Скриптор - Asgaard

Верстка - капитан Джек Воробей

Отдельная благодарность за предоставленный для скриптория материал - Йоулу Тич Йоулу Тич

Посвящается Лиаму Арбатноту

WH40K-Eagle-Black-CMYK
WARHAMMER 40,000

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — повелитель человечества и властелин мириад планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже находясь на грани жизни и смерти, Император продолжает свое неусыпное бдение. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его в бесчисленных мирах. Величайшие среди Его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины. У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов и многих более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить. Забудьте о могуществе технологии и науки — слишком многое было забыто и утрачено навсегда. Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, и о согласии, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

Темная звезда, что не рождает света.

Куда стремишься ты,

Если не обратно в бездну,

Где все мы завершим свой путь?

«Пророческие размышления»

Лжесвятого Василлия, 321 г., М37

объявлены еретическими в 134 г., М.38

Из отчетов об операции Ультрамаринов

убрать кодовое слово «Ярость».

Приказом Имперской Инквизиции

Ордо Еретикус, 812 г., М.41

Адептус Терра Санктум Noctis in Extremis

ultra
GLORIA IN IMPERATOR EXCELSIS
(Слава всевышнему Императору)

Перед моими глазами прошло больше двух веков человеческой истории, и сейчас мне кажется, что постоянные размышления о былых поражениях, а не о славных победах таят в себе большую опасность.

В моих воспоминаниях возникают не только образы павших братьев, хотя они — неотъемлемая часть этих картин. Мы, Адептус Астартес, не скорбим по нашим погибшим братьям так, как это принято у обычных людей. Смерть — наше жизненное предназначение. Мы рождаемся, чтобы уничтожать врагов человечества, и, погибая в этом бою, выполняем свой долг, творим свою судьбу. Во всей вселенной нет большей чести, лучшего призвания, чем подобная кончина. Порой нам не хватает мудрости или даже яростной силы тех, кто упокоился с Императором, но мы не оплакиваем их, ибо знаем, что придет день, когда нам предстоит последовать за ними во тьму.

Здесь кроется нечто иное. Победы принадлежат нам по праву доблести и божественного благословения Императора. И они превратились для нас в традицию, особенно в моем ордене. Особенно среди тех, кто носит на плече «ультиму». Мы превозмогали невероятные трудности на полях сражений бесчисленных миров, поэтому победу часто принимаем как данность.

Но поражения терзают нас. И меня тоже, по правде говоря.

Мы анализируем их, учимся на них, оставляем позади и идем дальше, но их горький привкус остается с нами навсегда.

Сожаление не самая чистая эмоция. Она смешана с гневом. Гневом, обращенным против глупости, безрассудства и слепого упрямства тех, кто населяет Империум Человечества.

Мы ушли так бесконечно далеко от былого величия, что теперь лишь судорожно цепляемся за возможность существования среди звезд. Этот первородный грех, это святотатство навечно останется с нами. В его мрачной тени мы живем, и она ежечасно скалит свои зубы из имматериума, пока мы сражаемся в бесконечной битве. Это поражение нельзя забыть. Память о нем и его последствия всегда будут с нами.

Неустанные и упорные Адептус Астартес были созданы сокрушить эту тень, изгнать ее обратно в бездну. Мы ведем эту войну уже десять тысячелетий и продолжим сражаться еще столько же, если того потребует наш пресветлый Отец. Но нам нельзя забывать прошлое, те неудачи, которые мы помним, но о которых не говорим вслух.

Преклонив колени в молитве перед великим Жиллиманом, чье нетленное тело окутано сиянием, я вижу живую кровь моего пращура, великого и благородного господина. Перед моими глазами смертельная рана, вечно кровоточащая, в священном стазисном поле, которое поддерживает его жизнь.

И вспоминаю, что она была нанесена одним из нас. Собственный брат Жиллимана, примарх Фулгрим, сразил его.

Пережить поражение — это одно. Пережить предательство своего сородича — иное. Такому нет прощения, и чаша мести нашей бездонна. Они стали нашими заклятыми врагами — те, кто поддался Губительным Силам и разрушил великий символ Империума Человечества.

Они когда-то были одними из нас, и потому наша ненависть к ним неутолима.

Потому что в глубине души мы боимся, что тот же самый грех таится и в нас.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
INSANISTA IN TENEBRIS
(Ярость во тьме)

ultra
ГЛАВА 1

— Примарион Оптис, это «Арней-три», сканирую координаты три-семь-два-пять. На авгурах чисто, все системы работают. Трон, храни нас.

— Принято, «Арней-три», видим вас на дальних сканерах и прокладываем курс. Ваш патрульный маршрут передан вам в навигационный когитатор.

Ранн Горкиен, оператор авгура, человек, следящий за длинными рядами бормочущих сервиторов, сладко зевнул. Утро было чудесным, и красное солнце вставало над Примарионом Оптис, единственным крупным городским кварталом на всем великолепном Иаксе. Дежурство Горкиена подходило к концу, и, в отличие от своих неутомимых сервиторов, он с нетерпением ждал момента, когда, приняв душ и позавтракав, ляжет спать. Впрочем, пока что долг обязывал его находиться в каменных стенах длинной комнаты с аскетичной обстановкой и гулкой, словно келья.

Он был одет в синий мундир, а на его груди висел значок в виде «ультимы», окруженной стилизованными колосьями пшеницы, — символом родного мира. Иакс, цветущий сад, был аграрной планетой, житницей Ультрамара. Расположенный в самом сердце этого огромного сектора, он был окружен минными полями и орудийными спутниками, и мало нашлось бы в Галактике планет, защищенных лучше. Тем не менее патрулирование внутри системы производилось каждые две недели. По приказу Макрагга флот малых кораблей регулярно поддерживал порядок на космических путях вокруг Иакса.

По меркам Империума «Арней-три» был крохотным корабликом. Созданный на основе перехватчика типа «Фауст», он состоял в одной из эскадрилий, приписанных к космопорту Иакса. Будучи всего триста метров в длину, он нес четверых человек: пилота, офицера наблюдения, инженера и стрелка, а также нескольких сервиторов. В этот день «Арней» с неполным экипажем находился вблизи планеты. В случае обнаружения угрозы его задачей было наблюдать, но ни в коем случае не преследовать. В сердце Ультрамара такие миссии осуществлялись скорее для галочки. Всем было известно, что ударный крейсер Ультрамаринов находился от них всего в двух днях пути: могучий священный «Рекс этерна» под командованием капитана Кайто Галена с полной ротой Адептус Астартес на борту.

Горкиен прошелся вдоль помоста над рядами сервиторов, подсоединенных к своим экранам. Воздух был наполнен запахом ладана. Техножрецы провели свои утренние ритуалы, и когитаторы гудели с умиротворением, а их машинные духи пребывали в полной гармонии.

Высоко над ним лучи звезды, вокруг которой обращался Иакс, проникали сквозь бронированное окно его командной часовни, заливая ее желто-голубым светом. Он глянул на часы. Тридцать минут до отдыха. Еще одна спокойная ночь в Ультрамаре.

Со времени нашествия тиранидов минуло более шестидесяти лет, и от невероятных разрушений, вызванных этим ужасающим конфликтом, давно не осталось и следа. Для Горкиена, которому не исполнилось еще и тридцати, эти события казались мифом. Его отец застал то время, но не любил говорить о нем. Тогда сам Макрагг едва не оказался потерян, но Ультрамарины освободили свой родной мир, хотя множество окружающих систем было разорено. С той поры случались и другие войны, но они шли на границах сектора, хотя некоторые продолжались до сих пор. Орки и эльдары постоянно пытались прорвать оборону Ультрамара. Но для таких юношей, как Ранн Горкиен, вероятность появления большой опасности, что проникла бы сюда, в самое сердце владений Ультрамаринов, представлялась невозможной.

Так слаба человеческая память.

Горкиен снова зевнул, скучая по своей жене и домику в пригороде, за пределами которого расстилались бескрайние зеленые поля. На просторах Иакса выращивали пшеницу в колоссальных масштабах при помощи полуавтоматических комбайнов-переработчиков. Тишину нарушал лишь шум воды из оросителей, а вокруг все было зеленым. Человек, проживя весь свой век на этой планете, мог не обнаружить ни одного дерева, а видеть сплошные, до горизонта, поля пшеницы, сои и проса. Небо всегда оставалось чистым, и ночами оно было усыпано звездами, будто самоцветами, которых не скрывали ни силуэты городов-ульев, ни едкий дым от предприятий.

Иакс был девственно-чистым, как ему и полагалось, ведь он поставлял продукты для половины всего субсектора и даже величественного Макрагга. Люди, жившие здесь, могли считать себя счастливчиками — ведь им не приходилось гнуть спину в кромешной тьме шахт или кашлять кровью в задымленных цехах мануфакторий миров-кузниц. Иакс оставался благословенным миром, который защищали сами Ультрамарины.

— Примарион Оптис, это «Арней-три». Мы засекли аномальный сигнал в секторе три-семь-два-шесть. Какой- то всплеск энергии. Возможно, волна от варп-перехода.

Горкиен протер глаза и коснулся кнопки вокс-микрофона в ухе.

— Вас понял, «Арней-три». Будете исследовать? Вы вне зоны действия наших авгуров, и ваше патрулирование заканчивается.

«Как и моя смена», — раздраженно подумал Горкиен.

После секундной задержки «Арней-три» начал удаляться от планеты, а с растущей дистанцией увеличивалась и задержка передачи сообщения. Горкиен подошел к сервитору, следящему за местонахождением кораблей на орбите Иакса, взглянул на координаты и нахмурился. «Арней» вышел за пределы патрульного маршрута.

Он знал пилота «Арнея», молодого Джеша Вариуса. Он был сорвиголовой каких поискать, выделяясь даже на фоне других таких же любителей нырнуть во тьму космоса. Он мечтал однажды вступить в Имперский Космофлот и по-настоящему исследовать глубины вселенной. Впрочем, несмотря ни на что, Джеш был надежным человеком.

— Так точно, Примарион Оптис, идем на сближение, начнем исследование через пятнадцать минут.

— Я ничего там не вижу, — сказал Горкиен, рассматривая мониторы и экраны перед собой. Никаких записей о прибытии корабля не имелось. Согласно графику, никакого варп-перехода в этом месте быть не должно, и такое внезапное прибытие для системы, подобно этой, где все тщательно планировалось, выглядело необычным.

Сервиторы что-то пробормотали на бинарном и заскользили своими псевдочеловеческими конечностями по клавиатурам, словно музыканты, играющие на огромных причудливых инструментах. Что бы ни привлекло внимание Вариуса, оно находилось слишком далеко и не отображалось здесь.

Сигнальный огонь «Арнея» сиял желтым во тьме — никаких других имперских кораблей поблизости не было. В животе Горкиена забурчало, и он тихонько выругался на Вариуса с его неуемным любопытством. Скорее всего, это какая-то случайная аномалия, запись о которой войдет в журнал и там потеряется среди отчетов о сотнях таких же, возникающих чуть ли не каждый месяц. Космос полон тайн, неисследованных и необъяснимых, которые просто заносятся в каталоги. Научная пытливость — черта Адептус Механикус, а не экипажа планетарного патруля.

Минуты тянулись медленно. Скоро смена Горкиена закончится, и он передаст Вариуса вместе с его любопытством лейтенанту Хэлдену или же последует должностным инструкциям и останется на посту.

Горкиен тяжело вздохнул, понимая, как он в итоге поступит. Бесчисленные тренировки не прошли для него бесследно.

— Примарион Оптис, это «Арней-три», вы не поверите, что я тут вижу! — От обычного профессионального тона Вариуса не осталось и следа. — Трон! Я в жизни никогда такого не встречал!

— Соблюдайте протокол коммуникации! — осадил его Горкиен, который ощутил внезапный всплеск адреналина, почувствовав неприкрытый страх в голосе пилота. — «Арней-три», немедленно сообщите о своей находке.

В ответ раздался резкий шум статики, и тут же все стихло.

— «Арней-три», прием! Повторите мое последнее сообщение и передайте данные авгуров на мои когитаторы для анализа.

— Оно затягивает нас... Мы не можем... — Затем раздался крик Вариуса, и связь прервалась.

Больше ничего. Горкиен нервно шагал взад-вперед, забыв об усталости. Вокруг него что-то бормотали на бинарном сервиторы, словно богомольцы на мессе. Он окинул взглядом высокие холодные стены помещения.

— Трон!.. — наконец прорычал он, выдохнув. Коснувшись вокса, он обратился к сервиторам напрямую: — Сигма-бинар-один, планетарные авгуры на полную мощность, направление — сектор три-семь-два-шесть. Бинар-два, восстановить связь с «Арнеем». — На мгновение он оскалился, задумавшись. — Сигма-три, подготовить экстренное сообщение для ударного крейсера «Рекс этерна» под командованием капитана Галена.

Сердце Горкиена застучало.

— Не вызывать до моего приказа.

Инструкции недвусмысленно указывали, что все необычные вокс-передачи должны быть переданы на ближайший ударный крейсер Ультрамаринов для последующего анализа, однако он решил повременить с этим. Не следует тревожить Ультрамаринов по пустякам.

Горкиена бросило в пот. Сервиторы с привычным для них спокойствием обсуждали свои дела, а на приборной панели янтарным светом горели лампочки новых заданий, которые они приняли в дополнение к постоянному мониторингу систем космопорта.

Дверь командного центра отъехала, и вошел лейтенант Хэлден — стареющий морщинистый человек, всегда выглядевший так, будто только что встал с постели. Однако в своем деле он был профессионалом, способным оценить ситуацию с одного взгляда. Осенив себя аквилой у крохотного киота, где мерцал свет, он вставил в ухо вокс-гарнитуру и поднял бровь, глядя на своего напарника. Горкиен взмахнул рукой:

— Все под контролем, Борр.

— Снова этот Вариус, да? — спросил Хэлден, просматривая журнал.

— Наверное, какая-нибудь ерунда, — сохраняя внешнее спокойствие, ответил Горкиен, хотя в его ушах не смолкал испуганный голос Вариуса.

— Он сбился с курса, — буркнул Хэлден. — Вышел за предписанные пределы.

— Вариус живет своим кораблем, Борр, ты же знаешь. Он лучший пилот в эскадрилье.

Хэлден почесал небритый подбородок, покривившись.

— Он недисциплинирован. Но, вообще, ты прав, признаю.

Они стояли в ожидании, прислушиваясь. Горкиен поймал себя на мысли, что его взгляд прикован к сигналу корабля Вариуса. Он не двигался, но, по крайней мере, и не исчезал.

Хэлден прочистил горло:

— Лейтенант Горкиен, я намерен приказать «Арнею-два» готовиться к взлету на всякий случай. Вы согласны?

— Подтверждаю.

Если с кораблем Вариуса что-то случилось, то требовалось спасти выживших. В любом случае вокс молчал уже слишком долго. Пространство вокруг Иакса было, можно сказать, очищенным, свободным от мусора, астероидов и всего, что могло затруднить движение конвоев с зерном.

Они ждали. Горкиен ощутил вибрацию посадочной площадки у подножия командного центра, на которой «Арней-два» разогревал двигатели.

— Примарион Оптис, «Арней-два» к взлету готов.

Хэлден с Горкиеном обменялись взглядами, и Горкиен кивнул.

— «Арней-два», — загрохотал Хэлден, — взлет разрешаю. Направляйтесь на околопланетную орбиту, ожидайте приказа.

— Так точно.

Снаружи раздался рев, в окна хлынул яркий свет, и «Фауст» взлетел, уносясь в голубые небеса.

Сквозь шум раздался дребезжащий механический голос сервитора:

— Принимаю вокс-сообщение. Сектор три-семь-два- шесть. Частота не имперская... Сообщение принято.

— Включить сообщение! — отрывисто приказал Горкиен.

Раздался резкий шум статики, и больше ничего. Хэлден тихо выругался.

— Не имперская частота? Бинар-два, в этом секторе есть корабли?

— Так точно, — ответил сервитор. — Позывной «Арней- три» находится в этом секторе.

— И это все?

— Так точно.

— Просканируй дальше этот сектор.

— Никак нет. Это вне досягаемости планетарных авгуров.

— Отфильтруй сообщение и включи снова, — сказал Горкиен.

Снова раздался шум статики, но теперь в нем определенно слышался и чей-то голос. В нем было что-то такое, из-за чего Горкиен ощутил, как его волосы встают дыбом.

— Это не помехи, — понял Хэлден, нагнувшись над плечом сервитора и глядя в экран. — Это старая частота. Не помню, чтобы ею кто-то еще пользовался.

— Проанализировать! — приказал Горкиен.

Сервитор ответил с непоколебимым спокойствием:

— Сообщение не механическое и не ксеносское. Сообщение от человека.

— Трон! — выругался Хэлден. — Поставь на повтор и постарайся восстановить его.

Оба офицера опустились на колени, глядя в сервиторную яму и наблюдая за его работой, хотя конечности существа двигались слишком быстро, чтобы можно было что-то рассмотреть.

— Сообщение частично восстановлено, — сообщил сервитор.

Оба офицера выпрямились.

— Давай послушаем, — проговорил Горкиен.

В стенах кельи снова зазвучали громкоговорители. Но в этот раз, внимая им, Горкиен и Хэлден смотрели друг на друга, и их лица бледнели от ужаса. Они не знали языка, но от этого человеческого наречия по коже бежали мурашки. Короткая отрывистая фраза, напоминавшая часть молитвы, повторялась снова и снова, словно заполняя все пространство. Этот древний, омерзительный и чуждый язык казался удивительно знакомым.

— Insanista in tenebris, — повторял грубый шипящий из-за статики голос.

Insanista in tenebris.

Глаза Горкиена расширились. Слова обволакивали его душу липким холодным страхом.

— Выключи! — хрипло каркнул он. — Вырубай эту чертовщину!

В командном центре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь бинарным бормотанием сервиторов и гудением приборов.

— Сигма-три, — наконец нарушил молчание Горкиен. — Соедини меня с «Рекс этерна». Вызываю Галена, капитана Ультрамаринов.

ultra
ГЛАВА 2

Массивный космический корабль длиной три километра, похожий на древнюю рептилию с Земли, бороздил просторы космоса. Покинув пределы разоренной системы Прандиум три дня назад, он полным ходом шел в открытое пространство, когда на его борт пришло сообщение. Бортовые сервиторы отметили его как срочное, и командир корабля лично передал его одному из стоявших на мостике Адептус Астартес, ветерану сержанту Ларсу Грению из Пятой роты.

Взяв закованными в сталь пальцами пласталенту, Ультрамарин невозмутимо прочел сообщение.

Брат-сержант Грений, ветеран кампании против роя-флота «Бегемота», имел за плечами бесчисленные годы службы. Его иссеченное шрамами лицо красноречиво свидетельствовало о том, где он был и что преодолел в той войне. Они были для него дороже любых медалей. Его синие доспехи поблескивали в свете ламп, мигающих по всему мостику корабля. Он был единственным Ультрамарином здесь, среди рядов сервиторов, экранов и когитаторных дисплеев, и простые люди из числа личного состава смотрели на него с благоговением, будто на святого с иконы.

Экипаж «Рекс этерна» состоял из примерно двадцати тысяч человек, и шестая часть приходилась на Адептус Астартес: костяк Пятой роты, а также отделения Девятой и Первой. Этот ударный крейсер был первой линией обороны Ультрамара, силой быстрого реагирования, а его капитан, Кайто Гален, был помимо капитана Пятой роты еще и магистром границ и относился к этой должности со всей присущей ему ответственностью.

— Это все, что там было? — спросил Грений командира корабля.

Офицер слегка поклонился. По терранским меркам тому перевалило за пятьдесят, он был аккуратным и подтянутым, с седеющей бородой, едва прикрывавшей след от ожога на щеке и шее.

— Оно было помечено как сверхсрочное. Я пока не запрашивал Иакс о подтверждении. Подумал, что лучше сразу показать его вам.

Грений еще раз взглянул на ленту, желая окончательно удостовериться, что верно понял сведения, после чего повернулся к личной консоли, стоявшей в углу нефа, словно кафедра.

— Экстренная связь с братом-капитаном Галеном, код эпсилон-три-пять-альфа.

Он обратился к командиру корабля:

— Командир Ремион, я полагаю, вы можете готовиться к изменению курса, чтобы избежать задержки.

Ремион поднял бровь, но ничего не ответил, лишь поклонился и ушел к своим офицерам в глубь нефа. Серия лаконичных приказов — и соединенные с когитаторами сервиторы принялись за работу. Гул турбин под ногами Грения начал стихать. Приказы достигли двигательных отсеков, гигантских мрачных камер в корме «Рекс этерна». Корабль замедлялся, готовясь к маневру.

Каюта Галена располагалась недалеко от мостика, в верхней части корабля, так что через несколько минут он присоединился к Грению. Задержавшись ненадолго, чтобы сотворить аквилу возле киота с образом Императора, он, не взглянув на стоявшую рядом святыню культа Механикус, быстро зашагал по пласкритной палубе к сержанту.

— Мне показалось, стало слишком тихо, — проговорил он, принимая из его рук вокс-ленту. — Ты сбросил скорость.

— Я посчитал это целесообразным, — ответил Грений.

Гален быстро ознакомился с информацией, и его лицо вытянулось.

Облаченный в украшенную золотом броню, он был чуть ниже, нежели сержант, однако черты их лиц были странным образом схожи: одни и те же массивные гладко выбритые головы, бугрящиеся под бледной кожей мускулы на шее, одинаковый взгляд холодных, глубоко посаженных глаз, сверкавших окулярной аугментикой. Но если радужки Грения были синими, словно лед, то Галена — словно освещенное солнцем зеленое море.

Оба Ультрамарина, будучи ростом чуть за два метра и вдвое шире любого обычного человека, смотрелись великанами среди прочего персонала на мостике. Похожие на людей, они все же являлись чем-то намного бо́льшим. Таких, как они, воинов создал в невообразимом прошлом сам Бог-Император, смешав их собственные гены с частицами своего вечного тела. На примитивных планетах Адептус Астартес почитались как сошедшие с небес боги — настолько удивительными они казались остальному человечеству.

Однако в сердце они оставались людьми. Так завещал великий Жиллиман, и его наследники оставались верны учению предка. Они являли собой неотъемлемую часть Империума Человечества и, более того, были его слугами, несмотря на свою невероятную силу.

— Командир, — произнес Гален тихим голосом, который, однако, был слышен по всему нефу.

Сребробородый офицер в синей форме флота Ультрамаринов вышел к нему из окружения своих помощников и приветствовал Галена, коснувшись кулаком груди.

— Капитан.

— Ремион, возьмите курс к дальнему сектору орбиты Иакса. Три-семь-два-шесть. По моим расчетам, полет должен занять не более шестнадцати часов при данной скорости. Всем кораблям разведки быть готовыми к вылету и всем системам находиться в полной боевой готовности. Приготовить к запуску также все «Громовые ястребы», кроме двух — одного для поддержки и второго для экстренной высадки. Все ясно?

— Есть, капитан.

Гален повернулся к сержанту:

— Общий сигнал боевой тревоги. В течение часа вся рота должна быть в десантных отсеках.

Грений нахмурился:

— Как прикажете, брат-капитан.

Поколебавшись мгновение, он добавил:

— Это всего лишь пропавший разведчик, брат.

Гален снова взглянул на вокс-ленту.

— Будем надеяться, что не более того. Но здесь что-то не так, Грений. Ты правильно сделал, что вызвал меня. Ты сам это почувствовал.

Сержант Ультрамаринов кивнул:

— Эти слова...

— Древний язык Терры, и я знаю только, что он существовал задолго до Великой Ереси. Уже один этот факт требует нашего внимания. Я должен послать сообщение на Макрагг. Пусть наш лучший астропат передаст все владыке Калгару или, если его нет, Тигурию в Библиариуме. Больше никому, ясно?

— Да, брат-капитан.

Гален оглядел своих боевых товарищей, огромного Ультрамарина и бородатого командира корабля. Закаленные ветераны на службе ордена, они все же обеспокоились из-за его реакции на сообщение.

— Установите отдельный канал связи с этими офицерами на Иаксе, — добавил Гален. — Все, что им известно, каждая крупица информации о том пропавшем патруле должна быть проанализирована до того, как мы прибудем туда. Когда они выйдут на связь, переключите их на меня — я в своей каюте.

Развернувшись, он вышел, и полы его алого плаща прошуршали по плитам палубы.

Когда в кают-компании раздался сигнал общего сбора, брат Терсий чистил и смазывал свой болтер. Он предпочитал лично проверять и каждый заряд. Для него это было чем-то вроде ритуала, и он беззвучно говорил что-то, протирая сияющие плосконосые цилиндры и размещая их на столе перед собой. Они выстроились на поверхности, будто солдаты на параде, готовые оказаться в магазине. Он был старшим членом отряда, и его братья хорошо знали эту его привычку. Они насмотрелись этого за десятилетия службы.

В его келье с голыми стенами удобств было немного. Помещение служило местом сосредоточения и уединения для молитв. На потолке горела единственная лампа, а мебель была грубая и без украшений. На полке стояло несколько инфопластин, а пол был вымощен пласкритовыми плитами.

Брат Терсий был одет в тяжелый хитон, в который Ультрамарины иногда облачались на борту корабля во время поста, покаяния или молитв. Они редко снимали силовую броню, путешествуя сквозь космос, и мало кто из обычных людей видел их без нее. Однако иной раз приходилось ее снимать, чтобы техножрецы роты могли провести ремонтные работы и украсить ее печатями чистоты.

Кельи, в которых жили космодесантники, располагались по обе стороны длинного коридора в жилом отсеке. Бо́льшая часть Пятой роты отдыхала после долгого дня, полного тренировок и работ. В эти часы спокойствия Адептус Астартес обычно занимались личными делами. Одни читали работы по военной тактике или истории, другие обсуждали боевые приемы — эти споры не прекращались никогда и были излюбленным досугом в ордене, а кто-то проводил эти часы, вознося молитвы Императору, испрашивая наставления, как это делали все воины со времен зари человечества.

К жилому отсеку примыкал армориум, где силовые доспехи Ультрамаринов ремонтировались, благословлялись и умащивались священными маслами. За каждым доспехом следил отдельный сервитор, помогавший хозяину брони ухаживать за ней. Именно в армориуме обитал брат Сальватор со своей механической свитой. Он контролировал не только доспехи и оружие роты, но и технику. Замкнутый, невероятно опытный технодесантник, брат Сальватор носил на своем доспехе темно-красный символ «machina opus» и со своими механодендритами и серворукой походил на какого-то сказочного зверя.

Мало кто наблюдал, чтобы он когда-либо покидал стены арсенала, и еще меньше видело, чтобы он занимался чем-то кроме ухода за истерзанным снаряжением Ультрамаринов и молитв над ним, когда он успокаивал и исцелял дух машины.

Последними в череде отсеков, идущих в направлении пусковых ангаров, были Ультима Санкторум, благословенные имперские святилища. Одно из них было посвящено Бессмертному Императору и демонстрировало изображение Спасителя Человечества во всей его силе и славе. Другое, Часовня Основателя, возвели в честь Робаута Жиллимана, примарха XIII легиона, древнего воинства, из которого происходили все Ультрамарины. Также там располагалась часовня Омниссии, которая, впрочем, была не столь богато украшена или посещаема, как другие две. В основном туда заходили брат Сальватор и Адептус Астартес из экипажа боевой техники и космических кораблей ордена.

Ультрамарины шагали мимо этих святилищ, уходя в бой и возвращаясь из боя. Таким нехитрым образом поддерживались традиции ордена. Пятая рота находилась на борту «Рекс этерна» уже четыре месяца, и ей предстояло пробыть тут еще восемь, пока их не сменят или не разразится война, и их призовут покинуть свой огромный корабль, чтобы обрушить возмездие и гнев Императора на головы врагов.

Когда завыла сирена тревоги, Ультрамарины в жилом отсеке отреагировали спокойно и действовали уверенно. Большинство из них уже облачились в доспехи, так что им оставалось лишь пройти в арсенал и взять со стоек свое древнее оружие. Многие болтеры были старше самих владельцев. Эти реликвии ордена, покрытые молитвенными пергаментами, сияли от священных масел.

Те немногие, кто, как брат Терсий, не были готовы к битве, сбрасывая хитоны, вставали напротив своих стоек, а сервиторы принимались за работу, облачая их в броню. Когда на торсе космодесантника оказывались крупные ее части, то сам доспех, казалось, оживал. Кабели и трубы выскальзывали из-под кирасы и с шипением и щелчками присоединялись, к груди Ультрамарина. Они подключались к имплантам под кожей Адептус Астартес, так что плоть и металл сцеплялись.

Космодесантники носили свою броню словно вторую кожу, несмотря на то что она весила сотни килограммов, и бронированные конечности связывались напрямую с нервной системой, многократно усиливая их и без того огромную физическую мощь. Затем на спину устанавливался энергоблок, и раздавался легкий гул, когда броня получала приток энергии и фиксировалась. Наконец на голову надевался герметичный шлем, входивший в шейные пазы с легким шипением воздуха.

По коридору шли техножрецы, тихо переговариваясь друг с другом на бинарном, посылая традиционные благословения стоявшим в строю гигантам. За ними шагали сержанты, оглядывая своих бойцов, которые образовали два ровных ряда в огромном отсеке. Командиры отрядов прикасались к бронепластинам, шлемам, проверяли болтеры, чтобы удостовериться, что все в полном порядке. И это тоже было традицией.

Наконец появился брат Сальватор. Он прошел вдоль строя, и над его головой, словно хвост скорпиона, возвышалась огромная серворука, прикрепленная к спине. Он также инспектировал Ультрамаринов, а сопровождавший его гусеничный сервитор что-то лопотал на бинарном. Там собралось восемь полных отрядов Пятой роты. Опустошители Девятой и ветераны Первой роты были расквартированы в другом месте, ближе к месту хранения своих более мощных доспехов и таинственному реклюзиаму, где располагались самые ценные реликвии — тактические дредноутские доспехи.

Развернувшись, Ультрамарины направились в сторону десантных отсеков с «Громовыми ястребами» и капсулами. Проходя мимо святилищ, многие боевые братья касались бронированными кулаками шлемов или аквилы на своей груди. Они делали это сотни раз на тренировках или перед боем.

Оказавшись на полпути к огромным, словно пещеры, пусковым ангарам, они услышали рев прогревающихся двигателей «Ястребов» и грохот автоматов заряжания. «Рекс этерна» разминал мышцы, будто пробуждаясь ото сна.

Войдя в отсек, они моментально разделились на взводы, следуя за своими сержантами в красных шлемах. Опустошители Девятой роты уже находились там, поскольку базировались рядом с нижними палубами. Отдельным отрядом стояли четыре ветерана из Первой роты, закованные в терминаторскую броню, возвышавшиеся даже над остальными Адептус Астартес. Эти бойцы, имевшие за плечами сотни лет сражений, были элитой ордена, все же удостоились чести служить в Первой роте всего шестьдесят лет назад, ибо никто из ее воинов не пережил вторжения флота-улья «Бегемот».

Возглавлял этих могучих солдат брат-сержант Кай Штарн. Стоя с непокрытой головой, он оценивающе оглядывал ряды Адептус Астартес, шагавших мимо. Его глаза сверкали, как полированная сталь, жесткие черные волосы на голове были коротко острижены, а высокий лоб украшали штифты — знаки отличия за выслугу лет. Даже среди Ультрамаринов он выделялся неистовостью, и все знали, что в бою он никогда не отступит и будет стоять до конца. Некогда он служил в Пятой роте, но около тридцати лет назад удостоился повышения.

Среди ветеранов-терминаторов находился знаменосец роты — брат Герд Амеронн, на сей раз, однако, без знамени, поскольку существовала вероятность боя в космосе. Он был опоясан могучим и древним силовым мечом по имени Гнев, а на его броне, словно капли алой крови, мерцали почетные знаки. Повернув голову в похожем на птичью голову шлеме «VI Корвус», украшенном белоснежным венком, он наблюдал, как в тени гудящих «Ястребов» выстраиваются ряды его братьев.

Более сотни Ультрамаринов, разделившись по отрядам, сейчас ждали в десантном отсеке, готовые к бою, а вокруг них суетился экипаж «Рекс этерна», заправляя «Громовых ястребов» топливом, подвозя ящики с оружием и боеприпасами. Однако никого из командного состава роты, кроме брата Амеронна, здесь пока не было.

Капитан Кайто Гален в полном боевом облачении стоял во главе длинного стола, расположенного в центре комнаты переговоров. Сделанный из макраггского дуба, он напоминал присутствующим о родной планете. Другой мебели, кроме стола и когитаторного терминала, в комнате не было.

На панелях вокруг были выбиты надписи — сотни, а может, тысячи: даты боев «Рекс этерна», в которых погибли братья, и их имена. Если она не была занята, любой мог войти сюда и молча молиться, глядя на списки погибших.

Кроме Галена в каюте находились еще четыре Ультрамарина, также в доспехах, но без шлемов, которые воины положили на стол перед собой. Когда Гален молча оглядел их, они дисциплинированно и уверенно, как подобает космодесантникам, встретили его взгляд.

Там присутствовал высокий, даже по меркам Адептус Астартес, сержант Грений, чей холодный проницательный взгляд не упускал ничего. Обладавший талантом блестящего стратега, он, возможно, станет когда-нибудь капитаном, если доживет до этого момента. О лучшем заместителе Гален не мог и мечтать. Они заслужили свои награды, сражаясь бок о бок против флота-улья «Бегемот», а также в битвах на границе с эльдарским миром-кораблем Каран-Ске.

Рядом с Грением стоял брат Фило, ротный апотекарий. Как у всех бойцов Пятой роты, на его белоснежном наплечнике с черной окантовкой красовался символ профессии. К его руке был прикреплен нартециум, и острие его бура зловеще поблескивало.

Фило был высокого роста, и его мертвенно-бледное лицо, по мнению Галена, напоминало морду голодного пса. Но его большие карие глаза были невероятно живыми и выразительными. Когда он улыбался, его лицо делалось чуть перекошенным из-за шрама на щеке. Сейчас он был сосредоточен, ожидая, что скажет капитан.

Брат Мерторий являлся его противоположностью. Облаченный в угольно-черную броню, он носил шлем в форме черепа цвета слоновой кости и занимал должность ротного капеллана последние пятнадцать лет. Он был огромного роста, а на его широком лице выделялись черные брови под стать таким же черным волосам. Могучую шею Мертория украшали татуировки — цитаты из священных текстов. Данное ему кем-то прозвище Бык он принял благодушно и носил даже с некоторой долей гордости. Несмотря на все, они с Фило были близкими друзьями, и во множестве битв саркастичный апотекарий и яростный капеллан удерживали позицию, даже когда, казалось, все было кончено. Бык был известен своей нетерпеливостью и гневливостью, но сейчас он вместе с остальными боевыми братьями ожидал, когда капитан заговорит.

Последним был брат Ульфий, библиарий роты, старший из всех присутствующих здесь. Его волосы были седыми, словно покрытыми изморозью, а черные следы на белках глаз говорили о том, что он десятилетиями сражался с обитателями имматериума. Бесчисленные битвы с Губительными Силами наложили на него свой отпечаток. Его руку заменили на протез после того, как ее оторвал тиранидский ликтор в битве за хребет Хладной Стали несколько десятилетий назад. Лицо библиария, серое и обветренное, словно камень, оставалось совершенно бесстрастным. Даже Галену порой было сложно вынести взгляд его глубоко посаженных глаз.

Сам Гален, положив ладонь на рукоять силового меча, оглядывал своих братьев. Он получил повышение недавно, однако на его синем доспехе имелись награды за пять военных кампаний, а лавровый венок говорил о проявленной храбрости, исключительной даже среди Адептус Астартес. Он был отмечен им за бои против эльдаров пятнадцать лет назад, когда командовал экспедиционным корпусом «Цест». Вся его служба прошла в Пятой роте — Черной роте, как ее часто называли в ордене.

Стоявших перед ним бойцов он знал словно родных. Впрочем, они и были его семьей — по крови и благодаря долгой совместной службе. В качестве ветерана-сержанта он командовал крупными соединениями и раньше, однако, будучи назначенным на «Рекс этерна», он впервые взял в свои руки бразды правления всей ротой.

