы включили визоры. Высокочувствительные приборы выискивали в потемневшем узле связи признаки движения. Все вокруг Августона и его людей предстало в зеленом полумраке.

— Робаут… — прошептал вокс.

Внезапно Ольгин сорвался с места. Инфрасвет отразился от лезвия огромного палаческого меча с закругленным острием. Там была тень, всего лишь тень… Нет, даже меньше. Всего лишь намек или отголосок тени. Клинок что-то зацепил, обрывок ночи.

Затем последовал убийственный и перемалывающий кости удар. Ольгин отлетел назад и врезался в стену. Темный Ангел подле него как-то странно развернулся. Броня и тело оказались вскрытыми, из раны хлынула кровь и вывалились внутренности.

Августон начал стрелять. Его примеру последовали остальные.

Среди многочисленных дульных вспышек Августон описал полный круг, преследуя своего врага.

Неожиданно в нескольких сантиметрах от него появилось лицо, уставившись прямо в его душу. У него были глаза, похожие на черные солнца, и кожа цвета кости, которая в зеленом инфрасвете казалась отвратительной. К щекам и носу прилипли длинные косматые черные волосы, пропитанные кровью убитых. Рот оскалился, обнажив почерневшие зубы и синие десны. Ухмылка была невероятно, нечеловески широкой.

Августон услышал смех.

Он бросился на Кёрза, стреляя из комбиболтера. В тот же миг лицо и тень, даже безумный смех исчезли. К своему ужасу Августон заметил, что его выстрелы сразили Темного Ангела на дальней стороне зала.

Другие легионеры продолжали стрелять. Вокруг царило безумие и беспорядок. Вся дисциплина рухнула. С начала боя прошли считанные секунды. Первый магистр осознал, что рычит, выражая свою ярость в бессмысленных звуках.

«Был ли это страх? Был ли это настоящий страх?»

Августон увидел взмывшего в воздух Ультрадесантника. Его коснулся не более чем обрывок тени, клочок черного рваного крыла стервятника, но удар был таким, словно воин вылетел из ствола пушки. Размахивая руками и ногами, он врезался в одно из больших окон зала и вылетел наружу в вихре стеклянных осколков.

Шлем сержанта-Ультрадесантника подкатился по каменному полу к ногам Августона.

В нем все еще была голова.

— Сразись со мной! — заревел Августон. — Сразись, как мужчина! Трус! Порожденье ночи!

Ответом Кёрза стала когтистая рука, которая вошла сквозь керамит, подкольчужник и фибросвязки во внутренности Первого магистра.

Августон повалился вперед. Пол узла связи залила кровь убитых Ультрадесантников и Темных Ангелов. Темнота разила ею — кровью отличных космодесантников.

Ночной Призрак выждал секунду, возвышаясь в полумраке похожей на скелет тенью и сжимая в поднятой когтистой руке испускающие пар внутренности Августона, словно своеобразный искромсанный трофей.

— Я еще не мертв, ублюдок, — пробормотал Августон, на его губах пузырилась кровавая пена. Залитый почти с головы до пят собственной запекшейся кровью, он двинулся на Кёрза со сжатым в правой руке палаческим мечом.

Внутри освещенной свечами Поклонной часовни были отчетливо слышны звуки, сопровождавшие кампанию террора Ночного Призрака: сигналы тревоги, отчаянные вокс-переговоры, звуки бегущих шагов, стрельбы, случайные взрывы гранат и иной взрывчатки с востока, запада, отовсюду.

— Такое впечатление, что в Крепости идет война, — произнес образ кузнеца войны Дантиоха.

— Радуйся, что ты не здесь, — ответил Алексис Полукс. — Я слышал много историй о злобных и жестоких талантах Кёрза, но этой ночью он, кажется, превзошел самого себя.

Полукс огляделся, когда в коридоре снаружи часовни отключилась энергия. Он почувствовал запах гари. Имперский Кулак вытащил болт-пистолет правой рукой, предпочтя ее заживающей новой.

— Думаю, наша беседа на сегодня завершена, — произнес Полукс. — Я должен уйти и помочь братьям остановить это безумие.

— Тогда желаю тебе удачи, Полукс, — сказал кузнец войны.

Капитан холодно взглянул на Дантиоха, словно искренние пожелания Железного Воина были скорее проклятьем, нежели благословением.

Неожиданно в часовню вошли с обнаженным оружием трое Ультрадесантников, выискивая цели. Увидев Полукса, они опустили оружие.

— Он был здесь? — спросил офицер.

— Кёрз? Нет, — ответил Полукс.

— Это место необходимо взять под охрану, — приказал офицер двум своим легионерам.

— Думаете, он близко? — спросил Полукс, подойдя к нему.

— Он повсюду, — мрачно ответил офицер. — Пришел приказ стрелять по теням. Я думал… поначалу я подумал, что это абсурд. Но он как демон.

— Он — сын Императора, — отозвался Дантиох из яркого образа настроечного уровня Соты. — Полубог. Невозможно переоценить его потенциал.

Дантиох тревожно поднялся с кресла с высокой спинкой и подошел к самому краю коммуникационной области.

— Берегитесь, — вдруг произнес он и огляделся, отреагировав на эмпатические вибрации квантового поля. — Дорогие братья, берегитесь…

Все свечи в часовне погасли. Неожиданную темноту пронизали завитки серого дыма, поднимающиеся от фитилей. Теперь почти весь свет исходил от блестящей пещеры Соты, проникая в погрузившуюся в ночь часовню через коммуникационную область и предавая помещению сверхъестественный вид.

В часовне было четверо двойных дверей, по одной на каждую сторону света. Северные двери раскололись, выбитые грубой силой. Внутрь ворвались две сцепившиеся фигуры, закружившись в просторном, выложенном мозаикой зале. Первым воином был похожий на призрака Первый магистр Августон: кожа на голове содрана, весь залитый кровью и вооруженный длинным клинком Ольгина. Другим — олицетворение тьмы: более крупная, свирепая и высокая фигура, нереальный ужас, мимолетная рваная тень, как та, что оставляет на земле летящий в зимнем небе грачом.

Полукс и Ультрадесантники бросились вперед. Кёрз и Фрат сражались так тесно, что было невозможно выстрелить, не попав в Августона. Полукс застыл в нерешительности, в ужасе глядя на происходящее. Ночной Призрак походил на призрака, обрывочный образ из когтей, рваного плаща, косматых и развевающихся волос, белого, как голый череп лица, и черного злобного рта.

— Он здесь! — завопил в вокс офицер Ультрадесанта. — В часовне! В часовне!

Августон упал, истерзанный и выбившийся из сил. Он опустился на колени, и в эту секунду Полукс увидел нанесенные ему ужасные раны. Тело Первого магистра было вскрыто и выпотрошено, половина лица разодрана. То, что Августон все еще двигался, говорило о его мужестве и сверхчеловеческих усилиях.

В его руках больше не было палаческого меча. Брошенный словно копье, клинок пролетел через часовню и пробил шею офицера Ультрадесанта, прежде чем тот смог повторить вызов. Легионер упал, шумно захлебнувшись собственной кровью, из сквозного отверстия в горле со свистом вырывался воздух.

Полукс и двое Ультрадесантников открыли огонь, но в часовне, казалось, не было никого, в кого можно было попасть.

— Ради Терры, Полукс! — закричал Дантиох с края коммуникационной области. — Беги! Ты не можешь сражаться с ним. Беги сейчас же!

Из дымящейся тьмы появились когти и рассекли одного из Ультрадесантников. Другой бросился вперед, продолжая выпускать болты, которые попадали исключительно в убитого товарища. Тьма окутала легионера, и с легким хрустом его голова развернулась на сто восемьдесят градусов. Ультрадесантник повалился на тело товарища.

— Полукс! Беги, брат! Беги! — отчаянно завопил Дантиох.

Полукс замер. Он медленно повернулся с поднятым болт-пистолетом. Вокруг него расплывалась и струилась тьма. Тишина шипела и дышала, как живое существо. Он чувствовал, что чудовище близко. Чувствовал, как в темноте вокруг кружит ужасное зло. Неподалеку Августон испустил ужасный булькающий звук. Стоявшее на коленях тело сотрясли спазмы, и смерть окончательно взяла над ним вверх. Первый магистр повалился на бок.

— Ты многих убил этой ночью, чудовище, — обратился Полукс к темноте, не прекращая поворачиваться и выискивать добычу. — Сомневаюсь, чтобы кто-то был более могуч, чем этот павший воин. Сомневаюсь, чтобы кто-то также яростно бился с тобой. Надеюсь я смогу продержаться половину того времени, что и он.

Тишина была живой.

— Кроме того, — продолжил Полукс. — Надеюсь, я искупаюсь в твоей крови, прежде чем наступит ночь.

— Слева! — закричал Дантиох.

Полукс повернулся и выстрелил. Он что-то услышал. Ему и в самом деле удалось попасть? Пустить кровь?

— Справа! — выкрикнул Дантиох.

Полукс снова повернулся и сделал еще два выстрела. Кузнец войны использовал эмпатические вибрации поля, чтобы прочесть тьму и распознать действия Ночного Призрака.

— Где теперь? — выкрикнул в ответ Полукс. — Где он?

— За твоей спиной! — проревел Дантиох.

Полукс развернулся, но не достаточно быстро. Скользящий удар опрокинул его на пол. Выбитый болт-пистолет заскользил по плиткам.

— Двигайся! — закричал Дантиох.

Барабас Дантиох, кузнец войны-отступник

Полукс отчаянно перекатился в сторону. Из ниоткуда появились когти, расколов плитки, на которых он только что лежал.

Имперский Кулак пополз вперед на руках и коленях, наощупь ища упавшее оружие.

— Нет! Не останавливайся! — завопил Дантиох.

Каждый раз, как появлялись когти, Полукс бросался в сторону. Он почти добрался до убитого Ультрадесантника. Отбросивший всякую осторожность и взбешенный Полукс вырвал палаческий меч из шеи легионера.

— Слева! Слева! — закричал Дантиох.

Полукс ударил влево длинным клинком, затем еще раз.

— Впереди!

Полукс сделал следующий выпад. В этот раз он через рукоять почувствовал, что попал в цель. Плитки покрылись пятнами черной крови. Имперский Кулак оставил метку. Также как и Августон, он неплохо проявил себя в схватке со своей смертью.

— Справа! И сзади! — выкрикнул Дантиох.

Полукс, развернувшись, перенес весь свой вес на меч и почувствовал, как тяжелый клинок отражает когти. Когда выкованная на Калибане сталь отклонила оружие Кёрза посыпались искры. Имперский Кулак вслед за блоком нанес два неистовых удара, надеясь удержать чудовище на расстоянии.

Меч Темного Ангела был настолько велик, что Полукс неосознанно воспользовался обеими руками — старой и новой, ловко обхватив рукоять.

Он сделал обманный выпад влево, а затем нанес рубящий удар вправо и тут же вперед.

— Направляй меня, кузнец войны! Где он?

— Там. Слева от тебя! — воскликнул Дантиох, бесполезно указав на тьму внутри тьмы.

Полукс нанес сильный удар влево. Он почувствовал чей-то смрад во мраке, ощутил его гнев. Это был запах немытого, больного животного. Кулак словно одновременно бился со всеми зверьми ночной стороны Инвита.

— Влево. Живее!

Полукс заревел от усилий, когда атаковал клинком. Он почувствовал, что снова попал.

— Я ранил тебя? — спросил он тьму. — Ты истекаешь кровью?

Ответом стал удар в лицо, который опрокинул капитана на пол. Ошеломленный легионер попытался встать. Рот был полон крови.

Полукс слышал, как Дантиох выкрикивает его имя, призывая его двигаться. Он не мог собраться с мыслями.

Следующий удар, скорее всего ногой, угодил ему в живот, от чего Имперский Кулак покатился по полу часовни. Меч вылетел из руки. В легких не осталось воздуха. Капитан выплюнул кровь.

Он остановился на краю коммуникационной области, окутанный зловещим светом Соты. Над ним стоял Дантиох, кричащий в бессильной ярости и отчаянии. Казалось, он находился всего в несколько сантиметрах от Полукса, но на самом деле в световых годах. Муки кузнеца войны были ужасны: он не мог ничего сделать, кроме как наблюдать. Дантиох кричал Полуксу, чтобы тот поднимался, и проклинал существо во тьме.

Имперский Кулак попытался встать.

Стало очень тихо. Полукс слышал похожее на собачье дыхание Кёрза. Знал, что Ночной Призрак возвышается над ним, острия длинных-предлинных когтей медленно, почти нежно скребут по доспеху, готовясь сжаться и нанести удар.

— Да, я истекаю кровью, — проскрежетал хриплый голос, — но не так, как ты, Имперский Кулак.

Полукс вздрогнул, приготовившись к смертельному удару.

Чья-то рука в перчатке схватила его левую руку и потянула с невероятной силой. Она дернула его в сторону, и смертельный удар Кёрза прошел мимо цели.

Полукс поднял голову, чтобы посмотреть, кто вмешался в бой. Но присутствовало только трое: сам капитан, тень Кёрза и кузнец войны.

Дантиох крепко держал Полукса за новую левую руку. Воздух был холоден и пах совсем по-другому. Акустика изменилась. Полукс больше не был в часовне.

Он находился на настроечном уровне на Соте.

— Дантиох…?

— У меня нет ответа… — отозвался кузнец войны.

Они оглянулись. Из мрака часовни смотрел Кёрз — возвышающаяся злобная тень, обманутая своей добычей. Он протянул когти и попытался коснуться легионеров, но они были не более плотными, чем дым. Там, где смог пройти Полукс, у примарха VIII Легиона ничего не вышло.

— Скажите мне, — прошипел примарх, брызжа слюной меж черными зубами, — как вы это сделали. Как у вас получилось?

— Верой и волей добрых людей, — ответил Дантиох. — Когда они разом встают против злодеяния, за них сражается сама галактика.