Восемнадцать лет назад Галена повысили до ветерана-сержанта Пятой роты после смерти Толла Гримиона в битве с тау. Теперь же он был капитаном и, кроме того, самим магистром границ. Марней Калгар лично выбрал его на эту должность год назад за огромный опыт космических боев и удержания строя в сражении с эльдарами за Каран-Ске, после того как капитан Фортунус был тяжело ранен. Битва выдалась тяжелой, но Пятая рота одержала победу и оправилась от понесенных тогда серьезных потерь.

В настоящее время рота была сильна как никогда, и даже Фортунус, несмотря на раны, которые не смогли вылечить даже лучшие апотекарии ордена, оставался с ними в арсенале «Рекс этерна». Он много лет провел на грани жизни и смерти, а теперь, заключенный в саркофаг дредноута, ждал, когда снова будет нужен Пятой роте. До этого момента он приходил в сознание редко и ненадолго, только чтобы одобрить очередное решение своего преемника, и Гален смирился с таким положением вещей. Он всегда уважал своего капитана.

Но все это осталось в прошлом. События всегда развивались стремительно — даже сейчас, пока они стояли здесь. Гален на секунду ощутил ностальгию. Укол был мимолетным, но в его душе, похоже, она все еще жила.

— Три часа назад, — проговорил он, — вокс-диспетчеры Примариона Оптис на Иаксе потеряли связь с патрульным кораблем, находившимся примерно в двух с половиной миллионах километров от планеты. Пытаясь восстановить связь, они поймали фрагмент передачи, который восстановили и переслали мне.

Гален достал небольшое вокс-устройство и включил его. Сквозь шипение статики прорвались слова, и все, кто был в каюте, замерли.

Insanista in Tenebris... Фраза повторялась снова и снова. Вокс-техники «Рекс этерна» провели дополнительную реставрацию, и теперь в записи помимо слов слышался мрачный, злорадный хохот, проникавший в душу всех, кто его слышал.

Брат-библиарий Ульфий оскалился, едва раздались скрипящие звуки, и смежил веки, словно от боли.

— Эти слова сочатся ересью! — прорычал капеллан Мерторий с искаженным от гнева лицом. — Я чувствую ее зловоние.

— Главный библиарий Тигурий того же мнения, — сказал Гален. — Час назад я переслал ему это сообщение через астропата. И нужно добавить, что астропат, опытный псайкер, пытаясь передать этот кусочек сообщения, ощутил такой мощный прилив ужаса и боли, с каким никогда раньше не сталкивался. Как будто...

— Как будто самые эти слова были злом, — перебил его библиарий Ульфий, открыв глаза.

Гален кивнул.

— Что они означают? — спросил брат-сержант Грений, сверкнув ледяным взглядом.

— Брат Тигурий определил, что это язык Старой Земли, столь древний, что он существовал еще до Великой Ереси. По поводу точного перевода еще есть сомнения, но приблизительно это означает «ярость во тьме».

Брат Ульфий с шумом втянул воздух через полу- сомкнутые губы.

— Капитан...

Гален поднял руку в латной перчатке.

— Учитывая обстоятельства, это не может быть совпадением или внезапной вспышкой энергии варпа или космоса. Брат Тигурий считает, что данный обрывок сообщения является предвестником чего-то зловещего.

— Хаос, — сказал брат-апотекарий Фило. В карих глазах космодесантника отразилось отвращение, отчего исказились тонкие черты его лица.

— Именно. Каким-то образом Губительные Силы внедрили собственного агента или даже часть своих сил в самое сердце Ультрамара, и это, братья, нельзя оставить без внимания.

По каюте пронесся одобрительный гул. Капеллан Мерторий поставил массивный кулак на свой шлем- череп, что лежал перед ним, и стол заскрипел под его напором.

— Да будет тому свидетелем наш благословенный Отец, что мы живем, дабы нести Его волю, — зычно возвестил капеллан. — Мы очистим Ультрамар от этой скверны огнем и кровью по велению Трона.

— По велению Трона, — эхом повторили остальные.

— Лорд Калгар лично отдал приказ, — продолжал Гален. — Мы должны исследовать квадрат вокруг Иакса, где было получено сообщение, и все, что там найдем, мы встретим во всеоружии и, если потребуется, уничтожим подчистую. «Рекс этерна» прибудет в заданные координаты через четырнадцать часов. Рота уже собрана. Мы обязаны быть готовыми ко всему, братья, будь то космический бой или абордаж. Неизвестно, что нас там ожидает.

Брат Грений, лично отбери бойцов для экстренного десантирования, если оно понадобится. Передовой отряд возглавит брат Штарн со своими ветеранами. Все девять «Громовых ястребов» сейчас готовятся. Братья, мы встретим эту заразу как подобает и сожжем ее дотла.

— А что говорит Макрагг? — спросил Мерторий.

— На Макрагге ждут нашего сообщения. Если потребуется, подкрепления вышлют немедленно. Владыка Калгар отнесся к этой ситуации очень серьезно.

— И мы не подведем его, — заявил брат Фило, касаясь аквилы на своей бронированной груди.

— Я хочу присоединиться к первому из абордажных отрядов, если абордаж может случиться, — сказал Мерторий.

— Никак нет, брат, — ответил Гален, спокойно встретив грозный взгляд Быка. — Твое место здесь, с основными силами Пятой роты.

Мгновение они смотрели друг на друга — капитан и капеллан, — затем Мерторий наконец кивнул:

— Как скажешь.

— Пока что мы останемся на мостике, так как отсюда удобнее следить за ситуацией. Есть вероятность, что не произошло ничего существенного, а все просто эхо древнего зла. Мы узнаем, когда окажемся на месте. До этого момента нужно оставаться наготове.

Гален окинул взором присутствующих, тщательно скрывая волнение. Капитан Ультрамаринов не может позволить себе роскошь открытого выражения сомнений или неуверенности. Гален ощущал на своих плечах весь груз ответственности за своих братьев и орден. Это и означало командовать.

ultra
ГЛАВА 3

Объект появился на авгурах несколько часов спустя, и если бы Гален не узрел его своими глазами на широких экранах мостика, то никогда бы не поверил, что такое может существовать.

На первый взгляд это был астероид. Почти стокилометровый в диаметре и неправильной формы, он вращался в лучах звезды Иакса и напоминал расколотый камень. Вокруг него плавали мелкие осколки, собранные его силой притяжения, и виднелось слабое марево, как будто объект имел собственную атмосферу. Когда «Рекс этерна» подошел ближе, стало ясно, что тот вовсе не природного происхождения, не просто астероид, по воле космических волн случайно залетевший в систему, так как имел ровные детали с прямыми углами и параллельными линиями.

Некоторые части громадины были постройками, разломанными и слитыми друг с другом. Свет звезды, скользнув по его медленно вращающейся поверхности, позволил Ультрамаринам рассмотреть полуразличимые очертания деталей, наполовину скрытые гигантскими грудами обломков и мусора.

— Скиталец, — произнес сержант Грений, прищурившись.

— Самый крупный из тех, что я помню, — согласился апотекарий Фило.

Ультрамарины стояли на мостике «Рекс этерна», в то время как командир Ремион и его экипаж подводили корабль ближе к объекту, а сервиторы сканировали и анализировали информацию, настраивая органы чувств корабля, будто человек — бинокль.

— Пропавший патрульный корабль был притянут к поверхности... Хм... Артефакта, капитан, — сказал Ремион. — Вокруг него есть слабое гравитационное поле, которое непредсказуемо изменяет свою активность.

— Должно быть, они подошли слишком близко, — буркнул капеллан Мерторий, с отвращением глядя на скитальца, словно одно его существование было оскорблением.

— Согласен. Держитесь подальше от него, командир.

Из десантного отсека вызвали технодесантника брата Сальватора, чтобы тот увидел все своими глазами. Его бледное, почти серое лицо было напряжено, темно-карие глаза расширены. Он считывал информацию с панелей, и механощупальца за его спиной напоминали сложенные крылья. Воин развернулся, и штифты на его лбу сверкнули в свете ламп.

— Капитан, — сказал Сальватор, — согласно авгурам, вокруг артефакта присутствует поле Геллера. Оно понемногу гаснет, но то, что питает его, находится где-то в глубине. Установить наличие признаков жизни не удается — слишком сильные помехи. Приблизительная масса объекта — около девяти миллиардов мегатонн. Структура нестабильна.

Десантник снова взглянул на данные.

— Он притянул к себе бесчисленное количество кораблей и массу обломков на пути сквозь варп. Тысячи кораблей и мегатонны астероидов. Он поистине древний. — В голосе Астартес слышалось благоговение.

— Он появился здесь по воле варпа, который изрыгнул его прямо в сердце Ультрамара, — сказал брат Ульфий, сверкнув глазами. — Внутри есть жизнь, можете не сомневаться, брат-капитан. Я это чувствую. Внутри скитальца присутствует разум, который обладает невероятной мощью, но сейчас дремлет. Я ощущаю присутствие разумов, очень похожих на наш или, по крайней мере, когда-то походивших. — Он покачал головой. — Этот скиталец действительно очень древний, из прошлой эпохи.

— Уничтожьте его, — буркнул Мерторий. — Он источает скверну.

— Сейчас он дремлет, — продолжал брат Ульфий. — Что бы его сюда ни принесло, он не понимает, где находится и даже в каком времени оказался.

Вновь подал голос брат Сальватор:

— Капитан, никто не знает, что можно обнаружить внутри этого артефакта. Он дрейфовал тысячелетиями. Там могут оказаться такие реликвии, о которых мы даже не подозреваем.

— Там могут быть чудовища, — парировал Мерторий. — Его нужно уничтожить.

Гален поднял руку, заставляя их замолкнуть. Он погрузился в размышления, согласный с капелланом: одна- единственная циклонная торпеда — и все будет кончено, угрозе придет конец.

Только вот «Рекс этерна» не располагал циклонным оружием, а ближайший склад находился на Калте, в нескольких днях пути.

— У нас есть время, — наконец произнес он. — Командир Ремион, выходите на орбиту над скитальцем и просканируйте его как можно тщательней. Каждую крупицу информации передавайте мне.

— Он медленно движется, — ответил Ремион. — Капитан, он дрейфует в направлении Иакса. Его несет космическим течением.

— На борту самого скитальца не замечено вспышек энергии, — сказал брат Сальватор, следя на потоками цифр на одном из экранов. — Сомневаюсь, что он способен сам прокладывать курс или менять его.

— Тогда как он попал сюда? — требовательно спросил брат Фило, и его рассеченное шрамом лицо исказилось от раздражения.

— Такое время от времени случается, — пояснил брат Ульфий. — Варп — это море душ. Порой оно бурлит, словно котел на огне, создавая пузыри энергии, и то, что в них попадает, выбрасывается в обычный космос. — Библиарий нахмурился, его седые волосы сверкнули в свете дисплеев.

— Эти пузыри нестабильны. Скитальца может в любой момент затянуть обратно в варп, или же он останется в нашем измерении на столетия. Учитывая, сколько на нем мусора, я полагаю, что такое уже происходило не раз за время его существования. Гравитационное поле, которое его окружает, как раз и явилось причиной одного такого притяжения. Он тянет к себе все, что пролетает рядом.

— Он способен повлиять на наш корабль? — немедленно поинтересовался у Ремиона Гален.

Командир корабля покачал головой:

— Наш корабль крупный, мощный, и мы соблюдаем осторожность. Нам не составит труда отойти на безопасное расстояние. Патрульный корабль с Иакса был небольшим, слабым, подошел слишком близко и упал на поверхность, как и многие до него.

— Некоторые обломки я узнаю. Они имперские, но очень древние, — подал голос брат-сержант Грений. — Кажется, я там вижу «Неустрашимого». Он сильно разрушен, но виден. И там еще другие, словно со страниц учебника по истории.

— Корабли у поверхности сравнительно молодые, — добавил брат Сальватор. — Внутри скитальца, должно быть, находятся образцы неслыханной древности.

Технодесантник повернулся к Галену:

— Капитан, этот скиталец представляет не только огромную опасность, но вызывает такой же интерес.

— Для чего? — спросил Гален, понимая, впрочем, что Сальватор имеет в виду. — Для археологии?

— Можно и так сказать. Этот скиталец таит в себе технологические реликвии древних эпох. А за это время человечество потеряло много знаний, накопленных за века.

Сальватор снова взглянул на экран, где огромный остов скитальца медленно вращался в пространстве, и его бледное лицо на минуту окрасилось разноцветными пятнами от монитора.

— Наверняка многое из утерянного погребено там, внутри этого объекта. Нельзя упускать такую возможность. Как минимум следует уведомить об этом Адептус Механикус.

— Это дело касается Ультрамаринов, а не твоих друзей — техножрецов с Марса, — сердито бросил Мерторий. — Ты забываешься, брат.

— При всем уважении, брат капелллан, я так не думаю, — невозмутимо ответил технодесантник. — Капитан, хотя бы передайте отчеты авгуров на Макрагг. Дождемся приказа лорда Калгара. Это решение даже для капитана роты слишком ответственное.

Внутри Гален вспыхнул от уязвленной гордости, понимая, однако, что Сальватор прав.

Они смотрели на него, эти безупречные воины. Последнее слово оставалось за ним, и он не желал ронять их самооценку. Также ему не хотелось отстраняться от участия в событиях, служа передатчиком приказов сверху. Капитан Пятой роты, пусть даже будучи в этом звании меньше года, должен вести себя иначе.

«Со временем, наверное, привыкну», — подумал Гален.

Как же было просто вести своих братьев в битву! Сражения ему привычны. А здесь все непросто. Его братья стояли в десантном отсеке, ожидая приказа.

— Я отправлю информацию на Макрагг с запросом инструкций от владыки Калгара, — наконец сказал он, — но мы не станем сидеть на месте, глядя на эту штуку. Мне нужно больше информации о том, что нас там может ждать. Следует отправить передовую разведгруппу. Пойдет брат Штарн из Первой роты с тремя своими ветеранами. Брат-сержант Грений, приготовь два линейных отряда быстрого реагирования и ожидай приказа. «Рекс этерна» необходимо привести в полную боевую готовность.

Он ощутил на себе взгляд брата Сальватора — технодесантник безумно хотел отправиться туда, но его желание и так уже было удовлетворено. Гален проигнорировал его молчаливую просьбу и повернулся к Грению:

— Займись этим, брат. Как только Штарн приготовится, пусть действует. Его будут сопровождать два «Ястреба». Их пилоты проинструктированы о гравитационных аномалиях вокруг скитальца. Это все.

Брат Грений салютовал, с лязгом ударив кулаком по аквиле на груди, и, развернувшись, ушел с мостика. Боевая тревога зазвучала по всем отсекам, и экипаж бросился по своим местам. Гален машинально сжал рукоять меча. Приказы отданы. Теперь осталось лишь ожидать последствий.

Три «Громовых ястреба» пронеслись над поверхностью скитальца строем, напоминавшим стрелу, — один впереди, два по бокам. Ведущий пилот одного из кораблей под названием «Покаянный», брат Одир, проговорил по воксу спокойным голосом:

— Внимание, братья. Турбулентность высокая, гравитация нестабильная.

«Ястреб» тряхнуло, и на мгновение нос корабля потянул вниз, к поверхности скитальца. Брат Одир потянул штурвал, выравнивая корабль, и связался с «Рекс этерна».

— Капитан, здесь гравитационные колодцы, расположенные хаотично. Предполагаю, что среди обломков кораблей все еще работают некоторые генераторы и они находятся близко к поверхности. Ощущение, будто летишь в плотной атмосфере с турбулентностью. Системы в норме, на ауспиках ничего. Экипаж разбившегося «Арнея», скорее всего, погиб. Признаков жизни не наблюдаю. Закончим сканирование точки высадки через три минуты.

— Принято, — раздался в воксе голос капитана Галена. — Если зона высадки, по вашему мнению, безопасна, можете садиться. Брат Штарн, вы готовы?

Ответ эхом разнесся по всему десантному отсеку «Покаянного»:

— Мои братья в нетерпении, Гален. Дай нам, наконец, место, куда ступить и где действовать.

Гален улыбнулся, стоя на мостике «Рекс этерна». Они с братом Штарном вместе прослужили сержантами много лет и сражались бок о бок в бесчисленных битвах. Не нашлось бы никого, кому он доверял больше него. Вершиной стремлений молчаливого Штарна было право носить «крукс терминатус» в славных рядах Первой роты. Теперь, когда он стал частью отряда этих почтенных воинов, его амбиции были полностью удовлетворены.

Снова заговорил брат Одир:

— Посадка через три... Две... Одну. Капитан, «Покаянный» на поверхности. Мы в пятистах метрах от места крушения «Арнея». Открываю внешний шлюз. «Покаянный» взлетает. Доброй охоты, братья. Остаемся на геосинхронной орбите. Трон, какое притяжение! Брат, дай больше мощности. Эта чертова штука нас засасывает.

Гален вместе с остальными старшими офицерами на мостике «Рекс этерна» молча слушал эти переговоры.

— «Покаянный» ушел, — проговорил Одир. — Турбулентность удивительно высокая. Мощная гравитация. Сканеры показывают разреженную атмосферу, состоящую в основном из метана и аммиака. Также есть следы тяжелых металлов и радиоактивных элементов. На поверхности скитальца чистый яд, капитан. Кроме того, все изъедено коррозией.

В воксе раздался голос брата Штарна, искаженный помехами, но различимый.

— Принято, брат. Ничего необычного. Напоминает славные деньки на Парреноне, только нет кислотного дождя. Ауспик настроен. Направляемся в квадрат четыре-два-ноль от зоны высадки.

Гален наблюдал за продвижением отряда терминаторов, глядя на монитор, транслирующий видеопоток от брата Штарна. Ветераны Первой роты были вооружены штурмболтерами и силовыми кулаками. Они медленно продвигались вперед, пробираясь через обломки.

Брат Штарн ворчал по воксу:

— Керамит, пласталь, феррокрит... Минуточку... — Наступила пауза, и изображение с камеры застыло, только белые полосы помех бежали по экрану. — Вы это видите?

Расплывшееся изображение быстро сфокусировалось, и, несмотря на помехи, оно было достаточно четким, так что Гален смог разглядеть знакомые очертания. За его спиной капеллан Мерторий тоже вгляделся и стукнул древком крозиуса о палубу:

— Да это же имперская аквила!

Двуглавый орел Империума Человечества был выгравирован на разбитой плите. Штарн отбросил ее пинком и продолжил путь.

— Электромагнитные волны очень сильные, — сказал брат Сальватор. — Я улавливаю слабые вспышки энергии по всему скитальцу. Некоторые двигатели излучают радиацию в космос. Поверхность похожа на пустыню после ядерной войны. Однако для брони тактического дредноута это неопасно, равно как и для стандартного силового доспеха.

— Рад слышать, — сухо произнес Гален.

Технодесантник, кажется, был полностью погружен в свои отчеты и излучал нетерпение. Конечно же, ему более всего хотелось быть там, вместе с отрядом Штарна. Однако он сохранял профессиональную выдержку. Несмотря на тридцать лет, проведенные на Марсе, брат Сальватор в конце концов оставался Ультрамарином.

— Подошли к месту крушения. Исследуем, — сообщил брат Штарн.

— Они разбились. — Гален услышал, как ветеран шумно втянул воздух ртом. — Экипаж внутри. Выживших нет. Обломки нетронуты, судя по всему. Покой Императора с ними.

Заговорил ротный библиарий брат Ульфий:

— Брат Штарн, найди способ попасть внутрь скитальца или просто как можно глубже. Поверхность мертва. Ничего интересного мы не найдем, если не проникнем под внешний слой мусора.

— Принято, брат. Сделаем, как ты предлагаешь. Обломки в этой области, судя по всему, довольно надежны. Повсюду есть дыры, но они малы для терминаторов. В километре отсюда по координатам один-пять-пять я вижу высокий шпиль. Он более-менее цел. Попробуем там. Выдвигаемся.

Четыре терминатора отправились в условно восточном направлении, прокладывая путь сквозь остовы разбитых космических кораблей. В какой-то момент они остановились, и на мониторах «Рекс этерна» возникло изображение корабля, имевшего странные, но знакомые очертания.

— По-моему, это «Грозовая птица», — пробормотал брат Сальватор.

— Империум не использует их уже несколько столетий, — покачал головой Гален.

— Войска предателей все еще применяют древнюю имперскую технику, — мрачно заметил брат Мерторий. — Брат Штарн, будьте осторожны.

— Я всегда осторожен, брат капеллан, — саркастично ответил Штарн. И, обращаясь к своему отряду, добавил: — Стрельба по готовности, братья. Следите за ауспиком.

На мостике «Рекс этерна» капитан Гален боролся с искушением броситься за ними, давая выход бурлящему волнению. Он прошелся мимо техностанций в нефе, за секунды собирая всю получаемую ими информацию. Он остановился возле поста астропата, и сидящий в простой комнатке псайкер по имени Брендон Клементе осенил себя аквилой, увидев перед собой капитана космодесантников. Лицо астропата было наполовину скрыто капюшоном, но Гален уловил светлый отблеск его молочно-белых глаз.

— Будьте готовы в любой момент ответить на запрос брата Штарна о телепортации. У него приказ не подвергать отряд риску.

Астропат поднял голову:

— Капитан, я постоянно начеку, а мои братья в хоре всегда готовы усилить мой зов через передатчик.

Гален кивнул. Он ненавидел это больше всего — посылать своих братьев на задание, за которое он совсем недавно с радостью взялся бы сам. К этой особенности звания капитана он пока не привык.

Он поднялся по ступеням на огромный помост в глубине нефа. Там на стене висели огромные информационные мониторы, переливавшиеся всеми цветами радуги, словно витражи в храме Старой Земли. Здесь было мало сервиторов, но намного больше людей из экипажа. Командир корабля, Ремион, отвесил легкий поклон, когда Гален приблизился.

— Вокс чист, капитан, — сказал Ремион. — Конвой с зерном, который направлялся от Иакса через этот сектор, перенаправлен, а главный космопорт получил приказ о карантине сектора эскадрильями «Арнеев».

Гален промолчал. Он всматривался в экран, на который транслировалось видео со шлема брата Штарна. Изображение было не очень четким и прерывалось белыми проблесками статики. В его душе с каждой секундой нарастала тревога. Он почувствовал внезапное желание отозвать ветеранов Первой роты и запросить циклонные торпеды с Калта, чтобы раз и навсегда избавить Ультрамар от этого кошмара, как и советовал капеллан Мерторий. И будь он все еще сержантом, то предложил бы то же самое. Но как командир роты Гален понимал, что здесь их ждет нечто большее, значительное.

Хоть он и был назначен магистром границ, но в этой должности ему пока не удалось проявить себя по- настоящему, и он не желал действовать безрассудно, несмотря ни на какие собственные переживания.

«Трон, направь меня», — думал он, обеспокоенный и раздраженный непривычной неуверенностью.

Тем не менее внешне он оставался абсолютно бесстрастным, подобно статуе в Крепости Геры. Никто и подумать не мог, что его обуревают хоть какие-то сомнения.

В воксе снова раздался голос брата Штарна, эхом разнесшийся по всему нефу:

— Мы возле шпиля. Судя по всему, это форштевень древнего боевого корабля, который врос в скитальца. Предполагаю, что это фрегат типа «Меч» марсианского производства. Принадлежит Имперскому Космофлоту, это точно, однако эпоху установить невозможно. В корме есть пробоины, попытаюсь проникнуть через них. Капитан, именно отсюда мы телепортируемся в случае необходимости. Как поняли?

— Принято, брат. Будем держать эту точку под контролем, — ответил Гален.

Четыре Ультрамарина один за другим скрылись в развалинах, возвышавшихся над поверхностью, словно огромная горбатая гора. Радиосигнал тут же ослаб, видеопоток прервался, а из динамиков по всему мостику раздался белый шум, прерываемый обрывками фраз.

— ...пусто внутри. Похоже, тут были мародеры, — грохотал голос брата Штарна.

— Следы машинного...

— ...ауспик молчит...

—...глубже внутрь. Сейчас я...

Дальше ничего, кроме шума статики.

— Нужно установить передатчик на поверхности, чтобы усилить сигнал, — сказал Гален. Переключившись на ротный вокс, он активировал руну знаменосца брата Амеронна: — Брат, передаю тебе координаты. Садитесь с отрядом в «Ястреб» и установите на поверхности вокс-передатчик в тридцати метрах от данной точки.

— Брат Сальватор отправится с вами. — Гален моргнул, и нейропередатчики в его правом глазу вывели список рун и протоколов.

Руна Сальватора мигнула, и технодесантник, не сказав ни слова, покинул мостик.

— Так точно, капитан, — сообщил Амеронн, и его руна дважды блеснула подтверждением.

— Командир, — обратился Гален к Ремиону. — Отдайте приказ «Виктрису» на взлет.

— Взлет разрешаю через три с половиной минуты, капитан, — отозвался Ремион.

Вскоре четвертый из девяти «Громовых ястребов» крейсера вырвался из его чрева и помчался к скитальцу. «Покаянный», «Бич грехов» и «Каренус» обеспечивали прикрытие высадки отряда Амеронна, после чего «Виктрис» взлетел и присоединился к ним.

Сквозь шум статики прорезался голос брата Амеронна:

— Отряд на месте. Брат Сальватор устанавливает передатчик.

— Вы связались с братом Штарном? — спросил Гален.

— Никак нет, капитан. Мы ставим передатчик, и пока вокс забит помехами. Через четыре минуты попробую еще раз.

Теперь на скитальце находилось уже шестнадцать Адептус Астартес, четверо из которых оказались вне досягаемости вокса. Галену это совсем не нравилось, однако до сих пор тот спящий разум, присутствие которого ощутил брат Ульфий, никак себя не проявил.

И все же его не оставляла уверенность, что нужно соблюдать предельную осторожность. Спящего не следует будить.

ultra
ГЛАВА 4

Нельзя прерывать молитву магистра ордена Ультрамаринов. Особенно когда он преклонил колено перед святилищем своего примарха в Храме Исправления.

Библиарий Тигурий стоял у гигантских ворот, ощущая, как тишина и благодать этого места окутывают его душу. Могучий стеклянный купол храма уходил высоко в небеса, и временами, когда десятки тысяч изумленных паломников собирались в его стенах, под сводом появлялись облака и на их головы проливался дождь. Это явление было известно как «Слезы Императора» — Владыка Человечества оплакивал своего павшего сына.

Однако сейчас здесь было пусто, и только у сияющего вдалеке святилища Робаута Жиллимана стояла коленопреклоненная фигура в простой синей робе, издалека казавшаяся небольшой.

Тигурий повернулся к стене и окинул взглядом имена космодесантников, высеченные на ней. Ультрамарины, ушедшие в бессмертие к своему предводителю. Многих из них он знал лично.

Он отдавал себе отчет, что однажды его имя будет вписано в эту бесконечную хронику, уходящую в немыслимо давние времена, когда сам Император ходил среди смертных и лично вел в битву Адептус Астартес, своих детей. Пока не наступила темная эпоха.

В отдалении Марней Август Калгар наконец поднялся на ноги и, поклонившись на прощание останкам своего великого предка, зашагал к главным вратам храма, стометровым в высоту, украшенным символом Ультрамаринов и сиявшим адамантием. Их створки весили несколько тонн, однако были столь искусно повешены, что обычный человек мог распахнуть их с легкостью.

Сам Робаут Жиллиман спроектировал это здание, которое, будучи величественным, но лишенным помпезности, говорило о такой черте примарха, как жажда мира и порядка.

Собор был возведен не ради прославления Ультрамаринов, но дабы показать величие самого человечества. В этих стенах сомневающиеся вновь обретали веру, а грозный вид его создателя, заключенного в вечном силовом поле, не живого, но и не мертвого, вызывал еще большее благоговение. Жиллиману, создавшему и превозмогшему столь многое, а в тяжелый час спасшему Империум, в награду достались предательство и смерть.

Тигурий не разделял суеверий простых людей, что смертельная рана Жиллимана мало-помалу затягивается и однажды он вернется, чтобы снова спасти Империум. Нет, примарх ушел безвозвратно.

Теперь ноша примарха легла на плечи наследников. Им суждено претворять его надежды в жизнь и охранять то, что осталось от его мечтаний.

Калгар подошел к библиарию. Он двигался по сияющему мрамору почти бесшумно, несмотря на свои внушительные габариты. Бионический глаз магистра ордена тускло алел в полутьме собора.

Владыка Макрагга, несмотря на отсутствие доспеха, возвышался над Тигурием. Калгар был прекрасно сложенным мужчиной примерно пятидесяти терранских лет с короткими золотистыми волосами, подернутыми сединой. Однако, помимо огромного тела, от обычного человека его отличал еще и массивный череп, а взгляд единственного живого глаза словно пронзал, и никто не мог долго выносить его, даже такие близкие соратники, как Тигурий.

Столетия битв испещрили тело магистра сетью шрамов, а кожа столь туго облегала череп, что, когда он сжимал губы, под щеками проступали зубы.

Главный библиарий слышал легенды о том, что магистр был неуязвим и в нем возродился сам Жиллиман, однако порой, встречаясь с ним взглядом и внутренне преклоняясь перед его могучим разумом, он и сам почти верил этому.

— Какие новости? — спросил Калгар, сжимая кулаки под тканью синего балахона.

— Я известил Адептус Механикус, как вы велели. Ждем ответа, — произнес Тигурий.

Калгар склонил голову набок. На его лице появилась легкая улыбка:

— Они придут. Они наверняка уже в пути. Ближайший к нам мир-кузница — это Ганц, а им управляет магос Фейн. Я его хорошо знаю.

Двери храма под действием сенсорного механизма распахнулись, и Ультрамарины вышли из храма. Яркое утреннее солнце Макрагга осветило их, и Калгар, зажмурившись на мгновение, подставил лицо под его лучи, вдыхая холодный ветер с горного хребта под названием Корона Геры.

Тигурий безмолвно следовал за своим магистром на вершину стены Эгиды, защищавшей Каструм, крепость внутри крепости. Именно там находились Храм Исправления, Зал Меча, Библиариум и все прочие грандиозные сооружения — сердце Ультрамара.

Под двухсотметровой крепостной стеной, где шли космодесантники, расстилалась Магна Цивитас. В прохладном весеннем воздухе отчетливо вырисовывались очертания домов, словно на картинке. Аллея героев, вдоль которой замерли тридцатиметровые статуи прославленных Ультрамаринов, рассекала море зданий, упираясь в Ратную площадь, а от нее уходила дальше, до космодрома, и где-то совсем далеко у горизонта блестели на солнце голубые воды залива Ликум.

Калгар, однако, смотрел совсем в другую сторону от жарко бьющегося сердца своих владений. Его взгляд был устремлен на север, к горам, где, сверкая, низвергался с белых вершин, покрытых соснами, водопад Гера Фоллз, а холодное небо пронзал пик Андромаха, уже начинавший немного темнеть на закате.

— Ты когда-нибудь был на вершине? — спросил он Тигурия, указывая на заснеженную гору.

Библиарий покачал головой.

— А я забирался туда в юности. Это было одним из многих испытаний, которые я выбрал тогда сам себе. Я едва не умер во время лавины. Там, наверху, ничего нет, Тигурий, только голый камень и разреженный воздух. Но какой вид! Он стоил всех усилий. Я в тот момент еще больше полюбил наш мир, который предстал передо мной во всем своем величии. Есть горы, которые надо покорить, неважно, останешься ли ты в итоге один.

Они шли вдоль бастионов. Непрестанный шум города, лежащего внизу, доносился до них, как отдаленный гул. Каструм, построенный у подножия гор, несмотря на свою красоту, располагался на отшибе, и его широкие улицы были почти пустынны. Сезон паломничества еще не наступил, и сейчас здесь было тихо, словно в келье, чем город и был.

— Брат-капитан Идей сообщил, что на сборы флота понадобится два дня, — продолжал Калгар, медленно шагая, — «Октавий» уже снаряжают, и Седьмая рота подтягивается из резерва. Иксион привезет их на боевой барже через пару часов. Однако у нас мало кораблей эскорта, их сейчас созывают по всему сектору.

— Соберется мощная армия, — заметил Тигурий.

— Утром сообщили, что Гален потерял связь с братьями из Первой роты, которых он вчера высадил. Он послал еще один отряд, надеясь восстановить контакт, — произнес Калгар.

— Капитан Гален — умелый командир, — сказал Тигурий.

— Да, но я бы поступил иначе. Провел, может быть, разведку боем, послав основной контингент роты. А сейчас его разведгруппа слишком многочисленна и разрозненна.

— Адептус Механикус, без сомнения, захотят исследовать скитальца, — произнес Тигурий.

— Совершенно верно. Гален сделал разумный выбор. Скиталец — это потенциальная угроза, которую нельзя пропустить в Ультрамар, но мы не можем его просто уничтожить. Неизвестно, какие технологические сокровища могут таиться в нем. Здесь я согласен с Адептус Механикус.

— Всегда что-то случается впервые, — едва улыбнулся Тигурий. Такое он позволял себе нечасто, оставаясь бесстрастным.

Калгар остановился, оперся руками на край стены и уставился вдаль, куда-то за пределы города и даже моря, окружавшего его.

— Insanista in tenebris, — прошептал он. — Эти слова не бессмыслица, Тигурий, они что-то значат. Задействуй все ресурсы Библиариума. Определи их истинное значение и происхождение. У меня предчувствие, что это знание нам необходимо.

— Над ним работает весь штат кодициев, милорд, — ответил главный библиарий. — Но наши архивы уже не те, что были до вторжения «Бегемота». Нам, скорее всего, придется искать совета где-то еще. Возможно, даже запросить Администратум.

— Ищите где угодно, хоть на Терре или Марсе. Очень скоро я отправлюсь на место сам, и мне нужна вся возможная информация.

Тигурий хотел что-то добавить, но осекся.

— Вы хотите лично руководить операцией?

— Именно так. Гален, конечно, как ты говоришь, хороший человек, однако он стал капитаном недавно. Я не могу оставить его один на один с Адептус Механикус — это может кончиться плохо. Также я недавно получил запрос с Таласы Прим. Инквизиция определенно вмешается, если станет ясно, что скиталец одержим Губительными Силами. Нужно быть очень осторожным, друг мой. Орден Ультрамаринов — лишь одна из фигур на поле имперских интриг.

— Но все же фигура сильная. Будем надеяться, что мы повернем ситуацию в свою пользу, прежде чем Инквизиция начнет...

— Вставлять палки в колеса? — Калгар улыбнулся. — Я бы тоже хотел надеяться, Тигурий, но верится в это слабо. Даже здесь, в Ультрамаре, мы должны подчиняться Администратуму, и, будь ты хоть владыкой всея Макрагга, игнорировать волю лордов Терры нельзя.

Слова Калгара оказались пророческими. Вечером того же дня два корабля с разницей в несколько часов появились из варпа над планетой. Миновав орбитальную крепость Коринфос, они вышли на высокую орбиту и запросили аудиенции у магистра ордена Ультрамаринов.

Первым из прибывших кораблей был «Спата», один из Черных кораблей Инквизиции с Таласы Прим под командованием Лазаря Дрейка из Ордо Еретикус. Тот высадился на планету в транспортнике типа «Аквила», выкрашенном в черный.

Второй корабль назывался «Мутатис мутандис» и принадлежал Адептус Механикус, а его командира на планету доставил скромный лихтер «Арвус». Магос-эксплоратор Альбий Фейн прибыл вместе со скитариями, одетыми в алые балахоны, и вместе с Дрейком был сопровожден кастеляном в покои южного крыла Резиденции — обширного комплекса зданий, где располагались свита и личные помощники правителя Макрагга.

Почетным гостям пришлось провести несколько часов в ожидании, наблюдая с балконов погрузку Седьмой роты на боевую баржу «Октавий».

Безоблачное ночное небо Макрагга озарило пламя ракетных двигателей и наполнилось их ревом. Город освещали огни взлетающих шаттлов, несущих на борт могучего «Октавия» отряды Адептус Астартес с оружием, боеприпасами и техникой. Лучшей демонстрации мощи Ультрамаринов нельзя было представить, и бесчисленные корабли флота Марнея Калгара заслоняли звезды.