— Я едва ли стал бы доверять галактике, — просипел Кёрз. Он был таким худым и высоким, что напоминал бледного вестника смерти. — Я видел, о чем она мечтает: это чистейшее безумие.

Его злобная улыбка потухла.

— А теперь возвращайся туда, где я смогу убить тебя, — произнес он.

— Думаю ни один из нас не примет твоего предложения, Повелитель Ночи, — ответил Дантиох. — Более того, думаю у тебя скоро появятся более срочные дела. Августон и Полукс удерживали тебя здесь дольше, чем ты рассчитывал.

За спиной Кёрза открылись южные и западные двери, и в часовню хлынул свет. В южных дверях с обнаженным мечом и в окружении Ультрадесантников стоял Мстящий Сын.

— Отойдите, — приказал Жиллиман своим людям, гнев словно марево обволакивал его. — Этот подонок мой.

— Нет, — произнес Лев, оставив Темных Ангелов на пороге западных дверей и шагнув вперед. — Он наш.

— Ну что же, — пробормотал Конрад Кёрз, задумчиво оттянув левый уголок нижней губы острием огромного окровавленного когтя. — Интересно.

Кёрз сошел с коммуникационной области и повернулся к братьям. Жиллиман и Лев направились к нему, первый слева, второй — справа.

Жиллиман сжимал гладий — не самое его лучшее оружие, но самое любимое. Он убил больше, чем помнил, таким обычным клинком, чем каким-либо из прекрасных мечей своего арсенала. К левой руке примарха был пристегнут мерцающий боевой щит. Голова оставалась обнаженной.

Волосы Льва были распущены, а зубы стиснуты. Фарит Редлосс передал примарху активированный длинный клинок, который был широко известен под именем Львиный меч. Говорили, что его выковали на Терре личные оружейники Императора. Лезвие сияло бледным внутренним светом.

— Никому не вмешиваться, — приказал Жиллиман Ультрадесантникам и Темным Ангелам, столпившимся у дверей часовни.

— Это наше дело, — согласился Лев. — Фарит, ты можешь свалить с ног любого, кто попытается присоединиться к схватке.

— Ты слышал, Город, — сказал Робаут. — Тот же приказ.

Инвикт Город и Фарит Редлосс шепотом подтвердили приказ.

— Ты не смеешь приходить в мой мир и творить подобное, — произнес Жиллиман, приближаясь к Кёрзу. — Ты не смеешь входить в мой дом и учинять такое.

— Я делаю то, что пожелаю, брат, — ответил Кёрз. Они почувствовали смрад его дыхания.

Лев бросил взгляд на останки несчастного Августона.

— Ты убил слишком многих этой ночью, Конрад. Моих легионеров и еще больше Робаута. Особенно печальна утрата этого воина — первого магистра.

— Он был драчливым, — прошипел Кёрз. — Даже когда я вырвал его кишки и легкие, он не сдавался.

— Ублюдок! — рассвирепел Жиллиман.

— Магистр Августон бился, как чемпион из легенд, милорд, — заверил Полукс из сияющей области. — Ради продолжения боя он попрал законы смерти. Я никогда не видел ничего подобного.

— А ты попрал законы материальной физики, чтобы сбежать от меня, Имперский Кулак, — прошипел Кёрз. — Давайте. Неужели больше не будет чудес?

Жиллиман приблизился к Кёрзу, вращая гладий.

— Брат убил брата, — произнес он. — Нас воспитали, что это немыслимо, но брат убил брата. Каждый раз сын-еретик убивал верного брата: Феррус, Коракс, Вулкан.

— Ах, опять, — пробормотал Кёрз. — Ай-ай-ай, Робаут. Вулкан ведь жив.

— Тогда я рад, — отозвался Жиллиман, — но полагаю, что еретикам давно пора заплатить. Кровью. Я считаю, что верному сыну давно пора закопать проклятого еретика в землю.

— Тысячу раз да, — произнес Лев тихим, угрожающим голосом.

Кёрз повернулся к ним. Он был высок, выше обоих братьев, и походил на истощенного гиганта, высоченного, но при этом худого. Рваный черный плащ свисал с плеч до самой земли, подобно свернутым крыльям раненой птицы. Огромные неактивированные силовые когти на худых руках придавали им непропорционально длинный вид. Он запрокинул голову со слипшимися волосами и закрыл глаза.

— Брат, — сказал он. — И ты, брат. Придите и возьмите меня.

Жиллиман рванулся вперед. Лев оказался быстрее. Жиллиман был могучим и внушительным, а Лев — грациозным. Львиный Меч описал в воздухе гудящую дугу, оставив яркое послесвечение, ненадолго отпечатавшееся на сетчатках глаз всех легионеров.

Клинок метнулся к голове Кёрза. Тот не шевелился.

Затем превратился в дым.

Силовые когти правой руки Кёрза взметнулись и отбили жалящий удар Львиного Меча. Когти левой встретили гладий Жиллимана и отразили его.

Ведомый яростью Жиллиман ударил снова и разрубил что-то.

Всего лишь тень. Всего лишь обрывок плаща.

В ответ ударили когти. Мстящий Сын поднял щит. Бритвенно-острые лезвия выбили искры с его поверхности и раскромсали края.

Жиллиман рубанул снова. Ничего Тень. Тень!

Лев развернулся, как танцор, и, сжав рукоять легендарного Львиного меча обеими руками, нанес боковой удар. Кёрз пригнулся, ушел в сторону и развернулся, отбив в движении следующий выпад Жиллимана. Лев наклонился и нанес пылающим мечом удар, собираясь распороть Ночного Призрака от паха до горла.

Но Кёрза там уже не было.

Он ушел влево и отбил восходящий удар. Затем атаковал Льва в лицо.

Брызнула кровь. Коготь рассек шею Первого примарха. Он отшатнулся назад, зажав рукой рану.

Некоторые из его людей испуганно бросились вперед.

— Нет! — взревел Лев.

Жиллиман ударил искромсанным щитом Кёрза, отбросив его назад. Затем нанес два колющих, стремительных, как атакующая змея, удара гладием, и вторым пролил кровь.

— Ублюдок! — прошипел Кёрз.

Его когти атаковали Жиллимана и заставили его отступить в сторону, оставив четыре длинных полосы на нагруднике.

Жиллиман контратаковал, он нанес низкий удар и затем возвратным движением направил клинок вверх. Раненый Кёрз развернулся и упал. Когда он поднялся, правая щека была рассечена до кости.

— Вот теперь мы начнем всерьез, — прошипел он.

— Вот теперь мы закончим всерьез, — со злостью пообещал Лев, приближаясь к Кёрзу с мечом наготове.

Кёрз снова ускользнул в темноту. Львиный Меч рассек дым и тень. Лев развернулся и снова атаковал, раз, другой, третий, каждый выпад стремительно и свирепо парировался когтями.

— О, милая Терра, — прошептал Полукс и взглянул на кузнеца войны. — Ты чувствуешь это?

— Да, — согласился Дантиох. — Чувствую.

Эмпатический эффект квантового поля отдавался в обоих легионерах.

Они оба почувствовали ее. Истину Кёрза. Ночной Призрак слишком задержался не из-за усилий Августона и Полукса. И не они поймали его в ловушку.

Кёрз сам изначально спланировал ее, чтобы убить одного или больше братьев.

— Уходите, милорды! — закричал Полукс. — Немедленно! Он заминировал часовню! Уходите, ради всего святого!

Отступая под ударами когтей Кёрза, Жиллиман взглянул на силуэты Полукса и кузнеца войны в свете коммуникационной области.

— Он сделал что?

— Уходите, милорд! — закричал Полукс.

Кёрз отбил меч Льва.

Ночной Призрак остановился, и на его лице вновь появилась чернозубая ухмылка. Она светилась триумфом.

— С самого рождения я был верным другом смерти, — сказал он. — Я узнал, что смерть одинока, а потому она наслаждается, обретая новых и навечных друзей. Робаут. Великий Лев. Позвольте мне познакомить вас с ней.

Кёрз хлопнул когтистыми руками.

Семьдесят пять гранат, прикрепленных к карнизам часовни, пришли в действие.

Поклонная часовня исчезла в стене белого пламени.

— Заклинаю тебя, скажи, что происходит? — обратилась Ойтен к капитану преценталианцев.

Водун Бадорум покачал головой.

— Сложно сказать, госпожа. Отчёты из Крепости слишком… противоречивы. Одни говорят, что в Каструме бесчинствует Ночной Призрак, другие, что здесь целая армия ночных призраков. Сообщения о нападениях и происшествиях поступают с каждого уровня Крепости и…

— Но ты можешь сказать, что за взрыв потряс стены? — перебила его управляющая.

Капитан снова покачал головой. Стоявшие рядом с ним четыре преценталианца торопливо переговаривались по воксу, пытаясь получить достоверные данные.

— Тогда я доверюсь своим глазам, — заявила Ойтен и резко встала. Бадорум перед их беседой приказал для безопасности сопроводить её в частное крыло Резиденции, но сейчас женщина направилась через передний холл к главной лестнице. Он поспешил за ней, окликая по имени. Августа камерарий принципал могла двигаться с удивительной скоростью, если того хотела.

Внизу у подножия лестницы стояли в ожидании переминавшиеся с ноги на ногу воины. Они посмотрели на проходившую мимо Ойтен. Все они были Легионес Астартес, гости из разбитых легионов, выброшенные Штормом на Макрагг. Нижние залы Резиденции стали их казармами.

Как и она, они ожидали новостей.

— Госпожа. Миледи! — позвал один из них.

Ойтен не остановилась. Она пересекла лестничную площадку, открыла стеклянные двери на западный балкон и вышла в ночь. Водун последовал за ней.

Ночь была слишком тёмной. Холодный свет Фароса напоминал белую лампу в тумане. Воздух нависал чёрной пеленой над раскинувшимся внизу огромным Цивитасом.

Прохладной ночью с неосвещённого балкона открывался прямой вид на порта Геру и исполинские восточные валы Крепости. Кое-где в ней виднелись дым и пламя. Их затмил огромный столб тёмного дыма, поднимавшийся в небеса из внутренней части Крепости. Он напомнил Ойтен огромные ворчливые вулканы на далёком севере Макрагга.

— Великая Тьма! — прошептала она старое иллирийское проклятье. — Что произошло?

— Госпожа, вам следует вернуться внутрь.

— Водун, горит Поклонная часовня, — ответила она, не отрывая взгляда от ужасной картины.

— Думаю, это возможно. А может быть это и Преториум.

— Это — часовня, — упрямо повторила Тараша, и повернулась, чтобы посмотреть на капитана.

— Мы должны узнать, что происходит в Крепости. Там Жиллиман.

— И Лев. Они оба направились охотиться за падшим братом, который сражается с нами сегодняшним вечером.

— Война. Горе. Разногласия. Террор, — Ойтен произносила каждое слово так, словно выплёвывала камешки. — Ультрамар — это та жертва, которая для Ночного Призрака важнее других. Макрагг Цивитас — последнее спокойное верное место в галактике, Водун, потому что наш повелитель сделал его таким стойким, когда всё кругом увядает и умирает. Вот то, что пришёл убить Кёрз — наш мир, нашу веру, нашу силу духа.

— Они смогут его остановить.

— Смогут остановить? Или к рассвету паника и беспорядки охватят город? Воцарится ужас, и мужество горожан разобьётся? Макрагг охватят пожары и пламя и последняя истинная цитадель падёт?

— Нет, госпожа, — ответил капитан. — И прошу вас, вернитесь. Боюсь, здесь не безопасно. Пожалуйста, вернитесь внутрь.

Ойтен позволила сопроводить себя в Резиденцию.

— Повелитель взял с собою в Каструм почти всех Ультрадесантников, и вместе с ним его благородный брат и большие силы легионеров Тёмных Ангелов. Кроме того, ворота и подступы к стенам охраняются, чтобы не позволить прорваться в Цивитас.

— Чудовищный Кёрз сумел войти, Водун. Полагаю, что он сможет и выйти.

— С каждой секундой эффект неожиданности сходит на нет, госпожа.

Она остановилась у лестницы и посмотрела вниз на терпеливо ожидавших космических десантников: Саламандры, Железные Руки, Гвардия Ворона, один или два Белых Шрама.

— А что у нас здесь, Водун?

— Преценталианцы охраняют Резиденцию, Тараша. Прямой приказ лорда Жиллимана. Он распорядился вывести моих людей из Крепости.

— Потому что преценталианцы там бесполезны?

— Эта охота — задача, как минимум, для Легионес Астартес. Загнать в угол и убить примарха — дело не из лёгких.

— Мы использовали не все ресурсы, — заметила управляющая, спустилась по лестнице и обратилась к ожидавшим воинам.

— Мои дорогие боевые братья, достойные души, сегодня — мрачная ночь. Мы должны побороть тьму и вместе выйти живыми.

— Мы уже через многое прошли, госпожа, — ответил один из Железных Рук. — Мы научились терпеть. В нас сталь.

Многие из окружавших его воинов кивнули.

— Хорошо сказано, Сардон Караашисон, — согласилась Ойтен.

— И всё же, мы пребываем в неведении, — произнёс стоявший рядом с ним капитан Гвардии Ворона. — Мы просто ждём, лишённые действий и цели.

Женщина кивнула. Это было проблемой, которую требовалось решить. После того, как свет Фароса озарил Макрагг, почти тысяча человек из разрушенных на Исстване легионов прилетела на планету. Их разместили в Резиденции и в нескольких казармах по всему городу. Они были ресурсом с большим потенциалом: их твёрдость и решимость после измены и увиденных жестокостей не вызывали сомнений.