Инквизитор Лазарь Дрейк был невысоким, непропорционально сложенным человеком, но тем не менее с удивительно приятным лицом. Казалось, что в какой- то момент бурной жизни части его тела и голова пришли в несогласие. У него были узкое длинное лицо с крючковатым носом, треугольником черных волос, уже подернутых серебром, и темно-синие, почти фиолетовые глаза, поблескивающие от скрытых оптических имплантатов.

Он был одет в специально созданную для него техножрецами Инквизиции силовую броню без каких-либо украшений, кроме символа его ордоса на плече, но не имел оружия и оказался без шлема. С его плеч ниспадала роскошная накидка с оторочкой из собольего меха, скрывавшая энергоранец, а слабое марево у его лица говорило о встроенном в нагрудник генераторе конверсионного поля.

Магос-эксплоратор Альбий Фейн выглядел совершенно иначе. Его высокую, как у космодесантника, и худую, словно ствол орудия, фигуру скрывал мешковатый темно-красный балахон с капюшоном и вышитым на обоих плечах черепом-шестеренкой, символом Адептус Механикус. На его металлическом лице, больше похожем на шлем космодесантника, на месте глаз блестели фасеточные багровые линзы, губы заменяла украшенная решетка, а из-за спины, словно змея, поднималась огромная механическая рука. Он держал посох с лезвием силового топора наверху.

Эти подданные Императора сейчас ждали в личных покоях Марнея Калгара. В огромном камине, где можно было зажарить целого грокса, пылал огонь, а сама комната с простыми стенами не имела иной мебели, кроме массивного стола и стульев, и выглядела довольно голо. Пол был отделан простым плиточным камнем. Единственным украшением оказывались капители на колоннах, подпиравших потолок. На столе стояли три бокала и графин, полный вина рубинового цвета.

Все механические устройства комнаты скрывались в альковах по углам. В одном находилась вокс-система, в другом мигали огоньки экрана когитатора, в третьем располагался архив инфопластин.

В оставшемся углу мерцание свечи озаряло репродукцию картины «Император скорбящий», на которой Владыка Человечества оплакивал предательство своего возлюбленного сына, магистра войны Хоруса. Лазарь Дрейк с некоторым интересом оглядывал этот киот, в то время как магос Фейн неподвижно стоял напротив камина, и отблески пламени играли в его огромных окулярах.

— Я рассчитывал увидеть более впечатляющее изображение Императора в покоях магистра ордена, — заговорил Дрейк, нарушив тишину.

— Марней Калгар знает цену войне и победе, — не оборачиваясь, ответил магос. — В этом смысле он... Более человечен, нежели другие его братья.

— Я слышал об этом, — задумчиво сказал Дрейк. Подойдя к столу, он потянулся к графину, но передумал и отдернул руку. — Как вы считаете, эта особенность — его сильная или слабая сторона?

— К чему спрашивать меня? — В металлическом голосе магоса послышался холод.

— Как мне известно, вы встречались с ним раньше, а я нет.

— Вы хорошо осведомлены, инквизитор.

— Это специфика моей профессии, магос. Не обижайтесь.

Механикус пожал плечами с нарочитым безразличием:

— Инквизиция хорошо знает свое дело. Если у вас имеются какие-то данные обо мне, то, я уверен, их еще больше о владыке Макрагга. Что ценного в моем мнении?

— Человеческое... — Дрейк осекся и улыбнулся. — Простите за это слово, но человеческое общение куда более ценно, нежели запись лексмеханика.

Магос взглянул на Дрейка, и в его глазах отразились желтые языки огня.

— Что ж, инквизитор, если у Марнея Калгара и есть какая-то слабость, то она заключается в том, что он, вероятно, излишне терпелив к недостаткам человечества. Однако я говорю как слуга Омниссии.

— Да, недостатки человечества такому как вы сложно терпеть, — иронично заметил Дрейк.

— Цель нашей жизни в том, чтобы преодолеть их и приблизиться к гармонии духа машины. Но слабости людей — это фактор, который необходимо включать в любые расчеты, даже когда имеешь дело с Адептус Астартес.

— Я часто имел дело с ними. — Дрейк поднял бровь. — Слабость — это не то слово, которым я бы их описал.

— Слабость многолика, инквизитор.

Их беседа прервалась, когда в комнату спокойно, без пафоса, вошел Марней Калгар, облаченный в стандартный силовой доспех типа VII.

Броня правителя Макрагга не имела никаких символов отличия или почета, лишь знак Ультимы на обоих плечах и стандартную для Адептус Астартес аквилу на груди.

Калгар кивнул гостям:

— Прошу прощения за ожидание, господа. Надеюсь, вы довольны своим пребыванием здесь?

Дрейк отвесил поклон, а Фейн легонько кивнул.

— Магистр, это для нас большая честь. Я знаю, вы очень заняты. — Голос магоса, исходящий из его железного горла сквозь решетку рта, был лишен интонации.

— Я решил не трогать вино до вашего появления, милорд, — с улыбкой произнес Дрейк.

Наполнив два бокала, он занес было графин над третьим, но пожал плечами и поставил его назад.

— Окажете честь, разделив со мной напиток? — спросил он Калгара.

Магистр Ультрамаринов поднял бокал, казавшийся крошечным в его огромных железных перчатках, и медленно окинул взглядом инквизитора с магосом. Он стоял напротив камина, и на его скрытом в тени лице сиял только алый окуляр искусственного глаза.

— За Императора, да живет он вечно! — проговорил Калгар.

— Да живет он вечно, — эхом отозвались остальные, при этом магос Фейн вполголоса добавил к этому тосту кое-что от себя. Адептус Механикус всегда славили Императора вместе с Омниссией, чьим воплощением он, согласно их вере, являлся.

— Прекрасный вкус, — похвалил Дрейк. — С Иакса, да?

— Верно, — ответил Калгар, не сводя с него глаз.

— Восхитительная планета, настоящий бриллиант Восточного рубежа. Что бы мы без нее делали? И без владыки Ультрамара, который ее защищает. — Он окинул взглядом комнату. — Как мудро с вашей стороны, милорд, принять нас здесь, в личных покоях, вдали от любопытных глаз и болтливых языков. Восторгаюсь вашей прозорливости.

— Правитель Ультрамара обязан думать о многом, инквизитор Дрейк, — спокойно заявил Калгар. — Он был бы весьма признателен, если вы и почтенный магос расскажете о цели своего визита на Макрагг и намерениях могущественных организаций, которые вы представляете.

«Да поживей», — как бы говорил опасный блеск его искусственного глаза.

Дрейк чуть склонил голову. Ростом он едва доставал до аквилы на груди Калгара.

— С позволения магоса я буду первым. Я здесь по непосредственному приказу Администратума, милорд. Вы сообщили, что намерены высадиться на скитальца, вошедшего в систему Ультрамар, и как минимум начать исследование. Мы аплодируем вашему решению, однако слухи о находках Пятой роты весьма тревожны. Ордо Еретикус полагает, что скиталец под кодовым названием «Ярость» может содержать в себе различные проклятые артефакты древней эпохи, которые лучше оставить в покое или уничтожить. «Ярость» нельзя пропустить в пределы Империума. Я уверен, вы с этим согласны, и в какой-то момент его необходимо будет уничтожить. Я здесь, чтобы оказать в этом содействие. Мой корабль «Спата» с комплектом циклонных торпед полностью в вашем распоряжении. Я прошу лишь позволить мне исследовать скитальца вместе с вашими братьями, чтобы оценить масштаб угрозы.

— И это все? — спросил Калгар.

Дрейк моргнул.

— Да, этого достаточно.

— Хорошо, инквизитор Дрейк. Я не вижу тут сложности, так как цель вашей миссии совпадает с моими намерениями. По поводу циклонных торпед не беспокойтесь. «Октавий» вполне способен разобраться со скитальцем.

Дрейк поклонился:

— Я счастлив, что удостоен чести достичь согласия с вами, магистр.

— Жаль, не могу сказать того же, — заговорил магос Фейн шипящим голосом. — Адептус Механикус оценивает ситуацию иначе, владыка Калгар. Мой Ордо и эксплораторы видят в скитальце огромный потенциал. Из полученной информации мы поняли, что «Ярость» — один из самых древних скитальцев, когда-либо входивших в имперское пространство. Невозможно предугадать, какие древние технологии находятся в нем. Дремлют, таятся...

— Охраняются, — мрачно перебил его Дрейк.

— Все возможно, — продолжал магос, — однако вероятность обнаружить нечто уникальное и бесценное оправдывает риск. Если там находится в целости одна из Стандартных шаблонных конструкций...

— Вы, техножрецы, двинулись со своими СШК! — резко бросил Дрейк, мигом отбросив учтивость. — «Ярость» представляет прямую угрозу безопасности Восточной Окраины рубежа, так что ее нужно нейтрализовать как можно скорее. Извините за прямоту, магос, но с каждым днем она становится все опаснее. Никакие древние безделушки не стоят жизней обитателей такого важного сектора в имперском пространстве.

— В отношении таких артефактов Инквизиция часто ведет себя излишне эмоционально и в целом недальновидно, — парировал Фейн. Его голос скрежетал, словно гвоздь, царапающий металл. — Пока что скиталец тих, безвреден. Будет преступлением сгоряча уничтожить его, не исследовав. Следует немедленно предоставить доступ к нему моему Ордосу. — Магос встретился взглядом своих алых линз с глазами Калгара. — Милорд, вы же понимаете, что ваш флот достаточно силен, чтобы разнести скитальца на куски в считаные минуты. Он под контролем и не может нанести вред Ультрамару.

— Однако он может причинить вред моим братьям на его поверхности. — Низкий голос Калгара мгновенно заставил его оппонентов замолчать.

— Вы забываетесь, — спокойно проговорил он. — Я правитель Ультрамара и поступлю так, как считаю нужным. Если я решу, что скиталец представляет прямую угрозу Империуму и в особенности той его части, которую я имею честь оберегать, то приму необходимые меры, никого не спрашивая. Если только каким-то чудом сам Император лично не вмешается. Надеюсь, я понятно выразился.

— Абсолютно, — холодно произнес магос, очевидно потрясенный.

Дрейк только улыбнулся.

— Тем не менее, — подчеркнул Калгар, — я не считаю превентивное уничтожение столь важного древнего артефакта благим делом для Империума. Покуда скиталец дремлет, он останется невредим, и мы приложим все усилия, чтобы раскрыть его тайны.

Улыбка Дрейка погасла.

— Учитывая все сказанное, я бы хотел услышать ваши соображения насчет того, как проникнуть внутрь скитальца, причинив наименьший вред его поверхности. Магос Фейн, держите меня, пожалуйста, в курсе того, что выясните об этом феномене из архивов Адептус Механикус.

Калгар смотрел на своих гостей сверху вниз.

— Этот скиталец не порождение варпа, хоть и вышел из него. Судя по нашим данным, это скопище древних кораблей, в основном имперских. Насколько древних, нам еще предстоит выяснить.

Магос прошелся взад-вперед по комнате, шелестя одеждами.

— Я ценю вашу искренность и сочувствие нам, владыка Калгар, — сказал техножрец. — В свою очередь, сообщаю вам, что мои собратья на Ганце и даже далекой Терре сейчас перелопачивают огромные архивы нашей организации в поисках данных о происхождении скитальца. Все, что они найдут, будет немедленно передано вам.

На вокс-передатчике в углу комнаты зажглась лампочка. Калгар тут же подошел к нему и нажал клавишу вызова.

— Да?

Судя по руне на дисплее, сигнал шел от брата Морента, одного из членов его почетной гвардии.

— Милорд, новости от капитана Галена о разведгруппе Пятой роты.

Калгар быстро окинул взглядом оставшихся у камина инквизитора и магоса.

— Переведи сигнал в штаб, я сейчас буду. Пусть меня встретит старший офицер. Господа, прошу меня извинить.

— Теперь, когда стратегическая вводная ясна, полагаю, нам следует вернуться на корабль, — сказал Фейн.

— Как пожелаете. Однако вам придется вылетать через космопорт Магна Цивитас. В небе над Макраггом сейчас довольно плотное движение.

— Наверное, нам стоит подождать. — Лазарь Дрейк пожал плечами и осушил свой бокал. — Похоже, скоро появится новая информация.

Марней Калгар взглянул на маленького инквизитора и склонил голову, не отрывая от него взгляда.

— А почему вы считаете, что я сочту нужным делиться ею с вами, инквизитор? — произнес он ледяным тоном. И покинул комнату, похожий на огромную быструю тень.

Лазарь Дрейк медленно выдохнул, налил себе еще вина и залпом выпил.

Магос Фейн наблюдал за ним, опершись на свой посох-секиру.

— И к чему проявлять столь неприкрытую дерзость в отношении хозяина Макрагга, инквизитор, если только не ради шалости?

Дрейк улыбнулся сжатыми губами:

— У меня пытливый ум, и он должен порой находить отдушину. Кроме того, если в общении дойти до некоего предела, то реакция собеседника может кое-что о нем сказать.

— И что вы узнали о магистре?

Дрейк многозначительно взглянул на магоса:

— Чем тише его голос, тем страшнее становится.

Магос качнулся в сторону, словно соглашаясь.

— Значит, опасайтесь момента, когда он взглянет на вас молча.

ultra
ГЛАВА 5

Брат Штарн протянул руку, и потрескивающее силовое поле его перчатки подняло облако серой пыли, когда он схватился за огромный пласталевый брус и отбросил его в сторону. На куске древнего металла, будто на сырой глине, остались следы от пальцев. Прожекторы его бронированного капюшона озаряли длинный темный туннель, ведущий в кромешную черноту. Он сверился с ауспиком на своем дисплее внутри шлема. На экране была бессмыслица, и он, моргнув на руну, отключил его.

Внезапно звуки в боевом шлеме его дредноутского доспеха стали тише. Он слышал шум своего дыхания, щелканье и гул систем, шипение в ротном вокс-канале, громкость которого он убавил.

Глядя во тьму, он прислушался. Древний туннель был когда-то коридором могучего имперского корабля. Опыт подсказывал, что он сейчас находился в каком-то техническом коридоре для сервиторов. Отделочные плиты отошли от стен, и кое-где проход был и вовсе завален, но четыре терминатора проламывались сквозь горы мусора и обломков. В какой-то момент Штарн понял, что они продвинулись на полтора километра от точки входа и находятся на глубине двухсот метров от истерзанной поверхности скитальца.

Изучение корабля шло медленно. Минуло уже одиннадцать часов.

Шум вокса волнами врывался в его уши. Он мог общаться с членами своего отряда, но связь с «Рекс этерна» и братом Одиром на «Громовом ястребе» была потеряна. Он проверил системы телепортации. Значок светился зеленым. Пока брат Ульфий на «Рекс этерна» поддерживает связь с их геомаяками, Штарн и его братья могут покинуть это место в мгновение ока. По этой или какой-то другой причине он был спокоен. Скиталец, по недрам которого они медленно шли, был безжизненным, словно могила.

Почти безжизненным.

Время от времени Штарн как будто слышал в воксе шепот отдаленных голосов. Один раз он даже приказал всем остановиться. Ему показалось, что в угольной тьме шевельнулась какая-то еще более черная тень. Инфракрасные визоры шлема оставались бесполезными, поскольку источников тепла нигде не было. Атмосфера внутри скитальца становилась менее разреженной, чем глубже Ультрамарины проникали, хотя вакуум космоса находился почти что в двух шагах.

Все чаще он бросал взгляд на руну состояния штурм-болтера, укрепленного на запястье, надежного оружия модели «Гекатон». Пока что никто ни разу не выстрелил.

— Этот туннель должен идти к двигательному отсеку, если он сохранился. — сказал он своему отряду. — Предполагаю, что мы уже на полпути к нему. Сканеры не показывают угрозы. Прибавим ходу, братья.

Три руны на экране мигнули в знак подтверждения. Бойцы старались использовать вокс как можно реже, общаясь друг с другом по внутреннему каналу ближнего радиуса действия. Терминаторы не были созданы для скрытного перемещения, но в случае необходимости они могли снизить энергетическое излучение доспехов до минимума, и грохот шагов, возвещавший об их приближении, становился почти неслышим в разреженной атмосфере.

Впереди зияла брешь, а за ней словно бы ничего. Брат Штарн сделал знак остановиться и повел своими прожекторами из стороны в сторону. Остов, внутри которого они шли, был разломлен надвое. Теперь стало ясно, что он упал кормой на астероид и погрузился в грунт при ударе, расколовшись, при этом передняя часть осталась на поверхности.

Туннель заканчивался обломками пласталевых плит. Повсюду, словно лианы, свисали обрывки кабелей, а из абсолютно черной пустоты дул едва ощутимый ветер. Он обдувал бронеплиты терминаторского доспеха, и Штарн чувствовал словно кожей. Моргнув на одну из дисплейных рун, он выстрелил сигнальным факелом, который, пролетев метра два, вспыхнул и камнем упал в бездну.

Факел, вращаясь и мерцая в полете, освещал разгромленные отсеки, переломанные шпангоуты и массивные остатки киля корабля. Зазубренные металлические обломки сверкали в отблесках падающего факела.

Здесь можно было спуститься, но лишь превратившись в горного козла со склонов Короны Геры. Для гигантов-терминаторов это непросто.

— Наш путь окончен. По крайней мере до поры, — хрипло и разочарованно произнес брат Штарн.

Один из его боевых братьев подошел к обрыву, и пласталевые плиты слегка прогнулись под его весом.

— У нас же есть трос, — сказал он Штарну. — Полный моток.

— Я знаю, Антоний, но это займет много времени, а мы и так находимся вне зоны покрытия вокса несколько часов. Кроме того, у меня приказ не рисковать без нужды.

— Получается, мы вернемся назад, так ничего и не узнав, — заметил брат Морених.

— Верхние уровни пусты, — вмешался брат Ториан. — Если на этом скитальце что-то есть, то оно внизу, Штарн. В этой яме.

Брат Штарн молчал. Ему было чуждо испытывать сомнения в критической ситуации. Вдруг на мгновение он снова услышал далекий голос, мимолетный шепот, скребущийся на задворках его разума. Это разозлило его.

— Ну что ж, ладно, — произнес он. — Брат Ториан, разматывай трос и прикрепи его вон к той балке. Она вроде крепкая. Брат Антоний, ты спустишь меня. Брат Морених, подойди ближе, поможешь потом мне.

— На какую глубину рассчитываешь? — спросил брат Ториан, глядя в кромешную темноту разлома.

— Здесь триста метров троса, так что пока он не кончится.

Через пятнадцать минут они приступили к спуску. На терминаторской броне по кругу располагались петли-карабины, и боевые братья, пропустив через них трос, принялись медленно опускать Штарна в пропасть. Он поворачивался вокруг своей оси, лучами прожекторов освещая стены туннеля. Воин будто уходил в пасть гигантского чудовища.

Включив ауспик, он, к своему удивлению, увидел, что сенсоры снова заработали, хотя радиус их действия все еще оставался мал — около сорока метров. С продвижением воздух становился плотнее, а температура росла.

— Осталось двадцать метров троса, брат, — раздался в воксе голос Антония.

— Остановитесь, я тут вижу платформу, и... — Штарн выдохнул. — Попробую запрыгнуть на нее.

Раскачавшись на тросе, он в какой-то момент ухватился за обломок трубы и подтянулся ко входу в туннель. Встав на ее поверхность, он активировал соответствующую руну, и карабины, сухо щелкнув, освободили трос. Штарн огляделся.

Гравитация была низкой, и в воздухе подобно туману висела пыль. Штарн отключил свои прожекторы и перешел в инфракрасный режим. Снова ничего. Скиталец был холодным и мертвым, словно камень с Короны Геры. Или же хотел таким казаться.

Коридор уходил в непроглядную черноту. Штарн шагал по нему, и панели скрипели под его весом, а обрывки проводов хлестали по шлему, словно холодные щупальца. Он жаждал наконец столкнуться с врагом, ощутить, как бьется в его руке, изрыгая пламя, ревущий болтер.

Пустынные обломки корабля живо напоминали ему о безмолвных катакомбах Макрагга, когда подкрепление пришло к месту последней битвы Первой роты шестьдесят пять лет назад.

Даже в смерти прикрывая друг другу спины, павшие воины лежали широким кольцом, вокруг которого громоздились горы тиранидских трупов. То был мрачный склеп, где сложила свою голову вся элита ордена.

Он помотал головой в шлеме, прогоняя ненавистную картину.

Через пятьдесят метров он заметил на стене какую-то табличку с аквилой наверху и осветил ее прожектором. На ней словами имперского происхождения было написано на низком готике: «Центуриус сол». Очевидно, так звали корабль. Под табличкой располагалась разбитая консоль управления, чуть ниже которой висел обрывок плана помещений. Штарн находился в одном из технических коридоров, который шел вдоль всего корабля прямо к плазменным реакторам.

— Корабль определенно Имперского Космофлота, — сообщил он по внутреннему воксу остальным. — Но сколько ему веков, определить не берусь. Я иду дальше, вектор восемьдесят шесть градусов.

— Локатор чист, — ответил брат Антоний. — Спуститься к тебе, брат?

— Никак нет. Плиты здесь слабые и мой вес держат с трудом. Будь гравитация чуть сильнее, я бы уже провалился. Если мой сигнал начнет слабеть, сразу мне сообщи, брат.

— Так точно.

Он продолжал путь, держа на изготовку штурмовой болтер, а другой его кулак окутывало потрескивающее сияние заряженной силовой перчатки.

— Атмосферные датчики по-прежнему на нуле. Радиация усиливается, но пока находится в безопасных пределах. Здесь была утечка плазмы. Повреждения серьезные, обшивка расплавилась. Мощность ауспика невелика, но сканеры работают. Я сейчас...

Внезапно в полной тишине плита под ним провалилась с металлическим стоном, и он рухнул в непроглядную тьму.

Брат Терсий присел, приготовившись к стрельбе, на поверхности скитальца. Если бы не кабели и провода, змеившиеся вокруг него среди разбросанных бронеплит, то пейзаж напоминал бы гористую пустыню где-то на родном Макрагге. Повсюду, куда хватало глаз, возвышались груды серых обломков, кое-где превращаясь в подобие горных вершин и скальные гряды.

Но все это имело не природное происхождение. Твердь, по которой они ступали, была некогда выкована, спаяна и сварена. Блестящая пыль, висевшая в разреженном воздухе, была не чем иным, как мельчайшими частицами металла, сверкавшими в отблесках света, а серебрящаяся гладь в отдаленном углублении была не озером, а листами отполированного керамита, отражавшего свет звезды Иакса.

Горизонт был сильно искривлен. Все-таки каким бы огромным ни был скиталец, он не мог тягаться размерами с настоящей планетой, где его линия горизонта казалась бы почти ровной, хоть он и имел сильную гравитацию.

Терсий бросил взгляд на дисплей внутри шлема, отмечая позиции членов своего отряда, брата Сальватора — технодесантника и брата Амеронна — знаменосца. Последние двое что-то обсуждали с братом-сержантом Геденом у вокс-усилителя, стоявшего между ними на железной треноге.

За спиной Ультрамаринов упирался в звездное небо циклопический остов рухнувшего корабля, в который проникли ветераны Первой роты. Он напоминал скалу, которую в ярости разломал какой-то великан. Терсий аккуратно стер металлическую пыль со своего болтера.

Ауспик его шлема был здесь почти бесполезен, поскольку над ними летало слишком много объектов, и понять, что есть что, было невозможно. Он рассматривал окрестность, и его недовольство росло. Слишком много возможностей для скрытого перемещения, слишком много укрытий и мертвых зон. Если противник захочет напасть, то сможет подойти незамеченным почти вплотную.

Однако выбор места, где ждать, зависел не от него. Ему было поручено организовать огневой периметр, так что он и его братья просто встали в круг, взяв болтеры на изготовку.

Вокс, затрещав, ожил.

— Так точно, брат, слышим, но... ...ностями. Усильте... ...гнал. Настраиваюсь. Сигнал чист.

— Доложите обстановку, — сказал брат Амеронн.

Голос, раздавшийся в ответ, то затихал, то усиливался.

— Это брат Антоний. Мы вошли внутрь примерно на километр и потеряли связь с братом Штарном, который отправился разведывать глубокий разлом в корабле. Я готовлюсь спуститься и искать его. Мы отметили свой путь инфракрасными маяками, так что если захотите последовать за нами, то легко отыщете нас.

— Брат Антоний, у вас работает вокс роты?

— Никак нет. Я не могу связаться ни с крейсером, ни с «Покаянным» даже при наличии усилителя. Тебе придется передать наше донесение самому.

— Принято. Найдите брата Штарна и уходите оттуда как можно быстрее.

— «Рекс» все еще поддерживает наши маяки?

— Да, всех, кроме брата Штарна. У него он либо поврежден, либо вне зоны действия. Капитан Гален приказал всем собраться на поверхности. Магистр ордена скоро присоединится к нам вместе с Седьмой ротой. Моя задача — найти подходящее место для разворачивания базы на поверхности, и мне поручено руководить вашим отрядом. Как поняли?

Сделав паузу, брат Антоний ответил:

— Принято.

Все знали, что ветераны Первой роты крайне неохотно принимали приказы от кого-то, кроме старших офицеров ордена, но все они тем не менее чтили Кодекс. Кроме того, брат Амеронн был таким же ветераном, как и они.

— Мы будем держать вас в курсе, — добавил брат Антоний.

— Вы обнаружили какие-нибудь следы жизни, брат?

— Никаких. Имя корабля «Центуриус сол», и он принадлежал Империуму. Это все, что брат Штарн успел передать нам, прежде чем исчезнуть. Наверное, стоит сообщить все капитану Галену.

— Я так и сделаю. Храни вас Трон.

— Всех нас. Конец связи.

Брат Штарн висел вверх ногами, опутанный паутиной проводов. Он сверился с датчиками систем. Некоторые светились желтым, два красным, но критических повреждений не было.

Судя по альтиметру, он упал на глубину примерно сто пятьдесят метров, сорвавшись с треснувшей плиты. Ударяясь по пути о различные выступы и попадая в другие дыры, он в конце концов угодил в плотное сплетение кабелей, напоминавшее висячее гнездо, и от удара на мгновение потерял сознание.

Его терминаторская броня была покрыта вмятинами и царапинами, а черная полоса поперек дисплея внутри шлема говорила о повреждении систем. Однако протоколы восстановления уже работали — и через несколько секунд дисплей снова стал целым, а все руны поменяли цвет на зеленый или желтый. Неплохо.

Выпутав руку из проводов, он включил силовой кулак и полоснул по ним кончиками пальцев. Металл зашипел и заискрился, полетели его раскаленные капли, под воздействием энергетического поля разрывавшие молекулярные связи.

Ухватившись за кабель другой рукой, он качнулся в сторону, так что его огромный доспех перевернулся, и освободил ноги. Ауспик все еще плохо работал, система самовосстанавливалась. Один из прожекторов был разбит, а другой периодически мигал, но его света хватало, чтобы осмотреться. «Гнездо», в котором висел Штарн, располагалось над огромной пропастью. Разлом, уходивший на невообразимую глубину, напоминал рану от гигантского меча. Глядя вниз, он видел слои, из которых состоял скиталец. Одни корабли, рухнувшие на поверхность, оказались раздавлены весом других, упавших сверху, превратились в слои искореженного металла толщиной всего несколько десятков метров.

Это зрелище заставило закаленного ветерана вздрогнуть. Плоть артефакта состояла, должно быть, из тысяч и тысяч кораблей. Чем глубже, тем они, очевидно, старше. Но что же в центре? Какая сила таится там?

Штарн выпустил в глубину сигнальную ракету. Повернувшись в своей неуклюжей броне, он следил за ее полетом, а датчик шлема подсчитывал дальность, пока она не погасла.

Дыра была не менее трех километров глубиной. Выглядела она так, будто некая невиданная сила легко вскрыла десятки миллионов тонн металла, как человек, вонзающий ногти в апельсин, чтобы снять кожуру. Видимо, поработали силы варпа. Скиталец подвергался воздействиям титанических сил и потоков имматериума и веками изменял свою форму с каждым входом в варп или выходом из него.

Тем не менее, судя по датчикам, поле Геллера все еще работало, как и генератор гравитации, которая была сильнее, чем у любого астероида, и увеличивалась с продвижением в глубину.

Где-то внутри скитальца пульсировала энергия, державшая его в целостности и берегущая от кошмаров варпа.

И это означало, что здесь поработал чей-то разум.

Брата Штарна эта мысль не удивила. Скитальцы редко бывали пустынны. Выжившие экипажи кораблей, которых они притянули к себе, устраивали себе жилища в этих огромных железных «тюрьмах». Однако никто из тех, кто пережил подобное, не смог сохранить разум. Чаще всего в этих монструозных сооружениях обитали ксеносы или порождения Губительных Сил.

Он снова попробовал включить вокс. По-прежнему ничего, но показания на дисплее шлема говорили, что системы находились в состоянии авторемонта. Этот древний язык сигилей и рун, уходящий в незапамятные времена, должен был знать каждый, кому выпала честь носить «крукс терминатус».

Нестабильные соединения блокировались, разорванные контакты восстанавливались при помощи наномолекулярного процесса регенерации, активированного доспехом. Технологии, позволившие создать такое чудо, давно были забыты, так что броня, облегавшая его тело словно панцирь, была настоящей реликвией древней эпохи.

И она, что важнее, работала.

А брат Штарн случайно нашел путь в глубины скитальца.

Он активировал локационный маяк, но телепортация не сработала. Впрочем, он и не слишком надеялся на это, так как радиация вкупе с мегатоннами сплющенного железа затрудняли сигнал. Поэтому выбраться отсюда будет непросто. Телепортация же вслепую — предприятие безумно опасное, так как можно запросто оказаться в середине железного бруса.

Доспех тактического дредноута наделял владельца огромной силой, но ловкость оставляла желать лучшего. Брат Штарн двигался медленно и грузно, словно гигантский зверь, вылезающий из цепкой трясины. Метр за метром он карабкался вверх по феррокритовым арматурам и длинным «лианам» из меди, которые совсем недавно спасли его. Не единожды он сползал, когда металл не выдерживал его веса, но всякий раз продолжал подъем, пока не достиг другого «этажа», куда и взобрался.

Встав во весь рост, космодесантник тут же просканировал узкий коридор, потолка которого едва не касался шлемом, и сверился с компасом. Экран выдавал поток бессмысленных данных — сигнал отражался от гигантских скоплений металла. У скитальца не было полюсов, и компас был настроен на датчики «Рекс этерна», а сигнал с крейсера не мог пройти сквозь мегатонную толщу.

Некоторые системы еще не восстановились, и их датчики время от времени мигали красным, пока он шел по коридору. Он чувствовал слабину в правом колене, которым ударился об острые обломки керамита во время падения, и сервомоторы слегка подвывали при ходьбе. Да, своему ордену он в таком состоянии не нужен.

Пыль, покрывавшая пол толстым слоем и потревоженная его шагами, взлетала к потолку и повисала сияющим туманом. Видимость снизилась почти до десяти метров, а экран ауспика был серым от металлических частиц, закрывших все вокруг.

Шестым чувством он ощутил движение где-то впереди: в тумане мелькнула какая-то тень, и он, повинуясь инстинктам и выработанным за годы тренировок рефлексам, вскинув руку со штурмболтером, за долю секунды сделал пять выстрелов, разорвавших тишину и вызвавших вспышки света. Затем бросился вперед, прихрамывая, но тем не менее двигаясь быстрее, чем лучший среди людей спринтер, и снова выстрелил, но тень ускользнула во тьму и, черная в черном, растворилась.

— Капитан, это брат Штарн. Контакт, повторяю, контакт по моим координатам. Я засек движение внутри скитальца.

Шансов, что это сообщение пройдет, не было никаких, но докладывать о замеченном противнике было его привычкой. Кодекс являлся источником части него, как и у любого другого Ультрамарина.

Он немного постоял, дав пыли осесть, после чего медленно продолжил путь. Пол был неровным, и в один момент его нога задела какой-то предмет, который, полузасыпанный пылью, лежал, как детская игрушка, забытая на пляже.

Он нагнулся, опустился на одно колено. Огромной рукой в бронированной перчатке обхватил круглый предмет, поднял и застыл, пораженный.

Это был шлем Адептус Астартес.

ultra
ГЛАВА 6

Поднявшиеся над Макраггом корабли, наконец, сформировали боевое построение, в центре которого располагался могучий «Октавий» — боевая баржа самого Марнея Калгара. В ордене Ультрамаринов таких было всего три.

Длиной шесть километров, с массивной, ощетинившейся сотнями орудий башней, «Октавий» вмещал экипаж из более чем сорока тысяч человек и сервиторов. Большинство из них провели на борту корабля всю жизнь. Баржа могла поднять три полные роты Адептус Астартес вместе с бронетехникой, а ее бортовые залпы сумели бы выжечь поверхность любой планеты до голого камня. Восьмисотлетний «Октавий» прошел сквозь неисчислимое количество битв и три раза оказывался полностью перестроен.

Теперь же с его помощью Марней Калгар и Седьмая рота Ультрамаринов готовились воссоединиться с Пятой, чтобы раскрыть тайну скитальца под названием «Ярость».

Этого космического гиганта сопровождали малые корабли, крейсеры «Мутатис мутандис» и «Спата». Суда Адептус Механикус и Инквизиции шли по правому и левому бортам, а завершали построение, замыкая периметр, пять фрегатов типа «Меч».

Этот флот мог уничтожать целые миры, и все же это была лишь малая толика космической мощи Ультрамаринов. Остальные корабли находились на границах Ультрамара, защищая обширные владения Марнея Калгара от посягательств эльдаров, тау и разных опасностей, порожденных варпом.

Один за другим навигаторы концентрировали свои разумы на отдаленном пульсирующем свете Астрономикона и, соединившись с циклопическими двигателями кораблей, начали подготовку к варп-прыжку. Путешествие к Иаксу в обычном космосе, вне опасностей варпа, заняло бы несколько недель, но нельзя было терять время. Приходилось идти сквозь имматериум, что всегда вызывало у навигаторов приступы жуткой психической боли.

Быстрый контролируемый прыжок все равно являлся рискованным, как и любое путешествие в варпе. Корабельные навигаторы своим третьим глазом всматривались в кипящую психической энергией бездну и прокладывали путь сквозь нее, надеясь, что никакая посторонняя сила не собьет их с курса и не вытолкнет в иные измерения.

Время в имматериуме текло иначе, нежели в обычном космосе. Один день, проведенный в варпе, в обычной вселенной мог равняться полугоду. Порой корабли, затянутые вихрями варпа, пропадали в имматериуме на столетия, подвергаясь разрушительным атакам Губительных Сил, которые на протяжении истории человечества всегда находились рядом, в той реальности, остававшейся для навигаторов темной стороной постоянного беспокойного сна.

За несколько часов в варпе корабли сомкнули строй, запустив ускорители, чтобы удержаться в потоках и завихрениях имматериума. Для членов экипажа время тянулось медленно, и постоянная боль, будто от ноющего зуба, пронизывала их до костей.

Адептус Астартес не обращали внимания на нее, как, впрочем, и на любую другую. Сервиторы попросту ничего не чувствовали, будучи запрограммированными только на выполнение определенных задач, а простые люди старались заглушить ее, с головой погружаясь в работу и игнорируя коварный шепот, одолевающий их разум в редкие минуты отдыха. Многолетние тренировки научили их концентрации, так что они, претерпевая страдания, молились Императору, чтобы Он провел их сквозь варп.

Во время варп-переходов в святилищах Омниссии обычно всегда горели свечи, а техножрецы ордена проводили церемонии на всех этажах и во всех коридорах кораблей, окуривая их ароматным дымом фимиама. В машинном отделении их собратья, перенося сильнейшую жару и оглушающий гул, увещевали духов двигателей, обитавших в каждой детали корабля. Они ловили тревожные импульсы, свидетельствующие о возможных поломках, и возносили мольбы, прося укрепить силы и помочь пройти сквозь пространство, враждебное к любой разумной жизни.