Ещё не до конца решили, как их использовать, но они точно не будут выступать в качестве единой силы. Для некоторых Жиллиман начал подбирать обязанности, которые соответствовали их специализации. Конечно, самым простым было объединить Железных Рук с Железными Руками, а Гвардию Ворона с Гвардией Ворона. Но сплавление их на более постоянной основе выявило проблемы, связанные с отличавшимися от Ультрадесанта тактикой и методами, а также мотивацией, привязанностями, намерениями и желаниями. Сделать ли не любящих плоть лидеров Железных Рук основой командной структуры выживших? Понравится ли это Гвардии Ворона и Саламандрам? Может быть, разделить командование? Подойдут ли ортодоксы друг к другу? Может выживших распределить вспомогательными отделениями среди Ультрадесантников и Тёмных Ангелов?

Сейчас разбитые легионы сложно использовать, как единую силу. В чрезвычайной ситуации, подобной этой, что словно саваном накрыла Макрагг, их не получится развернуть с той же эффективностью, как Ультрадесант или Тёмных Ангелов.

Этот вопрос беспокоил Жиллимана. Ойтен видела, как он несколько раз пытался решить его за последние дни.

— Индивидуальный характер и особенности легионов дают им преимущество и делают их удивительными, — сказал он ей. — Отличия в структуре и методах — вот причина, почему у нас восемнадцать разных легионов, а не один легион размером с восемнадцать. Зато формальное военное упорядочивание, которое сгладило бы углы, избавилось бы от различий и обеспечило бы прекрасную лёгкую подготовку, становится непростым делом.

— Я сочувствую твоему положению, Верано Эбб, — произнесла управляющая. — На всех нас опустилась тьма этим вечером. Я расскажу то, что мне известно, хотя мне известно совсем немного. Благодаря хитрости и мастерству, воспользовавшись добросовестностью хороших людей, сегодня к нам прибыл Конрад Кёрз.

Послышался беспокойный и гневный ропот.

Стоявший рядом с Ойтен Бадорум поднял руку, призывая к тишине.

— Насколько я знаю, — продолжила пожилая женщина, — он проник в Крепость с целью подорвать власть Ультрамара, сокрушить боевой дух и верховенство закона, и посеять ненависть и страх.

— Они всегда были его оружием, — заметил офицер Железных Рук в траурной мантии.

— Это так, Иирон Клеве, — согласилась Ойтен, мрачно кивнув. — И они будут его оружием до тех пор, пока его не остановят или не прикончат. Повелитель Жиллиман и благородный лорд Тёмных Ангелов сейчас охотятся за ним в Крепости. Мне жаль любого человека, даже полубога, которого преследуют эти двое.

На лестничной площадке снова послышался ропот, но на этот раз он был решительнее и нетерпеливее.

— Осмелюсь заявить, что против столь опасного врага, как Ночной Призрак, не существует такого понятия, как чрезмерная помощь. Если можете — отправляйтесь в Крепость и присоединитесь к охоте. Но поймите меня правильно… останьтесь здесь, если не готовы уважительно выполнять приказы офицеров Ультрадесанта или Тёмных Ангелов. Сегодня поле боя принадлежит им. Необходимо сохранять порядок и дисциплину, особенно против врага, главная цель которого — сеять беспорядок и хаос. Сейчас нет места гордости или индивидуальным действиям, боевые братья. Если сможете повиноваться и служить — Жиллиман встретит вас с распростёртыми объятиями.

— Мы не злоупотребим этим доверием, госпожа, — ответил Клеве.

— Гор, да будет проклято его имя, сделал своим великим предательством и одно доброе дело, — заметил Верано Эбб. — Он сделал величайшими и истинно верными товарищами тех, кого ранил.

— Моё сердце радуется, слыша ваши слова этой холодной ночью. Как камерарий принципал, я обладаю всей полнотой власти повелителя Ультрамара в его отсутствие. Этой властью и во всеуслышание я приказываю вам отправиться к воротам Крепости и использовать все ваши силы против Ночного Призрака. Служите Жиллиману, служите Льву, служите Макраггу. Пусть вас ничто не остановит. Пусть ещё до рассвета ваши клинки омоются в крови предателя.

Взоры всех собравшихся легионеров были устремлены на неё. Астартес немедленно отдали честь, ударив кулаками в бронированных перчатках по нагрудникам.

— Мы сражаемся за Макрагг! — объявил Тимур Гантулга.

Было непривычно слышать этот боевой клич, произнесённый с сильным чогорианским акцентом, но слова Гантулги сразу и с энтузиазмом подхватили его соратники Белые Шрамы, а затем и все боевые братья в зале. Боевому кличу Макрагга придали новое звучание акценты жестокой Медузы, величественного Освобождения, дикого Фенриса, выкованного в огне Ноктюрна, ледяного Инвита и далёкой священной Терры.

— Милорд Бадорум, — сказала управляющая, повернувшись к капитану. — Объяви по всем частотам, что моей печатью и властью эти воины выступают в Крепость. Пусть откроют ворота, позволят им войти и без промедления воспользуются их помощью. Не стоит впустую растрачивать их намерения.

— Сейчас же, — заверил её Водун.

— И, Бадорум, — добавила управляющая, — проследи, чтобы повелитель Жиллиман лично узнал, что я отправляю этих воинов. Скажи ему, что они полны решимости и готовы исполнять его приказы.

— Сделаю.

У него не было ни душевных сил, ни слов, чтобы сказать ей, что после взрыва в Поклонной часовне десять минут назад, никому не удавалось связаться ни с Жиллиманом, ни со Львом.

Боровшиеся примархи, словно мятежные ангелы падали в ночи.

И с грохотом упали на нижние крыши Резиденции. Их совместный удар расколол плитки и сломал флероны на краю крыши. Недалеко от них под углом к водосточной трубе лежал, неуклюже раскинув руки и ноги, Шокай Ффин, упавший сюда раньше них.

Им предстоял ещё долгий путь. Высота Резиденции впечатляла. Под ней раскинулась стена Эгиды, а ещё ниже лежал Каструм Палеополиса огромного Цивитаса. С запада ночной ветер приносил дым из пылающей Крепости.

Резкий удар всего лишь прервал их борьбу. Вулкан перекатился по расколотым плиткам и сразу же вскочил на ноги, замахиваясь булавой. Это — не боевой молот, но всё же достаточно похожее оружие, чтобы его повреждённый разум обратил на него внимание. Кёрз завизжал от боли и негодования и набросился на нападавшего, пустив в ход когти.

— Ты жив! Ты жив! — вопил Ночной Призрак. — Твоя проклятая жизнь продолжает изводить меня! Почему ты никак не даёшь мне забрать её! Почему ты сопротивляешься мне? Почему не позволяешь забрать её? Ведь, в конце концов, даже ты должен умереть!

В ответ Вулкан неразборчиво взвыл. Он нанёс мощный удар булавой, которую остановили когти. Искры взметнулись на ночном ветру.

— Я убил двух братьев сегодня! — крикнул Кёрз. — Убив третьего, я сделаю этот час истинно прекрасным в гневе. И твоя жизнь, все твои столь неукротимые жизни, станут самым большим трофеем из всех!

Вулкан не понимал слов, которые кричали ему. Он вообще понимал очень мало. Его разум уничтожили невыносимая боль, страдания и скрупулёзные и изобретательные муки, которым подвергал его Кёрз на протяжении нескольких месяцев. Кёрз уничтожил дух и здравомыслие Вулкана, но не сумел оборвать его реальную жизнь. Он обнаружил, что Вулкан обладает одной несвойственной другим примархам чертой. Это невероятно раздражало Кёрза. Возникла проблема, которую нельзя было решить убийством, кровью и террором.

Вулкан видел только своего мучителя, своего обидчика, который убивал его снова и снова пытаясь найти способ убить навсегда. Он видел брата, который через абсолютную жестокость, обнаружил бессмертный дар Вулкана. Гнев и жажда мести поглотили его.

Кёрз нанёс слева режущий удар когтями и сорвал часть позаимствованной брони. Взметнулась серебренная металлическая стружка. Быстрым коротким ударом по дуге Вулкан направил навершие булавы в левый наплечник Кёрза, а затем резко устремил оружие в бок — в голову Кёрза.

Но в щёку Ночного Призрака врезалась рукоять, а не навершие. Кёрз закружился от удара. Он попытался восстановить равновесие и повернуться для контратаки, но заскользил на разбитых плитках. Секунду он боролся, стараясь удержаться.

Вулкан воспользовался этой секундой и, сжав булаву обеими руками, обрушил свирепый удар на пошатнувшегося Кёрза.

Пласталь треснула. Кёрз закричал, упав на наклонную кровлю. Он покатился и, пролетев десять метров, рухнул на следующую крышу Резиденции. Серые сланцы, добытые и обработанные на высоких пиках Короны Геры, разлетелись под его весом, словно корка льда, взметнув в воздух осколки и отбитые куски черепицы.

Вулкан широко развёл руки и прыгнул ногами вперёд. Кёрз не собирался убегать.

Он шевелился на плитках внизу. Он взглянул вверх, увидел, как на него падает Вулкан и отчаянно перекатился в сторону, чтобы не быть раздавленным бронированным телом брата. Приземление Вулкана уничтожило ещё больше черепицы, несколько больших кусков разлетелись в разные стороны.

Мгновенно восстановив равновесие, Вулкан качнул талией и обрушил булаву на распростёртого Кёрза. Ночной Призрак сжался и дёрнулся в сторону. Вместо головы, которая была там мгновение назад, булава пробила большую дыру в крыше.

Кёрз перешёл к ответным действиям, безумно и ликующе хохоча. Он обхватил Вулкана левой рукой, почти нежно прижав его щёку к своей щеке. Отвёл правую руку и резко ударил ладонью вверх.

Все четыре главных пальца вонзились Вулкану в бок, пробив броню, поддоспешник, эластичную подкладку и вонзились в тело. Брызнула кровь. Верхняя половина тела Вулкана дёрнулась и сжалась от боли, сияющие глаза закрылись. Не отпуская брата, Кёрз вытащил когти и повторил удар.

Вулкан вырвался. По боку, левой ноге и плиткам крыши заструилась кровь. Он пошатнулся, и упал, броня и черепица загремели. Он яростно дёрнулся и снова упал.

Кёрз выплюнул перемешанную с мокротой кровь. Ветер развевал его грязные волосы.

— Видишь? — требовательно спросил он. — Это — смерть. Научись принимать её, брат!

Вулкан резко открыл глаза.

— О, — разочарованно произнёс Конрад Кёрз. — Это было быстро.

— Послушайте, я сказал вам, что не смогу помочь, — обратился Джон Грамматик к Несущему Слово.

— И этот ответ по-прежнему неприемлем, — ответил Нарек. — Чтобы схватить тебя, мне пришлось прибегнуть к целому комплексу мер по планированию, подготовке, затраченных сил и лишений. Я бы…

— Послушайте меня, — перебил Джон. — Я агент ксеносов. Мной руководит Кабал. Я принадлежу им и здесь по их распоряжению, чтобы выполнить предписанное задание.

— И?

Джон напрягся в путах, которыми был привязан к стулу.

— И? Они следят за мной. Если я отклонюсь от намеченного плана, если я… не послушаюсь их и откажусь выполнить свое задание, они придут за мной. И за тобой тоже, если ты окажешься рядом.

— Они могут попытаться, — задумчиво произнес Нарек.

— Они сделают больше, чем попытаются, — ответил Джон. — Они весьма изобретательны. И решительны.

Джон расслабился и опустил голову.

— Видит Бог, воин, я был бы очень рад увидеть Лоргара мертвым. Галактика стала бы лучше.

— «Бог»? — спросил Нарек. — Больше нет истинных богов. Только демоны варпа, которые развращают сердца людей.

— И полубоги, которых создали и придумали люди, — возразил Джон. — Такие существа, как Лоргар, развращенные варпом, только потому настолько опасны, потому что уже были примархами. Человечество создало богов по собственному образу, и эти боги оказались ложными.

Он посмотрел на Несущего Слово. Нарек, чье лицо наполовину скрывали тени, сидел и слушал.

— Поверьте мне, — сказал Джон. — Если бы это было бы в моих силах, я бы помог вам. Больше всего я презираю Губительные Силы. Я буду сражаться против любого проявления их влияния.

Нарек встал.

— Тогда расскажи мне, — прошептал он, — в чем заключается твое задание? Что ты должен сделать для своих хозяев? Какое поручение ты должен выполнить, чтобы покончить со своей службой и быть вправе помочь мне?

— Они хотят того же, что и вы, Нарек, — сказал Джон. — Смерти примарха.

Нарек фыркнул.

— И чья жизнь тебе нужна?

— Вулкана, — ответил Джон Грамматик.

— Почему?

— Их помыслы слишком запутанны, чтобы объяснить просто, — сказал Джон.

— И Вулкан здесь? На Макрагге?

— Так мне сказали. Его прибытие было предсказано. Он телепортировался в эфир больше солнечного года назад, и считался погибшим, но я догадался, что необычные свойства Фароса доставили его сюда через пустоту.

— Мне это совсем неинтересно, человек, — сказал Нарек. — Только мой собственный Легион. Давай найдем Вулкана. Убей его, если тебе приказали. Потом ты сможешь помочь мне.

— Эх, — вздохнул Джон, — если бы это было так просто.

— Поясни.

— Я искал разум Вулкана с момента прибытия на Макрагг, — сказал Джон. — Для того, чтобы найти его. И узнал…ну, Вулкан сошел с ума. Полностью обезумел.

— Каким образом? — спросил Нарек.

— Я только смог прочесть, что его долгое время сильно и изощренно пытали. Это полностью разрушило его разум. В таком состоянии он невероятно опасен.

— Тогда мы будем хитрыми, — сказал Нарек.

— Это не все, — сказал Джон. — Убить примарха возможно. Они полубоги, но, тем не менее, смертны. Нужное количество огневой мощи, яда или взрывчатки…

Джон посмотрел прямо на Несущего Слово.