Так флот Марнея Калгара начал свое опасное путешествие в варпе. Навигаторы кораблей концентрировались на сиянии Астрономикона, пытаясь держаться курса в пространстве, где не существовало понятия времени, которое не подчинялось законам физики и пыталось поглотить разум человека. Спасаемые благодаря тонкой нити, связывавшей их с могучим разумом бессмертного Бога-Императора, навигаторы пробивались сквозь плотную ткань варпа, сминая ее и открывая проход в обычный космос.

Флот вышел в реальность точно там, где и планировалось, на восточных границах Ультрамара, оставляя за собой хвост из ядовитых облаков и распадающихся ошметков варп-плазмы. Порядком ослабевшее поле Геллера вокруг кораблей постепенно гасло, превращаясь в блестящие искры, окутывавшие каждое судно.

На мостике «Октавия» когитаторы синхронизировали свои данные со звездными картами системы и откалибровали временные показатели. Они пробыли в варпе четыре часа, но в реальном пространстве прошло двенадцать.

— Переход завершен, — произнес Барий Сулла, капитан «Октавия». — Мы в шестистах тысячах километрах от «Рекс этерна». Всем кораблям доложить о состоянии. Вокс-персоналу настроить сигнал.

Марней Калгар, облаченный в искусно сделанную силовую броню, стоял в центре корабельного нефа. Интерфейс его бионического глаза за секунды обрабатывал массивные потоки данных, поступавших из всех отсеков баржи. Щелкая по клавишам личной консоли, он выводил информацию на огромный триптих из экранов, над которым раскинул широкие адамантиевые крылья имперский орел. Запросив состояние своих Ультрамаринов в десантных отсеках, он по очереди вызвал фрегаты эскорта. Все отозвались: «Аксион», «Минарро», «Тир», «Рапидан» и «Морколт»; последнему кораблю он лично дал имя двенадцать лет назад.

Наконец, увеличив радиус радара, он удостоверился, что «Спата» и «Мутатис мутандис» шли рядом с его боевой баржей.

— Флот в полной боевой готовности, милорд, — отрапортовал Сулла.

— Благодарю, капитан. Немедленно свяжитесь с капитаном Галеном на «Рекс этерна» и проведите канал в мою переговорную комнату. Подайте сигнал боевой тревоги и подготовьте «Громовых ястребов» к вылету.

— Так точно, милорд.

Зазвучала сирена, и Калгар повернулся к библиарию Тигурию, молчаливо стоявшему сзади.

— Брат, распорядись, чтобы Адептус Механикус пробудили Древних.

Тигурий поднял бровь:

— Обоих, магистр?

— Да. Хватит полумер.

— Значит, так тому и быть.

Калгар прошелся по нефу. Пластины его силовой брони сверкали в сиянии множества ламп то темно-синим, будто полночное небо, то серым, словно грозовая буря. Эти доспехи восстанавливались множество раз, но основа их была сделана тысячи лет назад. Неизвестный мастер, создавший на планете Адемакс Прим это чудо, сочетавшее в себе одновременно яростную мощь и тонкую красоту, был истинным гением. Это сокровище ордена, спасавшее жизнь магистрам ордена, побывало в бесчисленном количестве битв.

«Ярость» оказалась на экранах нефа. Темный силуэт, казалось, поглощал свет, черной дырой зависнув среди звезд, и лучи солнца высвечивали его изломанный контур.

Зрелище было отвратительным. Калгар не был излишне впечатлительным и прекрасно понимал: скиталец являлся порождением чуждых, злых сил. Он пробыл в варпе так долго, что потерял всякую связь с Империумом.

Уничтожай и охраняй. Две заповеди Адептус Астартес, словно ритмичная барабанная дробь, звучали в его голове, пока он глядел на занявший все экраны образ скитальца.

Темная звезда, что не рождает света.

Куда стремишься ты,

Если не обратно в бездну,

Где все мы завершим свой путь?

На ум пришли строки из давно забытого всеми текста. Бормотания еретика, которого некогда почитали в Империуме как святого. Калгар не мог понять, откуда их вспомнил, однако от них повеяло холодом, будто из разверстой могилы.

Магистр тряхнул головой, прогоняя тлетворные мысли, прошептал молитву Вечному Императору и направился в зал переговоров.

— Я пойду вместе с Седьмой ротой навстречу Пятой, — сухо произнес Калгар, оглядев офицеров высшего командования ордена, собравшихся вокруг массивного стола. — Библиарий Тигурий останется на корабле и будет командовать космическими силами. Я связался с капитанами «Спаты» и «Мутатис мутандис», они согласны передать свои корабли в наше распоряжение, пока инквизитор с магосом будут находиться с нами внизу.

— Прошу прощения, магистр, — заговорил капитан Седьмой роты Иксион. — Вы хотите сказать, что там, на скитальце, нам придется действовать совместно с агентами Инквизиции и Адептус Механикус?

— Именно так, капитан. Инквизитор Дрейк и магос Фейн настояли на том, чтобы присоединиться к нашим отрядам.

— Это затруднит тактическое планирование, — пробормотал брат Морент, один из членов Почетного караула Калгара.

— Орден будет осуществлять командование, — проговорил Калгар тихим голосом, и его собратья внимательно слушали. — Окончательное решение обо всей деятельности как на поверхности, так и внутри скитальца остается за мной, либо, в мое отсутствие, за следующим по старшинству офицером ордена. — Живой глаз Калгара холодно сверкнул. — Это ясно?

— Да, магистр, — хором отозвались присутствующие.

— Седьмая рота высаживается немедленно. Иксион, твоя задача как старшего капитана наземных войск — создать оперативную базу и по возможности выстроить укрепления. Приложи все усилия и установи бесперебойную связь. В данный момент с ней огромные проблемы.

— Да, милорд. — Иксион был высоким человеком со смуглой кожей и серьезным выражением лица. Среди офицеров роты он славился своим исключительным интеллектом. Также ходили слухи о его скрытых псайкерских способностях, которых он, впрочем, не проявлял. Он отличался безупречной службой в рядах ордена и побывал во многих боях. Он внимательно относился к своим бойцам, и это нравилось Калгару, а кроме того, имел исключительное стратегическое чутье, оставаясь заместителем капитана Галена на протяжении многих лет. Он вполне мог бы командовать объединенными Пятой и Седьмой ротами в отсутствие магистра ордена.

Гален — храбрый и могучий, как лев, боец — все же имел привычку думать, как сержант, которым он и был до недавнего времени: сначала стреляющим, а потом думающим. Такая агрессивность, конечно, ценное качество, но с ее помощью не раскрыть бездну тайн, которые хранит «Ярость».

— Нужно немедленно расчистить посадочную площадку, — продолжал Калгар. — Достаточную, чтобы принять как минимум три «Ястреба». Поверхность там твердая, поэтому я распорядился пробудить всех троих Древних. В данный момент их готовят к высадке. Брат Фортунус на «Рекс этерна», а также братья Толкос и Утер с «Октавия».

— Милорд, о ветеранах Первой роты что-то известно? — спросил капитан Иксион.

— Трое на связи, невредимы и исследуют глубины скитальца. Четвертый, брат Штарн, не отвечает. Библиарий Пятой роты потерял связь с его маяком и воксом примерно тридцать шесть часов назад. — Калгар помрачнел.

— На данный момент констатируем, что брат Штарн пропал без вести. Будем продолжать поиски, но сейчас встали иные, более приоритетные вопросы. Я намерен направить внутрь скитальца все силы и подробно изучить его. И хочу сделать это как можно скорее.

— Известно, что скитальцы иногда исчезают так же неожиданно, как и появляются. Брат Тигурий известит нас, если вдруг почувствует, что «Ярость» соберется уйти обратно в варп. В этом случае мы немедленно эвакуируемся. Доведите до сведения каждого из боевых братьев, что я не брошу никого, если есть надежда на их спасение. — Калгар сделал паузу и сжал кулаки. — Мы найдем брата Штарна. Живой или мертвый, он вернется с нами на Макрагг, я вам это обещаю.

Над скитальцем сновали «Ястребы», высаживая Ультрамаринов. Через пару часов две роты с подкреплениями оказались полностью готовы, а на поверхности вокруг базы выросли укрепления из металлических обломков, бывших плотью скитальца.

Внутри этого кольца базировались два небольших отряда. Одним командовал инквизитор Дрейк, другим — магос Фейн. Инквизитор привел с собой суровых, закаленных ветеранов — молчаливых, облаченных в вакуумную броню, вооруженных всевозможным оружием.

Магоса сопровождала свита скитариев и разнообразных сервиторов, многие из которых даже отдаленно не походили на людей. Высадившись, он немедленно распорядился возвести святилище Омниссии, где провел малый ритуал техзорцизма, чтобы очистить окружающую территорию от еретического кода Темных Механикум, и кроме того, как только воины-дредноуты сошли с трапов транспортников, Фейн со своими аколитами благословил их и вознес хвалу древним машинам, хранившим внутри лучших из Адептус Астартес.

Всего на минуту задержавшись возле механикусов, дредноуты принялись за сооружение взлетной полосы для «Громовых ястребов», отшвыривая в стороны огромные куски металла, чтобы расчистить периметр.

Марней Калгар лично следил за высадкой. Его «Ястреб» под названием «Восход Галатана» приземлился первым. Он активировал Перчатки Ультрамара — древние силовые кулаки со штурмболтерами. Над шлемом сиял Железный Нимб, а доспехи украшали печати чистоты и молитвенные свитки — техножрецы «Октавия» со всем тщанием благословили и умастили реликвию. Он наблюдал, как четко и слаженно работали Ультрамарины, а «Ястребы» с ревом появлялись и исчезали в облаках сияющей пыли.

В целом на скитальце находилось в этот момент примерно двести шестьдесят верных слуг Императора. Мощь, способная встретить любого врага.

Высоко над ними «Октавий» и его боевая группа не выпускали из виду высадившихся, готовые в любой момент оказать им поддержку, хотя Калгар понимал, что боевая баржа мало что сумеет, если десантники вступят в бой внутри «Ярости». «Октавий» не сможет применить тяжелое вооружение, так как это разрушит скитальца. Тем не менее один только грозный вид космической эскадры вселял уверенность.

— Каждая рота должна выделить два отряда. Их задача — патрулировать местность вокруг укреплений и искать любой способ проникнуть внутрь скитальца, — сказал Калгар Иксиону и Галену. — Каждому отряду магос Фейн даст кого-то из своих адептов для оказания технической поддержки.

— Нужно пробраться внутрь, братья. Мы должны добраться до сердца этого монстра, и как можно быстрее. Остальные бойцы рот останутся тут для охраны лагеря.

— Капитан Гален, проинструктируйте отряд, находящийся на наибольшем отдалении, чтобы они поддерживали связь с ветеранами Первой роты внутри скитальца. Анализируйте всю информацию от них. Как я понял, они обнаружили какой-то вход, пусть и не очень хороший, но какой есть. Воспользуемся им, если не найдем иной. Теперь приступить к выполнению.

Капитаны покинули мостик, оставив Калгара. Почетный караул, братья Морент и Охтар, облаченные в изукрашенную броню и вооруженные огромными силовыми топорами, стояли рядом с ним. Они хранили молчание, иного от них не требовалось. Их миссией было защищать жизнь магистра, а если вдруг его не было рядом, то огнем и кровью хранить единство и честь ордена.

Остальные члены караула — магистр святости Ортан Кассий и магистр кузницы Фенний Максим — находились сейчас в разных частях Ультрамара и сопровождали боевые группы ордена. Калгар прибыл на «Ярость», имея совсем небольшую свиту. Он считал, что магистру ордена Ультрамаринов необязательно таскать за собой повсюду толпу офицеров. Он предпочитал общаться напрямую с капитанами и сержантами. Сила ордена, считал Калгар, заключалась в четкой цепочке командования. Именно об этом говорил Кодекс Астартес, написанный его примархом.

Целые сутки Ультрамарины возводили укрепления по всему периметру, расчистили секторы обстрела и разместили опустошителей Девятой роты в ключевых точках. Команды скаутов Десятой роты, одетые в легкую, но спасающую от вакуума броню, обследовали каждый закоулок металлических руин, заглянув в каждый разбитый корабль.

По истечении первых двадцати четырех часов пребывания на скитальце сержант скаутов Нарматик Калтский разделил свой отряд на снайперские двойки и снабдил их мощными вокс-передатчиками, чтобы бойцы следили за местностью, откуда могло произойти нападение. И как только импровизированные укрепления были возведены, бойцы линейных рот заняли позиции, сканируя секторы и ожидая приказов.

На поверхности скитальца не было настоящих дня и ночи — для этого он все-таки был мал. Он медленно вращался в пустоте вокруг своей оси, и каждые одиннадцать часов лучи солнца системы Иакса покидали его, погружая во тьму. В его разреженной атмосфере все же Ультрамарины слышали скрипы и стоны бессчетных гигатонн металла, сжимавшегося и расширявшегося под влиянием то низкой температуры, то высокой. Поверхность под ногами десантников двигалась, и казалось, будто скиталец дышит.

В один из таких темных часов капитан Гален пришел на командный пост, чтобы лично сообщить новости.

— Магистр, брат Штарн вышел на связь. Мы работаем над его эвакуацией. У него сведения, которые, по его словам, вы должны услышать незамедлительно.

ultra
ГЛАВА 7

Брат Штарн неподвижно стоял, пока техножрецы суетились вокруг него, будто стервятники. Они снимали керамитовые пластины, копались в проводах сервосистем и отлаживали протоколы программ доспеха, подсоединив мобильный когитатор, который они принесли с «Рекс этерна».

Терминатор был похож на древнее изваяние из давно забытого разрушенного храма: покрытая металлической пылью огромная фигура в исцарапанной и помятой броне, из сверкающих адамантием внутренностей которой торчали хвосты проводов. Однако голос его, доносившийся через вокс, был таким же, как всегда. Перед ним на ящике лежала вещь, принесенная им из черной бездны. Похожая на череп с большим клювом, она казалась окружающим знакомой, но в то же время необычной.

— Я углубился на пять с половиной километров, милорд, — сказал он Калгару. — Однако я уверен, что разлом подо мной уходит еще глубже. Я видел там сооружения, которые совершенно точно были созданы после того, как этот разлом образовался. Коридоры и галереи в нем соединяются, а также имеются отдельные проходы, которые тоже сделаны недавно.

— Ты видел там работающие системы? — спросил Калгар ветерана.

Штарн помедлил мгновение.

— Ничего явного. Но я нашел кое-что... — Он снова поколебался, что было для него совсем нехарактерно. — Там совершенно точно есть жизнь. Я сделал несколько выстрелов в это существо, но вряд ли попал. А потом еще и вот это. — Он указал на шлем, стоявший рядом.

Дрейк нагнулся и поднял его рукой в массивной перчатке. Голову инквизитора покрывал серый керамитовый шлем с черными линзами и множеством разнообразных оптических приспособлений у висков. Он осмотрел находку со всех сторон.

— Тип-пять, судя по штифтам молекулярной связи. Эта вещь очень древняя, ей, возможно, тысячи лет.

— Модель эпохи Ереси, — произнес Калгар.

— Да, магистр, однако этот тип оставался на вооружении еще сотни, если не тысячи лет.

— Чем еще можно подтвердить его датировку? — Калгар повернул голову в шлеме типа «Корвус» в сторону инквизитора.

— Мне нужно изучить его подробнее. С вашего позволения я отдам его моим техникам. Они проведут анализ сплавов и довольно быстро определят эпоху.

— А принадлежность? — поинтересовался Калгар.

— Идентификационные данные давно стерты временем, так что визуально этого не определить, но здесь должны быть еще элементы нанорегистрации частей. Мне потребуется время, так как я должен передать все данные на Таласа Прим. Однако через пару дней я смогу сообщить вам, какому ордену эта вещь принадлежала.

— А какая разница? — фыркнул брат Штарн. — Даже если эта штука и лежала тут со времен Ереси, она в любом случае говорит о том, что как минимум часть скитальца состоит из обломков кораблей Адептус Астартес — они, должно быть, где-то в глубине, в нижних слоях.

— Совершенно согласен, — ответил Дрейк. — Но вот вопрос: это остатки верных орденов или же адепты зла?

— Что бы там внизу ни ютилось, оно вряд ли признает власть Императора. Вам это известно, инквизитор, — проговорил Калгар.

Повернув голову в шлеме, Дрейк взглянул на магистра ордена.

— Как вы считаете, милорд, пора наконец уничтожить это порождение варпа?

— Я, как и раньше, считаю, что это один из вариантов. Однако, что бы там внизу ни случилось, окончательное решение остается за мной.

Дрейк положил древний шлем обратно на ящик.

— Мне не хочется об этом говорить, магистр, но в таких случаях решение Ордо Еретикус стоит превыше любого другого. И вы это тоже хорошо знаете.

Шлем Калгара качнулся в сторону, и линзы блеснули в полутьме.

— Мне это известно, Дрейк. Но интересы Адептус Механикус тоже стоит учитывать. Магос Фейн уже работает над способом проникнуть туда путем, который обнаружил брат Штарн. Гравитационные платформы с «Мутатис мутандис» помогут доставить туда снаряжение и войска, как только мы расчистим путь к разлому.

— Значит, вы намерены и дальше следовать этому курсу.

— Пока да. Как вы заметили, потребуется время, чтобы определить владельца этого артефакта. Так что придерживаемся плана.

— Но вы ведь согласились, что находка брата Штарна говорит о весьма вероятной ереси на скитальце.

— И я не сомневаюсь, что это возможно. Мы будем соблюдать осторожность и осмотрительность.

— Тогда я склоняюсь перед вашей волей, магистр, и надеюсь, что наша дружба будет лишь крепнуть.

Калгар не мог видеть скрытого под шлемом лица Дрейка, но был уверен, что на нем сейчас застыла та самая странная полуулыбка. За годы службы он повидал очень многих агентов Ордо Еретикус, но никто из них не обладал таким сложным характером, сочетавшим уступчивость и властность.

Этот человек заинтриговал его. В нем не было той исключительной серьезности, присущей другим инквизиторам. Те были словно дубы, а этот человек напоминал иву, которая гнется от ветра, но не ломается. Калгар чувствовал стальную волю инквизитора, скрытую под вежливостью. Дрейк не получил бы своего звания за одну лишь обходительность, и магистр задался вопросом: когда же этот человек проявит свою истинную сущность?

— Как тебе удалось вернуться? — спросил он Штарна.

— Пришлось очень долго лезть вверх, милорд, — ответил тот. — Я много раз падал, поскольку мой благословенный доспех не предназначен для такого. В конце концов я нашел проделанный кем-то широкий проход прямо к поверхности. Он вел из корпуса корабля, который я исследовал, и сквозь другие. И ему точно меньше лет, чем этому шлему. — Штарн указал на свою находку. — Проход кое-где достаточно широк и для техники, но в некоторых местах сильно поврежден сотрясениями из-за варп-переходов. Он все еще пригоден для движения и спускается к огромному разлому, в который я упал. Когда до поверхности оставалось метров триста, брат Ульфий засек меня на локаторе и помог найти дорогу. Но я не телепортировался, а прошел пешком. Туннель находится примерно в полукилометре отсюда, и вход в него наполовину засыпан. Если мы войдем туда, сэкономим много времени.

— Похоже, мы нашли, как попасть внутрь, — заметил Калгар. — Прекрасная работа, брат. Я рад, что ты снова с нами. Мы не можем позволить себе терять таких ветеранов, особенно сейчас, когда Первой роте нужно восстановиться.

— Я живу, чтобы служить и выполнять волю Императора и ордена, — отрапортовал Штарн. — Сочту за честь вести моих братьев внутрь скитальца той самой дорогой, по которой я пришел.

— Да будет так, брат. Ты и твои бойцы Первой роты возглавят авангард нашего наступления. Тебе удалось определить, что за существо ускользнуло от тебя?

По лицу ветерана пробежала тень гнева.

— Оно было маленьким, размером с него. — Он кивнул в сторону Дрейка, который слегка поклонился, показывая, что не обиделся.

— На нем не было брони, оно двигалось очень быстро, словно снежный заяц в горах Макрагга, и не пыталось меня атаковать.

— Должно быть, это наблюдатель или разведчик, — сказал Дрейк.

— Что бы там внутри ни находилось, оно знает о нас, — подытожил Калгар. — Ну что ж, мы не собирались вечно прятаться. Когда твой ремонт будет закончен, брат Штарн, возьми под командование экспедиционные группы и приведи их ко входу в туннель. Пятая рота последует за вами, а Седьмой я пока приказал ждать на поверхности.

— С Пятой ротой мы сработаемся, — сказал Штарн, — мы с ними прошли многое.

Калгар улыбнулся:

— Я помню. Ты был одним из лучших сержантов, переживших вторжение «Бегемота». Я доверяю тебе везде и всегда, брат, и знаю, что ты не подведешь.

Спустя два часа около сотни Ультрамаринов, с четверкой терминаторов во главе, выстроившись колонной по двое, отправились в путь, петляя по лабиринту металлических руин. Среди них, возвышаясь как гора, с грохотом шел дредноут — адамантиевый саркофаг, хранивший разбитое тело капитана Фортунуса. Двое других древних воинов остались с капитаном Иксионом в составе Седьмой роты и помогали охранять периметр базы.

Кулак дредноута сжимался и разжимался, вращаясь на правой серворуке, а в левой вспыхивало и гасло крохотным язычком пламени жерло прометиевого огнемета. Фортунус принимал приветствия космодесантников, которых ранее возглавлял, не говоря ни слова, но лишь поднимая клешнеобразный кулак в ответ.

Техножрецы уверяли Калгара, что он хорошо воспринял свой новый дом. Столь ранний выход из сна пошел ему на пользу, так как он видел знакомые лица тех, кого вел в бой множество раз. Для тех из Адептус Астартес, кого заключили в дредноут и кто пробыл в анабиозе несколько сотен лет, пробуждение и последующая адаптация были намного более проблематичными, поскольку все вокруг них успевало сильно измениться.

Впрочем, даже для переживших эту метаморфозу новая жизнь в качестве машины казалась пыткой, хотя для Адептус Механикус такое перерождение являлось заветной мечтой, и поэтому они относились к дредноутам с величайшим благоговением, считая их новой ступенью эволюции на пути к соединению с духом машины.

Калгар хорошо помнил талантливого и целеустремленного капитана Пятой роты и, глядя на то, кем тот стал, испытывал смешанное чувство радости и горечи. Брат Фортунус выжил и снова стоял с ними в рядах ордена, а если ему повезет, он сумеет пережить их всех. Вместе с тем печальной была мысль, что столь многообещающий и способный Ультрамарин теперь заключен в монструозной боевой машине, какой бы священной реликвией она ни оказывалась.

Магистр снова вернулся мыслями к судьбе могучего Жиллимана, некогда великого лидера, чьи слова и дела вдохновляли на подвиги целые миры, а теперь просто недвижимого тела.

Он подумал, что мог бы ощутить примарх, имей тот силу предсказать собственную судьбу. Устрашила бы его перспектива стать тем, кто он сейчас?

«Когда настанет мой час, — подумал Калгар, — я хочу уйти в разгар битвы, проливая кровь врагов в окружении моих братьев. Если так случится, пусть Мир Императора снизойдет на меня быстро в этом неизвестном месте».

Он присоединился к длинной колонне Ультрамаринов, сопровождаемый Почетным караулом. За ними шел инквизитор Дрейк со своей свитой из десятка с виду обычных солдат, которые несли болтганы системы Локе так привычно, словно они были частью их тел. Калгар заметил потускневшие нашивки Имперской Гвардии на бронированных вакуумных костюмах, а один из них имел значок Адептус Арбитрес.

За отрядом Ордо Еретикус следовал магос Фейн в сопровождении техножрецов, трансмехаников, машиновидцев и, наконец, отрядом скитариев-гипаспистов в алых робах. Вместо лиц у них были бронзовые маски с зелеными линзами, многие прошли через ритуалы аугментации, например заменили ноги на сервопротезы. Эта традиция уходила корнями в незапамятные времена.

Они оказались вооружены арк-ружьями и макростабберами, в заплечных сумках несли сотни килограммов боеприпасов, но еще больше было погружено на десятки гравитационных платформ, паривших в воздухе и управляемых техножрецами.

Эти платформы везли также различные боеприпасы для Пятой роты и вокс-передатчики, их следовало устанавливать по пути к сердцу скитальца, протягивая нить связи в темном лабиринте.

Поднимая облака сияющей пыли, которая в условиях низкой гравитации просто зависала, словно клубы дыма, десантники прошагали по поверхности скитальца и, следуя за братом Штарном, один за другим исчезли в черных глубинах туннеля.

ultra
ГЛАВА 8

Поначалу темнота была кромешной, но затем Ультрамарины во главе колонны включили фонари на броне, а брат Фортунус — два своих прожектора.

Конечно, большинство бойцов могли видеть в темноте. Адептус Астартес были генетически созданы с таким расчетом, а их силовая броня многократно усиливала эту способность. Однако металлическая пыль, висевшая в воздухе, ухудшала им обзор.

Сложно было придумать лучший способ выдать себя. Пыль заставляла прибегать к искусственному свету, тогда как в других условиях этого бы не потребовалось. Прожектора космодесантников, освещая им дорогу, одновременно выдавали их.

За головным отрядом сержанта Гедена шел капитан Гален в сопровождении капеллана Мертория, апотекария Фило и библиария Ульфия.

Капеллан на ходу шептал Обережную литанию, благословляя воинство и защищая его от искушений Губительных Сил. Энергополе его крозиуса сияло во тьме бледным светом.

«Это грозное оружие словно маяк веры, — думал Гален. — Факел жизни в утробе древнего мертвеца».

По капюшону брата Ульфия пробегали голубые отблески. Он не произнес пока ни слова, но Гален ощущал волны психоэнергии, которые библиарий посылал далеко во тьму, стараясь определить путь, замаскировать их продвижение и обнаружить разумных существ.

Брат Фило взял с собой дополнительное медицинское снаряжение, и все Ультрамарины Пятой роты несли с собой вдвое больше болтерных магазинов, батарей к тяжелому вооружению, гранат и мин, чем обычно. Внизу пополнить боезапас будет негде, и нужно ожидать чего угодно.

Они прошли уже примерно два километра, но не нашли ничего, кроме пыльных груд металлолома и древних труб, лежавших поперек дороги, словно поваленные деревья. Кое-где коридор был достаточно широким даже для «Носорога», а местами сужался так, что и трое космодесантников с трудом могли пройти. Позади слышались грохот и скрежет: брат Фортунус пробивал дорогу для себя и гравиплатформ, разбрасывая в стороны обломки, обламывая сталактиты труб.

Через каждые пятьсот метров колонна останавливалась, и Адептус Механикус вместе с технодесантником братом Сальватором размещали новый вокс-передатчик, позволявший держать связь с Седьмой ротой и боевой группой «Октавия» на орбите. Пространство вокруг устройств минировалось, а сами они, оснащенные датчиками движения, оказывались скрыты среди мусора и металлической пыли, целые барханы которой тянулись по обеим сторонам туннеля.

По пути Калгар регулярно проверял вокс-связь с Тигурием, который остался на борту корабля. Сначала он хотел взять библиария с собой, но в конце концов решил, что будет лучше, если тот займется координацией обороны с «Октавия», «Рекс этерна» и других кораблей. Так что его заменил брат Ульфий из Пятой роты, талантливый эпистолярий с блестящим послужным списком, достойный находиться рядом с магистром ордена.

Пусть каждое задание станет испытанием, а битва — возможностью воплотить в жизнь их вечные идеалы. Так гласил Кодекс, и именно этому принципу Калгар следовал всю свою долгую жизнь.

В воксе раздался голос брата Штарна, главы авангарда:

— Магистр, мы достигли конца широкого туннеля. Нужно начинать спуск. Мы стоим на краю бездны.

— Принято, — ответил Калгар. — Магос Фейн?

— Да, милорд?

— Выводите гравиплатформы. Разгружайте их и подготовьте транспортеры. Я пойду в первой волне.

— Да будет так, — прошипел ему в ухо лишенный эмоций металлический голос магоса.

Калгар отправился к хвосту колонны. Все Ультрамарины заняли огневые позиции, и он удовлетворенно отметил, что никто из них не отвлекся на него, все следили за своими секторами обстрела. Магистр остановился перед металлическим гигантом Фортунусом. Трубы дредноута извергали пар в уже и без того затуманенный туннель. Калгар взглянул в сенсорное окно, в котором, словно глаз, сиял красный огонь.

— Брат, ты останешься и будешь прикрывать тыл. Охраняй эту точку и регулярно сканируй местность. Здесь наш единственный путь отхода, и тут не должно быть никого.

— Принято, милорд, — раздался холодный замогильный голос дредноута.

— Храни тебя Трон.

— И вас, магистр.

Калгар шагнул на гравиплатформу вместе с терминаторами брата Штарна, и гравимагнетические двигатели загудели под их весом. Они остановились напротив одного из боковых туннелей, откуда, словно замерзший водопад, свисали бесчисленные кабели, сверкавшие в свете прожекторов.

— Я взбирался здесь, — сказал брат Штарн и с мрачным весельем добавил: — Мне повезло. Если бы я не запутался в этих проводах, то, наверное, до сих пор падал бы.

Калгар, нажав клавишу на пульте управления, отправил гравиплатформу обратно.

В то время как Пятая рота спускалась отряд за отрядом, Калгар и брат Штарн исследовали новый туннель. Ветеран оказался прав. Определенно тут кто-то поработал, укрепил разрушенные конструкции, и чем глубже уходил туннель, тем меньше мусора и лома в нем обнаруживалось. Калгар внимательно изучал следы ремонта, но понять, кто это сделал, не представлялось возможным. Можно было только отметить, что работа качественная и выглядевшая так, будто ее сделали вчера. Он коснулся сварочного шва на стене туннеля. Судя по всему, когда-то сюда были принесены железные плиты, которыми закрыли прорехи и усилили опоры.

Брат Штарн разорвал темноту впереди своими прожекторами.

— Проклятый туман! Ничего не вижу. Чувствую себя беспомощным, как неофит на первой тренировке.

— Напряги слух, брат, — ответил Калгар. — Если что- то появится оттуда, мы его прежде всего услышим.

Колонна собралась в туннеле и продолжила путь. Туннель словно сужался, хоть и был шире предыдущего наверху. Взглянув на датчики атмосферы, Калгар отметил, что воздух стал теплее и плотнее, а гравитация усилилась. На покрытые пылью доспехи Ультрамаринов падали капли влаги, и она смывала пыль, оставляя блестящие дорожки.

Они двигались по туннелю еще два часа. Согласно альтиметру, они углубились почти на десять километров, не считая тех десяти, которые идущие преодолели от точки входа. Тишина была оглушительной, словно тьма глушила все звуки.

И все же время от времени Калгар улавливал отдаленные отзвуки, какой-то шепчущий голос, словно исполнявший церковный напев, и лязг железа, доносившийся из глубин туннеля. «Ярость» будто следила за ними, затаившись.

От главной артерии туннеля в стороны вели коридоры. В них царила такая непроглядная мгла, что даже прожекторы Ультрамаринов едва могли пробиться сквозь нее.

Они миновали широкий проход, и магос Фейн подал сигнал колонне остановиться.

— Магистр, не могли бы вы составить мне компанию?

Калгар направился к хвосту колонны. Магос стоял в окружении своей свиты, а скитарии заняли круговую оборону. Калгар машинально проанализировал их построение и то, как воины держали оружие, и счел, что они действовали грамотно.

— В этом туннеле работают некие механизмы. — Металлической рукой магос указал в сторону хода. — Мы засекли их бинарные сигналы. Я хочу повести туда разведгруппу. С вашего позволения.

Калгар нахмурился, но затем кивнул. В конце концов, они сюда пришли именно за этим.

— Не забывайте поддерживать связь, магос, — сказал он, после чего переключился на канал Пятой роты. — Капитан Гален, выделите отряд для сопровождения Адептус Механикус в боковой туннель. У них есть тридцать минут.

Он перевел взгляд на Фейна:

— Нам нельзя надолго разделяться, магос. Это понятно?

— Совершенно, милорд. — В голосе магоса прозвучала нотка нетерпения.

— Очень хорошо. — Калгар моргнул на руны Первой роты. — Брат Штарн, продвиньтесь с основными силами еще на двести метров и займите оборону. Мы задержимся здесь на полчаса, после чего продолжим путь.

— Принято, — отозвался Штарн.

Калгар стоял, глядя, как отряд Адептус Механикус в сопровождении эскорта Адептус Астартес скрывается из виду в темноте туннеля. Его пальцы, закованные в Перчатки Ультрамара, сжались в кулаки. Подошел инквизитор Дрейк:

— Наш магос убежал искать сокровища?

— Он выполняет свое задание.

— Конечно, магистр, но надеюсь, вы держите его на коротком поводке. Адептус Механикус частенько теряют разум, когда дело касается археотеха. Совершенно лишаются чувства времени.

Калгар проигнорировал выпад инквизитора.

— Вы псайкер, Дрейк, не так ли?

Линзы, защищенные силовым полем, оставались чистыми.

— Да, у меня есть кое-какие способности.

— И что они вам говорят?

— Что мы в таком месте, магистр, куда легко войти, но откуда непросто выйти.

— Я в такие места попадаю всю свою жизнь, — ответил Калгар. Он бросил взгляд на ряды своих братьев, ожидавших в туннеле. — Но понимаю, что вы хотите сказать. Если нас прижмут, отступать будет сложно.

— Отвечая на ваш вопрос, — голос Дрейка стал жестче, — я могу сказать только, что за нами следят с того самого момента, как мы приземлились на поверхность этого скитальца. И чем глубже мы продвигаемся, тем он становится... оживленнее. Я полагаю, что нам просто позволяют заходить так глубоко.

— Порой единственный способ уничтожить ловушку — это попасть в нее, — заметил Калгар.

— Слова вашего примарха?

— Цитата из его Кодекса. Я знаю, что мы находимся под угрозой, инквизитор, но, в конце концов, мы созданы именно для таких дел. И я, и мои братья.

— Точно так же я был призван для того, чтобы уничтожать подобные опасности, а не пытаться их сохранить, — парировал Дрейк. — Вы доверяете магосу Фейну?

Калгар повернул голову и смерил взглядом низкорослого инквизитора:

— Не больше, чем вам.

Дрейк рассмеялся:

— Отлично, отлично! Так и должно быть. Силы, что поддерживают Империум, могучи, лишь когда хранят баланс в отношении друг друга. Таким образом, никто не имеет превосходства над другим.

Калгар не успел ответить. В офицерском вокс-канале раздался голос, сопровождаемый треском помех:

— Магистр, это Тигурий, как слышите?

— Слышимость хорошая, брат. Докладывай.

— Милорд, мы получили зашифрованное сообщение с Таласы Прим для инквизитора. Вокс-операторы «Спаты» не сумели связаться с ним и попросили нас сделать это. Расшифровать сообщение?

Калгар задумался. Доверие — вещь опасная, как прыжок в темноту.

— Передавай как есть, Тигурий! — приказал он, пристально глядя на инквизитора.

В его ухе раздалась какофония бинарных звуков, которые декодер в шлеме Дрейка превращал в осмысленные фразы.

— И еще, магистр. Мы нашли в записях упоминания о «Центуриус сол» — корабле, который исследовал брат Штарн, попав на скитальца. Он был приписан к имперской базе на Кипра Мунди в сегментуме Обскурус и числится потерянным в варп-шторме примерно восемьсот лет назад.

Сегментум Обскурус располагался на другом конце Империума. Скиталец проделал долгий путь.

— Благодарю, брат, — сказал Калгар, наблюдая за реакцией инквизитора на переданное сообщение. Несмотря на то что лицо скрывал шлем, по позе и жестам человека можно было угадать, о чем тот думает.

Дрейк стоял совершенно неподвижно, словно понимая это. Наконец он, соединив свои закованные в латные перчатки руки, взглянул на владыку Макрагга:

— Очень любезно с вашей стороны передать сообщение закодированным.

— Такова необходимость.