— Есть причина, по которой Кабал вооружил меня этим специфическим оружием для убийства Вулкана. Они знают, что он обладает очень редкой, уникальной особенностью. Он не умирает.

— Что?

— Как и я, он с функциональной точки зрения бессмертен. Он воскресает, даже после самой катастрофической смерти. Чтобы убить такое существо необходимо нечто очень специфическое. И это копье, Нарек из Слова, ритуальное оружие, подобного которому не было.

Нарек взглянул на фульгуритовое копье. Оно лежало на сумке у его ног.

— И еще, — добавил Джон, — согласно моим инструкциям, я не могу сделать это сам. Я должен передать копье другому примарху, который добровольно нанесет удар.

Он сделал паузу.

— Итак, Несущий Слово… Я должен убить неубиваемого, бессмертного полубога, обладающего силой пятидесяти человек и к тому же абсолютно безумного. Вы по-прежнему хотите участвовать в этом?

Вулкан издал мучительный крик и взмахнул булавой, от чего завыл воздух.

Кёрз уклонился от наверняка смертельного удара, затем развернулся, пробежался по скату крыши и перепрыгнул через широкий просвет на зеленую черепицу кровли Южной галереи.

Вулкан бросился следом. Кровь на его доспехе уже высохла. Оставленные когтями Кёрза раны затянулись. Искромсанные внутренние органы восстановились. Вулкан перепрыгнул между зданиями с той же легкостью, что и Кёрз, и приземлился на краю длинной крыши галереи.

Он откинулся назад и, раскрутив одной рукой булаву, метнул ее в спасающегося бегством Кёрза.

Выброшенное оружие устремилось вперед словно ракета. Она ударила Кёрза в левое плечо, и тот рухнул лицом вниз. Ночной Призрак заскользил по слегка наклоненной крыше. Булава отскочила от черепицы и остановилась возле него.

Вулкан прыжками помчался к своему врагу. Внизу во дворе появились фонари, их пляшущие яркие лучи устремились к крышам. Раздался вой двигателей штурмовых кораблей.

Повелитель Саламандр приблизился к пытающемуся подняться Кёрзу. За секунду до того, как могучие руки Вулкана схватили брата, тот повернулся к нему лицом. В руках Ночного Призрака была булава.

Кёрз ударил в голову Вулкана. Сломалась челюсть. С громким звуком вылетели зубы. Из носа и уха хлынула кровь.

Вулкан отшатнулся, но не упал. Кёрз продолжил атаку. Он еще дважды ударил булавой по телу брата.

Мощные фонари залили братьев белым светом. Они превратились в два силуэта, обменивающиеся ударами в белом сиянии. Над крышей портика кружили, завывая двигателями, два «Грозовых Орла» Ультрадесанта, дюжины других наполнили небо над Крепостью.

Один из штурмовых кораблей снизился почти до уровня крыш и дал две предупредительные очереди из спаренных тяжелых болтеров. Снаряды вырвали большие куски из крыши галереи прямо за спиной Кёрза. Вспыхнуло пламя, поднялась пыль и во все стороны разлетелись осколки плиток.

Разъяренный вмешательством Ночной Призрак обернулся и завопил прямо в огни «Грозового Орла». Штурмовой корабль, получив подтвержденный захват примарха в качестве цели, открыл огонь.

С развивающимся за спиной подобно крыльям плащом Кёрз одним огромным прыжком перепрыгнул с галереи на «Грозового Орла». Его двигатели тут же завыли, и корабль отпрянул от крыши. Опустив нос, он развернулся.

Кёрз держался крепко. Он пробил правым кулаком фонарь кабины и схватил пилота-серва за горло. Лезвия силовых когтей окружили шею человека.

Пытающийся сбежать Кёрз захватывает штурмовой корабль «Грозовой Орел»

— Улетай отсюда, — прошипел он сквозь вой двигателей и ворвавшегося внутрь корабля ветра.

Задыхающийся пилот уставился на него широко открытыми глазами.

— Сейчас же! — добавил Ночной Призрак.

Дергаясь из стороны в сторону и сильно накренившись на правый борт «Грозовой Орел» развернулся и направился над привратным двором прочь от Резиденции. Корабль летел ниже уровня крыш.

— Поднимайся, — настойчиво произнес Кёрз сквозь шум встречного ветра. — Поднимайся!

Штурмовой корабль начал набирать высоту.

Позади него Вулкан собрался с силами и тоже прыгнул. Он зацепился за правое крыло «Грозового Орла». От удара штурмовой корабль повело в сторону, но он продолжил медленный подъем.

Вокс-каналы обезумели. Отделения Ультрадесанта в Портис Ярд и Резиденции начали беспорядочно стрелять в петляющий штурмовой корабль, понимая, что им надо пожертвовать, чтобы остановить Кёрза.

Болтерные снаряды и лазерные лучи стучали и хлестали по бронированному корпусу «Грозового Орла». Летели искры и обломки. Полыхали вспышки, оставляя опалины на обшивке.

Кёрз посмотрел вниз и увидел Вулкана. Нос «Орла» задрался. Корабль приближался к стене Эгиды. Ночной Призрак продолжал держать пилота за горло, угрожая оторвать его голову.

— Поднимайся! — потребовал он.

Вулкан, цепляясь, взобрался вверх по крылу и капоту правого двигателя. Кёрз взвесил булаву в свободной руке, ожидая пока брат появится из-за обтекателя двигателя. Затем что есть силы метнул оружие.

Булава поразила Вулкана в лицо. Он разжал руки и отлетел на хвостовое оперение «Грозового Орла», за которое попытался ухватиться.

Ему не удалось, и примарх Саламандр сорвался с хвоста корабля.

Вулкан упал с высоты тридцати метров. Он приземлился не во дворе внутри стены Эгиды, и не за ее пределами в Каструме.

Вместо этого он рухнул на зубцы самой стены с такой силой, что сломал позвоночник. Затем его обмякшее и изломанное тело свалилось в проход на вершине стены, из-под примарха растеклась лужа яркой крови. По-видимому, жизнь покинула его еще раз.

Штурмовой корабль с вцепившимся в кабину Кёрзом продолжал подниматься над стеной. Со дворов и стен его преследовал яростный поток снарядов. Каструм становился меньше. Ночной Призрак оказался высоко над городом и парком.

— Вниз! — прошипел он.

Пилот издал булькающий звук. С момента, как Кёрз пробил фонарь и схватил смертного за горло, тот потерял много крови. Штурмовой корабль начал поворачивать к башням и шпилям города.

Со стен и бойниц его продолжали обстреливать. Второй «Грозовой Орел», сверкая прожекторами, с ревом бросился в погоню, выбрав более прямую и агрессивную траекторию, чем поврежденный близнец. Другие корабли кружили в небесах, предоставив возможность «Грозовому Орлу» одержать победу.

Ночной ветер трепал волосы Кёрза. Он оглянулся и увидел, что преследователь близок к цели.

— Вниз! — приказал он.

«Грозовой Орел» начал стремительно снижаться. Навстречу ему поднимались шпили, административные здания и жилые блоки к северу от Марсовой площади, в окнах горел свет. На улицах ревели сирены воздушной тревоги. Кёрз видел внизу светящиеся транспортные потоки. Огромные и темные Врата Титана черным силуэтом выделялись на фоне далекого яркого сияния посадочных полей на юге.

— Вниз! — снова приказал Кёрз.

Они неуклюже летели над высокими крышами башен и куполами, и даже между множеством самых высоких шпилей. Их курс огибал с востока Марсову площадь, ведя к высоким и массивным очертаниям Сокровищницы и Нового Сената.

Преследовавший их «Грозовой Орел» начал стрелять. Тяжелые болтеры выплюнули в ночь ярко-оранжевые жала, свет которых отражался в высоких окнах башен. Снаряды нашли свою цель. Куски хвостового оперения разлетелись в ливне металлических обломков и струе пылающих газов.

Штурмовой корабль накренился, двигатели истошно завыли.

«Грозовой Орел» очень быстро терял высоту, едва не врезавшись в северный фас здания Консульского архива. Законцовка правого крыла со скрежетом выбила искры из каменной кладки строения.

Кёрз все время следил за своими видениями, позволяя им прокручиваться в голове подобно поврежденным пикт-данным, отделяя истинные от ложных, надежные от ненадежных. Все его действия с момента высадки на планету руководились и направлялись ими.

Вулкан. Видения не показывали только его, не было даже намеков.

Кёрз увидел стекло. Вода, огонь. Необычный купол.

Пикирующий «Грозовой Орел» получил новые попадания. Взрывом оторвало большой фрагмент корабля. Он скорее падал, чем летел, больше никем не управляемый. Искореженный остов мчался навстречу земле подобно метеориту, волоча за собой пламя и обломки. За двадцать метров до крыш. Кёрз увидел купол, тот самый купол. Он отпустил горло пилота и прыгнул, покинув падающий корабль.

Примарх ногами врезался в свод здания — огромный и украшенный кристаллический купол — и тот раскололся. Развернувшись в потоке сверкающих осколков, Кёрз рухнул в воду, подняв столб брызг.

«Грозовой Орел», оставляя за собой огромное желтое пламя, продолжал падать еще пять секунд, после чего врезался в восточный фасад здания Сокровищницы в пятнадцати метрах над мостовой. Остов корабля пробил стену, и ослепительно-оранжевое облако пламени испепелило помещения, одновременно поднявшись в ночное небо и залив окрестности пылающим топливом и обломками. Долю секунды спустя детонировали боеприпасы, и второй, более крупный и яркий огненный шар поглотил первый, полыхнув подобно небольшому солнцу над двором Сокровищницы. Оранжевый свет отразился в миллионах окон, за исключением ближайших улиц, в домах которых взрыв выбил все стекла.

Кёрз вынырнул и встряхнул головой, разбрызгивая капли воды. Он оказался в главном Нимфее Магна Макрагг Цивитас. В большом круглом здании с колоннами, которые поддерживали знаменитый кристаллический купол, находились самые старые из природных источников, которым поклонялись как водным духам во времена Боевых Королей.

Кёрз подплыл к краю каменного бассейна и выбрался из воды, которая ручьями стекала на плитки. Он взглянул на питаемый источниками бассейн, дно которого было усеяно осколками разбитого кристалла. Чистая вода окрасилась кровью.

Она определенно принадлежала не ему.

Ночной Призрак улыбнулся черным ртом в синих сумерках Нимфея, а затем направился к выходу в ночной город, освещенный пылающими руинами.

Кёрз понимал города ночью. Секрет заключался в том, чтобы погрузить их во тьму или же поджечь.

Он ожидал видений, которые покажут ему, куда идти дальше и как именно поступить.

Тетрарх Долор шагал по высокой стене Эгиды, глядя на увеличивающееся облако пламени над восточным Неополисом. Ночное небо заполнили кружащиеся штурмовые корабли.

Долора ждал Вер Каспиан.

— Он мертв? — спросил тетрарх.

— Похищенная им машина упала к востоку от Марсовой площади, — доложил Каспиан.

— Мы можем подтвердить его смерть? — спросил Долор.

— Пока нет, лорд тетрарх, — ответил капитан. — Отряды на месте. Мы ждем приказа.

— Мне нужно тело, — сказал Долор, — желательно, чтобы я мог на него плюнуть. В крайнем случае, обгоревшие кости.

— Да, лорд тетрарх.

— Пореже с «лордом-тетрархом», мой дорогой друг, — сказал Долор. Он посмотрел Каспиану в глаза. — Фрат погиб. Пока мы не найдем Мстящего Сына, я командую в Крепости, и лично назначаю тебя Первым магистром вместо Августона.

— Милорд.

— В этот скорбный час мы непременно должны сохранить и укрепить структуру командования, — заявил Долор. — Ты превосходно будешь исполнять эти обязанности.

— Благодарю, тетрарх, — ответил Каспиан, отдав честь и поклонившись.

— Мы не будем ведать страха, Первый магистр Каспиан, — произнес Долор, отсалютовав в ответ. — Прояви себя с лучшей стороны!

Ультрадесантники вокруг них живо и с шумом отдали честь.

— Мы и в самом деле не ведаем страха, Валент? — спросил Каспиан. — Возможно, эта ночь в течение одного часа стала свидетелем смерти четырех сыновей Императора.

— Эти страшные факты все еще должны быть подтверждены, — ответил Долор.

— Один может быть, — заметил Каспиан. Он провел тетрарха по оборонительной платформе к участку стены, который был мокрым от крови. Вокруг стояли Ультрадесантники, склонив головы.

На дорожке лежало изломанное тело Вулкана, окруженное большим пятном крови.

— В душах наших братьев Саламандр, — сказал Каспиан, — Вулкан был живым. Но это уже не так.

Долор собрался ответить, когда сработали датчики жизнедеятельности каждого воина поблизости, включая его собственный. Они были настроены на максимальный уровень еще до наступления темноты в надежде найти Ночного Призрака.

В пяти метрах от них возник совершенно новый сигнал.

— Великая Терра! — воскликнул Каспиан.

Лежавший в луже крови Вулкан сел. Он уставился на них глазами, похожими на красные солнечные ядра.

— Милорд, — обратился Долор, шагнув. — Мой почтенный лорд Вулкан, мы…

Вулкан проигнорировал его и поднялся. Он сделал несколько глубоких вдохов, словно принюхиваясь, и пристально посмотрел на яркое пламя, пылающее в квартале Сокровищницы.

— Милорд, — не отступал Долор, — вы поговорите с нами? Расскажите, где были, что с вами произошло, и как попали к нам? Милорд, я…

Вулкан не оглянулся. Он вскочил на вал стены Эгиды, раскинул руки и прыгнул.

Величественный примарх падал подобно ныряльщику головой вниз в темно-зеленый парк под Каструмом.

Они быстро шли по подсистеме округа Страйко через древнюю, но хорошо сохранившуюся сеть коллекторов, водоотводов и ливневых стоков, которые находились под мощеными улицами и великолепными проспектами. Изредка сквозь сточные решетки на них падали яркие лучи света.

— Почему мы идем? — спросил Джон. Нарек толкал его перед собой, развязав руки, но затянув грязную веревку на шее.

— Ты слышал взрыв.

— Это могло быть что угодно.

— Скажи, что это не так.

— Я ничего не могу сказать вам, Нарек…

— Уважение!

— Я ничего не могу сказать вам, милорд, — повторил тихим голосом Джон Грамматик. — В такой близости от вашего ожерелья, я полностью лишен своих сил. И мне больно.

— Жаль.

— Тогда скажите мне, что вы знаете.

Нарек остановился. Они только вошли в резервуар широкого и круглого в сечении ливнестока. У их ног плескалась темная с едким запахом вода.

— Похоже на падение самолета, недалеко от того места, где я тебя схватил. Туда стянут силы безопасности. Я вполне могу сражаться с Ультрадесантниками, но не со всеми сразу. Поэтому, мы идем.

— Куда?

— Куда я поведу. Пошли.

Джон задумался.

— Вперед! — прошипел Нарек, дернув за веревку. Джон пошатнулся, а шея болезненно дернулась.

— Послушайте, Нарек. Милорд. Я могу принести больше пользы.

Нарек из Слова внимательно посмотрел на него.

— У тебя полно уловок и хитростей, Джон Грамматик… или Керон Себатон… или кем ты еще являешься. Я это понял после нашей встречи на Траорисе.

Джон кивнул.

— Да, чертовски верно.

Он провел указательным пальцем по внутренней части петли, чтобы ослабить ее.

— Если бы я мог сбежать от вас, Нарек, я бы так и сделал. По крайней мере, в этот раз я честен. Вы опасны и не доверяете мне. Вы всегда были на волосок от того, чтобы убить меня. Но это, Нарек из Слова, не самая лучшая ситуация для нас обоих.

Джон шагнул к нахмурившемуся Несущему Слово. Вокруг лодыжек колыхнулась илистая вода.

— Есть союзники похуже космодесантника, — сказал он, — как и есть союзники похуже Вечного. Конечно, это верно, только если они объединят усилия. Снимите ожерелье.

— Нет.

— Снимите его.

— Нет, — отрезал Нарек. — Я не глупец. Ты очень силен и… вмиг устроишь мне аневризму мозга. Или что-то похожее.

Джон пожал плечами.

— Вполне возможно, — ответил он. — Хотя это был бы худший вариант, но, по крайней мере, быстрый.

— Ты мог бы сделать это? — спросил Нарек.

— Конечно же, нет! — выпалил Джон. — Я телепат, а не телекинетик. Я способен на многое, Нарек. Прочесть ваши мысли или позволить вам увидеть мои, говорить на любом языке, быть кем захочу, проверить район на наличие психической активности, или даже заглянуть в призрачные переплетения ближайшего прошлого и будущего… В данный момент подошла бы любая из этих возможностей. Было бы неплохо обладать более определенной боевой информацией, чем «что-то упало, поэтому мы должны бежать».

Нарек заворчал.

— Я мог бы изучить обстановку, — сказал Джон. — Сказать, где находятся Ультрадесантники. Вести нас. Предупредить о приближении противника. Найти то, что мы ищем.

— Ты опасен, — прошептал Нарек.

— Как и вы. И сейчас, милорд, блокирование моих способностей только ухудшает наше положение..

— Я не доверяю тебе, — сказал Нарек, собираясь снова дернуть зажатую в кулаке веревку.

— Я знаю, — ответил Джон, — но вы хотите использовать меня в качестве оружия, чтобы убить вашего дражайшего и любимого примарха, поэтому мне кажется вам, наверное, стоит начать немного доверять мне, иначе вы никогда не получите шанс осуществить свой замысел. Оружию необходима любовь, уважение, заботливое обращение и возможность на использование присущим ему способом. Спросите у своего меча. Или у этой абсурдно огромной винтовки.

Джон приблизился еще на шаг. Веревка между ними провисла.

— Нарек, весь вопрос в доверии. Позвольте мне открыть свой разум. Позвольте нам увидеть мысли друг друга. По-моему, у нас много общего, больше, чем вы представляете. Несмотря на всю нашу несхожесть, мы на одной стороне.

— На одной стороне? — спросил тихим и глухим голосом Несущий Слово.

— Да. Мы заодно. Мы не похожи на стрелки часов в полночь. Мы никогда не придем к общему мнению по одному вопросу. Но подумайте о стрелках в шесть часов.

Он прервался на секунду.

— Вы ведь знаете, что такое часы?

— Я видел их, — кивнул Нарек. Он больше привык к цифровым экранам хронометра.

— В шесть часов стрелки указывают в противоположные направления, но образуют прямую линию, — пояснил Джон. — Они действуют заодно.

— Понимаю.

— В самом деле?

Нарек кивнул.

— Это метафора, означающая сотрудничество двух людей, у которых противоположные цели, но много общих ценностей.

— Верно. Черт побери, это верно.

Нарек задумался.

— Я один, — в конце концов, признался он. — Я пошел против своего Легиона. Убил немало своих братьев. Но мой Легион предал, поэтому для остальных я — чужой. Ни один лоялист никогда не поверит мне, ни Имперский Кулак или Железнорукий, а после Калта ни один благородный Ультрадесантник. Я проклят для всех. Все, что я могу сделать — искупить вину, очистить и восстановить мой Легион, ведь когда-то он был так могуч! Он был блистателен, Джон Грамматик, и являлся самым верным выражение слова Императора.

— Я сочувствую вашей утрате, — признался Джон, — и это не издевка. Вы до смерти пугаете меня, Нарек из Слова, но и восхищаете тоже. Ход войны Гора определен, братья Несущих Слово на неверной стороне. Вы ввергли себя во тьму. Поэтому, поймите меня. Я поражен вами, вашей стойкостью и верностью изначальным, высоким принципам вашего Легиона. Вселенная считает всех Несущих Слово предателями, еретиками и мятежниками, но вы единственный восстали против их бунта. Меня это восхищает. Вот почему я даже раздумываю над тем, чтобы помочь вам.

Он пожал плечами.

— Но я хочу, чтобы вы позволили мне прочесть ваши мысли, чтобы удостовериться в истинности слов. Несущие Слово манипулируют истиной. Ваша история может быть просто способом провести меня и получить копье для Лоргара.

— Это не так.

— Докажите.

Нарек надолго задумался.

— В моей одиночной миссии товарищ пригодился бы, — пробормотал он. — Боевой брат, союзник. Даже… человек на моей стороне.

— Снимите ожерелье, — попросил Джон. — Давайте узнаем, где мы находимся, давайте действовать сообща.

Нарек секунду молчал.

— Я не доверяю тебе, Джон Грамматик, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Джон, — но здесь больше никого нет, а вам нужно кому-то довериться.

Нарек помедлил, а потом снял петлю с шеи Джона. Он перекинул зачехленную винтовку через плечо, вдохнул и извлек из кобуры болт-пистолет.

Легионер навел оружие на Джона, а другой рукой потянулся к кнопке сбоку психического ожерелья.

Нарек нажал ее. На глубоком психическом уровне частично прекратилась вибрация. Ноющая тупая боль в затылке, которая несколько часов изводила Джона, стала проходить.

Ощущение было неприятным и вызывало тошноту. Джон покачнулся и оперся о стену ливнестока. Разум быстро стал осознавать окружающую среду, восстановившаяся психическая обратная связь была перегружена.

Нарек настороженно следил за ним. Он отстегнул ожерелье и вручил его Джону.

— Не заставляй меня жалеть об этом, — сказал легионер.

— О, он не станет, — раздался голос позади них.

Нарек развернулся со сверхчеловеческой скоростью, чтобы определить источник голоса. Пистолет дергался по сторонам, выискивая цель.

Из-за угла кирпичного водостока вышла удивительно неряшливая фигура в меховом полушубке. Это был Деймон Пританис с сюрикеновыми пистолетами в обеих руках.

— Извини за опоздание, — сказал он и открыл огонь. — Благословенная Леди передает привет.

Нарек выстрелил один раз, но сюрикены уже пронзили его кисть, руку и плечо, сбив прицел. Болт прошел мимо и угодил в потолок водосточного туннеля.

Выпущенная Деймоном очередь свистящих мономолекулярных дисков растерзала легионера. Деймон Пританис не стал экономить боеприпасы и прибегать к технике «палец-перышко», которую применил против преценталианцев. Ему противостоял космодесантник в полной броне. Шквал бритвенно-острых снарядов искромсал Нарека из Слова и стену туннеля за его спиной. Джону пришлось прыгнуть в грязь.

— Малыш Джонни! — выкрикнул Деймон, продолжая стрелять. — Иди к папочке! Время уходить!

Нарек рухнул в воду, царапая пальцами побеленную кирпичную стену.

Джон поднялся и, пошатываясь, направился к Деймону.

— Ты чертов идиот! — завопил Грамматик. — Он был в моих руках. Я полностью убедил его!

Деймон кивнул.

— Верно. Он плясал под твою дудку. Ты ведь справился с воздействием этого ожерелья, не так ли? Ты залез ему в голову.

— Нет! Я говорил с ним. Он был у меня в руках. Я уговаривал его!

— Плюнь на это, — ответил Деймон. — Жизнь слишком коротка. Вот в чем твоя проблема, Джон. Тебе нравиться решать проблемы сложным способом. Ты не любишь пачкать руки. Ты слишком благороден. Пошли отсюда.

Они побежали к следующему водоотводу.

— Что ты здесь делаешь? — спросил его Джон. Он на секунду замедлился и поморщился.

— Что? — спросил Деймон. — В чем дело?

— В моей голове. Она слишком долго была блокирована. Возвращаются все ощущения и в этом мало приятного. Я задал тебе вопрос, Пританис. Что ты здесь делаешь?

Деймон ухмыльнулся.

— Все, как обычно. Гахет попросил меня проследить, что ты действуешь согласно плану.

— Ты меня подстраховываешь?

— Да, конечно.

— А если тебе покажется, что я проваливаю задание?

Деймон Пританис, сжимая Гух’хру в одной руке и Мех’менитай в другой, пожал плечами.

— Считай, что я тебе мешаю только, чтобы преподать урок, — сказал он, а затем рассмеялся.

— Я скажу тебе, что ты испортил, — ответил Джон. — Все это задание. Кабалу ни в коем случае не стоило присылать кавалерию.

— Кавалерия, я? Знаешь, когда-то я и в самом деле служил в ней. В седьмом кавалерийском. Скажу тебе, эти лакота…

— Ты понял о чем я, — сказал Джон.

— Как и ты. Знаешь ведь, что им пришлось, — заметил Деймон. — Ты колебался.

— Неправда.

— Еще как. Это задание необходимо выполнить быстро. Вулкан должен умереть. Именно так должно все произойти. Таков план. Ты достал копье?

Джон указал на сумку в руке.

— Хорошо, — сказал Деймон. — Молодец. Это все, что имеет значение. Давай закончим дело. Я буду тебе помогать. Буду твоим…гарантом. Итак, расскажи, Джонни, как будет проходить операция? Гахет не вдавался в подробности.

— Я отдам копье примарху, и тот с его помощью сможет убить одного из восемнадцати.

— Вулкана.

— Ага.

— Нам известно, почему цель — Вулкан?

— Это всего лишь очередная версия Позиции Альфарий, — сказал Джон. — Гор должен выиграть эту войну, и выиграть с такой беспощадностью, чтобы охватить всю человеческую расу, которая заберет порчу Изначального Уничтожителя с собой в могилу. Победа Гора и гибель нашей расы — это погребальный костер, на котором сгорит Хаос. Это означает, что главные игроки лоялистов, подобные Вулкану, должны быть изгнаны или устранены.

— Что насчет копья? — спросил Деймон. — Какому из братьев Вулкана ты дашь его? Я имею в виду тех, кто находится на Макрагге? Я не думаю, что Жиллиман или Лев пожелают проткнуть повелителя Ноктюрна.

— На этой планете есть один подходящий кандидат, — сказал Джон Грамматик.

— Тут есть еще один примарх? Кто?

— Кёрз, — ответил Джон.

Деймон остановился и присвистнул.

— Кёрз? Этот маньяк на Макрагге?

— Вот именно, — сказал Джон. — Последнее, что я почувствовал, прежде чем меня схватил Несущий Слово — это то, что Ночной Призрак высадился на планете.

Деймон вздрогнул. Он посмотрел на потолок коллектора.

— Черт возьми. Я не соглашался на Конрада Кёрза.

— Что ж, Деймон, позволь мне высказаться следующим образом… — сказал Джон. — Ох, слишком поздно.

Он не расслышал сардонический ответ Пританиса. На него неожиданно обрушилась лютая головная боль, почти заставив опуститься на колени. Из глаз потекли слезы.

— Джон? В чем дело?

Психический дар Джона Грамматика вдруг вернулся в полную силу. Хлынувший поток восстановившихся чувств почти ошеломил его. Он ощутил отдельные ауры и ощущения Цивитаса. Их было слишком много. Он словно переключался между каналами вокса, громкость которого была увеличена до предела. Грамматик старался взять поток под контроль.

Вечный ощутил отчетливые волны боли, гнева, ярости. Он посмотрел на Деймона.

— Я чувствую… — попытался объяснить Джон. — Мои силы вернулись. Быстро. Ох.

— Что?

— Хорошо, что мы не рассчитывали на Жиллимана или Льва, — сказал Грамматик, стараясь держать себя в руках.

— Почему? — насторожился Деймон.

— Жиллиман погиб. Лев тоже. Они мертвы, Пританис.

— Ты шутишь? — не поверил Деймон. — Скажи мне, что это чертовски хорошая шутка!

— Если бы, — ответил Джон. Его трясло от силы психического напора. — Чувство боли и утраты очень сильное. Оно исходит из разумов сотен Ультрадесантников и Темных Ангелов.