— Спешу обрадовать вас, милорд, что это совсем не та информация, которую я хотел бы скрыть. Со мной связались техножрецы Таласы Прим. Они опознали руны на шлеме, найденном братом Штарном.

— Инквизиция работает быстро. Поздравляю вас, Дрейк.

Лазарь Дрейк похлопал по болтгану на своем поясе.

— Мы уже знаем, что шлем принадлежал бойцу из ордена Адептус Астартес, три тысячи лет назад известного как Виридиановые Консулы.

Калгар за секунды припомнил истории и легенды, которые он когда-либо слышал.

— Трон! — вырвалось у него. — Крестовый поход в бездну!

— Даже если так, нужно отдать должное вашим знаниям истории Империума.

— Так вот где они оказались, в конце концов. Мои несчастные братья... — В голосе Калгара послышалась скорбь. Крестовый поход в бездну, черная страница в истории Адептус Астартес и всего Империума, привел к уничтожению тридцати орденов космодесанта, отправившихся в Око Ужаса по воле лжесвятого.

— Не ожидал найти тут что-то подобное, — задумчиво произнес Дрейк. — Но теперь наша миссия тем более важна. — Он понизил голос. — Этот скиталец явился из Ока Ужаса.

Скорее всего, это было правдой и сильнее укрепило позиции инквизитора, настаивавшего на уничтожении скитальца. Калгар еще раз взвесил все шансы и проанализировал свою стратегию.

Пока никакой опасности не было замечено и Ультрамарины не оказались под угрозой.

Нельзя просто так повернуться и уйти. Это стало бы проявлением настоящей трусости.

Нет, скиталец необходимо исследовать. Внутри, без сомнения, таятся тьма и скверна. Но Адептус Астартес не отступают без существенной причины. Так что, пока ее нет, Калгар продолжит действовать по своему плану.

Но что-то он точно забыл. О чем-то не подумал. Эта назойливая мысль вертелась в его голове. Он мог решать десять проблем одновременно, анализировать все и делать выводы. Однако какая-то деталь от него ускользала, и она была связана с Крестовым походом в бездну.

— Магистр, — раздался в воксе голос магоса Фейна, — не могли бы вы присоединиться к нам в боковом туннеле? Тут есть кое-что интересное для вас.

— Сейчас буду, магос, — ответил Калгар. Он моргнул на руну командного вокса. — Тигурий, прием.

— Да, милорд.

— Подключись к Библиариуму и найди всю информацию о Крестовом походе в бездну. Все, что посчитаешь важным, а также... Также...

И тут его осенило. Он поймал ускользавшую от него мысль.

Insanista in tenebris — слова проповеди, некогда звучавшей по всему Империуму. Обладавшая дурной славой уже тогда, она еще не была окончательно забыта, хотя с тех пор прошло уже несколько столетий.

— И пришли мне все, что найдешь о святом Василлии.

— Еретике?

— Да. Его биографию, сочинения и в особенности проповедь, которая обрекла на гибель те тридцать орденов.

— Эта информация, скорее всего, находится в Ноктис Санкторум, закрытой части Птолемеева Библиариума. Но стоит ли, магистр, передавать вам этот безбожный текст, пока рядом с вами агент Ордо Еретикус?

— Это мне решать! — отрезал Калгар голосом, не терпящим возражений. — Сделай это, и все, брат.

— Как прикажете милорд. Конец связи.

Дрейк внимательно наблюдал за ним, хоть и не слышал всего разговора. Калгар меньше всего хотел бы испытать на себе язвительные выпады инквизитора. Не говоря ни слова, магистр повернулся и двинулся в боковой туннель, направляясь к магосу Фейну, дабы взглянуть, что же обнаружили Адептус Механикус.

ultra
ГЛАВА 9

Заваленный мусором туннель был около двухсот метров длиной. Его полуперекрытые боковые проходы охраняли сервиторы магоса Фейна. Туннель заканчивался высокой готической аркой, искусно выкованной из пластали и испещренной дырами от пуль. Калгар окинул взглядом арку, проходя под ней. Эти отверстия, судя по всему, оставили разрывные снаряды. Его внимание привлекло одно их скопление. Здесь стреляли длинной яростной очередью явно из тяжелого болтера. Это оружие применяли многие войска и агенты Империума, но все же Калгар был уверен, что именно Адептус Астартес сражались в этом коридоре давным-давно.

Миновав арку, он оказался в обширном зале с куполом. По его периметру сервиторы уже установили переносные осветители, и в их лучах виднелись когитаторы, терминалы данных и мониторы, в большинстве разрушенные, однако некоторые из них функционировали, мерцая и подмигивая разноцветными огоньками. Магос Фейн ожидал Калгара возле одного из терминалов, который каким-то чудом все еще находился в более-менее приличном состоянии.

Магос работал, приподняв полы балахона, из-под которого торчали извивающиеся механодендриты, и был похож на металлического осьминога с красными светящимися глазами. Калгар приблизился, и Фейн картинно убрал свои железные щупальца под алые одежды, скрывавшие его нечеловеческое тело.

— Взгляните, милорд, — произнес магос, указывая на один из мерцавших экранов.

На экране была сложная трехмерная схема, на которой одни объекты накладывались на другие, превращаясь в хаотичное сплетение линий. Обычный человек мог потратить часы на ее изучение, но Калгар тут же понял, что это такое.

— План верхних уровней скитальца, как они выглядят сейчас или выглядели совсем недавно. — Он выпрямился, и свет от экрана отразился от металла его доспехов. — Скиталец создан таким не по воле случая. Он был перестроен намеренно и весьма существенно.

— Даже если так, — сказал магос Фейн, — проделаны туннели, проведены новые силовые линии, целые остовы кораблей включены в общую структуру. Работа сделана колоссальная, и заняла она, должно быть, несколько столетий.

— Те, кто это создал, временем располагали, — пробормотал Калгар, глядя на вращающуюся схему. — Временем, материалами и, без сомнения, рабочей силой. Но кто все это создал и где они?

— Я бы предположил, что нижние отделения скитальца перестроены значительно, — продолжал магос. Его приглушенный голос не мог скрыть возбуждения. — Милорд, в записях этого терминала мы нашли техритуал массированной архитектурной застройки, подобного которому я еще никогда не встречал. Мы копируем его сейчас. Он невероятно древний и совершенно бесценный, так как позволяет полностью переосмыслить современные идеи крупных производственных проектов. И это только начало!

— Начало, но не конец, — тихо произнес Калгар. Он огляделся. Почему-то это особенно ему не нравилось, хотя в нем не было ничего необычного — простая комната, набитая древним оборудованием и мусором.

И все же тут ждало что-то еще. На полу обнаружился какой-то предмет. Калгар наклонился и поднял его. Это была позеленевшая от времени болтерная гильза.

— Собирайтесь и присоединяйтесь к колонне, как только завершите загрузку программы! — резким голосом приказал Калгар магосу. — И скопируйте также этот план. Он ускорит наше продвижение. У вас пятнадцать минут.

Магос поднял когтистую руку, словно в знак протеста, но тут же ее опустил. С Калгаром спорить было бесполезно. Из головного динамика Фейна вырвалась резкая фраза на бинарном. В ответ все адепты его свиты, сновавшие по комнате, защелкали и закивали.

Колонна двинулась дальше. Туннель, по которому они шли, ветвился все чаще, пока наконец не превратился в лабиринт с множеством боковых коридоров. Некоторые из них принадлежали кораблю, остальные были проделаны позднее. Массивные блестящие поршни из двигательных отсеков погибших кораблей поддерживали потолок, словно колонны. Были и грубо сваренные мосты над зияющими провалами, в которых бесконечно завывал ветер и откуда поднимались тлетворные испарения и потоки горячего воздуха. Создавалось ощущение, что сердце «Ярости» представляло из себя зловонное болото, и каждый шаг уводил их в него все глубже и глубже.

Наконец они вышли к широкой прогалине, уходившей еще и куда-то высоко вверх. Здесь Адептус Механикус установили прожекторы на треножниках и осветили все вокруг, а затем принялись исследовать груды мусора. Капитан Гален приказал Пятой роте занять круговую оборону диаметром в сотню метров и послал разведгруппу к дальней части зала.

Лучи прожекторов уперлись в потолок, и стало понятно, что перед ними борт корабля около семисот метров в ширину. Корпус был разбит и покрыт зияющими дырами, но на нем по-прежнему виднелась раскинувшая крылья пятидесятиметровая имперская аквила.

Металлические плиты пола оказались продырявленными, и провалы уходили в неизмеримые глубины, черные, словно сама межзвездная бездна. Оттуда вырывались зловонные клубы пара разных цветов.

Капитан Гален, стоявший над одним из таких отверстий, позвал Калгара и указал на металл вокруг него — керамит, корабельная броня, но оплавленный и стекший, словно воск; чем дальше, тем потоки делались все тоньше и тоньше. Но теперь высокой температуры не было, воздух оказался влажным.

Гравитация была уже близка к терранской, и радиационный фон стабилизировался. Воздух, несмотря на вонь, был почти безопасным для дыхания, по крайней мере по меркам космодесанта.

— Ауспик снова работает, милорд, — сообщил Калгару Гален. — Эта чертова пыль, кажется, позади.

— Вырубить свет! — приказал Калгар. — Переключиться на инфракрасное видение. У тебя есть схема, Гален. Здесь должны быть три выхода, все на дальней стороне зала. Как только мы их обнаружим, поставь возле каждого опустошителей. Что с воксом?

— Работает, но не слишком хорошо, магистр.

— Ясно. Установите в центре еще один передатчик и заминируйте его, как остальные. У меня предчувствие, что мы в зале для собраний.

— По крайней мере достаточно большой, — сказал Гален.

— Не разделяй отряды, — велел ему Калгар и хотел добавить еще что-то, но не стал. Гален способный офицер, и ему не нужны советы по командованию ротой.

— Брат Ульфий засек признаки жизни в туннелях за пределами этого зала, — сообщил Гален. — Мозговые сигналы.

— Он может выразиться точнее?

— Точно не ксеносы. Вот все, что он понял.

— Ксеносы далеко не единственная опасность в этой вселенной, — заметил Калгар. — Человечество плодило своих врагов тысячелетиями, включая самых опасных для нас.

— Здесь бродит хаос, — произнес Гален.

— Боюсь, это так, капитан.

— Скорее бы он показал себя. Этот бесконечный марш в темноте... — Калгар почувствовал по голосу Галена, что тот улыбается. — Он что-то уже надоел.

Магос Фейн склонился над одним из своих техножрецов.

<Альт-семь принимает указания протокола интегра-два.>

<Альт-семь, принял.>

<Альт-семь немедленно выдвигается согласно протоколу интегра-три и немедленно его исполнит.>

Один глаз техножреца все еще был живым и моргал под толстым стеклом линзы.

<Альт-семь исполнит.>

<Временные рамки важны.>

<Принято, магос. Согласно протоколу...>

<Пересказывать протокол нет нужды, Альт-семь. Достаточно его придерживаться. Я уведомлю гипаспистов. Тебе ясно?>

<Альт-семь полностью понимает указанные временные рамки протокола.>

<Адептус Астартес до последнего мгновения не должны ничего знать.>

<Это также указано в протоколе, магос.>

<Следуй ему до последней цифры.>

<Да будет так.>

<Помни, Альт-семь, отдаться воле Омниссии значит полностью уничтожить человеческую слабость. Это первый шаг на пути к единению с духом машины. От действий одной детали зависит работа всего механизма.>

<От действий одной детали зависит весь механизм,> — повторил Альт-семь.

<Альт-семь не даст сбоя в этой миссии, магос.>

Калгар совещался с Дрейком и Галеном. Он вывел на дисплей своего искусственного глаза схему верхних уровней.

— Нам нужен средний коридор. Он соединяется с другим комплексом проходов, ведущих к ядру. Большинство проводов и силовых кабелей уходят в этом направлении.

— Словно вены, — сказал Гален.

— И прямо к сердцу этого создания, — добавил инквизитор Дрейк. — Вы окажете мне честь, магистр, если просветите меня насчет вашего плана. Мои люди лучшие в своем деле, но они не Адептус Астартес и не могут маршировать вечно.

Калгар повернул клювообразное забрало своего шлема к инквизитору:

— Я хочу взять под контроль системы снабжения скитальца. Жизнеобеспечение, генераторы гравитации и поля Геллера, а также двигатели, если они еще работают. До этого момента мы в руках неведомого разума — хозяина скитальца. Но мы завладеем всем, и я начну исследовать это место по-настоящему.

— Разумная стратегия, — одобрил Дрейк. — Будем надеяться, она воплотится в жизнь. А пока что мы как блохи, копошащиеся в собачьей шерсти. В любой момент зверь может разозлиться и начать чесаться.

— Поэтому нам надо двигаться, — просто сказал Калгар. — Чем быстрее мы достигнем ядра, тем меньшему риску подвергнемся. В дальнейшем.

— Я всегда думал, что Ультрамарины, слуги Императора, не боятся рисковать, — произнес Дрейк почти насмешливо.

Калгар взглянул на маленького инквизитора сверху. Один из его огромных бронированных кулаков медленно сжался.

— Тот, кто не обращает внимания на опасности, дурак, — коротко ответил он. — Даже вам это должно быть понятно, инквизитор.

Экспедиция вошла в центральный туннель, покинув большой зал. Одна из гравиплатформ притормозила и остановилась. Магос Фейн пообещал Ультрамаринам, что ее починят в течение пары минут, произнес несколько молитв, чтобы успокоить и ободрить усталый дух машины. Калгар находился далеко впереди колонны вместе с ветеранами брата Штарна, так что Гален дал свое разрешение, проворчав что-то о медлительности Адептус Механикус.

Будь в составе экспедиции одни космодесантники, они прошли бы вдвое больше — магистр приказал двигаться как можно скорее к сердцу скитальца. Так что Адептус Механикус получили инструкции закончить свои дела и спешно догонять колонну.

Когда последний из космодесантников исчез в темноте коридора, Альт-семь, работавший над двигателем гравиплатформы, выпрямился и кивнул своим спутникам — паре машиновидцев и четверке гипаспистов.

<Протокол интегра-три в действии.>

Последовала череда резких фраз на бинарном, затем Альт-семь нажал клавишу на пульте управления гравиплатформой, и все Адептус Механикус молча последовали за ним через гулкий зал с разбитым полом и струями пара в тот же самый туннель, откуда они ранее вышли.

ultra
ГЛАВА 10

Брат Мальтус лежал в засаде и вел себя так тихо, что стал невидимкой. Он чувствовал слияние со всем, что его окружало. Он контролировал свое дыхание, так что сам перестал его слышать в легком вакуумном шлеме, и замедлил биение обоих сердец. И только глаза его смотрели внимательно, не упуская ничего.

Рядом с ним расположился брат Гутер, его наводчик, и еще пара Ультрамаринов под нависавшей стальной плитой, отбрасывавшей огромную тень всякий раз, когда «Ярость» поворачивалась к солнцу. Хамелиолиновый брезент накрывал их всех, и со стороны казалось, что этот пыльный ландшафт пуст.

Они находились примерно в трехстах метрах от периметра Седьмой роты, контролируя широкий простор, усеянный железным ломом, горами зазубренных кусков металла. Их позиция была на два часа — тысячелетия прошли с момента изобретения электронных часов, но древние термины все еще жили.

В их задачу входил контроль сектора в тридцать шесть градусов. Другие братья из Десятой роты расположились слева и справа, следя за другими направлениями, прикрывая посадочную площадку — жизненно важное связующее звено экспедиции с боевой группой «Рекс этерна».

Очень-очень медленно, миллиметр за миллиметром, Мальтус опускал голову, пока, наконец, не стал смотреть в прицел своей винтовки М40/А1. Ее длинный ствол с подавляющим вспышку глушителем был скрыт в тени, укутан тканью и, как сам космодесантник, был невидим.

Рядом брат Гутер смотрел в переносной визор, установленный на треноге.

Они лежали так уже почти шестнадцать часов.

В воксе раздался голос сержанта Нарматика.

— Секундус, проверка связи.

— Секундус на связи, — тихо ответил брат Гутер.

И снова тишина, нарушаемая только треском, щелканьем и стоном груд металлических построек, из которых состояло тело скитальца. Они поднимались и опускались с каждым поворотом гиганта вокруг своей оси. Свет разгорался и гас, а поверхность двигалась. Казалось, будто стальной монстр медленно дышит. Поначалу это вызывало беспокойство, но через какое-то время все привыкли к шевелению.

Свет погас, «Ярость» снова отвернулась от звезды. В этот момент брат Мальтус уголком глаза заметил какое-то движение. Он посмотрел в прицел внимательнее. Инфракрасный режим был бесполезен в разреженной атмосфере, полной металлической пыли, но усиленные магнитные увеличители позволили разглядеть тени, движущиеся к одной из сторон главного сектора.

— Заметил? — тихо спросил он брата Гутера.

— Заметил, — ответил тот. — Вижу одного, двух, трех, нет, шестерых или даже больше. Сигнал очень низкий. Передаю координаты.

Гутер нажал на кнопку визора, и данные о целях перешли на экран прицела Мальтуса и тактический планшет брата-сержанта Нарматика, находившегося в двух километрах, а также на мостик капитана Иксиона. Все заняло пару мгновений.

Когда поверхность скитальца снова накрыла тяжелая тень, другие скауты активировали инфракрасный режим, но результата это не принесло, так что они выключили его, предпочтя смотреть в темноту собственными генетически модифицированными глазами.

Где-то впереди вдруг лязгнул металл. Звук был громче и резче протяжных стонов сминаемых массивов железа.

— Штаб, это Секундус, — произнес брат Гутер. — Движение в моем секторе.

— Принято, — откликнулся сержант Нарматик, — передаю по периметру.

Глядя в прицел, брат Мальтус следил за тенями, скользящими среди железных холмов, очертания которых он так хорошо изучил за прошедшие шестнадцать часов. Этот крохотный кусочек «Ярости» он теперь знал в подробностях, как свою келью в казармах Агизела. Каждая деталь отпечаталась в его памяти.

А теперь тут обнаружилось что-то еще: силуэт, которого час назад здесь не было и появиться не должно, недвижный, едва заметный.

— Двадцать градусов влево, девяносто метров, — сказал он Гутеру.

Наводчик посмотрел в визор:

— Вижу. Отмечаю.

Невидимый лазерный луч вырвался из визора и уперся в тень.

— Стреляй по готовности, — сказал брат Гутер.

Брат Мальтус медленно выдохнул, позволяя прикладу стать одним целым с плечом и мышцами. Он не почувствовал давления своей бронированной ладони на рукоять, не ощутил отдачи при выстреле, только заметил, как ствол слегка подпрыгнул и снова встал на место. Мальтус медленно вдохнул и присмотрелся.

— Цель уничтожена, — сообщил брат Гутер. — Что бы это ни было. Штаб, это...

Он осекся. Темнота впереди вдруг зашевелилась. Не одна, не две тени, но целая орда их двинулась вперед, и шум от их движения после стольких часов тишины показался оглушающим.

Голос брата Мальтуса в вокс-канале отряда оставался спокоен:

— На моей позиции множественные цели. Движутся ко мне.

Он выстрелил. Один, два, три раза. В ночной тьме раздался леденящий вой.

— Расстояние девяносто метров. Приближаются.

— Штаб, это Секундус. — Брат Гутер вызвал сержанта, потом взял штурмовой дробовик. Он извлек патрон из ствола и заменил его на другой, с красной гильзой.

— Контакт на моей позиции. Много целей, как минимум десяток. Приближаются быстро. Атакую.

— Секундус, на позиции не стоять, — пришел ответ сержанта Нарматика, — опознать цель и отойти.

— Принято. Ожидайте.

Брат Мальтус все еще стрелял. Он сменил магазин винтовки, а враги все бежали вперед. Они не стреляли, разглядеть их было сложно, но ростом они были с человека или чуть меньше, и гуманоидами.

— Посветим немного, — сказал брат Гутер.

Он встал, сбросил брезент с плеч и выстрелил прямо в середину наступающей толпы. Заряд «Инферно» распылял фосфор на цель и всех, кто рядом. В ту же секунду раздался жуткий визг и взметнувшееся бело-синее пламя осветило темные силуэты, которые корчились и выли, охваченные огнем.

Враги оказались толпой сгорбленных и скрюченных гуманоидов, идущих на двух ногах. Когда-то они, вероятно, были людьми, но некая сила превратила их в нелепые и жуткие порождения кошмара с циркулярными лезвиями вместо рук, железными протезами вместо ног, а в глазницах сверкали стеклянные окуляры. Их плоть была вскрыта, истерзана и наспех сшита поверх грубых бионических имплантатов. В телах виднелись куски металла, а из спин торчали провода.

Они горели, их рты, лишенные языков, изрыгали вопли. Лезвия циркулярок истошно жужжали на их воздетых бионических руках.

Брат Гутер всаживал в толпу заряд за зарядом, выбирая наиболее близкие цели, и мертвые валились на живых, если этих тварей вообще можно было назвать живыми: раны на их полусгнившей плоти едва кровоточили.

Брат Мальтус отбросил ружье и выхватил болт-пистолет. Резкие разрывы болтерных снарядов зазвучали в разреженном ядовитом воздухе. Враги наступали, карабкаясь по телам своих же павших, словно серые личинки, копошащиеся в язве. Они вопили от ярости и неудержимо рвались вперед даже с оторванными конечностями и огромными дырами в телах. Только меткий выстрел в голову, казалось, мог их остановить. Мальтус и Гутер уложили шестнадцать тварей, но видели, что чудовища все вылезают из бесчисленных нор и расщелин. Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят — они сбились со счета, а в темноте их было еще больше.

— Нас задавят числом, — заметил Мальтус.

Он уже достал свой цепной меч и одной рукой наотмашь рубил тех, кто сумел подобраться слишком близко, а другой с точностью и без видимых усилий выпускал заряды из пистолета в головы тех, кто был чуть дальше, — легкое нажатие на курок и новая цель.

Брат Гутер снес голову одного из воющих монстров, бежавшего на него, несмотря на оторванные руки. Вогнав в ствол новый патрон, он врезал прикладом другому пилорукому, после чего выстрелом отправил его в небытие — гнилые внутренности брызнули на шлем.

— Согласен, брат, пора уходить. Бери винтовку и перезаряди, я прикрою. Стреляем и маневрируем.

В воксе раздались голоса других братьев Десятой роты:

— Множественные контакты. Приближаются.

— Децим на связи. Противников много. Открываю огонь.

— Штаб, у меня контакт. Как минимум сотня неопознанных...

— Позиция ненадежна. Мы отходим.

Заговорил сержант Нарматик:

— Всем постам, отступить к периметру Седьмой роты как можно скорее. Наши позиции под угрозой. Капитан, это Десятая рота. Код «Пожар». Наши братья подойдут к вам с фронта через несколько минут.

— Вижу вас на экране, сержант, — ответил капитан Гален. — Всем отрядам, полная боевая готовность.

Брат Гутер безостановочно стрелял по врагам, сбивая их с ног, отрывая конечности, а также пинал тех, кто пытался подползти, и ломал кости прикладом дробовика.

Мальтус подхватил снайперскую винтовку и быстро отступил на двадцать метров, перезарядил пистолет и прицелился. Трупы уже почти догорели, и снова наступала темнота. Проклиная пыль, покрывавшую все вокруг, превращая воздух в сверкающий туман, он опустил ствол.

— Вперед, брат, — сказал он.

Брат Гутер махнул дробовиком, словно мечом, расколов череп ближайшему нападающему, и повернулся, чтобы бежать, когда на него прыгнул еще один враг. Зазубренное лезвие его руки столкнулось со скаутской броней и сперва отскочило, но с третьим ударом вошло в сочленение пластин и вонзилось в плоть. Гутер стряхнул с себя эту тварь, припал на колено и, выстрелив с полоборота в упор, уничтожил его и еще двоих, бежавших следом. Из темноты выбежало еще полдесятка врагов. Они схватились за ствол дробовика и одновременно с выстрелом вырвали его из рук космодесантника. Гутер, пошатнувшись, поднялся, выхватил болт-пистолет и, разрядив в воющие лица весь магазин, заковылял прочь.

Одиночными выстрелами в головы брат Мальтус снял четверых преследователей Гутера, и его боевой брат наконец оказался рядом, сильно хромая на одну ногу.

— Упорные мрази, надо отдать должное, — сказал он, тяжело дыша. Его исцарапанный и покрытый вмятинами доспех был так заляпан кровью и кусочками плоти, что, казалось, приобрел новый ярко-алый цвет.

— Как рана? — спросил его Мальтус, не прекращая стрелять.

— Заживает. Все будет хорошо. Ты готов?

— Жду тебя.

Теперь уже Гутер развернулся и начал посылать снаряд за снарядом в наступающую орду. Умирая, твари выли от дикой ярости. Брат Мальтус отошел еще на пятьдесят метров и снова открыл огонь. Брат Гутер медленно двинулся к нему. Лезвие, пронзившее его, сломалось, оставшись в теле, и теперь торчало между двух пластин его брони.

— В моей ране какая-то дрянь, — сказал он, подойдя к Мальтусу. — Эти опарыши меня отравили, чтоб им всем сгнить.

— Идти можешь?

— Марш или смерть, брат. Так ведь нас учили в Агизеле?

— Идем.

— Паршиво, что приходится отступать перед такой гнусью.

— Во имя Трона, кто они вообще?

— Сервиторы-убийцы. Прислуга Адептус Механикус.

— Ну что ж, их тут хватит на всех.

Стреляя, Мальтус бросил беглый взгляд вправо и влево, оценив окружающее.

— Они обошли нас сбоку, брат. Не такие уж они безмозглые.

— Они или тот, кто ими управляет.

— Все равно. Придется пробиваться сквозь них к периметру с удвоенной силой.

Гутер поднял цепной меч. Тот гудел, и мономолекулярные зубья клинка сливались в единое сияющее лезвие.

— Иди сам. Я слишком медленный. Я их задержу.

— Нет, брат. Мы останемся тут вместе.

— Ты всегда был упрямым, как осел, Мальтус.

— А ты всегда медленным, как хромой грокс. Будем сражаться, брат, — здешнее место ничем не хуже любого другого.

На двоих скаутов, вставших спиной друг к другу, неслась толпа врагов, численностью больше сотни. Когда патроны закончились, они взялись за цепные мечи, и их лезвия, два луча света, кричали от ярости, разрезая врагов, чьи дымящиеся останки заваливали землю, оторванные руки все еще дергались, а срезанные головы клацали зубами, пытаясь укусить их за ноги.

Брат Гутер едва не упал, когда один из сервиторов рубанул своей пилой по его колену. Выдернув чеку осколочной гранаты, он кинул ее прямо в гущу тварей. Она разорвалась метрах в двадцати от десантников, сбив их с ног ударной волной и разнеся в клочья нескольких нападавших.

Брат Мальтус моргнул, в его ушах звенело. Поднявшись, он вдруг услышал другие звуки, грохот прямо у себя над головой. Повернув голову, он увидел молнии, разрывавшие темень и бьющие прямо во врагов вокруг него. Схватившись за меч, он яростно врубился в скалящихся тварей, рассекая плоть, кости, оскверненный металл, свисавшие с тел провода, с которых текла ядовитая жижа. Меч впивался в пульсирующие зеленые глаза, дробил кривые керамитовые клыки в черных пастях, неистово клацавших, когда недруги пытались вцепиться в его лицо.

Наконец враги были отброшены. Точная стрельба проредила их толпу. Вдруг последовала длинная очередь из тяжелого болтера. Пятеро десантников Седьмой роты медленно приближались к ним, стреляя от бедра, стеной огненной ярости.

— Ко мне, братья, — произнес по воксу командир отряда. — Нужно торопиться. Этих тварей слишком много.

Гутер лежал на боку без движения. Брат Мальтус приподнял его и поволок, держа за руку, к стрелявшим Ультрамаринам, извергавшим потоки огня, прикрывая их. Мальтус шел сквозь огонь, но ни одна пуля его не задела. Он оказался возле братьев, и те одновременно швырнули гранаты в воющую толпу, рвущуюся вперед прямо по телам своих сородичей, не считаясь с потерями.

— За периметр, — сказал командир. — Они идут на штурм.

Гутер еще дышал. Стекло его вакуумного шлема изнутри почернело от кровавой рвоты, но он цеплялся за руку Мальтуса, и тот тащил его в сторону укреплений, а пятеро Ультрамаринов Седьмой роты, теперь тоже отступая, стреляли без остановки, выкашивая врагов рядами, но те все прибывали и мчались вперед, раня друг друга в безумном стремлении добраться до космодесантников.

В вокс-канале роты Мальтус услышал голос капитана Галена:

— Древних к периметру. Приготовиться к рукопашной.

Поверхность «Ярости» охватила резня.

На мостике «Октавия» главный библиарий Тигурий смотрел, как на тактическом экране загораются ярко-красные огни. Сулла, капитан корабля, привел боевую баржу в полную готовность. По всему ее борту открывались орудийные порты, из которых выглядывали жерла плазменных орудий, а в десантных отсеках растворялись бронедвери, и «Громовые ястребы» готовились к немедленному запуску. В двигательном отсеке техножрецы отводили часть энергии от гигантских двигателей, посылая ее на поддержку пустотных щитов и бомбардировочного орудия. Впрочем, пока что эта огромная машина Судного Дня ожидала своего часа.

По всем отсекам «Октавия» тысячи членов экипажа — люди и не только — занимали свои места. Вереницы гравиплатформ поднимались из муниториумов, нагруженные ракетами и энергобатареями, а лифты, обслуживавшие орудия, гудели, перевозя легионы безмолвных сервиторов и их взмыленных операторов.

На других кораблях все обстояло так же. «Рекс этерна», «Спата», «Мутатис мутандис» и пять фрегатов сопровождения пришли в боевую готовность. Им хватало мощности, чтобы уничтожать целые планеты, но они сдерживали свою силу, ожидая сигнала с флагмана, который, в свою очередь, нуждался в приказе с поверхности, где Седьмая рота боролась за выживание.

— По всему периметру плотный контакт, — проговорил капитан Иксион — рев битвы почти заглушал его слова. Динамики разнесли его голос по всему нефу — месту, где в обычной ситуации царила почти умиротворяющая тишина и где под высокими стрельчатыми сводами офицеры несли службу на постах, а сервиторы еле слышно о чем-то бормотали друг с другом.

Замерший на орбите «Октавий» напоминал дремлющее божество.

— Первая волна уничтожена. Она состояла из трех или четырех тысяч сервиторов-убийц. Врагу удалось подойти прямо к брустверам. Их экипировка — только оружие ближнего боя. Вторая волна сейчас готовится в отдалении. Мы не можем определить, кто там.

Тигурий, нахмурившись, покачал головой. Сервиторы-убийцы были слугами Адептус Механикус, а не Хаоса. Послав психический сигнал вниз, к заваленной трупами поверхности скитальца, он не почувствовал ничего: ни воли единого разума, ни общей цели.

И никакой скверны Хаоса.

— Я приказал «Покаянному», «Каренусу» и «Виктрису» оказать огневую поддержку, — сказал Тигурий, назвав «Громовых ястребов», — они будут наготове. Вам нужны боеприпасы?

— Никак нет, брат. Благодаря лорду Калгару у нас их достаточно.

— Потери?

— Девять бойцов. Отправляю их на «Октавий». Оружие врага покрыто каким-то очень мощным нейротоксином. Двое из девятерых погибли, остальные при смерти. Апотекарий Ранник стабилизировал их состояние, но больше мы ничего не можем сделать. Их нужно срочно доставить в апотекарион на флагмане.

Выходило, что токсин мощный, раз он сумел нейтрализовать способности организма Адептус Астартес к восстановлению.

— Я распоряжусь собрать и исследовать этот яд, — заметил Тигурий. — Есть ли информация от магистра и Пятой роты?

— Они еще в зоне действия вокса, в пятнадцати километрах. Лорд Калгар намерен продолжать исследование скитальца, если только ситуация на поверхности не станет критической. Что с Седьмой ротой, скоро узнаем — грядет второй штурм.

— Определите, с кем мы боремся, капитан Иксион! — приказал Тигурий. — Мы должны понимать, с кем воюем. Передаю вам «Громовых ястребов». Можете вызвать их по необходимости.

— Бомбардировка поверхности?

Тигурий покачал головой:

— Слишком большая вероятность, что это дестабилизирует скитальца. Она будет применена только в крайнем случае.

— Я понял. Доложу, как только у меня будет достаточно информации. Конец связи.

Тяжелые орудия врага открыли огонь по позициям Ультрамаринов, разрушая укрепления. Защитники, укрывавшиеся за брустверами, всматривались в ауспики и время от времени отстреливались из болтеров. Опустошители Девятой роты пока молчали, так как целей видно не было. Велась только бесконечная пальба по каждому миллиметру периметра.

Капитан Иксион встал на колено, и снаряды тяжелой автопушки пронеслись над его головой, прочертив яркую полосу. Прошло уже три часа с тех пор, как эта сторона скитальца отвернулась от звезды Иакса, и все вокруг скрылось не только во тьме, но и в облаке металлической пыли и рокритовых крошек. Шум стоял оглушительный, но авточувства убирали самые высокие звуки, позволяя ему концентрироваться на происходящем. Вокс работал идеально, и десантник вызвал «Громовых ястребов»:

— Дежурный борт, как слышите?

— «Покаянный» на связи, капитан. Это брат Одир, Пятая рота. Ждем приказа.

— Одир, разведай позиции врага с малой высоты. У них по кругу расставлены тяжелые орудия. Найдите их и уничтожьте.

— Вас понял, капитан. Но учтите: видимость очень низкая, а бортовые авгуры не работают как надо.

— Следи за вспышками, Одир. И доложи о продвижении врага.

— Принято. Конец связи.

Спустя мгновение в воздухе раздался гул. Три «Громовых ястреба» вынырнули из-за периметра и понеслись низко над поверхностью. Рев их двигателей заглушал звуки стрельбы, а выхлопы дюз поднимали пыль. Противник тут же выбрал их целью, и огненные копья пронзили небо, враги пытались достать корабли. Между звезд замелькали трассеры. Снаряды били по броне «Ястребов», но те могли выдержать мощную стрельбу, так что каждый из них прошел над позициями невредимым и теперь, заложив круг, набирал высоту и наводил спонсонные орудия на цель.

— Внимание, атакуем. Линейное построение! — приказал брат Одир. — Братья, за мной. Выбирайте цели по моему вектору. Не заденьте наших братьев из Седьмой роты.

— «Каренус» готов на три часа, брат.

— «Виктрис» готов на девять часов. Веди.

Машины понеслись по пылающему небу, выпуская из-под крыльев самонаводящиеся ракеты, которые ударялись о поверхность, порождая волну взрывов. Столбы словно кипящей пыли заклубились в разреженном воздухе, а у земли бушевали огненные бури.

— Выровнять строй! — велел брат Одир. — Заходим на штурмовку!

И снова они помчались вперед, и разреженный воздух за их кормой завывал, терзаемый мощными двигателями. Тяжелые болтеры на спонсонах открыли огонь, посылая к земле потоки раскаленных трассеров, взметывающих землю. Раздались взрывы, боеприпасы противника сдетонировали, и десантники Седьмой роты увидели, как взлетели обломки металла.

Капитан Иксион наблюдал за полетом «Громовых ястребов», отмечая наведение ракет и вектор атаки. В этот момент в километре от них начала стрельбу вторая линия врага и засверкали пульсирующие вспышки. Один из «Ястребов» угодил прямо в их скопление и, заметавшись, резко вильнул в сторону.

— «Покаянный», это «Каренус». Перегрузка. Теряю высоту.

— Вижу тебя, «Каренус». По нам стреляют из тяжелых арк-ружей. В тысяче метров по курсу один-семь-три.

— Отставить атаку! Набирай высоту, если сможешь.

— Никак нет. Сильно поврежден. «Каренус» падает.

Внутри периметра Ультрамарины в гневе наблюдали, как «Ястреб» дернулся вверх, тщетно пытаясь набрать высоту и стряхнуть кокон огня, пожиравший его. Раздался взрыв, одно крыло отлетело в сторону, и могучий корабль, мотаясь, как пьяный, спикировал и ударился о поверхность скитальца, будто метеор. Ослепительную вспышку сопроводил сильный грохот, и твердь под ногами космодесантников содрогнулась, словно во время землетрясения.

Оставшиеся два «Ястреба» ушли вертикально вверх, пронзив небо сполохами дюз. Очевидно, на поверхности скитальца ожили замаскированные артбатареи.

— Капитан, «Покаянный» на связи.

— Слушаю, брат.

— Видим место падения «Каренуса». Живых, скорее всего, нет — удар был слишком сильным. Мы уходим на «Октавий» на ремонт и перезарядку. Мы вернемся, капитан, можете не сомневаться.

— Храни тебя Император, брат. Я знаю, что вернетесь. И обрушитесь со всей силой.

— Так точно. Конец связи.

Библиарий Седьмой роты брат Велизар быстрым шагом подошел к Иксиону:

— Капитан, они снова собираются атаковать. Я чувствую. Их разумы ничтожны и деформированы. Они будто сломленные дикие звери. И их тысячи.

— Во имя Трона, кто они?! — раздраженно спросил Иксион. — Это не Хаос.

— Нет, не Хаос. Хотя я чувствую его печать на них. Каким-то образом они видят его скверну, но направляет их не она.

— Точнее, брат. Нет времени на загадки.

Капюшон Велизара мерцал синим. Голос его был полон ярости.

— Я чувствую в эфире обрывки машинного кода, фрагменты бинарика. Эти существа не рабы Губительных Сил, они служат Адептус Механикус.

Иксион застыл в недоумении, но тут раздался крик: «Братья! Враг наступает!»

Ультрамарины Седьмой роты вместе с братьями из Девятой и Десятой заняли свои места у бруствера, раскидали горы пустых гильз и снова прицелились. Низкий ухающий звук ракетниц — и вот уже жадно заревели мелтаганы.

Загрохотали тяжелые болтеры, разрывая пыльную темноту, высвечивая толпы сгорбленных фигур, бежавших вперед нестройными толпами и десятками падавших замертво, пока наконец они не припали к земле и не принялись отстреливаться.

Периметр был окружен со всех сторон, и темнота ночи на поверхности «Ярости» взорвалась, словно вулкан, вспышками огня, который поднялся в небеса, приковав к себе взгляды экипажей огромных кораблей, зависших над скитальцем.

ultra
ГЛАВА 11

<Привет вам, сородичи. Вы глубоко проникли в артефакт. Но дальше не идите! Я не хочу потерять вас. А вот ваши слуги, столь прекрасные и полезные творения. Вы позволите мне подключиться к вашим системам? Думаю, да. Архаичны, но эффективны. Сейчас я все вам объясню.>

Техножрец Альт-семь стоял как вкопанный. Он склонил голову набок, и живой глаз медленно заморгал внутри линзы.

Двое стоявших перед ним машиновидцев прекратили работу и оглянулись. Потоки бинарика потекли из его динамиков, а затем вдруг прервались.

<Перезагрузка основного логистека. Найти ошибки. Удалить мутагенные вирусные программы. Начать.>

<Ошибка перезагрузки, вторичный стек подключен. Поток вспомогательного когитатора перенаправлен на главный интерфейс.>

Альт-семь покачнулся, но выпрямился.

<Вопрос: у координатора поломка?> — донеслось от одного из машиновидцев.

<Продолжать выполнение протокола. Один час, восемнадцать минут, тридцать шесть секунд до достижения оптимального результата. Расписание включено. Выполнить.>

<Принято, координатор. >

Отряд Адептус Механикус продолжил работу. Четверо скитариев стояли на страже, а два машиновидца при помощи горелок разрезали переборку, и бело-синие сполохи плазма-ацетилена освещали зал. Альт-семь молча наблюдал за ними.

Они находились в той же комнате с консолями и когитаторами, которую обнаружили ранее. Убрав весь мусор и лом от стены, они освободили проход к запечатанной двери, ранее скрытой от глаз. По всей вероятности, это была вентиляционная шахта.

Эту дверь они заметили, когда впервые попали сюда, но Марней Калгар не пожелал ждать, и времени на исследование у них не осталось. Кроме того, магос Фейн не настаивал и вел себя так, будто в этой части руин ничего интересного нет. Но Альт-семь, его доверенный помощник во многих делах, почувствовал восторг магоса. За этой дверью скрывалось нечто такое, что нельзя показывать ни Адептус Астартес, ни Инквизиции.

«Лишь обладающий чувствами способен понимать ценность знаний», — гласила Третья Мистерия культа Механикус. Но Седьмое Предостережение говорило: «Плоть слаба».

Отголосок того, что магос услышал здесь, принадлежало Адептус Механикус, и только им. А значит, лишь Механикус имеют право это исследовать.

Альт-семь пришел сюда, чтобы исполнить волю своего господина.

Заклинательные программы против дурного кода были применены, но все же биокогиальный интерфейс Альт-семь улавливал странные сигналы уже целый час. Некоторые напоминали странные разговоры, по большей части на технические темы. Его охранные ритуалы не работали, так что он решил изолировать эти сигналы, поместив источник в карантинную зону. И все же отдельные элементы просачивались. Это не было попыткой взлома его ментальных программ, скорее чем-то вроде игры в догонялки — забавной, временами раздражающей, но безвредной для главных систем.

До нынешнего момента. Сервер его главного логистека отключился на диагностику и чистку, и Альт-семь не понимал, что с этим делать. Его вспомогательные системы функционировали идеально: коммуникация, движение, моторика, внешнее восприятие. Но основные работали в фоновом режиме, и каждая строка его священного кода исследовалась встроенным скриптом защиты когитатора.

Что-то было не так, но в то же время в порядке.

Альт-семь вдруг испытал совершенно незнакомое чувство.

Страх.

Дверь рухнула внутрь прохода, фонтаном брызнули искры и капли расплавленного металла. Впереди стояла непроглядная зловонная тьма.

<По вашей команде, координатор. Тагма-один осуществит заход.>

<Действуйте.>

Скитарии шагнули в мерцающий прямоугольник двери, держа арк-ружья на изготовку. По бокам металлической головы техножреца вспыхнули два желтоватых фонаря и осветили коридор — узкий, с расколотыми и неровными плитами и обломками труб, торчавших из пола, словно пеньки деревьев.

<Тагма-один продвинется на сорок пять метров. Тагма-два проследует.>

<Принято. Стрельба по готовности. Ауспик включен. Сканирование... Экран чист.>

Альт-семь собрался с мыслями.

<Тагма-один. Отчет.>

<Наклон четырнадцать градусов, температура восемьдесят четыре градуса, влажность приблизительно восемьдесят шесть процентов. Уровень коррозивных веществ в воздухе в пределах нормы. Коэффициент гравитационного импульса девять-шесть по терранским стандартам. Продолжаю.>

Альт-семь сконцентрировался. Хронограф на его дисплее отсчитывал время, отпущенное магосом на миссию. Они должны успеть, пока Адептус Астартес ничего не заподозрили.

<Все остальные следуют за мной, максимальная скорость!> — приказал он и включил считыватель, отметив, что тот активировался как полагается.

Где-то впереди располагался крупный когитатор, который все еще работал. Сигнал его был слаб, как пламя умирающей свечи, но этого было достаточно, чтобы тонко настроенные авточувства техножреца уловили его тихое эхо. Опираясь на данные бинарных авточувств, Альт-семь предположил, что машина, которая где-то там впереди отчаянно пыталась поддерживать работоспособность, — это крупный серверный зал, полный тускло мигающих огней, в котором цикличные программы работают в заданном порядке внутри этого темного металлического гроба. Дух машины здесь был при смерти, но еще пытался поддерживать существование.

<Мы идем,> — пробормотал он. — <Скоро ты обретешь спасение.>

Разбитый и полуразрушенный лабиринт коридоров и проходов предстал перед отрядом Адептус Механикус. Некоторые из помещений были похожи на пещеры, другие напоминали остатки некогда грандиозных залов с высокими стрельчатыми сводами, которых, впрочем, время не пощадило, с черными мертвыми терминалами вдоль стен. Хронограф тихо отщелкивал оставшееся им время. Протокол указывал, что связь с магосом невозможна, пока они находились отдельно от основного отряда, но Альт-семь снова ощутил тот самый страх, смешанный со стремлением выполнить задание. В темноте никого не было, и только отдаленные отблески бинарной жизни мерцали на его биорадаре, становясь ближе с каждым их шагом по разбитым внутренностям «Ярости». Система, прожившая так долго в этих коридорах, вероятно, поистине древняя. Она наверняка была очень важной и имела множество вспомогательных систем, иначе давно уже умерла бы.

Альт-семь предположил, что сигнатурам кода, который он слышал, примерно две тысячи лет.

<Тагма-один сообщает о неизвестной сигнатуре. Расстояние сорок шесть метров, вектор восемьдесят шесть градусов,> — сообщил ведущий скитарий, указывая стволом своего арк-ружья.

<Тагма-один и два проследуют к месту сигнатуры и немедленно оценят обстановку.>

<Тагма-один и два выполняют.>

Скитарии направились вперед, освещая фонарями грязные обшарпанные стены. Альт-семь проанализировал свое местоположение, отмечая признаки повреждения из-за варпа, словно некая циклопическая сила поиграла с плотью скитальца, неестественным образом сминая и разрывая ее, будто бумагу.

Но здесь были и другие следы. Присмотревшись, он заметил, что некоторые повреждения возникли из-за взрывов. Пластины оказались искорежены и обуглены, а кое-где имелись крупные дыры от снарядов, определенно болтерных. Виделись и другие отголоски древнего конфликта, длинные черные пропалины — следы выстрелов из арк-ружей. На борту «Ярости» бушевала битва, и, совершенно ясно, сородичи Альт-семь сражались против Адептус Астартес. Магосу Фейну следовало немедленно узнать об этом, но вокс был отключен на время миссии. Придется с этим подождать.

Альт-семь ощутил вспышку нетерпения. От пары скитариев донесений не было. Их поглотила тьма коридора.

<Тагма-один, статус ?>

Ответ не пришел. Альт-семь подумал, что, вероятно, тут действовал блокиратор сигнала: скитарии находились всего в пятидесяти метрах от него, и оттуда же раздавалось бормотание умирающего машинного духа — где-то очень близко.

<Всем адептам немедленно присоединиться к Тагма-один и два,> — приказал он остальным членам своей команды: двум машиновидцам и оставшейся паре скитариев.

<Оператор, протокол требует...>

<Задействовать экстренное изменение протокола. Временной фактор критический, связь нарушена. Тагма-три и четыре выполняют.>

<Принято>.

Со скитариями во главе отряд продолжил путь по туннелю. Путь им преградила гора обломков, но они преодолели ее. На другой ее стороне воздух был иным — неспокойным. Датчики Альт-семь провели анализ. Температура и влажность здесь были выше, имелись водяные испарения, наличествовал повышенный уровень диоксида серы, аммиака и метана. Имей Альт-семь обоняние, его бы тут же стошнило, но он просто отметил для себя всю эту информацию, сохранив ее во внутреннем журнале.

Они миновали завалы.

<Ах, вот и вы, наконец.>

Альт-семь ощутил желание постучать кулаком по своей бронзовой голове. Словно какое-то насекомое ползало по его биомеханизмам, червь в голове. Он слегка покачнулся.

Тагма-один и Тагма-два застыли, будто статуи, перед огромной колонной из электроники, опутанной проводами. Опустив ружья, они неподвижно стояли, тихо дыша и опустив головы, а их системы не подавали ни малейшего сигнала.

Внезапно все мониторы, ярко вспыхнув, ожили, заполнив все вокруг шумом статики, и щупальца проводов заструились по полу, скрытому клубившимся паром. А огромная колонна, состоящая из сплетенных между собой деталей всех эпох, возвышалась над ними подобно ожившему идолу пятьдесят метров высотой — механическое дерево, подпиравшее потолок пласталевыми ветками, с кроной из проводов.

Дух внутри дерева вдруг показал явные признаки бинарной жизни — резкий всплеск его энергии обжег зеленым светом оптические датчики техножреца. По всей огромной, заваленной мусором комнате один за другим щелкали и включались вторичные модули. Все вокруг двигалось, вибрировало и дрожало в колыхавшемся тумане. Из окутанной горячей завесой груды лома появились шесть сервочерепов, их глазницы сияли зеленым, желтые зубы скалились, с них стекала слизь.

Альт-семь включил вокс, пытаясь вызвать магоса Фейна.

<Пожалуй, нет.>

Его коммуникационные системы вдруг отключились, из памяти мгновенно удалились миллионы строк кода, а зашифрованные соединения оказались вскрыты чуждым кодом, который в то же самое время показался невероятно знакомым.

<С возвращением, брат. Позволь умиротворить твой мятущийся дух и ввести тебя в лоно истинного покоя. Все мы едины здесь в служении Омниссии.>

Адептус Механикус выстроились в ряд перед огромным технодеревом и парящими черепами. Их металлические пальцы разжались, и оружие с грохотом упало. Механодендриты Альт-семь и машиновидцев, лязгнув, безвольно опали. Разум Альт-семь захлестнул и унес, словно щепку, поток загружаемых данных. Все защитные протоколы оказались снесены в один миг, и его голова затряслась, когда каждую клетку тела охватили новые данные, перенастраивавшие все процессы и программы и менявшие даже священный исходный код, который составлял саму суть техножреца.

Что-то невнятно бормоча под маской, он дрожал всем телом словно в лихорадке. То же самое происходило со всеми его спутниками. Скитарии упали на колени, издав синхронный мучительный вой. Один из них попытался встать, но, не сделав и шага, споткнулся, словно ударившись о какую-то преграду. Он воздел кулак, и Альт-семь, с огромным трудом повернув голову, успел заметить, как из пасти сервочерепа вырвался арк-разряд, и тело скитария от пояса и выше превратилось в спекшийся, обугленный кусок металла и плоти. Вонь в зале усилилась, и удушливый дым смешался с клубами тумана, сгущавшегося вокруг них. Скитарий стоял, его тело догорало, шлем прикипел к черепу, а глазные линзы одна за другой взорвались. Наконец он тяжело рухнул.

Все остальные застыли, потеряв контроль над двигательным аппаратом и органами зрения, представляя теперь не более чем массу подернутых помехами зеленоватых строк кода, наполнивших каждый атом их биомеханических мозгов.

<Вот смерть. Ты ее жаждешь?>

<А вот жизнь, настоящая жизнь. Истина под толщей лжи. Взгляни на нее, прикоснись к ней, ощути ее суть, которая есть полное единение с волей духа машины. Так должно быть. Такова реальность бытия.>

<Это совершенство.>

Альт-семь поднял голову и взглянул на огромное биомеханическое существо, нависавшее над ним. Но взгляду его предстало не скопление металлических щупалец, не мигающие вразнобой огни транзисторов и лампы и не зависшие в воздухе черепа.

Он увидел перед собой лицо. Прекрасный и умиротворенный, улыбающийся лик божества. Его глаза сулили мир, исполнение всех желаний и мечтаний.

<Владыка. Компонент приведен в соответствие.>

<Понимание есть истинный путь к познанию.>

<Познание есть ключ ко всем вещам.>

И лик улыбнулся ему.

ultra
ГЛАВА 12

Марней Калгар просматривал рапорты о битве на поверхности, сохраняя мрачное молчание. Капитан Иксион, будучи в окружении, неся хоть и небольшие, но постоянные потери, сражался против врага, значительно превосходившего их числом, — и все же держался. Седьмая рота хорошо укрепилась и имела достаточно снаряжения. Кроме того, «Громовые ястребы» с «Октавия» и «Рекс этерна» вскоре вернутся для поддержки. Иксион был уверен, что справится.

— Милорд, должен сообщить следующее, — раздался в воксе торопливый голос Иксиона. — Наш враг — это не Губительные Силы. По крайней мере, не в обычном нашем понимании. Мы встретили сервиторов-убийц, боевые манипулы скитариев и соединения катафронских прорывников с тяжелыми арк-ружьями и торсионными орудиями. Это армия Адептус Механикус.

Калгар повернулся к магосу Фейну, стоявшему рядом, и воспроизвел запись сообщения от капитана Иксиона через динамики вокса. Пальцы из металлического сплава стиснули механосекиру, а в глазных линзах отразился яркий отблеск. Из решетки-забрала послышалось долгое шипение.

— Этого не может быть, магистр. Мои адепты никогда не напали бы на силы Империума. Точно не на Адептус Астартес, если те придерживаются древней клятвы верности. Тут явно чьи-то происки, какое-то древнее зло, о котором мне мерзко даже думать.

— Вы почувствовали присутствие Темных Механикум на этом скитальце, Фейн? — спросил Калгар.

Техножрец несколько долгих секунд молчал. Вероятно, обдумывал, что рассказать, а что утаить, решил Калгар, ощутив вспышку гнева. Окинув взором длинные ряды Ультрамаринов, он перевел взгляд на группу Адептус Механикус и сразу же отметил, что некоторые из них отсутствуют. Его гнев вспыхнул с новой силой. Следовало заметить это раньше, но он все время находился во главе колонны, более озабоченный тем, что их ждет впереди, нежели тем, что осталось за спиной.

«Воспринимай все как единое целое, — гласил Кодекс. — Поле битвы подобно телу. Важна каждая его часть. Ничтожный укол в важном месте, и оно истечет кровью — битва может быть проиграна самым неожиданным образом».

Подошел инквизитор Дрейк.

— Проблемы? — в своей велеречивой манере произнес он.

— Возможно, — сухо сказал Калгар. — Магос, вы так и не ответили на мой вопрос.

— Я ощутил нечто, — наконец заговорил магос. — Мой техноэкзорцист постоянно произносит молитвы против мусорного кода с момента нашей высадки на скиталец, но пока что не засек ничего явно зловредного. Однако тут есть нечто... Какой-то разум.

— Мы знаем о том, что в сердце этой конструкции находится что-то разумное. Здесь вы открытия не совершили, — бросил инквизитор, и Калгар впервые за долгое время согласился с ним.

— Я говорю не о том, что вы знаете, инквизитор, — прошипел в ответ магос. — Частицы Губительных Сил, несомненно, присутствуют на этом артефакте, ведь он явился из Ока Ужаса, но тут есть кое-что еще. Где-то здесь скрываются выжившие представители моего цеха.

— Они прямо сейчас на поверхности убивают моих братьев, — процедил Калгар низким голосом, едва сдерживая гнев. — Не надо рассказывать мне очевидное, магос.

Техножрец отступил на шаг от грозного Калгара.

— Есть кое-что еще. Я... — Он замешкался, и его тонкое тело, обернутое в алую робу, дернулось, словно магоса ударили.

— Это верно, я отправил небольшой отряд своих спутников, чтобы исследовать нечто, потенциально способное дать ключ к разгадке природы того, что движет нашим врагом. Теми, кто нападает на ваших Ультрамаринов, владыка Калгар. Я и мой техноэкзорцист догадались о наличии крупного банка данных неподалеку, в котором содержатся триллионы петабайт данных, невероятно ценное сокровище. Мы прошли мимо него вниз, и я почувствовал, что сигнал его начал слабеть. Чтобы не потерять его окончательно, я поручил своему доверенному помощнику его исследовать. — Магос сделал паузу. — Сообщений от него пока не было, но вскоре он должен со мной связаться.

— Паук подстерегает муху, — хмыкнув, подытожил Дрейк. — И вы не сочли нужным сообщить об этом владыке Калгару?

— Я не обладал уверенностью, что этот объект является действительно важным. И нам нужно было спешить... — Магос отвел взгляд.

— Нужно было спешить и хранить все в тайне, — раздраженно закончил Дрейк. — Вы утаили эту информацию, так как знали, что я буду настаивать, чтобы исследовать ее вместе с вами на предмет наличия ереси.

— В этом и заключается суть проблемы. Вы заблуждаетесь, инквизитор. В нашем ремесле есть тонкости, которые можем знать только мы. Мне нужно было исследовать это место с помощью своего персонала, прежде чем поделиться информацией с вами.

— Это всё меняет, — прервал их Калгар. — Отзовите свою команду, магос. Мы должны...

Внезапно на мониторе вокса вспыхнула руна особой важности. Сообщение от Тигурия с «Октавия». Калгар ответил немедленно:

— Слушаю тебя, брат, но будь краток.

— Милорд, авгуры на «Рекс этерна» и «Октавии» засекли резкий мощный всплеск энергии в сердце «Ярости». Судя по всему, скиталец активировал свои системы. Я сам ощущаю возмущения эфира, внезапное пробуждение, приход в сознание. Магистр, скиталец оживает. Более того, его притягивает варп. Потоки имматериума клубятся вокруг нас, и с каждой секундой они все сильнее. Я не могу... — Он осекся. — Простите, милорд, но, пока я говорю, постоянно поступает новая информация.

Его речь прервалась, и раздался треск статики. Калгар сжал кулаки, закованные в Перчатки Ультрамара, ощутив всем телом холодное волнение.

— Милорд, поле Геллера вокруг скитальца усиливается, как и гравитация. — Голос Тигурия был низким, чувствовалось, что библиарий в шоке. — Я полагаю, скиталец уходит в варп.

— Трон! — прошептал Калгар. Его мысли хаотично заметались. Он подумал о десятках пройденных километров в глубь скитальца и о Седьмой роте, сражавшейся на поверхности, и флоте, ждущем на орбите.

В то время как он здесь, погребенный вместе с Пятой ротой в чреве огромного пробуждающегося монстра.

— Сколько у нас времени, Тигурий? — резко спросил он.

— Несколько часов, а может, минут. — Голос собеседника звучал зло и озадаченно. — Точнее сказать не могу, милорд. Энергетический след очень резкий. Этот реактор, должно быть, невероятно мощный и полностью работоспособный. Этого мы никак не могли предположить.

Замигала еще одна яркая алая руна. Иксион.

— Слушаю, капитан.

— Милорд, враги отступают по всему фронту. — В голосе Иксиона слышалось не только торжество, но и сомнение. — Они уходят в свои подземные норы среди обломков, которые нас окружают.

«Они знают», — подумал Калгар.

У Пятой шансов на спасение не было, но Седьмая еще могла уйти, если будет действовать быстро.

Он активировал вокс-канал всего ордена.

— Лорд Калгар! Лорд Калгар! — закричал вдруг магос Фейн. — Мои авгуры говорят...

— Я знаю, замолчи! — бросил Калгар.

Сделав вдох, он заговорил, обращаясь к своим братьям, Ультрамаринам боевых групп на «Ярости», борту «Рекс этерна» и «Октавия», экипажам «Громовых ястребов», Тигурию с его спутниками. Всем, с кем он имел кровное родство и кто носил тот же символ ордена на плече:

— Братья, скиталец уходит в варп, и никто не знает, где он окажется снова. Для меня, капитана Галена, всех бойцов Пятой роты и тех, кто с нами, возможности уйти нет. Но, капитан Иксион, вы должны срочно эвакуировать всех, кого успеете. Всем «Громовым ястребам» немедленно идти на взлет и унести как можно больше бойцов. Брат Фортунус, попытайся воссоединиться с Седьмой ротой. Брат Тигурий, назначаю тебя командующим флотом на орбите. Уведи корабли от скитальца, или их затянет в варп. За дело, братья. Время работает против нас.

Более говорить было нечего. Его боевые братья знали свое дело и выполняли свой долг старательно и спокойно, как и подобает Астартес.

В канале раздались подтверждения его приказа, короткие и четкие фразы закаленных воинов, привыкших смотреть в лицо смерти.

«Храни вас Трон, магистр». Он не стал уточнять, кто произнес эту фразу. Не Тигурий, может, какой-то сержант или рядовой боец линейной роты. Калгару было достаточно самих слов.

Он взглянул на инквизитора Дрейка и магоса Фейна, молча стоявших рядом и не слышавших только что сказанного им.

— Паук и муха, — сообщил он Дрейку, холодно усмехнувшись. — Инквизитор, в ваших словах больше правды, чем вы думаете.

Из пусковых отсеков с грохотом и пламенем, будто пули из ствола, вылетели «Громовые ястребы». Их пилоты знали, что на счету каждая секунда. Девятнадцать кораблей на полной скорости, пылая дюзами и оставляя огненный след в тонкой атмосфере скитальца, понеслись к позициям Седьмой роты. Многие из них были повреждены в бою, а некоторые не получили и царапины, выскочив из недр корабля, даже не успев загрузить боекомплект.

С поверхности по ним никто не стрелял. Враги, штурмовавшие позиции Седьмой роты, попрятались в лабиринтах железных руин. Подняв облака металлической пыли, которая моментально забила помехами все каналы связи, «Ястребы» коснулись земли вокруг периметра Седьмой роты.

Библиарий Тигурий служил ордену с незапамятных времен и обладал обширными знаниями о варпе и его кошмарных порождениях. Он объявил тревогу на мостике «Октавия» и заставил команды техносервиторов беспрестанно анализировать информацию о «Ярости», не упуская из виду ни единой детали, и внимательно изучал подаваемые отчеты, сидя под адамантиевой аквилой, раскинувшей крылья над нефом. Плотность поля Геллера, окружавшего скитальца, составляла около шестидесяти пяти процентов, что считалось минимальным для выживания в имматериуме. Если оно не достигнет ста процентов по имперскому стандарту, неизвестно, какие существа смогут проскользнуть внутрь.

Его магистр угодил в ловушку, и его уже не спасти. Связь с ним сохранялась только лишь благодаря точно расставленным передатчикам. Тигурий мог общаться с Марнеем Калгаром, но и только. Во всех других смыслах магистр ордена и Ультрамарины Пятой роты, не говоря об отрядах Адептус Механикус и Инквизиции, были потеряны. Необходимо было постараться уберечь от нависшей катастрофы что можно. Например, эвакуировать Седьмую роту.

— Плотность поля Геллера на артефакте достигла семидесяти трех процентов по имперскому стандарту и продолжает расти, — сообщил корабельный аналитик. — Мощность... — Офицер помотал головой. — Лорд Тигурий, ее уровень зашкаливает.

— Я вижу! — резко бросил Тигурий. — Сообщите, когда первые «Ястребы» вернутся на борт. Пусть немедленно доложат о ситуации на поверхности.

— Да, милорд.

Тигурий закрыл глаза и очистил свой разум. Его капюшон засиял из-за воздействия мощной психической силы.

В вихре сияющей пыли, бушевавшем на посадочной площадке, стояли капитан Иксион и его библиарий — брат Велизар. «Громовые ястребы» мощно гудели в унисон, ожидая, и земля подрагивала под ними. Иксион посторонился, и мимо него прошли, поднимаясь на борт «Бича грехов», брат Утер, брат Толкос и громадные дредноуты. Отряды Седьмой роты грузились в корабли, прикрываемые бойцами арьергарда, зорко следящими и готовыми к возможной атаке врага.

Но их эвакуации никто не помешал. Изломанная поверхность «Ярости», почерневшая и заваленная телами убитых врагов, покрытая кратерами взрывов, в которых кое-где догорал прометий, была пуста, как в момент высадки.

Старший сержант Седьмой роты, брат Ярроу, подошел к Иксиону:

— Капитан, а как же наши запасы? Мы оставим здесь горы снарядов и амуниции?

— Пусть остаются, — сухо сказал Иксион. — У нас нет времени.

Ярроу слегка кивнул.

— От магистра и Пятой роты до сих пор ни слова?

— Они в десяти километрах под нами, брат. Мы ничем не можем помочь.

— Трон! — Голос Ярроу прозвучал горестно и гневно. — Ну должен же быть какой-то выход....

— Выводи бойцов, брат-сержант, — велел Иксион. — Уж кто-кто, а лорд Калгар сумеет спастись, он видел и не такое.

— Есть, капитан. — Ярроу махнул рукой. — Последний отряд уже уходит, остались только мы с вами, брат Велизар и арьергард.

— А третий дредноут? Что с братом Фортунусом?

Брат Ярроу покачал головой:

— От него до сих пор ни слова.

Иксион медленно стиснул кулаки.

— Тогда заходим на борт. Увидимся на «Октавии». — Он переключился на общий канал вокса. — Арерьгард, по машинам. Всем «Ястребам» на взлет и как можно скорее достичь «Октавия».

Далее ждать было нельзя. С каждой минутой опасность возрастала.

Поверхность содрогнулась, когда огромные двигатели созданных на Марсе кораблей резко набрали мощность для взлета. Они взмыли вверх, оставляя за собой клубы пыли и обломков, взметнувшиеся в атмосферу, словно гигантский гриб. Увлеченные могучим импульсом, мириады пылинок покинули тонкую атмосферу, «Ярости» и засверкали в лучах звезды над Иаксом.

Авангард наконец поднялся на борт «Андромахи». Библиарий Велизар, стоявший на краю платформы, позвал капитана:

— Брат! Пора уходить!

Иксион задержался еще на мгновение. Он не желал покидать это место, которое они защищали, проливая кровь, не хотел обрывать последнюю нить, связывавшую его с магистром и другими братьями, тщетно надеясь, что вот-вот из-за руин покажется массивный корпус брата Фортунуса. Его разум нестерпимо обжигала мысль о том, что им приходится отступать, оставляя своих братьев.

«Скорбь о потерях не должна затмевать наш взор», — гласил Кодекс. «Порой необходимо забыть о мертвых до времени, когда можно будет их оплакать и вознести им почести. Но пока этот час не настал, следует продолжать бой. Пусть гнев очистит твой разум».

— Да простит нас Император, — прошептал Иксион.

Отвернувшись от проема, он пошел в глубь десантного отсека. Шлюз еще не полностью закрылся, а «Громовой ястреб» поднялся и помчался на орбиту, оставляя пламенеющий след.

— Последний «Ястреб» ушел со скитальца, милорд, — сообщил капитан корабля Сулла брату Тигурию.

Библиарий, не открывая глаз, кивнул ему:

— Как только они попадут на борт, весь флот нужно отвести от «Ярости» не менее чем на восемьдесят тысяч километров. Переход состоится с минуты на минуту, мастер, и он будет очень мощным. Взрыв в космосе окажется колоссальным.

— Да будет так. Я сообщу всем кораблям. «Спата» и «Мутатис мутандис» сигнализировали о подчинении вашим приказам.

— Плотность поля Геллера артефакта — девяносто два процента по имперскому стандарту, — сообщил диспетчер авгура. — Оценочное время достижения максимального значения — три минуты семь секунд.

— Все «Ястребы» удалились от артефакта на восемь тысяч километров и приближаются к нам. Первый пристыкуется через две с половиной минуты, — отрапортовал офицер-операционист.

Этот момент все ближе. Тигурий ощутил рокочущее приближение имматериума к скитальцу, словно то была огромная черная туча, закрывающая небо и грозящая пролиться дождем. Губительные Силы уже охватили своими щупальцами скиталец, окутывая его, баюкая в своих тошнотворных объятиях. Он чувствовал огромную силу обволакивающей бесформенной тьмы, подобравшейся уже очень близко. Этот переход будет невероятно мощным, его подпитывает не только варп-двигатель, но и колдовская сила невидимых и неведомых сущностей. Оно разорвет ткань между мирами, будто обломок рухнувшей в тихое озеро скалы. Если корабли не успеют уйти, их разметает мощным вихрем, как сухие листья, и, возможно, тоже затянет в варп.

— Лорд Калгар, — произнес Тигурий.

Несмотря на передатчики, связь была нестабильной, словно собеседник находился где-то очень далеко.

— Слушаю тебя.

— Милорд, переход произойдет через пару минут.

— Как там Иксион и Седьмая рота?

— Ушли, магистр. Скоро будут на борту «Октавия».

— Ты сумеешь нас как-то отследить, Тигурий?

— Я буду видеть ваш след какое-то время. Он хоть и слабо, но заметен даже в варпе. Однако быстро исчезнет. И еще, милорд, мне кажется, вас ждет очень длинный путь. Невозможно сказать, сколько вы пробудете в варпе и где вновь появитесь.

— Если вообще появимся, — сказал Калгар, горько усмехнувшись. — Судя по всему, Тигурий, меня и Пятую роту ждет судьба наших потерянных братьев, ушедших в Крестовый поход в бездну. Как бы то ни было, мы будем сражаться до конца и используем любую возможность передать тебе наши координаты.

— Я не сомневаюсь, милорд. — Полный горя, Тигурий склонился перед аквилой, раскинувшей крылья над пюпитром. Его закованные в металл перчатки стиснули адамантиевую поверхность, и сервоприводы застонали от напряжения.

— Ультрамарины никогда не прекратят искать вас, пусть даже на это уйдет вечность.

— В мое отсутствие ты принимаешь командование флотом. Иакс должен быть в безопасности, как и его система. Затем идите на Макрагг. Командование орденом примет брат-капитан Агемман. Помогай ему, словно он — это я, и орден будет процветать, как и раньше.

— Плотность поля Геллера сто процентов по имперскому стандарту, — раздался голос с нефа.

— Все «Ястребы» на борту. Шлюзы закрываются.

Прозвучал зычный голос капитана корабля Суллы:

— Форсажные и передние ретродвигатели на максимум! Развернуть корабль на девяносто градусов и включить кормовые! Сигнал всему флоту — всем кораблям как можно скорее уйти от артефакта минимум на пятьдесят тысяч километров! Выполнять немедленно!

— Все корабли ответили. Выполняют.

Гудение в нефе усилилось, когда могучие субварповые двигатели взревели, а форсажные дюзы по всему борту баржи полыхнули пламенем. Гигантский корабль легонько дрожал, поворачивая от скитальца, пока наконец его кормовые сопла не зажглись, словно маленькие солнца. Тигурий ощущал этот маневр всем своим телом, стоя на своем помосте под аквилой, ухватившись за сверкавшие перила. Черные иглы и осколки пытались пронзить его душу, ужалить подобно разъяренным змеям. Но он рассеивал эти порождения накатывающегося варпа, и его капюшон ярко сиял сапфировым светом.

— Началось, милорд. Император да хранит и направит вас.

Даже здесь, в нефе над двигательным отсеком, он слышал сквозь все переборки бешеный рев «Октавия». Капитан корабля на полной скорости уводил его от скитальца, оставляя за собой километровый пламенный след.

— И тебя, брат мой, — ответил Марней Калгар. — Отвага и честь.

— Отвага и честь.

И когда флот отдалился от «Ярости», скиталец исчез в мощной вспышке серебристо-черного пульсирующего света. Это зловещее сияние не имело ничего общего с реальным миром людей. Оно росло и ширилось, и в нем начал проступать болезненный кроваво-красный оттенок бурлящей плазмы варпа. Весь экипаж вместе с Тигурием молча смотрел, как на экранах «Ярость» загорелась алым, будто новая звезда, и тонкие карминные нити, словно ветви, протянулись от нее на тысячи километров вокруг.

Через мгновение скиталец исчез, оставив после себя лишь тающие остатки энергетических выбросов, постепенно растворяющиеся в черноте, и вскоре на его месте не осталось ничего, лишь равнодушно светили звезды системы Ультрамара.

«Ярости» больше не было. Как и целой роты Ультрамаринов во главе с магистром ордена.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
OCULARIS TERROREM
(Око Ужаса)

ultra
ГЛАВА 13

Переход оказался невероятно мучительным даже для Калгара. Тем, однако, кто обладал еще и способностями псайкера, пришлось куда хуже.

Инквизитор Дрейк упал на колени и, содрогаясь от боли, пребывая в безумии, пытался сорвать с головы шлем. Калгар обездвижил его, прижав рукой к полу, и, превозмогая боль и шум в голове, оглядел строй.

Несколько бойцов из отряда инквизитора лежали без сознания, пара скитариев, остервенело размахивая механодендритами, отрывали металлические решетки от своих лиц вместе с кожей в тщетной попытке вдохнуть хоть глоток воздуха. Калгар услышал мучительный стон библиария Ульфия из Пятой роты. Псайкер боролся с силами варпа, проникавшими сейчас в каждую частицу скитальца. Даже Ультрамарины с трудом переносили его напор. Рядом с Калгаром ссутулились, опершись на рукояти силовых топоров, боевые братья Почетного караула, и Морент сдавленно ругался. В течение нескольких секунд все они оказались парализованы в промежутке между нормальным миром и воющими безднами имматериума, подобно скалолазу, стоящему на краю зияющей расщелины и вдруг начавшему падать в нее.