— Возьми себя в руки. Давай же. Если это правда, тогда ты мне нужен в форме.

Джон тяжело сглотнул и кивнул.

— Да. Верно. Я буду, — пробормотал он. — Просто слишком большое давление. Тебе не понять. Представь, что ты на несколько часов оглох, а затем слух вернулся, и все жители города одновременно закричали.

Обеспокоенный Деймон не отрывал глаз от Грамматика.

— Я в порядке, — заверил Джон. — Становится легче.

Он оглянулся.

— Ты не убил его, — сказал Грамматик.

— Несущего Слово?

— Да.

— Проклятье. Я думал, что сделал все как надо.

— Не сделал, — ответил Джон. — Я чувствую его, он встает. И пойдет за нами. В выслеживании он хорош, Деймон.

— Тогда нам лучше не стоять на месте, — заметил Деймон.

Они поднялись по каменному водостоку на улицу. До рассвета оставалось несколько часов. Небо заполонили самолеты из Крепости.

— Серьезные поиски, — заметил Деймон.

— Кёрз этой ночью вырвал сердце Крепости, — ответил Джон. — Они охотятся на него и Вулкана.

— Ты можешь найти кого-нибудь из них?

Джон замолчал, сосредоточившись.

— Кёрза нет. Иногда мне удается прочесть его, а потом он становится абсолютно невидимым. Словно может скрыть свой разум. Когда мне удается найти Ночного Призрака, ощущение просто невыносимо, но остальное время он незаметнее тени.

— А что насчет Вулкана? — спросил Деймон.

— Подожди, я стараюсь.

— Они оба нужны нам, — сказал Деймон.

Они медленно шли по глухой улочке между двумя большими авеню. Джон сосредоточился. Он настроил свой разум на мыслительную сигнатуру Вулкана с тех пор, как ступил на Макрагг. Это было непросто сделать посреди города, наполненного возбужденными и незащищенными разумами, а также из-за запутанных мыслей примарха.

Он улыбнулся.

— В чем дело? — спросил Пританис.

— Думаю, я нашел Вулкана. Он движется к югу от нас, юго-востоку. Направляется в округ Аномии.

Деймон кивнул.

— Что он там делает?

— Понятия не имею. Его сложно прочесть. Он… в последнее время не совсем в себе.

— Отлично. Мы выслеживаем сумасшедшего примарха?

— Ага. Разве Кабал тебе не сообщил об этом? Гахет не проинструктировал? Надеюсь, они дали тебе достаточно боеприпасов. И надбавку за риск.

Деймон нахмурился.

— Но ты нашел его?

— Да.

— По-прежнему никаких вестей о Кёрзе?

— Пока нет, — ответил Джон.

— Ну, один из них — это начало. Хорошая работа, Джон. Ты выглядишь довольным собой.

Так и было. Концентрация на мыслительной сигнатуре Вулкана открыла кое-что Джону. Вызванная ожерельем Нарека принудительная психическая изоляция позволила разуму вечного спокойно и подсознательно разблокироваться.

Джон вдруг смог четко осознать, что именно запечатлел в его разуме канал провидца. Он понял, что хотел от него Эльдрад Ультран.

Понял, как это сделать.

И почему.

Джон глубокий вдохнул. В конце концов, он узнал способ, каким мог бы послужить силам света. Он мог отринуть пожелания Кабала и сражаться за свою расу. Наконец он мог должным образом помочь сородичам, сделать то, что он страстно желал с тех пор, как ксено-хозяева втянули его в войну Гора.

Конечно, это будет стоить ему жизни, но едва ли такая цена казалась большой.

Они замолчали и пошли по улице, следуя дорогой, которую Деймон нашел в инфопланшете и которая приведет их в округ Аномии кратчайшим путем.

Солнце взошло быстро. Оно было ярким и тёплым. Он смотрел на отражавшие свет воды залива.

Он попытался расслабиться.

Фермеры трудились с самого утра, Закинув косы за плечи, они начали подниматься по горным склонам из колонии ещё до рассвета. Он слышал, как люди непринуждённо болтали и смеялись, кося траву, которая подбиралась к чёрным залам Соты. Впрочем, он слышал это уже два часа.

Он чувствовал сильный запах свежескошенной травы, заполнивший ранний утренний воздух.

Жиллиман сидел на заросшем травой выступе на верхнем склоне Фароса. Он вытер рукой лоб.

Сота — хорошая и мирная планета. Все силы и факторы, которые требовали возвращения на Макрагг, летний свет так или иначе сумел смягчить. Жиллиман к своему стыду понял, как сильно он истосковался по мирной жизни. Сота была похожа на мифический Эдем. На нерациональный миг Робаут Жиллиман пожелал Дантиоху, чтобы его усилия по повторной настройке Фароса оказались неудачными. И он никогда не вернулся бы домой. Часть его знала, что он мог бы прожить оставшуюся жизнь на Соте в полнейшей безмятежности, обнажённый по пояс и загоревший, небрежно косящий траву из года в год.

Это было просто мечтой. Такая обычная пасторальная судьба не для существ подобных Робауту Жиллиману. Судьба приберегла для него в грядущем обязанности и ответственность, которые сильно отличались от того, что ожидало честного фермера. Никаким фермерам не отведена роль в заключительной битве с Гором.

Он услышал тяжёлые скрипящие шаги, приближавшиеся к нему, и посмотрел в ту сторону.

— Повелитель, — произнёс сержант Арк, отдавая честь. Он принёс с собой знамя роты.

— Вольно, Арк, — ответил Жиллиман. Броня Арка блестела на солнце.

— Ты слишком стараешься, — добавил он.

— Повелитель?

— Когда я прибыл сюда прошлой ночью, твой доспех и так был в отличном состоянии, как и у всех боевых братьев роты. Я запомнил это. Сегодня утром ты полировал броню на грани безумия.

— Здесь мой примарх, — обиженно ответил сержант. — Неожиданная проверка поста. Что ещё я могу сделать?

Жиллиман встал и посмотрел на него.

— Извини, Арк. Моё замечание было мелочным и неуместным. Твоя броня в безупречном состоянии.

Астартес кинул и поставил знамя древком на землю.

— Повелитель, — произнёс он. — Я — Ультрадесантник. Слишком сильно стараться — в этом же наша суть, ведь так?

Примарх улыбнулся и отдал честь Арку.

— Докладывай, брат, — разрешил он.

— Кузнец войны Дантиох говорит, что мы можем начать проверку через час.

— Передай ему, что я приду.

Сержант отдал честь и ушёл.

Жиллиман повернул лицо к солнцу и запрокинул голову.

— Брат?

Он обернулся и увидел Льва, который спускался к нему по склону. За ним шёл волновавшийся молодой скаут “Эгиды”.

— Брат? — ответил вопросом на вопрос Жиллиман.

Лев присел на валун. Повелитель Первого легиона выглядел уставшим и раздражённым. Он обхватил колени руками.

— Робаут, — начал он, — тебе стоит выслушать этого молодого неофита. Как тебя зовут, парень?

— Обердеи, повелитель, — ответил Ультрадесантник.

— Расскажи это Робауту… Извиняюсь, расскажи это примарху, который перед тобой. Расскажи ему тоже, что и мне.

Астартес посмотрел на Жиллимана.

— Всё в порядке, рассказывай, сынок.

— Благороднейший лорд Первого расспрашивал меня об этом месте и об особенностях здешней караульной службы. Возможно, я наговорил лишнего.

— Если и так, то ничего не изменится, если ты всё повторишь. Говори, Обердеи, никаких последствий не будет.

— Значит про это место, повелитель. Оно — странное. Оно было таким всё время, что мы здесь находимся. Фарос… Он вызывает сны. Если вы пробудите здесь достаточно долго или живёте здесь, как мы, то сны просачиваются в вас. Они такая же неотъемлемая часть горы, как трава, камни и воздух.

Скаут посмотрел на Жиллимана:

— Надеюсь, вы верите мне повелитель.

— Верю.

Примарх думал о сне, в котором он только что отказался от власти и прожил жизнь в беззаботной пасторальной идиллии. Фарос усиливал ощущения. Благодаря ему истины и надежды казались очень реальными. Всего лишь ночь рядом с ним дала плоть его скрытым желаниям отринуть долг и обязанности.

— Мы начали замечать вещи, которые были частью наших снов, — продолжал Обердеи. — Мы научились понимать их важность. Кузнец войны Дантиох, да будет благословенна его кровь, сказал нам, что Фарос светит благодаря эмпатическому резонансу. Это многое объясняет. Мы все чувствовали его. Мой достойный командир, сержант Арк видел сон. Ему снилось, что Тёмные Ангелы прилетели на Макрагг. И вот это произошло спустя два дня! Всего две ночи назад капитану Адаллу снилась кровь, и он проснулся, выкрикивая имя Кёрз.

— Кёрз? — спросил Жиллиман.

— Они видели, как он прилетел, — ответил Лев.

— Благодаря маяку, — произнёс Жиллиман.

— Благодаря маяку и его ксенофункции, — согласился Лев.

Робаут посмотрел на скаута.

— Это ещё не всё, так? — спросил он.

— Конечно не всё, — заметил Лев.

— Все в роте сначала думали, что сон о Тёмных Ангелах был всего лишь совпадением, — снова заговорил Обердеи, — но сон о Кёрзе убедил нас, что это нечто большее. Прошлой ночью я видел сон, милорд.

— Расскажи мне его, сынок, расскажи мне, что тебе приснилось.

Обердеи рассказал.

Он вернулся туда, где упал с небес.

Наступал рассвет. Серый и пасмурный рассвет. Магна Макрагг Цивитас выглядел раненным и напряжённым. Его золотой блеск померк. Мерцали городские щиты, сквозь них прибрежный ветер доносил раскаты грома и океанского шторма, грозящего перекинуться на сушу и разбиться об отвесные стены Короны Геры, пролившись дождём на старый город.

Вулкан вернулся туда, где упал с небес. Его разум пришёл в смятение и был ранен, его облачение из некомплектных частей украденного доспеха и поддоспешника было залито кровью. Его руки дрожали. Он шарахался от теней. Глаза стали похожи на тлеющие угольки. Иногда он начинал бормотать что-то бессвязное небесам или земле.

Раньше земля была его другом. Тепло этой дружбы давно прошло. Разум Вулкана кипел в огне. Он был жарче любой земной породы, жарче любой магмы, жарче любого ядра.

Иногда он опускался на колени и стонал или рыдал, касаясь руками земли, а потом лица, пачкая чёрную кожу серой как пепел пылью.

Кёрз испытывал его, изучая пределы неестественной жизни брата и то, что лежит за её пределами. Кёрз заплатит за это.

Вулкана подсознательно тянуло к объекту, который мог вполне недвусмысленно помочь в его мести.

Джон посмотрел на Деймона и кивнул. Они быстро перебежали опустевшую улицу и начали пробираться через обломки сгоревшего здания. Вдалеке грохотал гром.

Воздух пах сажей и сожжённой бумагой, и ещё химической противопожарной пеной. Джон чувствовал, как дождь шипел о городские щиты высоко в небе. Он сожалел, что их не опустили и дождь не вычистил это место, и заодно не вымыл весь город. Магна Макрагг Цивитас находился в состоянии войны, и его броня была постоянно застёгнута на все пряжки.

Деймон достал пару слинг-пистолетов. Это был ловкий, давно отработанный жест: слип-слип донеслось из-под полушубка. Он проверил их боекомплект. Джон опустился на колени и открыл сумку.

— Думаешь, он здесь? — спросил Пританис.

Грамматик кивнул, разворачивая свёрток, который достал из сумки.

— Догадался или прочитал? Это разные вещи.

— Ясно прочитал. Он здесь приземлился.

Деймон посмотрел на кирпичную арку входа в четырёхугольное здание.

— Заводы Антимона, — прочитал он. — Это место знавало и лучшие дни.

— Он врезался в него подобно метеору, — ответил Джон. — Всё сгорело. Хорошо, что это здание забросили.

Он встал, держа копьё в руках.

— Это оно? — спросил Деймон.

— Да.

— Не на что даже смотреть, не так ли?

— Обычное дело для самых мощных вещей.

— Вот почему дамы любят меня, Джонни, — улыбнулся Пританис. Он подождал. — Никаких комментариев? Даже вежливого смеха?

— Давай поспешим. Я не становлюсь моложе.

Деймон удивлённо посмотрел на него.

— Я думал мы должны дождаться… ну ты знаешь… другого примарха, — заметил он. — Это же должен сделать другой примарх, разве нет? Разве не это они предвидели?

— Это.

— Значит, нам нужен другой примарх?

— Нет.

— Нет?

— Я размышлял над этим. В идеале нужен примарх, но не думаю, что это важно. Мы можем сделать это. Любой из нас. Ты или я.

— Нет, они говорили нам совсем другое, — забеспокоился Деймон.

— Возможно, но действуем мы, и решать нам, — ответил Джон. — Кёрз слишком опасен. Он скорее помеха. Мы не можем управлять им, мы даже не можем предсказать, что он сделает. Вот в чём проблема на самом деле. Кёрз большую часть времени психически невидим, поэтому и они не смогли предвидеть текущую ситуацию. Если бы Кабал считал Кёрза единственным вариантом, они бы вообще не пошли на это.

Он посмотрел на Пританиса.

— Если мы собираемся сделать это и сделать это правильно, то сделать это должны мы. Это должен быть я.

Деймон долго и внимательно смотрел на него.

— Ты не собираешься втянуть меня в какое-то безумное дерьмо, Джонни?

— Не собираюсь.

— Джонни?

Джон Грамматик повернулся и посмотрел на него.

— Ради Терры, Пританис. Мы собираемся совершить нечто, что изменит ход истории галактики. Мы собираемся предать наш вид. Опять. Я просто скажу тебе, что готов пойти на это. Поэтому дай мне передохнуть, хорошо?