Их охватили вьющиеся потоки протоплазмы из иной реальности. «Ярость» устремилась в ее глубины подобно темной звезде, обреченной на гибель в вихрящихся потоках безумия.

Но поле Геллера выдержало. Гравитация, на несколько микросекунд исчезнувшая, восстановилась. Жуткая угроза катастрофы отступила, хотя ее возможность ощущалась, словно где-то рядом запертое в клетке чудовище.

Привычные ощущения вернулись, и туннель, в котором находилась Пятая рота, вернул свои очертания. Несколько секунд казалось, что он, наполненный ревом и грохотом, растянулся на километры, изгибаясь и закручиваясь вопреки всем рациональным доводам. Но теперь он снова выглядел как самый обычный темный туннель в привычном мире, где верх и низ находятся там, где и должны. Калгар все еще чувствовал потоки варпа, струившиеся вокруг скитальца, который мчался сквозь имматериум так быстро, что время потеряло всякое значение. Теперь существовали только настоящее и необходимость немедленно действовать.

— Капитан Гален?

— Милорд?

— Отчет по всем отрядам. Апотекарий Фило должен лично осмотреть каждого из боевых братьев, а потом инквизитора и его группу. Брат Ульфий, ко мне. Брат Штарн, прием?

В воксе раздался голос ветерана, спокойный и четкий, словно все происходящее было учениями.

— Штарн в канале, магистр. Мои братья заняли позиции на перекрестке в двухстах метрах от главного отряда. Докладывать пока не о чем. Все в норме.

Калгар улыбнулся. Голос ветерана-терминатора был сухим и невозмутимым, словно ничего и не произошло.

— Держитесь, брат. Мы перегруппируемся.

— Принято.

— Милорд, я думаю, меня можно отпустить, — раздался хриплый голос инквизитора Дрейка.

Могучая рука Калгара все еще прижимала его к полу, и магистр освободил его. Перчатки Ультрамара оставили вмятины на броне инквизитора.

— Я подумал, что вы можете пораниться, — сказал он инквизитору, саркастически усмехнувшись.

— В какой-то момент я тоже так решил. Благодарю, милорд.

— Ступайте к своим людям.

Калгар прошелся вдоль строя. Все Ультрамарины оказались готовы продолжать путь, чего нельзя было сказать о других членах экспедиции.

— Магос Фейн?

— Я здесь, милорд. — Магос выглядел потрясенным, но остался невредимым.

Он склонился над телом одного из своих павших аколитов, вынимая из его тела детали.

— Потери?

— Двое моих спутников пали жертвой безумия варпа. Они упокоятся в Омниссии. — Магос покачал головой. — Я никогда еще не испытывал такого мучительного перехода. Для подобного нужна сила столь могучая, что...

— Поговорим об этом позже. Нужно двигаться дальше. И, магос, немедленно свяжитесь со своим пропавшим отрядом.

— Да будет так, — ответил тот и, на секунду задумавшись, добавил: — Машинные духи роятся тут во множестве, магистр. Они ожили повсюду вокруг нас. Артефакт пропитан облаками кода, который я не могу расшифровать без риска инфекции. Мой техзорцист Адъюнкт-шесть сейчас производит необходимые защитные ритуалы. Я немедленно присоединюсь к нему для прочтения псалма Железной Души.

Калгару в данный момент были безразличны ритуалы Адептус Механикус. Слишком много других забот, нерешенных проблем — и возможных стратегий. Все они требовали немедленного внимания.

— Все обнаруженное вами относительно того, как и почему произошел этот переход, будет бесценно, магос, — произнес Калгар. — Любые ваши планы поиска утраченных технологий теперь не имеют значения. Эта миссия закончена. Сейчас мы должны работать вместе, если хотим выжить. Надеюсь, я выразился ясно. — В голосе Калгара звучал металл.

— Абсолютно ясно, магистр.

Брат Ульфий подошел к Калгару. Его капюшон сиял кобальтовым цветом.

— Милорд.

— Ты в порядке, брат?

— Я... Я на мгновение оказался захвачен врасплох силой перехода. Я не был готов к такому. Больше я подобного не допущу. — Ульфий был ветераном роты, и проявленная слабость заставляла его стыдиться.

— Постарайся не допустить. Твоя задача — сделать все возможное и разорвать тьму, которая нас окружает. У меня есть схема верхних уровней скитальца, и я намерен придерживаться первоначального плана. Мы спустимся глубже, найдем центр управления и возьмем его штурмом, если потребуется. Где-то здесь должен располагаться мостик или энигмарий, откуда была отдана команда о переходе. Укажи нам путь туда. Это наш единственный шанс снова увидеть Макрагг.

Ульфий коснулся своего шлема:

— Я чувствую жизненные сигналы по всему скитальцу. Их очень много, и они появились в момент перехода. Некоторые области просто кишат ими.

— Сколько их?

— Прямо под нами их сотни. И тысячи их наверху.

— Но наверх мы и не собираемся, — мрачно сказал Калгар. — Похоже, Седьмая рота отвлекла какое-то их количество. Если они начнут двигаться в нашем направлении, предупреди меня заранее.

— Милорд, я не могу сказать точно...

— Значит, примени логику! — отрезал Калгар, и библиарий тут же умолк.

Нажав руну вокса Галена, магистр заговорил с ним:

— Гален, ты поведешь колонну к брату Штарну. Мы слишком растянулись. Найдите какое-то небольшое место, где мы сможем расположиться. Возможно, нам придется отправлять группы на разведку. Мне нужна информация, капитан. Доклад каждые пятнадцать минут.

— Принято, — ответил Гален. Его радовала возможность получать четкие приказы. Он чувствовал себя комфортно, командуя малыми отрядами, и мало кто в ордене делал это лучше.

— Скажи своему старшему сержанту брату Грению, пусть в течение получаса представит мне отчет по наличию боеприпасов. Теперь мы можем полагаться только на то, что у нас есть с собой. Ни одного патрона впустую.

— Есть, сэр.

Инквизитор Дрейк стоял рядом, глядя на него. Весь он с ног до головы был в пыли, а его броня — исцарапана и покрыта вмятинами.

— Полагаю, магистр, мне стоит помочь магосу восстановить контакт с пропавшей группой.

— Ответ отрицательный! — отрезал Калгар, нависая, словно скала, над крохотным инквизитором. — Если вокс-связь восстановить не удастся, нам придется оставить их поиски до поры. Мы будем держаться вместе, пока не организуем аванпост в тактически верном месте. Тогда мы сможем отправлять разведгруппы в коридоры и залы. И вот тогда вы и поможете магосу, Дрейк. Если ему действительно нужна ваша помощь.

Инквизитор какое-то время молчал, затем согласился:

— Хорошо. В ваших словах есть логика.

— В вашем отряде имеются псайкеры?

— Да, один. Однако он сейчас не в должном состоянии. — Дрейк указал на тело, лежавшее у ног его спутников.

— Приведите его в чувство. Люди с его способностями, и вы в том числе, будут нам очень скоро необходимы.

Калгар почувствовал, как его заполняет мощь, энергия, что он сердится. Его адреналиновые железы подавали телу столь необходимую сейчас жизненную силу. Варп-переход выдался опустошающим, и сейчас он стряхивал с себя усталость, игнорируя боль в голове и тошноту в животе. Драгоценная броня впрыскивала в вены стимуляторы, которые, словно вспыхивая внутри, возрождали его.

— Гален, веди. Всем отрядам выдвинуться. Грузите погибших и раненых на гравиплатформы. Нужно выйти из этого туннеля. Брат Штарн, выдвигайтесь с перекрестка в своем темпе. По моим данным, поверхность будет склоняться налево. Отмечайте каждый перекресток сигнальными огнями. Мы сейчас присоединимся к вам.

Он вызвал на свой дисплей схему, обнаруженную магосом Фейном. Она была неполной и в некоторых местах переделанной, но все же представляла из себя хоть какой-то путеводитель. Быстро рассмотрев ее, Калгар определил путь, по которому можно было спуститься на уровень ниже, где коридоры и отсеки казались не так сильно разрушены.

— Технодесантник Сальватор, иди с отрядом брата Штарна. Мне нужен детальный анализ того, что впереди. Структура, материал, состояние. Чтобы в какой-то момент снова не провалиться в дыру. Мы и так уже слишком глубоко.

Ультрамарины, покинув огневые позиции, начали выдвигаться. Первые несколько сотен метров дались им с трудом, но мало-помалу они адаптировались и продолжили путь, противостоя влиянию варпа, теперь таившегося в каждом уголке скитальца, заставлявшего их кровь бурлить, наводившего на кошмарные мысли.

Цель миссии действительно изменилась. Теперь необходимо было просто выжить.

Они прошли около двух километров по прямой, как вдруг брат Штарн остановил колонну и вызвал Калгара.

Магистр в сопровождении Дрейка и Почетного караула подошел к четверке терминаторов, остановившихся у огромных ворот, уходящих вверх на сотни метров и напоминавших врата собора. Покрытые искусным орнаментом в готическом стиле и высеченными рунами, они были сильно разрушены, фигуры на барельефах поломаны. Врата оказались сделанными не из пластали или феррокрита, а из настоящего камня, добытого, вероятно, в недрах планеты.

— Я могу взять этот материал на анализ, — сказал Дрейк, разглядывая кусочек камня в свете фонаря. — Подробную информацию вряд ли получится добыть, но парочка моих спутников сможет хотя бы сказать, из какого сектора это привезено.

— Мне достаточно знать, из какого сегментума оно сюда попало, — возразил Калгар, разглядывая это поразительное творение.

По ту сторону ворот зияла черная пустота. Воздух там был заметно чище, к тому же оттуда долетали порывы ветра. Экосистема скитальца не поддавалась логическому объяснению. Атмосферные аномалии поджидали повсюду. Впереди, судя по всему, температура резко падала, из ворот вылетали снежинки, которые мгновенно превращались в водяные брызги, каплями стекавшие по великолепной драгоценной броне магистра. Калгар уже собирался отправить команду брата Штарна вперед на разведку, но передумал. Терминаторы слишком долго шли в авангарде.

— Капитан Гален, высылай половину линейного отряда. Нужно разведать, что за этими воротами. Соблюдайте максимальную осторожность и сохраняйте постоянную связь друг с другом. Выполнять немедленно.

_ Есть, сэр. Сержант Геден, вперед. Одна стрелковая группа.

Пятеро Ультрамаринов — один с огнеметом, остальные с болтерами — переключились на инфракрасный режим зрения и исчезли в ледяной темноте.

_ Брат Ульфий, — вызвал библиария Калгар. — Вместе с инквизитором Дрейком и магосом Фейном расшифруйте надписи на этом сооружении. Похоже, кто-то приложил много усилий, чтобы оставить их тут. Я хочу понять, что они значат и не прольет ли это свет на то, с чем нам предстоит столкнуться.

Брат Терсий занял позицию справа от сержанта, и весь отряд вытянулся цепью с промежутком в десять метров между бойцами. Они медленно шли сквозь тьму. Температура явно была ниже нуля — на Ультрамаринов падали крупные снежинки.

Терсий взглянул вверх. Купол здания полностью терялся из виду. Он находился, вероятно, в сотнях метров наверху, и, подобно великому залу в Храме Исправления, здесь тоже имелось достаточно пространства, чтобы тут сформировались свои погодные условия.

— Атмосферный контроль не работает, — сказал брат Дарий, перехватив огнемет, в дуле которого дрожал синий огонек. — Холодно, как в ледниках Короны.

— Тихо, — приказал брат-сержант Геден. — Никаких переговоров. Рассыпаться.

Становилось немного светлее, а под ногами скрипел снег, и вокруг вздымались, словно холмы, бледные сугробы. Они остановились возле одного из них, и сержант Геден копнул снег рукой. Под его слоем оказались желтая трава и черная, высохшая земля.

— Во имя Трона, что это за место такое? — пробормотал сержант.

— Ауспик чист, — доложил брат Унсер. — Ничего в радиусе двухсот метров. Металла тоже нет, брат-сержант.

Космодесантники пошли дальше, оставляя на снегу следы. Их доспехи осыпал снег, а термометр показывал минус пятнадцать. Чем дальше они шли, тем холоднее становилось, а сочленения остывшей брони слегка поскрипывали при ходьбе.

— Атмосфера меняется, — отметил брат Дарий. — Уровень метана и серы падает, двуокись углерода в рамках имперских стандартов. Можно снять шлем и подышать нормальным воздухом.

— Ничего тут нормального нет, — буркнул брат Сур. — Чувствуете, братья?

Конечно, все они это ощущали, и не было нужды говорить об этом. Они чувствовали себя насекомыми в огромной банке, и в этом зале как нигде более отчетливо чувствовалось притяжение варпа, от которого их кровь волнами прокатывалась по венам, словно приливы моря на Терре под воздействием полной Луны. Магистр ордена совершил большую ошибку — все это понимали, несмотря на то что никто из них не признался бы в этом открыто. И теперь они обречены дрейфовать в варпе, возможно, вечно.

Однако это не имело никакого значения, поскольку законы их братства стояли превыше всего.

— Впереди объект, — сообщил брат Унсер, вглядываясь в экран ручного ауспика, чья точность и радиус действия намного превышали авточувства десантников. — Сто метров, вектор шесть-три.

Сержант Геден повернулся в указанном направлении и провел стволом болтера вправо-влево.

— Строимся широким клином. Вокс-молчание.

Бойцы двинулись дальше с сержантом во главе и огнеметчиком слева. Пятеро Ультрамаринов шли удивительно для своих габаритов и веса доспехов тихо, производя шума не больше, чем обычный невооруженный человек. В ухе брата Унсера пискнул ауспик.

— Контакт, — тихо сказал он, — прямо впереди, сорок метров.

За пеленой снегопада мало что было видно. Ветер заметал их путь, покрывая блестящим слоем все вокруг, и синие доспехи Ультрамаринов теперь казались почти бесцветными. Бойцы превратились в серые безмолвные тени.

— Не стрелять! — приказал сержант Геден. Он моргнул на руну ротного вокса. — Капитан, мы продвинулись на четыреста метров. Связь в норме. Вероятный контакт впереди. Исследуем.

Руна несколько раз быстро вспыхнула как знак согласия.

Впереди замаячили темные фигуры. Будучи ростом с Ультрамаринов, они могли оказаться просто глыбами льда. За ними в непроглядной темноте виднелось какое- то сооружение, напоминавшее скалу.

— Кровь Жиллимана! — не выдержал брат Терсий, прервав молчание.

Десантники подошли уже почти вплотную к наполовину погребенным в снегу фигурам, так что теперь стало ясно, что это.

Адептус Астартес.

ultra
ГЛАВА 14

Когтистые металлические пальцы магоса Фейна постукивали по камню ворот, словно он пытался одним лишь касанием расшифровать надписи. Калгар стоял позади него в окружении своего Почетного караула, капитана Галена, капеллана Мертория, библиария Ульфия и инквизитора Дрейка. В проеме ворот заняли позицию терминаторы Штарна со штурмболтерами на изготовку. Вместе с ними был и технодесантник Сальватор.

— Отряд Гедена прошел четыреста метров, — сообщил Гален. Его рука в бронированной перчатке похлопывала по рукояти плазменного пистолета, висевшего на магнитном замке у пояса. — Этот зал невероятно огромен. Внутри холод и зима со снегом, как на вершине Коронных ледников.

Калгар молчал, наблюдая за тем, как инквизитор и техножрец исследуют надписи, каждый по-своему. Он сдерживал свое нетерпение, понимая, что все произошедшее — его вина. Стремление столкнуться с неизведанным, желание с головой окунуться в сражение — с этим он боролся всю свою жизнь, и теперь осознание, что он привел своих братьев на погибель, нестерпимо жгло его душу.

— Этот камень — базальт из какого-то мира с вулканической активностью, — поведал Дрейк, набирая цифры на когитаторе, поданном одним из его спутников. От своей недавней немощи инквизитор оправился удивительно быстро.

Калгар отметил, что у этого человека стальная воля, он умеет отбрасывать бессмысленные переживания о случившемся. Инквизитор остался таким же саркастичным и проницательным. Магистр почувствовал расположение к нему. Поведение Дрейка часто раздражало, но его выдержка и храбрость вызывали уважение.

— Камню примерно три миллиарда лет, а добыт он был в последнее тысячелетие. Судя по датчикам, он испытывал влияние варп-переходов множество раз. Никаких следов из сегментума Ультима, по крайней мере тех, которые нами зафиксированы. Однако есть несколько тех, что соотносятся с сегментумом Обскурус. — Он снова взглянул на данные. — Ближайший — это система Дартарис, недалеко от Врат Кадии.

— И близко к Оку Ужаса, — мрачно добавил капеллан Мерторий.

— В той системе нет имперских аванпостов и не было тысячи лет, — сказал брат Ульфий. Он снова оглядел арку, побитые и расколотые статуи.

— Эти разрушения были сделаны намеренно. Здесь поработало отнюдь не время. Головы у этих статуй отломали специально.

— Выходит, это место намеренно осквернили, — согласился Дрейк. — Я вижу там, на вершине арки, остатки имперской аквилы. Впрочем, мне сложно разобрать.

— Это не стандартная аквила, — поправил его Калгар, напряженно ее рассматривая. — Там когда-то был череп посередине, Дрейк. Это аквила Адептус Астартес. Центральный элемент всей конструкции. Наши братья возвелили когда-то эту постройку.

Он вспомнил, что отыскал Тигурий в Ноктис Санкторум. Об ордене Виридиановых Консулов почти не было никаких записей, и вот брат Штарн отыскал их шлем здесь, на «Ярости». Совершенно ясно, что этот скиталец связан с судьбой Крестового похода в бездну. И Адептус Механикус также внесли свой вклад в его тысячелетнее существование. Вопросов и загадок оказалось больше, чем ответов.

На мгновение он пожалел, что рядом нет брата Тигурия. Главный библиарий Ультрамаринов, один из самых могучих псайкеров Империума, был знатоком истории. Калгару очень не хватало его советов и знаний.

Потеря магистра была сама по себе сильным ударом. Если же Ультрамарины лишатся еще и Тигурия, орден окажется и вовсе сокрушен.

Нет, он сделал правильный выбор. Тигурий должен оставаться там, где он нужнее всего. Сейчас Марней Калгар и все его спутники, можно сказать, мертвы.

Этими переживаниями он не станет, конечно, делиться ни с кем, но все рассуждения заставляют сделать именно такой вывод. Теперь он с Пятой ротой разделит судьбу Виридиановых Консулов и других двадцати девяти орденов, потерянных во время Крестового похода в бездну. Они заблудились в варпе и вряд ли смогут вернуться.

Но это не означает, что им нужно смириться. Даже здесь, на темной стороне Империума, вера и клятвы укрепляют их.

Калгар подумал, что Консулы, вероятно, думали точно так же, и если это правда, то как долго они смогли хранить преданность Императору, будучи захваченными водоворотом безумия?

— Интересно, а эта штука что здесь делает? — прервал его раздумья голос Дрейка. — Такое ощущение, будто это часть какой-то другой скульптуры.

Капеллан Мерторий прохаживался вокруг строения, вглядываясь в хаотично разбросанные обломки. Наледь таяла и снова замерзала под его ногами. Нагнувшись, капеллан подобрал один из фрагментов скульптуры. Он стиснул крозиус.

— Магистр!

Капеллан бросил фрагмент Калгару, и тот также осмотрел его. Это была рука, сжимавшая нечто, похожее на болтер. Ствол оружия был украшен свитком с надписью Imperator Fidelis. «Верный Императору».

— Эти слова Губительные Силы не смогли бы здесь начертать.

— Нет, — согласился Мерторий. В его голосе слышалась скорбь. — Здесь еще чувствуется святость, словно отголосок древнего эха. Это место некогда было священным для верных Императору. Я уверен, с ними произошло нечто жуткое. Чувствую это нутром.

— Рунические надписи более позднего происхождения. Они высечены довольно грубо, — сказал магос Фейн, отклоняясь назад от арки и пряча свои металлические конечности под красными одеждами. — А этот язык не соответствует ни одному из известных в Империуме на данный момент.

— У меня мурашки по коже от одного их вида, — сообщил Мерторий. — Я прямо ощущаю их скверну. Инквизитор прав: это место было намеренно опоганено.

Калгар отвернулся от них и прошел сквозь врата. Снова он ощутил растущее нетерпение, стремление поскорее прорваться к сердцу «Ярости». Несмотря на могучую волю разума, эта жажда изнуряла его. Его пальцы дернулись, закованные в Перчатки Ультрамара — мощную броню. Как он мечтал сейчас, врубив их на полную мощность, рвать на куски нападающих врагов!

Но в этот самый момент он осознал, что все эти эмоции не вполне его собственные. В них ощущался какой-то иной тревожный привкус. Как будто из искры варпа рождался огонь, который пожирал его.

«Император сохрани!»

Резкий грохот болтерной стрельбы, разорвавший тишину, воспламенил его разум и унес прочь сомнения.

Брат Терсий занял огневую позицию и, прикрывая свой сектор, время от времени поглядывал в сторону Гедена и Унсера, второго по старшинству боевого брата в их отряде. Они изучали погибших братьев, стоявших в рост на их пути.

Восемь Адептус Астартес в древних доспехах покоились в покрытых настом сугробах. Терсий видел соединительные гнезда на их броне и шлемы типа «Корвус», до сих пор бывшие в ходу у многих ветеранов ордена. Но на их спинах не оказалось энергоранцев. Получалось, что эти космодесантники просто стояли здесь, пока не иссякла энергия их доспехов, после чего умерли.

Терсий подумал, что это какой-то очень странный вид казни. На застывших бронированных фигурах не виднелось ни единого следа, говорившего о насилии, ни вмятин, ни пулевых отверстий. Похоже, их обрекли на медленную смерть.

Брат-сержант Геден сковырнул лед с наплечника одного из мертвецов. Терсий заметил, как тот пристально вгляделся в скрытое льдом и вдруг потряс головой, пребывая в глубоком недоумении. Терсий снова перевел взгляд на свой сектор. Его все раздражало: собственное любопытство, снег, понижавший эффективность авточувств, да и вообще это место, в котором оказалась заточена его рота. Ему вдруг просто захотелось надавить на спусковой курок болтера, чтобы ощутить вибрацию оружия в руках, увидеть, как на расстоянии вытянутой руки из дула вырывается пламя. Терсий моргнул, прогоняя наваждение и стыдя себя, что поддался ему.

И тут он заметил, как сквозь пелену снега к ним кто-то медленно приближается. Фигура была крупной по человеческим меркам и передвигалась очень странно, по-крабьи. Система прицеливания автоматически вспыхнула на дисплее, лишь только Терсий зафиксировал свой взгляд на существе, одновременно наводя на него болтер.

— Движется вероятная цель. Восемьдесят шесть градусов. Наблюдаю, — тихо сообщил он по воксу.

Его братья лежали рядом в снегу. Геден с Унсером тоже припали к земле.

— Ждите моей команды, — велел сержант Геден. — Нам приказано не вступать в бой без крайней необходимости.

Наблюдая за непонятной движущейся тенью, Терсий ощущал растущее желание начать стрельбу. И его очень беспокоило это непонятное стремление, вынуждавшее забыть полученные за годы обучения навыки и боевой опыт. Неофиты иногда поступали так во время своей первой битвы, но за его плечами сотни боев. Он снова потряс головой, гоня прочь искушение.

«Могучий Трон, направь меня. Бессмертный Император, охрани меня. Великий Жиллиман, да пребудет воля твоя и ныне, и присно, и во веки веков».

Молитва укрепила его. Терсий вздохнул и заметил в прицеле своего собрата-космодесантника. К ним шел один из сородичей. Терсий едва сдержал радостный смех, переполнивший его грудь.

И снова его насторожили эти эмоции. Словно кто-то посторонний нажимал на кнопки, руководя его психикой, запуская основные реакции. Он вздохнул, прицелился тщательнее и, ожидая приказа, принялся молиться так, как не молился с того момента, когда впервые умащивал свой доспех.

Странный космодесантник, переваливаясь, подошел ближе. Он подволакивал ногу и придерживал одну руку другой, словно раненую. Забрало его полуразбитого шлема было сорвано и болталось на проводах. Его выцветшая броня мутно-зеленого цвета оказалась испещрена царапинами, пробита во многих местах, оттуда выглядывали кровавые внутренности. На наплечнике едва виднелся какой-то символ с мечом посередине.

— Брат, — позвал сержант Геден, — остановись и назови свой орден и роту.

Неизвестный десантник молча продолжал надвигаться. Он отпустил раненую конечность, и с нее упал наруч, обнажив блестящее скользкое щупальце, извивавшееся, будто змея, источая зеленую слизь.

— Это не наш брат! — резко проговорил Унсер.

Приближавшийся монстр поднял голову, и из его рта вывалился язык почти метровой длины, из пасти пошел пар. Когда существо издало резкий пронзительный вой, у брата Терсия застыла кровь в жилах. В вопле слышались безумное отчаяние, горе и невероятная запредельная ненависть.

— Чудовище! — закричал сержант Геден, открывая огонь, и болтер запрыгал в его руках, а покрытый снегом доспех осветился пламенем.

Первые пять зарядов вошли в броню мутанта, еще два, взвизгнув, срикошетили, а оставшиеся три разнесли голову твари в клочья, и черный язык, извиваясь, отлетел в сторону.

Подняв щупальце, тварь коснулась места, где только что была голова, и снова захромала вперед. Шаг, еще шаг.

— Брат Дарий, — позвал Геден. — Выжечь заразу!

— С радостью. — Брат Дарий поднялся, наводя огнемет. Струя прометия вырвалась из дула и, расширяясь, понеслась вперед ярким кипящим потоком. Пламя охватило цель, превратив обезглавленного врага в огненный факел. Монстр сделал еще пару шагов и наконец рухнул в снег. Капли горящего топлива брызнули на промерзшую землю. Лихорадочные конвульсии чудища прекратились. В наступившей тишине слышалось только потрескивание угасающего пламени.

И вдруг где-то высоко над головами Ультрамаринов сквозь снегопад раздался пронзительный визг, многократным эхом отразившейся от гигантского, теряющегося во тьме свода. Но кричавший был не один. Другие голоса взревели безумным хором, и этот общий вой усиливался с каждой секундой, превращаясь в дикий рев, в котором уже почти что были слышны слова.

— Контакт на ауспике, — предупредил брат Унсер. — Множество контактов в двухстах метрах впереди. Братья, у нас гости, и они очень быстро приближаются.

Сержант Геден моргнул на руну ротного вокса.

— Капитан. Один враг убит, но к нам движутся другие. Мы отступаем к точке входа, и нам, возможно, потребуется подкрепление. — Сделав паузу, он добавил с огромным отвращением в голосе: — Великий Враг здесь.

— Принято, сержант. Отступайте, а мы движемся к вам на подмогу. Брат Штарн с подкреплениями уже в пути.

— Семьдесят пять целей в сотнях метров. Приближаются, — сообщил брат Унсер.

— Разделиться по двое! — приказал Геден. — Я прикрою первую двойку.

Брат Терсий вскочил на ноги и начал пятиться вместе с братом Суром. Его автоприцел выхватывал цели сквозь пелену снега. Два десятка только в его секторе. Некоторые вырвались вперед — черные, едва различимые тени. Он выпустил пару коротких прицельных очередей, с удовольствием ощущая знакомую дрожь болтера в руках.

Впереди расцвел огромный огненный цветок прометия — это брат Дарий прикрывал отход, поливая коридор огнем. Пятеро Ультрамаринов медленно отступали, методично отстреливаясь.

— Враги все равно слишком быстро приближаются. Встретим их, братья, — спокойно сказал сержант Геден. — Занять позиции, выбирать по три цели и быстро их убивать.

Космодесантники принялись стрелять от бедра длинными очередями, поручив наведение ауспикам силовой брони. Из черноты, затянутой снежной круговертью, раздались вопли, и Терсий увидел, как несколько фигур охватило пламя. Брат Дарий поджег их из огнемета.

Наконец раздался ответный огонь. Ряд трассерных зарядов взорвал снег под ногами. Яркая очередь ударила в грудь брата Сура, и тот, ухнув, припал на одно колено, все еще отстреливаясь. Брат Терсий тут же подбежал и, стоя над раненым братом, молниеносным движением сменил магазин в болтере, после чего продолжил стрельбу. Перед ним возникли из темноты три черные фигуры, гиганты с алыми светящимися глазами издали жуткий вой и бросились в атаку.

С виду они казались космодесантниками, однако их тела были искажены до неузнаваемости, превратившись в воплощенный кошмар. Щупальца вместо рук, рога, проросшие сквозь шлемы, длинные черные мясистые отростки, свисавшие с плеч и пояса, истекали слизью. Эти отростки поднялись, и на их кончиках защелкали зубами крохотные пасти. Чудовища выли, стараясь достать Терсия своими змеящимися конечностями оскверненной плоти. Тот, превозмогая отвращение, поливал их длинными очередями реактивной двадцатимиллиметровой смерти, проламывавшей их броню и отрывавшей куски керамита вместе с плотью.

Но чудовищ нельзя было остановить. Они падали, вставали и снова ломились вперед. Болтерный заряд ударил в наплечник Терсия, и на дисплее загорелись янтарного цвета руны. Левая рука тут же повисла, системы доспеха принялись закачивать в его кровь анальгетики. Терсия подхватило волной адреналина. Обуянный черной яростью, он выступил вперед и выпустил очередь почти в упор прямо в лицо одного из рогатых монстров, который, изрыгая рев, налетел на него. Уродливый шлем вместе с куском рога отлетел в сторону, обнажив серый комок мозгов. Одновременно с этим, выхватив гладий, космодесантник размахнулся и одним ударом обезглавил тварь, а затем отпихнул в сторону.

Но его место тут же заняли другие. Броня Терсия дымилась из-за прикосновения их щупалец, с металла сползала краска, и от него поднимался пар, когда монстры брызгали в него кислотой; шлем окатывало едкой жижей. Дисплей на секунду погас, затем снова включился. Терсий неистово рубил и колол гладием, палил из болтера прямо в упор, прижимая дуло к мерзкой плоти нападавших, и заряды разрывали их в клочья. Тяжело дыша, он отступил.

Брат Сур погиб. Его рука все еще сжимала дымящийся болтер. Остальные члены отряда были окружены и отбивались от толп врагов при помощи гладиев и болт-пистолетов.

Вспыхнул прометий. Это брат Дарий, сбитый с ног, упал на спину и выпустил в нападавших струю огня, окутав их ярким облаком. Начался кровавый ближний бой, в котором враг их побеждал. Терсий оскалился. Он слышал клич сержанта Гедена: «Жиллиман!»

Одно из щупалец ухватило Терсия за лодыжку и повалило. Он почувствовал, что металл его поножей раскалился. Перед ним возникла голова врага в шлеме Адептус Астартес, но забрало было сорвано, и на лице скалилась мерзкая пасть, полная влажных клыков. Он укусил воина за голову, и керамит затрещал. Терсий оттолкнул эту морду, ощущая, как осколки зубов царапают его кулаки.

И тут упавший на него враг отлетел в сторону, а чья-то огромная рука, подхватив, поставила космодесантника на ноги.

— Вставай, брат. Очистим это место.

Это был голос самого магистра ордена. Марней Калгар оказался тут вместе с терминаторами Первой роты. Помчавшись вперед, он открыл смертельный огонь из своих штурмболтеров. Терминаторы присоединились к нему, извергая потоки разрушительной силы, превращая чудовищ в месиво. Перчатки Ультрамара пылали яростным огнем. На глазах у Терсия магистр подхватил извивающегося монстра и разорвал пополам, а потом швырнул изувеченные останки в гущу тварей.

— Макрагг! — взревел Калгар, и этот древний боевой клич подхватили все бойцы.

Перезарядившись, Терсий увидел, что к ним приближаются все новые и новые отряды Пятой роты. Сорок или даже пятьдесят его братьев, наступая стройными рядами, стреляли на ходу. Его сердца наполнила радость. Ультрамарины продвигались вперед неукротимо, забрасывая врагов гранатами и поливая болтерным огнем. Раздался низкий гул летящих ракет, сверкнули яркие сполохи мелта-ружей — это подошли опустошители Девятой роты.

Ряды врагов смешались. Повсюду гремели мощные взрывы, струились потоки обжигающего прометия, смертоносные болтерные очереди яркими нитями переплетались над полем боя. Отряды Ультрамаринов шли, выстроившись в шахматном порядке, побеждая и оттесняя врага.

Но им противостояли не простые культисты, звероподобные орки или даже хитрые, но слабые эльдары. Ультрамарины сражались со своими бывшими братьями, обладавшими таким же неистовым упорством, маниакальной храбростью и генетически усиленным телом, облаченным в разбитую, но все еще крепкую броню Адептус Астартес.

Враги отступали, но неохотно, сражаясь за каждый метр и устраивая прорывы, едва завидев малейшую брешь в строю Ультрамаринов. Они не считались с потерями, сражаясь с демонической силой одержимых. Единственная их слабость заключалась в безумной жажде рукопашного боя. Их искаженные варпом тела были прекрасно приспособлены к этому, и, если им удавалось приблизиться к Ультрамаринам, они прыгали на них, обвивали своими покрытыми кислотой щупальцами, кусали клыками, пускали в ход рога.

Выпрыгивая из рядов по двое-трое, они жертвовали собой, чтобы повалить одного Ультрамарина.

Терсий, двигаясь слева от Калгара, увидел, как пятеро его братьев погибли таким образом. Сияющие гладии Ультрамаринов хищно вздымались и падали, разрубая атакующих, но, когда они наконец откатывались, один из Ультрамаринов оставался неподвижно лежать на промерзшей земле с изъеденными кислотой доспехами, а его внутренности были разбросаны на снегу темными дымящимися предметами.

Ротный знаменосец Герд Амеронн выхватил Гнев, древний силовой меч, и, размахивая им, ринулся в гущу противника с яростью, сравнимой с их собственной. Бок о бок с ним шел капеллан Мерторий, и молнии из его крозиуса хлестали чудовищ. Вокруг обоих горело, потрескивая, синее пламя, сжигающее врагов. Это библиарий Ульфий, защищая братьев, одновременно расшвыривал врагов импульсами психической силы. Даже снег, казалось, горел в этой схватке, полыхая то синим, то желтым, обугливая до черноты доспехи Ультрамаринов, а врагов превращая в ходячие факелы, которые визжали, извивались и хлестали своими щупальцами, в то время как ровные волны огня бросали их наземь.

Наконец они оказались сломлены. Но это было не отступление, а горькое признание поражения. Враги отходили отрядами, их прикрывали огнеметчики. Кроме того, эти монстры все еще оставались достаточно умными, чтобы, уходя, бросать гранаты и отстреливаться из болтеров, а спорадические вспышки плазмы оставляли на снегу длинные черные подпалины. В глубине арьергарда виднелись их командиры. Самые могучие и рослые из них выглядели непобежденными, медленно пятясь. Их глаза источали бешеную злобу, они группировали своих, готовясь отдать приказ о последнем штурме.

Марней Калгар и его Почетный караул атаковали их, рассеивая. Топоры братьев Охтара и Морента окрасились алым, а справа терминаторы Штарна, объятые прометиевым пламенем, налетели на истончившийся фланг, словно молнии. Удары их силовых кулаков сбивали врагов с ног, и те отлетали, еще больше калеча своих раненых.

— Стоять на месте! — раздался в воксе голос Калгара. — Ракетчики, залп!

Три ракеты, взревев над головами Ультрамаринов, врезались во вражеский арьергард, уничтожая все, что от него осталось. Из-за взрывов выбрасывало фонтаны огня, земли и расколотого льда. Последний из командиров упал. Шлем слетел с его головы, обнажив деформированный серый череп, не имевший ни малейшего сходства с человеческим, продолжавший непокорно скалиться.