Держа копьё в правой руке, он протянул левую.

— Можешь дать один? — спросил Джон.

Деймон посмотрел на парные слинг-пистолеты и понял, что Грамматик хотел от него.

— Хорошая попытка, — мрачно хмыкнул он.

— Вряд ли он будет вести себя спокойно. У меня ничего нет кроме копья. Возможно, нам сначала придётся повергнуть его, прежде чем я сумею им воспользоваться.

— Посмотрим, как всё пойдёт. Я буду тебя прикрывать.

— Это ничего не изменит. Он — примарх!

Деймон вздохнул, убрал один из мурекхов в кобуру, достал из-под полушубка короткий цепной меч и бросил его Джону.

Джон поймал его.

— Заботься о нём, — произнёс Деймон, снова доставая пистолет. — Заботься о нём, и он позаботится о тебе. Эта кроха разрубит кого угодно. Даже примарха.

Они вошли в завод.

Внутренний четырёхугольный двор оказался рокритовой площадью засыпанной пылью, песком и осколками черепицы и стекла. Каждую сторону двора образовывал массивный производственный цех, по периметру которого пролегала галерея на столбах. Западное крыло сооружения сровняли с землёй и разнесли вдребезги, всё выглядело как при попадании ракеты с термической боеголовкой.

Деймон и Джон двинулись вперёд. Под ногами хрустели осколки. Потрёпанный бродяга в чёрном меховом полушубке и высокий человек в тёмном костюме офицера репатриации из похоронного дежурного дивизиона. Как в тему, подумал Джон.

— Удалось закрепиться на нём? — прошипел Деймон, кравшийся вдоль северной стены и державший оружие наготове. Впервые на взгляд Джона он был похож на солдата. Возможно, и через миллион лет Джон не сможет подражать его мастерству, его готовности и его способности.

Джон сосредоточился.

Он — повсюду. Вулкан здесь и он везде. Его разум так бушует, так мощно. Мне нужно…

— Джонни?

— Дай мне секунду.

Я чувствую боль. Он тяжело ранен. Я чувствую это. Я чувствую это! Что это? Что это? Я чувствую, что он почувствовал что-то…

Из теней показался Вулкан. Он направлялся к ним.

— Дерьмо, — выругался Деймон Пританис.

Вулкан был огромен, его глаза сверкали. Покрытый пылью и грязью, он был похож на ожившую гигантскую каменную статую. Последние пятнадцать минут он копался в обломках на месте крушения. В руках он держал молот. Это был его молот — Несущий рассвет — вместе с которым он упал и который перенёс его на Макрагг. Он упал гораздо глубже того уровня, где нашли тело самого примарха.

Завыв, обезумевший Вулкан бросился на них.

— Дерьмо! — снова выругался Деймон, быстро пятясь назад.

Примарх широко замахнулся молотом. Рассекавший воздух удар шёл по дуге на высоте человеческой головы. Деймон увернулся. Джон бросился вправо.

Оба вечных едва избежали смерти. Молот просвистел в воздухе и разрушил один из столбов во дворе.

Деймон нырнул так отчаянно, что не устоял на ногах. Вулкан устремился к нему. Деймон перекатился, как раз вовремя, чтобы избежать очередного удара, который расколол брусчатку в том месте, где он лежал мгновение назад.

Деймон перекатывался всё быстрее — используя боевые движения. Он выкатился за прямой радиус поражения Вулкана, встал на одно колено и открыл огонь.

— Сукин сын! — закричал он, паля со всей мощи из обоих мурекхов. Вулкан был в четыре раза массивнее него. Облачённый в броню разъярённый безумный примарх набросился на вечного, подняв Несущий рассвет.

Пританис израсходовал оба пласти-кристаллических ядра меньше чем за четыре секунды. Вулкан был большой целью и Деймон выпустил тысячи острых как бритва дисков в его тело.

Он искромсал его. Восемь или десять метров тротуара за Вулканом стали похожи на гигантскую картину, нарисованную забрызганной кровью и разрушенными тканями из сквозных ран и попаданий.

Примарх упал на колени всего в нескольких футах от Деймона, кровь била брызгами из сотен ран.

А затем он исчез, не оставив ничего, кроме слившейся в огромную лужу крови.

Пританис встал.

— Какого чёрта? — пробормотал он.

Невдалеке поднялся и Джон.

— Дело в его молоте, — пояснил он. — Он может телепортировать.

— Ох, классно, — ответил Деймон. Он вытащил дымящиеся остатки израсходованных обойм и зарядил новые. Затем начал кружиться, держа перед собой оба пистолета в вытянутых руках.

— Ты чувствуешь его?

— Нет.

— Скажешь когда почувствуешь.

— Разумеется.

Прошла долгая секунда.

Пританис озирался.

— Почему так долго? — спросил он. — Телепортационная задержка?

— Сзади! — завопил Джон.

Деймон успел развернуться и увидел, как Вулкан появился в вихре заряженной пыли. Он больше не выглядел, как серо-грязная статуя. Он скорее походил на выходца с того света, залитого с ног до головы кровью.

Пританис прищурился и снова открыл огонь.

— Да, ты здоровый огромный ублюдок? — произнёс Деймон под хлёст и вой пистолетов. — Тебе нравится телепортироваться? Ты связался со мной. Тебе — конец.

Во второй раз безжалостный бритвенный ураган прорвался сквозь примарха. Джон чувствовал, как воздух стал влажным от крови. Вулкан, шатаясь под смертельным шквалом дисков, двинулся вперёд, но сумел сделать только шаг или два.

Он упал. Сначала на колени, потом лицом вниз. Его тело и череп были изуродованы и деформированы избыточной мощью мурекхов. Совершенные структурные повреждения.

Примарх попытался подняться. Он дрожал, из него фонтанами била кровь. Опираясь на молот, он встал на колени.

— О, да хватит уже, — сказал Деймон.

Он шагнул вперёд, приставил Гух’хруи Мех’менитай ко лбу Вулкана, и вышиб ему затылок.

Вулкан упал замертво.

Деймон посмотрел на Джона. Его лицо было забрызгано кровью Вулкана. Он снова начал перезаряжать оружие. Руки дрожали.

— Я не знаю сколько раз смогу убить его, — отчаянно произнёс он. — Не будешь ли так любезен, сделать это? Быстро?

Джон подошёл к упавшему примарху, поднимая копьё. Медный запах крови был невероятно сильным.

Вулкан снова воскрес.

На этот раз быстрее. С каждым разом он воскресал всё быстрее. Новая жизнь сменяла смерть с всё более устрашающей скоростью. Гнев Вулкана стал таким, что он не позволял смерти задержать себя ни на секунду.

Он бросился на них, взревев от невыносимой боли. Его разрушенная голова всё ещё восстанавливалась воедино. Мышцы, ткани, плоть и кости срастались прямо у них на глазах.

Деймон изумлённо выругался. Он даже не успел закончить перезарядку. Вулкан схватил его за горло и швырнул через двор. Приземление оказалось тяжёлым. Джон слышал, как сломалась кость.

Вулкан повернулся к нему.

— Я могу помочь вам, — произнёс Джон. — Пожалуйста. Я понимаю вашу боль. Я знаю, что это такое. Боль жизни и смерти, жизни и смерти после жизни и смерти… Я понимаю. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам…

Вулкан приближался, пристально глядя на Джона Грамматика. Он тяжело дышал, из искромсанных заживавших лёгких вырвался хрип. Кровь текла из множества затягивающихся резаных ран.

— Я понимаю, — повторил Джон, стараясь успокоить.

+ Я понимаю + — одновременно отправил он.

Примарх слегка вздрогнул.

— Я понимаю. Умирать тяжело. Умирать — значит страдать. Поверьте мне, я пережил это. Пожалуйста, лорд Вулкан, позвольте мне помочь вам. Позвольте пожалеть вас. Позвольте вылечить вас.

Вулкан остановился. Он продолжал истекать кровью, его полуразвалившаяся броня была усеяна острыми пробоинами. Медленно и нерешительно он протянул Джону Грамматику руку.

И в этот момент его голова исчезла в тумане из крови и мозгов. Почти обезглавленный примарх упал, а эхо выстрела ещё долго разносилось по двору.

Забрызганный кровью Джон отшатнулся.

Показался Нарек, опускавший снайперскую винтовку “Бронто”. Он подошёл к Вулкану и всадил в тело в упор ещё два болта.

— Он — мёртв, — произнёс Несущий Слово.

— Ненадолго, — ответил Джон.

— Нам хватит. Используй копьё. Делай своё дело и пошли со мной.

Джон неожиданно стал очень тихим. Температура вокруг опустилась на десять градусов.

— Он здесь, — потрясённо произнёс Джон.

— Кто? Кто здесь? — спросил Нарек.

Удивительно длинная тень спрыгнула с прямоугольной крыши и приземлилась между ними. Затем медленно выпрямилась.

— Я видел тебя, — прошипела она Джону Грамматику. — Неожиданно я увидел тебя в своих снах наяву. У тебя есть кое-что нужное мне. Отдай мне копьё.

Джон покачал головой:

— Никогда.

Нарек зарычал и поднял винтовку, собираясь выстрелить в Кёрза, но примарх не глядя ударил его. Брызнула кровь. Астартес отлетел на несколько метров.

— Отдай мне копьё, — повторил Кёрз.

— Никогда, — ответил Джон Грамматик.

— Никто и никогда, никогда не отказывал мне, — прошипел примарх.

— Да? — произнёс стоявший в нескольких метрах Деймон Пританис. — Добро пожаловать в новый неизвестный болезненный мир.

И открыл огонь по Конраду Кёрзу из обоих слинговых пистолетов.

Могучий Вулкан принял на себя умело выпущенные Деймоном выстрелы.

Кёрз просто уклонился от них. Эльдарские снаряды, визжащие словно миллиард разъяренных шершней, пронеслись вокруг и через кольцо дыма, в которое превратился Конрад Кёрз. Его не задело.

Cюрикены со свистом миновали цель и выбили из стены широкий веер каменных осколков.

Кёрз перестал смеяться.

Ошеломленный Деймон на секунду прекратил огонь, пытаясь разглядеть, куда пропала его цель. Как могло что-либо столь крупное двигаться настолько быстро и неестественно?

Тень выбила слинг-пистолеты из его рук. Деймон отшатнулся и закричал от боли. При падении он сломал лопатку и несколько ребер, а удар по кистям ошеломил его.

Боль только началась.

Один металлический коготь скользнул под подбородок, пробил челюсть и вошел в рот Деймона. Он издал мучительный булькающий звук, язык свалился в бок, рот и горло стремительно наполнились кровью. Кёрз снова засмеялся и оторвал вечного от земли, удерживая на единственном когте.

— Новый полный боли мир, — передразнил Ночной Призрак.

Деймон держался изо всех сил. У него было ощущение, что его лицо вот-вот разорвется.

С яростным воем в спину Кёрза вгрызся цепной меч. Джон ударил им что есть сил. Он подумывал воспользоваться копьем, но боялся того, что оно могло сделать с примархом Восьмого.

Цепной меч был более надежным выбором.

Кёрз завопил. Вращающиеся зубья меча выбросили кровь, ошметки черной брони и одежды. Конрад отпустил Деймона и резко обернулся к Джону. Облик Кёрза — полные ненависти черные глаза и злобная черная пасть на белом как у привидения лице — был самым жутким зрелищем из всего того, что когда-либо видел Грамматик.

У него не было ни единого шанса.

А вот у Вулкана был.

Раздался хлопок декомпрессии и телепортационное перемещение отшвырнуло Джона. Между ним и устремившемся вперед Кёрзом материализовался Вулкан.

Удар молота отбросил Ночного Призрака назад, второй — в сторону. Кёрз ответил когтями, отразив третью и четвертую атаки.

Схватка между ними начала ускоряться. Они быстро превратились в размытые очертания сверхлюдей, обмениваясь ударами с невообразимой скоростью.

Вулкан неожиданно нанес очень мощный удар. Могучие руки впечатали молот в торс Кёрза. Пласталь треснула со звуком орудийного выстрела. Ночной Призрак, казавшийся не более чем ворохом черных лохмотьев, отлетел назад. Посыпались камни и пыль. Кёрз, обрушив две колонны, пробил стену и влетел в один из пустых ангаров.

Вулкан бросился вперед, сокрушив «Несущим рассвет» стену, чтобы добраться до врага. Половина внешней стены ангара рухнула лавиной камней. Саламандр проскочил через поднявшуюся пыль, отбрасывая в сторону обломки и разыскивая Кёрза.

Ночной Призрак с воплем и раскинутыми когтями бросился на него.

— Почему ты просто не сдохнешь! Это всего лишь конец боя, который мы начали много месяцев назад, брат… и поверь мне, это станет концом!

Он заставил Вулкана отступить через следующую секцию стены ангара, обрушив очередную часть кладки. Вулкан перенес вес на правую ногу и, раскрутив молот, словно дубину, обрушил его в голову Кёрза. Того отбросило в сторону, а затем боек настиг его с другой стороны. Ночной Призрак, кувыркаясь, вылетел обратно во двор.

Вулкан не отставал и, раскрутив «Несущий рассвет», ударом снизу в солнечное сплетение опрокинул падшего брата на спину.

Кёрз уклонился от следующего удара повелителя Ноктюрна и крикнул Джону Грамматику:

— Дай мне это! Дай его мне!

Джон стоял рядом с Деймоном. Рот, подбородок и рубашка Пританиса были залиты кровью, которую он продолжал сплевывать. Он не мог говорить, но посмотрел на Джона широко раскрытыми глазами. Кёрз стремительной тенью бросился к ним, чтобы завладеть копьем и прикончить Вулкана любым способом, который счел бы надежным.

Деймон оттолкнул Джона и вытащил последнее свое оружие. Это была маленькая бутылка из красного стекла. Вечный бросил ее в Кёрза.

Крошечная бутылка была очень ценной вещью. Специалисты Кабала осторожно наполнили сосуд варп-магией для использования в крайних обстоятельствах. Деймон наизусть выучил способ применения, и это спасло ему жизнь в горах, за три дня до прибытия на Макрагг.

Из разбитой у ног Кёрза бутылки появилось существо, которое Деймон поймал в тот день.

Ушпеткхар вернулся в реальное пространство, освободившись из сводившего его с ума заточения в сосуде Деймона. Из двора поднялось нечто крупное и тошнотворно блестящее, мускулистое и сегментированное, напоминающее огромную многоножку с черным панцирем и влажными псевдоконечностями. Ушпеткхар в один миг возник из ниоткуда и напал на первого, кого увидел — Конрада Кёрза. Демон обвил его, чтобы опрокинуть и обездвижить. Потрясенный Ночной Призрак завопил и контратаковал, разрывая отвратительную плоть когтями. Но гигантскую фигуру примарха поглотила более крупная и подвижная масса демона.

Существо сжало кольца, по телу пробежала рябь.

Затем демон вытянул обоих из реального пространства, и они исчезли.

На месте схватки осталось только пятно переливающейся черной слизи и осколки красного стекла.

Деймон упал на землю, при каждом вдохе в горле клокотала кровь.

Джон поднялся навстречу Вулкану.

— Вы знаете, что я пытаюсь сделать, ведь так? — спросил он. — Несмотря на безумие, вы чувствуете наше родство. Жизни и смерти, снова и снова. Мы оба знаем эту боль.

Вулкан не ответил, но продолжал смотреть на Джона пылающими глазами.

Грамматик с копьем в руке приблизился на шаг.

— Жизнь за жизнь, милорд, — сказал он. — Моя жизнь излечит вашу. Заберите ее, чтобы вы могли сражаться за всех нас.

За его спиной, издав мучительный звук, попытался подняться Деймон. Он понял, что Джон собирался сделать.

Джон поднял копье.

Деймон выплюнул кровь.

— Не надо. Не делай! — сумел произнести он.

Вулкан увидел копье и понял, что его собирались ударить им. Он невольно попытался заблокировать оружие и сокрушить Джона молотом.

Но Грамматик был уже слишком близко.

Он погрузил оружие в грудь примарха. Оно вошло легко, пробив то, что осталось от доспеха, и пронзило сердце Вулкана.

Их обоих окутало электрическое пламя. Вокруг раненого примарха и вонзившего в него копье человека пылал коронный разряд.

Держась за копье и крича от боли, Джон чувствовал, как его жизнь — долгое, долгое существование вечного — перетекает через оружие в Вулкана.

Грамматик надеялся, что этого будет достаточно.

Они упали. Пронзенный копьем Вулкан рухнул на спину. Джон свалился сверху. Несколько секунд вокруг них потрескивала молния, а затем погасла.

Испытывая сильную боль, Деймон Пританис поднялся на ноги и захромал к ним.

Оба были мертвы. В этот раз не было никаких признаков того, что Вулкан снова встанет.

Джон ошибся. О каком бы безумии он не думал, что бы ни заставило его не подчиниться данным ему приказам, он ошибся и теперь тоже был мертв.

— Ты чертов идиот, — произнес Деймон, с трудом выговаривая слова изувеченным ртом.

Он слышал зловещий вой двигателей кружащихся «Грозовых орлов». Схватка привлекла слишком много внимания.

Надо было уходить. Причем давно.

На следующее утро основные силы флота Ультрамара покинули Макрагг и благодаря свету Фароса встретили корабли, прибытие которых предсказал сон Обердеи.

На мостике флагмана облаченный в церемониальный доспех Жиллиман встретился взглядом с гололитической проекцией брата.

Жиллиман улыбнулся.

— Добро пожаловать, Сангвиний, — произнес он. — Приветствую тебя в Ультрамаре и Пятистах Мирах. Хорошо, что ты прибыл сюда. Теперь мы можем начать.

Лампы зажглись. Тяжёлая дверь камеры открылась. Вошёл Тит Прейто.

Нарек посмотрел на него, но промолчал. Несущий Слово сидел на металлической скамье, от его шеи, лодыжек и запястий к рокритовому полу тянулись цепи.

— Итак, друг. Давай всё сначала, — произнёс библиарий. — Ты сегодня расскажешь что-нибудь новое?

— Я уже всё рассказал, — ответил пленный.

— Тебя трудно читать, Несущий Слово, и трудно открыть, — заметил Прейто. — Я впечатлён. Другие бы сломались ещё несколько дней назад.

— Во мне нечего ломать.

— Ты убил лорда-примарха Вулкана?

— Вопросы и ответы, — проворчал Нарек.

— Сегодня для протокола.

— Нет, не я. Хотя и мог, если бы было чем.

— Кто это сделал?

— Я не знаю. Могу только предположить, что это сделал бессмертный человек, которого я знаю под именем Джон Грамматик, или, возможно, его неизвестный мне сообщник.

— У нас нет никаких данных про Джона Грамматика на Макрагге или…

— Я уже говорил. Он не оставляет следов. Я не знаю, что с ним случилось, но его целью было убить Вулкана.

— Что за оружие он использовал?

— Я не совсем понял. Копьё, созданное из силы Императора.

— И он им воспользовался?

— Возможно, он. Возможно, Кёрз. Кёрз тоже там был.

— Что случилось с Кёрзом? — спросил Прейто.

— Не знаю.

— Там были эльдары? Мы обнаружили неопровержимые доказательства, что использовалось их оружие.

— Нет. Их оружие использовал сообщник Грамматика. Хотя, похоже, их хозяева — эльдары.

— Что-нибудь ещё?

— Ничего.

Тит вышел из камеры и закрыл дверь. Щёлкнул замок. Снаружи, в мрачном коридоре одного из самых глубоких отрогов Крепости Геры его поджидал Мстящий Сын.

— Его рассказ изменился? — спросил он.

— Нет ни малейших намёков на расхождения, повелитель, — доложил Прейто. — Он продолжает свой странный рассказ о бессмертных ассасинах и Кёрзе. Я не могу сказать, правда это или ложь, но его показания сходятся с вещественными доказательствами, и, судя по тому, что мне удалось прочитать в нём — он верит в то, что говорит.

— Он не лжёт?

— Похоже, повелитель, у него нет причин лгать.

Жиллиман покачал головой.

— Я не понимаю. Он — Несущий Слово. Они оскорбили наш легион, как никто другой. Сейчас он на Макрагге, один, после Калта, но, несмотря на это, не выказывает ни вины, ни стыда, ни лжи, ни даже страха.

— Я думаю, он — весьма исключительный человек, повелитель. Я думаю, что он, возможно, в чём-то похож на кузнеца войны Дантиоха. Хороший человек, волей судьбы оказавшийся на неправильной стороне.

— Он — союзник?

— Не такой, как кузнец войны. Дантиох сам пришёл к нам и отказался от своего легиона. Нарек продолжает оставаться опасным. Он относится к нам как к врагам и по-прежнему верен Несущим Слово. Но он — лоялист.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Каждый день, когда я задаю вопросы, отвлекая его разум, я проникаю всё глубже, чтобы узнать скрытые истины. Он верен своему легиону, но это верность духу и принципам легиона, а не тому, чем он стал. Я чётко вижу две вещи.

— Какие?

— Во-первых, он удивительно целеустремлён и решителен. У него есть чёткая цель, которую почти страшно читать. Во-вторых, сама цель. Он хочет немедленно, что вызывает беспокойство, убить вашего брата Лоргара. Он живёт только ради этого.

— Это точно?

— Если не так, то это лучшая психическая обработка, с которой я когда-либо сталкивался. Что нам делать?

— Возвращайся завтра и задавай те же самые вопросы. Продолжай так каждый день, пока мы не узнаем правду.

— А что потом, повелитель?

— А потом, — ответил Жиллиман, — я прикажу казнить его как предателя и еретика.

…пожалуй, этого Бисмарк всё же никогда не говорил. Добавлю к этому списку и “Забытую империю”. И в самом деле, на мой взгляд, есть много вещей, о которых нам лучше не знать, как их создавали. К ним можно добавить и “колбасный сыр”, с чем охотно согласится Гай Хейли.

Со своей стороны могу заверить, что за время работы с “Забытой империей”, которого потребовалось гораздо больше, чем я рассчитывал, я неоднократно и многим людям говорил: “Ещё ни одна книга не давалась мне так тяжело”.

Не все хотят знать это. Нет, правда. Для одних это похоже на хвастовство, у других вызывает ненужные ожидания (О, Дэн написал сорок казонкаджилионов романов и если он говорит, что этот был самым тяжёлым, значит он самый лучший!). То, что мне пришлось сделать для этого оставалось в тени, и я позволил книге говорить самой за себя. И в самом деле, зачем сравнивать сложности, ведь если я сделал своё дело хорошо, то книга должна читаться легко? А читатель и вовсе не заметит нелёгкую и утомительную работу, и то что я крутился, как белка в колесе. Что было. Я надеюсь на это. Книга не должна быть сложной для чтения.

Но раз я уже проговорился, то можно расширить тему. Так сказать достать кота из мешка. На этот раз.

Главный смысл любого сериала — погружение в непрерывное повествование. Не просто в знакомую обстановку для поддержания целостности мира или вселенной, но и в ссылки и объединение идей, персонажей и тем, исполненные интересно и показательно. Например, мы знаем, что Жиллиман написал Кодекс Астартес, и использовали эту информацию, чтобы охарактеризовать его как человека теории и структуры, обладающего упорядоченным военным умом. В пример последнего можно вспомнить, что Жиллиман продолжает писать Кодекс Астартес, поэтому надо посеять здесь семена для такой связки тем, что он пытается собрать разрозненные части Разбитых легионов в единое целое.

Серия книг всегда означает растущий по экспоненте объём данных. Я знаю это очень хорошо: “Призраки Гаунта” состоят из четырнадцати книг и мне требовались круговые диаграммы и электронные таблицы для отслеживания малейших деталей (первая работа при начале новой книги про Гаунта — обновить файл персонажей, включить убитых и раненных в предыдущей книге — но как минимум одна неожиданность всегда найдётся). Такие же проблемы возникали с инквизиторской серией Эйзенкхорн/Рейвенор/Биквин (пока написаны только семь книг). Но там, по крайней мере, речь идёт о моём сериале. Я единственный придумываю его и я единственный отвечаю за ткань преемственности, так что если что, то виноват всегда я.

Ересь Гора — плод коллективных усилий. Общая история уже существует и известна читателям, а мы воссоздаём её, как эстафетная команда, добавляя детали. Да, мы часто встречаемся и читаем материалы друг друга, но Боже, как легко забыть, кто, что и о чём именно сказал, чтобы это было легко проверить и сохранить преемственность.

Зная это возможно было безрассудством с моей стороны написать роман, который не только является прямым продолжением моей последней книги Ереси Гора “Не ведая страха”, но который прямые или окольные сюжетные линии связывают ещё с добрым десятком других романов и рассказов. Одна из главных нитей соединяет “Забытую империю” с работой Джеймса Сваллоу про Кровавых Ангелов — по сути, она прямое продолжение “Где Ангел не решится сделать шаг”. Также она продолжает “Предателя” Аарона Дембски-Боудена. И также также является прямым продолжением “Вулкан жив” Ника Кайма. Плюс ещё рассказы “Лев” Гэва Торпа, “Правила боя” Грэма Макнилла, “Смертельное оружие” и “Принц воронья” Аарона, “Железо внутри” Роба Сандерса и “Багровый кулак” Джона Френча. Не говоря уже о значительной части антологии “Отметка Калта”. И это только основные ориентиры.

И вот главная причина почему “Забытая империя” вливается в сюжет и описывает его — она своего рода связующий роман, соединивший множество различных направлений и действующих лиц, изменив их местоположение, поменяв их и направив по новым расходящимся путям.

И персонажи, чтоб их всех, из них весьма сложно сделать колбасу!

Книга обычно развивается так, что в любой момент я могу запутаться в паре-тройке сотен слов, а часть в две-три тысячи может пролететь легко и незаметно. Мне приходилось останавливаться после каждого предложения или двух, чтобы проверить или перепроверить очередной факт. Опять, какую руку потерял Алексис Полукс? Тёмные Ангелы… Всё ещё в тёмных цветах или уже в зелёном? Сколько лун у Макрагга, Грэм? Гэв, а как работает ксенотех на “Непобедимом Разуме”? Постойте, постойте — Севатар всё ещё в плену у Тёмных Ангелов? В самом деле?

И так далее. Вот почему эта книга всё же была самой тяжёлой, вот почему мне приходилось так часто останавливаться и так много проверять. Мне пришлось испытывать терпение своих коллег — писателей и редакторов, особенно непререкаемого гуру Лори Голдинг, минуя точку уничтожения. Их ответы всегда были более чем щедрыми.

Но на самом деле я не хочу, чтобы вы были в курсе этого, любезный читатель. Я предпочёл бы, чтобы вы вообще об этом не знали. Если я сделал свою работу хорошо, нет никакого смысла знать, что книгу было трудно и тяжело писать.

Вам не зачем знать об отдельных кирпичиках, достаточно о здании в целом. И если есть случайные моменты, когда вы останавливаетесь, улыбаетесь и думаете “Ух ты! И в самом деле, отличная перекрёстная ссылка!” или “Боже мой! Я не ожидал, что будет так, но это очень важно!” т. е. как в тех случаях, мой друг, когда люди находят пасхалки на dvd.

Поэтому я надеюсь, что послесловие ничуть не испортило ваше удовольствие от “Забытой империи”. И я уж точно не собираюсь упоминать, сколько различных сюжетных нитей из этой книги теперь ведёт нас, и буду держать в милостивом секрете, сколько промышленных сортов колбасы может потребоваться…