Вновь сверкнуло несколько ярких болтерных очередей, но все уже было кончено. Враг оказался повержен, и лишь некоторые, сумев выбраться из этой бойни, огрызались с ненавистью, исчезая в тенях огромного здания, маячившего впереди за пеленой снегопада. На опустевшем поле осталось не меньше восьмидесяти трупов чудовищ и около тридцати живых Ультрамаринов.

ultra
ГЛАВА 15

— Каковы наши потери? — спросил Калгар. Поморщившись, он стряхнул со своих рук гнилостные останки. Апотекарий Фило тронул своими бронированными пальцами окровавленный бур нартециума.

— Довольно тяжелые для такой скоротечной схватки, милорд. Восемь убитых, семнадцать раненых различной степени тяжести. Я извлек геносемя шести павших. Остальные были слишком сильно обожжены. Эта кислота... — Последние два слова он будто выплюнул.

Калгар указал рукой на огромное здание, возвышавшее в темноте перед ними.

— Нужно привести остальную часть роты, выдвинуться к тому зданию, очистить его и пополнить запасы. Не оставлять ни одного патрона. Нам пригодится каждый заряд, пока мы живы. — Он сделал паузу. — Если какие-то вражеские снаряды можно использовать, то их тоже надо забрать. Не время привередничать. Капитан Гален!

В воксе раздался голос капитана Ультрамаринов:

— Да, милорд.

— Подводи остальную часть роты вместе с гравиплатформами и прочим. Скитарии Фейна будут в арьергарде. Мы выдвигаемся. Догоняйте нас как можно быстрее.

— Принято.

— Брат Штарн, веди нас. Сержант Грений, возьми третий и четвертый отряды и соберите все, что сможете, на поле боя. Первый и пятый отряд, со мной. Опустошители останутся здесь и присоединятся к Галену, когда он подойдет.

Они снова двинулись в путь мимо чадящих костров, гор изорванных трупов врагов и тел своих братьев. Строй космодесантников был идеален, будто они маршировали на параде по Ратной площади в Магна Цивитас, но Калгар видел, что отряды были теперь неполными, а многие уцелевшие ранены и замедляли темп. Впрочем, скоро они поправятся, нужны только время и усилия брата Фило.

Калгар оглядел свое снаряжение. Древняя броня поцарапалась и кое-где была обожжена, но все повреждения оставались легкими. Мастер, создавший ее в далекие времена, был истинным гением. Железный Нимб магистра пострадал от кислоты больше всего.

— Первая рота, в авангард! Заходите в здание и доложите! — скомандовал он.

— Принято, — как всегда невозмутимо, ответил брат Штарн.

Четверка терминаторов отделилась от основной группы. Стволы их еще не остывших штурмболтеров шипели, когда на горячий металл падал снег. Силовые кулаки время от времени загорались пульсирующим синим светом.

— Магистр, — заговорил брат Штарн спустя пару минут. — Здесь руины без крыши, но стены более-менее целые. Похоже, это какой-то собор. Врагов не видно, они отошли. Вижу дальнюю стену зала, она примерно в километре от нас. — Возникла пауза. — Тут есть кое-что интересное для инквизитора Дрейка.

— Отойдите в укрытие и следите за дальним подходом, — сказал Калгар. — Мы в пути.

Передовые отряды Ультрамаринов подошли к стенам здания, уходившим ввысь почти на двести метров, с лабиринтами готических спиралей, контрфорсами, пустыми окнами с выбитыми стеклами. Гигантские выломанные ворота валялись наверху обледенелых каменных ступеней. На одной из створок виднелась эмблема из сияющего адамантия, над которой время оказалось не властно. Сигил ультимы их собственного ордена с двуручным мечом посередине и стилизованными языками пламени по краям. Калгар встревоженно поглядел на него. Под эмблемой была надпись: Fidelitas ad Mortem, отделанная почерневшим серебром и инкрустированная сверкающим зеленым нефритом.

«Будь верен до смерти».

Таков ли был девиз их потерянных братьев, Виридиановых Консулов? Если так, то в этом есть горькая ирония, поскольку такой же символ красовался на наплечниках убитых ими чудовищ.

Похожий, но не совсем. На их броне знак был перевернутым и обозначал «омегу», конец всего на свете.

Но означает ли данный символ ультимы, что эти потерянные души тоже являлись сыновьями Жиллимана, их примарха?

Мысль наполнила его одновременно отвращением и скорбью. Немногим ранее в битве он смог выпустить свою ярость, дать ей полную свободу. Он бился, охваченный такой радостью, какой не испытывал очень давно. Первобытной яростью. А теперь он стал холоден, как снег, что возвышался серыми холмами по всему разрушенному собору. Эти величественные руины были некогда священным местом. Они принесли его с собой, когда решили очистить свое имя в Крестовом походе в бездну.

Калгар взглянул на потолок огромного зала вдалеке, оценивая его размеры, и внезапно понял, где они находятся.

Это был пустынный остов боевой баржи космодесанта.

Все бойцы собрались в стенах опустошенного собора и организовали там защитный периметр. Сержант Грений раздавал боеприпасы, брат Сальватор занимался починкой силовых доспехов, а апотекарий Фило ухаживал за ранеными.

Инквизитор Дрейк подошел к Калгару, наблюдавшему за своими братьями, одновременно вспоминавшему тот чертеж, который магос Фейн обнаружил в туннеле.

— Итак, сомнений теперь нет, — сказал инквизитор, — Консулы обратились к Хаосу.

— Не все, — ответил Калгар, вызывая в памяти восьмерых мертвых Адептус Астартес, застывших в снегу статуями. — Как минимум некоторые из них предпочли умереть, сохранив свою веру. И более того, им позволили так поступить.

— Да, я видел их. Печальная судьба для избранных Императора.

— Это лучше, чем примкнуть к Губительным Силам, — заметил Калгар, впрочем, соглашаясь с Дрейком. Сам он предпочел бы сражаться до конца. Ничто не смогло бы заставить его сложить оружие. Он выступил бы в одиночку даже против всего варпа и был уверен, что каждый из его братьев поступил бы так же.

Но что-то еще заставило тех космодесантников стоять там в ожидании смерти. Некое предательство, столь чудовищное, что оно высосало их волю к сражению.

— Консулы отправились сюда по зову еретика, — продолжал Дрейк. — Их имя и честь уничтожены, а милость Императора покинула их. Вероятно, одно это сломило их. Печальнейший эпизод в истории Империума.

— Точно так же можно относиться ко многим событиям истории, — сухо бросил Калгар. — Вы удивительно сентиментальны для своей профессии, Дрейк.

— Я просто не люблю, когда впустую тратится ценный ресурс. Только представьте, милорд, тридцать полных орденов потеряно в Оке Ужаса. Это сокрушительное поражение и предательство высшей меры. Астартес Презес — двадцать орденов, которым было поручено следить за Оком Ужаса, — оказались сокрушены известиями о потере столь многих своих собратьев. Из-за лживых слов проклятого лжесвятого Василлия сектор обороны вокруг Ока оказался разрушен, что привело к состоянию постоянной осады, которая длится там по сей день.

— Варп-шторм Дионис и его последствия. Я читал хроники, которые мне прислал Тигурий.

— Василлий был крупной фигурой в эпоху Искупления, как ее называют. Ему были вручены бразды командования несколькими орденами космодесанта, и после варп-шторма он объявил, что затронутые им родные миры этих орденов необходимо очистить от скверны. Тридцать орденов оказались объявлены проклятыми варпом, и в наказание они должны были отправиться в Крестовый поход в бездну. Но это стало смертным приговором. Только один из них, Стрижающие Мечи, вернулся из Ока столетия спустя. Они осудили Василлия, хотя он давно уже был мертв, так что сотворенное им зло наконец стало известно. Но слишком поздно.

— Вот что бывает, если верить лжесвятым вместо Адептус Астартес, — бросил Калгар, которому надоела эта лекция по истории. — Согласно записям, ваш Ордос поддерживал эту ересь. Василлий с Инквизицией были как два сапога пара.

Дрейк легонько кивнул:

— Я предпочитаю думать, что если бы жил в те времена, то непременно задавал бы неудобные вопросы и во что бы то ни стало докапывался до истины. — В его голосе прозвучала обида, и Калгар понял, что тот не лжет.

Дрейк собрался с мыслями:

— Однако если мы вернемся к событиям более близким, то вы, милорд, будете рады узнать, что магос Фейн наконец-то наладил контакт со своими исчезнувшими коллегами. Они идут прямо к нам.

— Они нашли что-то полезное?

— Магос молчит на этот счет. Полагаю, что найди они СШК, мы бы сразу увидели их триумф. Так что я сомневаюсь.

— Теперь все это не имеет значения, — тихо возразил Калгар.

Он оглядел руины, окружавшие его. Некогда это строение вселяло благоговение, укрепляло веру — точно как Храм Исправления на Макрагге.

Его вдруг посетила жуткая мысль, он представил тот грандиозный купол в руинах, навечно похоронивших под бесформенными обломками останки могучего Жиллимана.

Этому не бывать. Пока хоть один Ультрамарин жив.

«Нет нужды в храмах, — раздался тихий шепот в его голове, будто звон тончайшей струны. — Наши дела сами по себе есть молитва».

Он тряхнул головой, прогоняя вкрадчивый голос.

— Как только мы закончим подготовку, а отряд магоса Фейна подойдет к нам, мы должны выдвигаться, — жестко произнес он. — Эта атака была лишь пробой сил. Нужно идти дальше, Дрейк. Пробить дорогу к сердцу остова. Это наш единственный шанс выжить.

— Согласен. Но нам нужно больше информации. Милорд, мои люди — специалисты по диверсиям и разведке. Они, конечно, не Адептус Астартес, но каждый из них ветеран и закаленный боец. — Инквизитор посмотрел вверх на возвышавшегося над ним магистра. — Я намерен выслать вперед разведотряд. А вообще-то, даже возглавить его.

— Надоело плестись в хвосте, Дрейк?

Инквизитор фыркнул:

— Я бы хотел напомнить, магистр, что мы сейчас, так сказать, на моей территории. Я десятки лет собирал и применял знания по уничтожению любых объектов Хаоса. Имею смелость утверждать, что мои знания о делах Великого Врага сопоставимы с вашими. — Он немного склонил голову набок. — А может, и превосходят их.

Калгар почувствовал по голосу Дрейка, что тот улыбается.

— А вы не умрете от скромности.

— Самокритика имеет пределы.

— Ну хорошо. Но давайте договоримся: никаких побочных целей, никаких тайных планов. Найдите дорогу к центру скитальца, Дрейк, и такую, чтобы мы смогли туда пройти.

Инквизитор снова поклонился. Снег таял, шипя, на ионизированных линзах его шлема.

— Мы выходим через пару минут. Вокс-канал «Орион».

— Наверное, не нужно говорить вам об осторожности, Дрейк?

— Мы столкнулись с теми, кто некогда были вашими собратьями, — мрачно произнес инквизитор. — Они осквернены, деградировали, но все еще представляют собой грозную силу. Я далек от того, чтобы их недооценивать или бояться. Я встречался с подобными раньше, как и вы.

— Слишком часто.

Калгар посмотрел ему вслед. Люди Дрейка следовали за ним, не говоря ни слова, и небольшой отряд, перебравшись через полуразрушенную стену нефа, быстро исчез за пеленой снегопада.

Магистр Ультрамаринов снова оглядел руины, окружавшие его, размышляя о той нерушимой вере, которую они символизировали. Сколько же трудов потребовалось, чтобы возвести все это? Нет, Консулы не склонились перед Хаосом, не нарушили клятв, покуда их не обрекли на смерть.

Он склонил голову. Теперь он видел свою миссию в том, чтобы уничтожить их, своих потерянных братьев, отныне ставших злейшими врагами. Однако, ощущая ненависть к ним, он также чувствовал некоторую жалость.

Пропавший отряд Адептус Механикус присоединился к ним. Одного скитария с ними не было. Он, по словам техножреца, провалился в яму, и его невозможно было извлечь.

Отряд не нашел ничего интересного, сказал магос Фейн Калгару. Концентрация мусорного кода, засорявшего бинарный эфир вокруг них, судя по всему, снизилась. Темные Механикум устроились на верхних уровнях «Ярости». Они атаковали Седьмую роту, но были отброшены и после варп-перехода затаились.

Калгар подозревал, что это еще не конец. Ему не нравилась отстраненная манера поведения магоса Фейна, который как будто уделял ему лишь толику своего внимания. Поспешное бегство еретехнических собратьев магоса его, впрочем, тоже не волновало. Слишком много проблем занимало его разум. Верхние уровни остались позади, а впереди, где-то в недрах «Ярости», ждала их цель.

Он подумал о брате Фортунусе. Дредноут наверняка слышал его приказ об эвакуации, но успел ли он уйти? Калгар велел Седьмой роте покинуть скиталец, а Фортунус был из Пятой. Но он находился близко к поверхности, над ямой, которую не сумел бы преодолеть, полностью отрезанный от остальной роты. Несколько часов назад Калгар пытался связаться с ним, но безуспешно. Вокс-связь не достигала верхних уровней.

Он надеялся, что брат Фортунус успел уйти. Эта надежда теплилась в его душе вместе с тысячей других.

Калгар сжал кулаки. С самого момента прибытия на скиталец он ощущал, что его мыслительные процессы как будто искусственно замедлялись, словно некая неясная и неуловимая сила пыталась его смутить. Он был уверен, что упустил из виду нечто важное, но понимание этого никак не способствовало исправлению ситуации. И гнев, пылавший где-то глубоко внутри него, был частью этой проблемы. Это он тоже понимал.

Через час колонна была готова выступать. Брат Штарн возглавлял процессию, за ним шли Калгар со своим Почетным караулом и библиарий Ульфий, далее Гален и основная часть Пятой роты. Адептус Механикус со своими гравиплатформами замыкали строй. На нескольких платформах везли силовые доспехи, снятые с погибших Ультрамаринов. Их тела положили в ряд в нефе собора и под молитву «Тебе, Господь», прочитанную капелланом Мерторием, предали прометиевому огню. Некоторые ритуалы необходимо соблюдать при любых обстоятельствах.

Оставив за спиной угасающее пламя, Ультрамарины покинули величественные развалины, и лишь белый снег тихонько скрывал пепел их павших братьев.

<3ащитный ритуал Ансепик-два-девять. Активировать.>

< Информационная перегрузка. Ритуал невозможен.>

<Перезагрузить защитные программы. Изолировать инфицированные приложения. Отключить главную систему и перейти на запасную. Подготовиться к удалению данных. Приступить к очистке памяти. Начинается процесс изоляции.>

Магос Фейн прохаживался среди своих спутников, опираясь на длинный, увенчанный шестеренкой посох — символ своей власти. Его алые одежды были запорошены снегом. Ни движения механических конечностей, ни какие-либо иные жесты не выдавали его мыслей, но внутри кибернетического разума магоса бушевал вихрь.

<Адъюнкт Альт-семь выделит загруженные данные и окажет помощь в изоляции зараженных блоков.>

<Альт-семь, приказ подчиниться.>

<Альт-семь, ответь.>

<Магос, Альт-семь предоставляет для анализа свои перепрограммированные системы. Взгляните на заново проложенные маршруты. Оцените повышенную эффективность информационных передатчиков. Мощность когитаторов выросла на восемьдесят шесть процентов. Объем памяти вырос на два и семь десятых миллиона терабайт. Оптимизированные системы превосходят предыдущую версию на коэффициент два-четыре. Взгляните, магос.>

<Альт-семь немедленно блокирует все новообретенные данные и программы оптимизации. Главный блок будет закрыт, и он подлежит священному очищению. Все охранительные ритуалы требуется возобновить.>

<Альт-семь подчинится. Но взгляните, магос...>

Ультрамарины наконец подошли к дальней стене внушительного зала-собора. Здесь стена возвышалась на полтора километра, и посередине ее зиял огромный провал. Было видно, что стены зала — это корпус звездолета, вокруг них валялись куски бронеплит, обрывки кабеля, перекрученные трубы и скопления пласталевых опор, напоминавших ребра скелета ростом три сотни метров.

— Магистр, — раздался в воксе голос Дрейка, — слева от вас на сорок восемь градусов расположены силовые кабели. Следуйте по ним вниз. Мы примерно в полутора километрах впереди вас. Враг не замечен. Здесь множество корабельных систем, встроенных во внутренние стены, и все функционируют. В основном это атмосферный и гравитационный контроль. Контролирующих когитаторов не вижу.

— Принято, инквизитор, — ответил Калгар. — Слышу вас хорошо. Мы следуем за вами. Если встретите сопротивление, не пытайтесь прорваться. Немедленно отходите к основным силам.

— Я приму решение сам, лорд Калгар. Конец связи.

Колонна снова оказалась в лабиринте туннелей. Здесь оказалось теплее, и снег на доспехах космодесантников таял. Воздух был спертым, а уровень радиации резко повысился. Где-то неподалеку работала некая система двигателей, от которой исходили тепло и радиация. С продвижением вперед показатели датчиков росли.

Они шли уже несколько часов, и вдруг брат Ульфий напрягся и резко встал как вкопанный.

— Милорд, — тихо позвал он, — я кое-что чувствую.

— В чем дело? — требовательно спросил Калгар.

Магос Фейн быстро подошел к голове колонны. Его металлические ноги преодолевали десятки метров за секунды.

— Магистр, мои адъюнкты засекли резкий скачок бинарной активности скитальца. Двигатели заработали на полную мощность, а поле Геллера усилилось. По моему мнению... — Он осекся. — Вы чувствуете?— медленно добавил он.

— Он прав, — подтвердил брат Ульфий. — Имматериум обволакивает нас, мы бьемся о ткань его реальности. Я ощущаю, как варп царапает когтями «Ярость» и скиталец пытается освободиться.

— Сейчас мы вынырнем в обычный космос, — подытожил Калгар и обратился по воксу: — Братья, приготовиться к переходу. Дрейк, вы слышите?

— Я только что собирался с вами связаться. Уровень радиации на нижних уровнях угрожающий. Если он будет расти, то даже наша броня не выдержит. Скиталец осуществит переход через пару минут.

— Держитесь и доложите о состоянии после завершения перехода.

— Хорошо, милорд, окажу эту любезность. — Голос Дрейка звучал так, будто он парировал какую-то колкость. Несмотря на свою флегматичность, он не любил, когда им командовали. Даже владыка Макрагга.

Калгар улыбнулся, скрытый шлемом. Ему нравился этот человек, хоть симпатию он никогда бы не показал. По рангу инквизитор был почти ровней ему самому и никак не подчиненным, однако он не придерживался норм поведения, как другие его коллеги. И потому оказывался странным образом полезен.

И тут магистр сам ощутил начало перехода. Течения варпа ускорились, сотрясая все его тело, поднимая волны пульсирующей боли к вискам.

Все, что его окружало, вся циклопическая масса скитальца, казалось, рухнула на него, и сам свет стал болью.

Все это, впрочем, прошло через пару секунд, но оба сердца продолжали колотиться в его огромной груди. Оглядевшись, он увидел, что библиарий Ульфий отдалился от него на несколько сотен метров, так что был виден только его силуэт, мерцавший голубоватым. Магос превратился в алый столб, его металлические кулаки, державшие посох, сияли словно два солнца.

Братья Калгара выглядели рваными тенями где-то вдали, и, взглянув себе под ноги, он обнаружил, что его тело тоже вытянулось и искривилось, поправ все пропорции. Ноги, казалось, стали очень далекими, будто он смотрел на них, приставив к глазам бинокль другой стороной. Все это длилось не более доли секунды, один удар сердца, но его едва не стошнило. Преодолев боль и тошноту, на сей раз без помощи анестетиков, которые доспех предлагал впрыснуть, он замер, словно статуя, пока все не миновало, словно черная туча.

И все же что-то было не так. Несмотря на то что мир снова стал прежним и все три измерения вернулись на свои места, Калгар чувствовал, что потоки варпа никуда не делись, хоть и были теперь едва ощутимы. Скиталец совершил переход, но все еще не вернулся в обычное пространство. Не полностью.

— Брат Ульфий, — обратился Калгар, — что ты чувствуешь?

Библиарий должен был знать, что происходит.

— Мы где-то рядом с обычным космосом, милорд, но все же близко к варпу, так что его влияние остается. Я никогда раньше такого не ощущал. Мы словно балансируем между мирами.

— На границе, — подытожил Калгар.

— Да, вроде того.

— Я знаю, где мы, — вмешался магос Фейн. Его голос был невыразительным. Если такое слово вообще применимо к техножрецам, можно было подумать, что он сильно вымотан тяжелой работой.

— Я был в подобном месте много лет назад, выполняя задание моей организации. Подобные условия соответствуют пространству возле Ока Ужаса. Скиталец вернулся туда, где был рожден.

Калгар задумался. Если это правда, то за поразительно короткое время их перенесло через половину Галактики. К порогу смерти.

ultra
ГЛАВА 16

Волна отката варп-перехода накрыла брата Фортунуса. В физическом смысле он едва ощутил ее, ибо от него осталось мало живой плоти. Останки капитана Ультрамаринов были заключены в корпус могучей боевой машины, охранявшей вход в туннель, ведущий на поверхность «Ярости», в дредноут типа IV модели «Кастраферрум» почти пять метров высотой и весом около пятнадцати тонн.

Ему велели охранять вход, и он стоял бы тут до конца. Когда прозвучал приказ об эвакуации, он постарался выполнить его. Как бы ни было тяжело ему оставлять своих братьев где-то в ловушке «Ярости», даже в прошлой жизни он привык следовать приказам безоговорочно. Однако он не мог двигаться быстро, и к тому времени как он выбрался на поверхность, последний «Ястреб» уже уносился к звездам. Вокс-связь пропала с уходом флота.

Теперь он, как и его магистр, оказался заперт здесь. И все, что оставалось, — это выполнить последний приказ.

И он остался стоять в темноте пыльного туннеля в ожидании своей судьбы.

Послышались шаги. Он знал, кому противостоит, и даже сейчас, одинокий, не чувствовал страха. Он не знал его, даже будучи капитаном Адептус Астартес, а теперь это чувство стало еще более чуждым ему, облаченному в массивный металлический каркас, ставший для него телом.

Он любил свой орден и боевых братьев. Фортунус погиб не так давно, чтобы их забыть, и знал, что ему в этом смысле повезло. Его анабиоз продлился не настолько долго, чтобы он пробудился в мире, где все изменилось до неузнаваемости. Братья, которыми он командовал при жизни, были рядом и нуждались в нем, так что он скорее предпочел бы бесследно сгинуть, нежели подвести их.

Кодекс говорил, что верность — это великая связующая сила в Империуме, возможно, даже величайшая, и брат Фортунус, бывший капитан Пятой роты, был с этим полностью согласен.

Враги самоуверенно маршировали по его туннелю, не думая о том, что может их ожидать, так что он, расставив ноги массивной боевой машины, в которой обитал, еще раз проверил сведения тактических датчиков, высветившихся в его мозгу, и прошептал короткую молитву Императору и Робауту Жиллиману, своему генетическому отцу:

«В руки твои предаю дух мой».

Подпустив врагов поближе, Фортунус открыл огонь.

Скитарии первыми приняли удар. Целая их манипула была разорвана на куски огнем штурмболтера его левой руки. Выпустив струю пламени из огнемета, Фортунус сменил позицию, как учил Кодекс, отступив на пятьдесят метров и вовремя уйдя от осколочных гранат и ракет сагитариев. Он ощутил их ударную волну, подобную легкому бризу, и, стоя в облаке дыма и пыли, прекратил огонь, понимая, что их ауспики сейчас тоже ослепли. Яркая разрушительная вспышка плазмы мелта-ружья поразила пустоту — он уже отошел еще на несколько метров. Выстрелив несколько дымовых гранат, он затаился. Время мчалось стремительно.

«Нет храбрости без чести. Нет чести, кою можно стяжать без храбрости».

Пол туннеля скрипел и ходил ходуном под его огромным весом. Порою казалось, что скиталец вовсе не цельный астероид, а скопление разбитых кораблей. Он был в некотором роде хрупким и качался, стеная, словно парусный корабль, в древности бороздивший моря Терры. Он просуществовал тысячи лет, но это не значило, что он был стабилен. Брат Фортунус учел это в своих тактических прогнозах и занял новую позицию.

Раздались рокот и грохочущий шум гусениц по металлическому полу, словно приближалась какая-то тяжелая машина. Ауспик выдал изображение, искаженное из-за металлической пыли, висевшей в воздухе, но в нем угадывались очертания огромных созданий, под которыми трещали и скрипели плиты туннеля.

Выхлопные трубы брата Фортунуса извергали дым, и он пригнулся, пытаясь разглядеть, что впереди. По этому туннелю может пройти только одна крупная машина.

«Создай узкий проход. Используй его для максимальной эффективности боя».

Он ринулся вперед с быстротой, на которую только был способен, и двенадцать тонн металла стали двигаться со скоростью бегущего человека. Сигилы энергосистем пылали на мониторе янтарным светом. За секунду до удара пыль рассеялась, и он увидел перед собой гусеничную платформу с гуманоидным торсом на ней — катафрон Адептус Механикус. Фортунус врезался в него на полной скорости, клешней левой руки ухватил его за голову и торс, после чего, приставив к телу врага жерло огнемета, обдал его огненной вспышкой.

От удара катафрон отнесло на несколько метров назад, металл заскрипел, царапаясь о металл. Брат Фортунус всем своим весом прижал к полу чудовище Адептус Механикус, чувствуя, как сминается гусеничная платформа. Левой рукой он разорвал бронированный торс катафрона, даже сквозь оглушительный треск ломающихся бронеплит слыша хруст костей и чавканье плоти.

Он поднялся над останками, все еще держа в руке изуродованные органические останки существа. Фортунус отшвырнул их и, почувствовав обжигающие лучи арк-ружей на своей броне, пригнулся, поднимая гигантский остов мертвого врага. Удерживая гусеничную платформу словно огромный щит, от которого просто-напросто рикошетили все снаряды, он разбежался и изо всех сил швырнул ее прямо в гущу врагов.

И тут же отступил, создавая новые завесы дыма. Сверился с датчиком: некоторые сигилы пылали красным, другие янтарным, но в целом боеспособность была пока удовлетворительной.

«Ну же, подходите и получите свое».

В глубине туннеля затрещали выстрелы арк-ружей, их молнии разорвали пыльный воздух, потревоженный гулом торсионных орудий. Залпы выбили несколько плит в туннеле, который начал извиваться и трястись. Кое-кто из врагов осознал возникшую опасность обрушения всей конструкции.

Брат Фортунус отошел еще на пять метров. Места для маневра еще было много — до края зияющей бездны в центре «Ярости». Автоматически проверил боекомплект — смерти хватит на всех.

Огонь из арк-ружей еще не прекратился, но уже стал редким и неприцельным. Тем не менее он не мог позволить себе игнорировать его. Очевидно, что враг намеревается подогнать тяжелую технику, но, ввиду нестабильности туннеля, точно не дальнобойное орудие, а нечто для ближнего боя.

Через несколько минут он услышал низкие звуки. По туннелю, грохоча, кто-то шел: медленнее человека, но некто намного массивнее, возможно, столь же мощный, как он сам. Фортунус сжал свою трехпалую клешню, которую ощущал так же, как некогда свои пальцы из крови и плоти. Связи с орденом не было, но Фортунус все же послал сообщение.

— Это Фортунус. Нахожусь в ста пятидесяти метрах на два-восемь-шесть от моей предыдущей позиции. Широкое наступление врага. Вступаю в бой. Вокс не работает. Удерживаю позицию до новых распоряжений. Конец связи.

Он подумал о высоких горах и бирюзовых небесах Макрагга, своего родного мира. Там возвышалась Андромаха, на вершину которой он всегда мечтал взойти. Вспомнил о Кайто Галене, своем сержанте и лучшем друге. Сейчас он капитан Пятой роты, каким был до него и сам Фортунус. За такие картины прошлого стоит сражаться.

Он двинулся вперед. Двенадцать тонн железного насилия, нацеленного убивать.

В этот раз ему противостояло нечто иное. В темноте не было слышно стрельбы, лишь громкий топот металлических ног по тяжелым плитам туннеля. Фортунус остановился, и, имей он глаза, то, наверное, сузил бы их, вглядываясь в завесу дыма, пыли поверх горы обломков, заваливших проход перед ним на десятки метров.

Враг приближался. Размеренный топот ног, столь массивных, что они не могли принадлежать человеку.

Лишь только силуэт первого гиганта показался в облаке пыли, Фортунус открыл огонь, целясь в голову.

Враг имел гуманоидные черты и в некоторой степени напоминал Адептус Астартес, но был более приземистым, с массивными кулаками и с тяжелым огнеметом на плече, который с ревом исторгнул яркую вспышку огня. Создание оказалось примерно десятиметрового роста, меньше дредноутского каркаса брата Фортунуса. Его круглая металлическая голова была гладко отполирована. Оно двигалось вперед с уверенностью живого существа, но брат Фортунус знал, что это механизм. В нем не было ничего человеческого, кроме разве что темной стремительно перемещающейся фигуры, парившей над полом в отдалении, — инфокузнеца Адептус Механикус.

Он слышал об этих созданиях, но в бою их не видел ни разу. Кастелян, боевой робот. Фортунус почувствовал отвращение из-за перспективы сражаться с таким недостойным врагом, но подготовился к схватке, понимая, что подобные механизмы высоко ценятся в войсках Адептус Механикус.

Роботов явилось двое, но только один из них мог схлестнуться с ним в этом задымленном полуразрушенном туннеле. Фортунуса окутало прометиевое пламя, сжигавшее краску на его броне, на секунду закрывшее обзор. Кастелян бросился на него, расставив клешни в попытке сойтись в рукопашной.

Фортунус попытался срезать тому одну руку, выпустив длинную прицельную очередь из штурмболтера. Тяжелые реактивные снаряды врезались в тело и руки робота — одни с визгом рикошетили, другие крошили керамит и адамантий. Но огромные кулаки оставались невредимы и сверкали бледными сполохами. Брат Фортунус понял, что это силовое оружие, но было поздно. Одной рукой робот ухватился за пластину корпуса, и пальцы его впились в металл, так что тот оглушительно хрустнул, и нижние слои брони, собранные из более мягких сплавов, зашипев, оплавились в облаке белого пара. Обугленный керамит надломился. Кусок огромного корпуса брата Фортунуса вырвали и отбросили в облаке раскаленных искр и дымящихся осколков. Бывший капитан Пятой роты ощутил упадок энергии в своих системах — красные руны мигали по всему дисплею. Некоторые из скрытых сервосистем обнажились, истекая смазкой, похожие на окровавленные внутренности человека.

Фортунус запылал от гнева. Он врезал кулаком по голове кастеляна, но безрезультатно — тот был бронирован и неуязвим, — после чего принялся поливать его из штурмболтера, пока на экране не замигала красная руна перегрева, а за спиной не завыли сервомеханизмы, посылая новые ленты снарядов. Мощная атака заставила робота попятиться, и тогда Фортунус выплеснул струю прометия из огнемета, целясь не в кастеляна, а в пространство за ним, туда, где стоял инфокузнец Адептус Механикус, нажимавший какие-то кнопки на своем планшете. Техножрец попал в облако огня, он заверещал, отчаянно размахивая многочисленными конечностями в попытке сбить пламя со своих алых одежд, но маслянистый и липкий прометий продолжал пылать ярким белым огнем, превратив его в ходячий вопящий факел.

Кастелян, не обращая внимания на своего хозяина, снова двинулся вперед с бездумным упорством, выставив силовые кулаки, окутанные разрушительным полем, с поблескивавшими синими молниями вокруг пальцев. Последней очередью брат Фортунус сбил огнемет с плеча робота. Прометий хлынул на кастеляна, который теперь тоже горел, как и его хозяин. Но, в отличие от последнего, оставался почти невредимым.

Брат Фортунус попятился, выстрелил дымовые гранаты в лицо врага. Его броня горела в нескольких местах, куда попали капли прометия. Он вытянул руку, ухватился за выступающую из стены туннеля плиту и, вырвав ее, бросил прямо в голову наступающего кастеляна. Робот немного пошатнулся, но не замедлил движения.

Массивные пальцы дредноута срывали одну плиту за другой, пока наконец не ухватились за несущую опору. Сервомоторы взвыли, крепкий столб оказался вырван из стены, и тут же огромная часть туннеля рухнула.

Обвал не причинил видимого вреда роботу, но теперь он, наполовину погребенный под обломками, барахтался, пытаясь освободить руки. Брат Фортунус подошел к нему, сжимая в обеих клешнях опору, словно копье, и, размахнувшись, вонзил ее в грудь врага, пробив тяжелую усиленную пласталь. По дисплею Фортунуса метались красные огни, когда он с силой наваливался на свое импровизированное оружие, вдавливая его все глубже в тело кастеляна. Гигантский робот метался, пронзенный, и Фортунус несколько раз провернул столб, расширяя рану, и под напором с громким звуком лопались провода, трещали, ломаясь, рычаги и шарниры. Кастелян в последний раз конвульсивно вздрогнул и наконец затих.

Создав еще одну дымовую завесу, брат Фортунус снова начал пятиться, расшвыривая ногами груды мусора, наполовину завалившие туннель. Его прожектор мигнул на секунду, затем опять зажегся. Вспомогательные системы активировались, но он чувствовал перенапряжение в своих искусственных конечностях — некоторые провода были оборваны, другие переплетены или погнуты. Дисплей превратился в калейдоскоп мигающих рун.

Еще через тридцать метров он остановился. Огромный провал, ведущий прямо в недра «Ярости», был совсем рядом, напоминая открытую могилу. Внутренний пожар был потушен системами безопасности, и теперь древние механизмы работали над восстановлением после причиненного ему ущерба. Датчик боезапаса стал красным: Фортунус потратил более пяти тысяч снарядов за последние пять минут. Уровень прометия в баках упал до пяти процентов.

Впереди в дыму раздался безумный грохот. Второй кастелян пытался добраться до него, перебираясь через тело своего товарища, чтобы исполнить приказ погибшего инфокузнеца. Фортунус шагнул вперед, пытаясь разобрать хоть что-то на тактическом дисплее, и принялся бить короткими прицельными очередями по суставам машины. Мимо него мелькнула и врезалась куда-то в стену яркая стрела чистой энергии, выпущенная из плечевой лазпушки. Прицелившись, он сбил ее с рамы, и на этом его боезапас иссяк.

Второй кастелян наконец пробился сквозь завал и пошел на брата Фортунуса, хищно щелкая клешнями, поблескивавшими синим светом разрушительной энергии. На мгновение он застыл, будто собираясь с мыслями, а затем ринулся вперед. От сокрушительного грохота ног этого массивного железного чудовища содрогались стены, и металлическая пыль, смешиваясь с дымом, искрилась и завихрялась.

Фортунус понимал, что вступить с ним в ближний бой автоматически означало потерпеть поражение. Выпустив пламенное облако последних запасов прометия и заполнив туннель огнем, он попятился так быстро, как только мог, на своих массивных ногах, одновременно анализируя показатели датчиков стабильности окружения и дистанцию до обрыва, — на все ушли доли секунды.

А потом кастелян врезался в него с оглушительным металлическим гулом.

От удара Фортунуса бросило назад, несмотря на то что корпус дредноута модели «Кастраферрум» был крупнее и тяжелее. Силовые кулаки вражеского робота терзали его броню и конечности и, разрывая металлическую плоть, пытались добраться до внутренних систем, чтобы выжать из него жизнь. Фортунус сумел ухватить кастеляна за одну руку, с невероятным усилием оторвал ее от своего тела и продолжил сжимать и выкручивать, пока не ощутил, как вражеский сустав ломается под напором его трехпалой клешни. Рука безжизненно обвисла, и силовое поле, окружавшее этот кулак, мигнув, пропало.

Но другая рука пробивалась все глубже, вскрывая защитные слои вокруг саркофага, хранившего его органические останки. На мгновение Фортунус потерял сознание, и его дисплей также на короткое время погас. Огромные выхлопные трубы за его спиной, извергавшие клубы густого дыма и снопы искр, начали кашлять — постепенно он переставал выполнять свои основные функции.

«Я гибну, — спокойно подумал он. — Но я приму смерть достойно. Она не должна быть напрасной. Я заставлю этих тварей бояться одного лишь герба моего ордена».

— Жиллиман! — раздался его дикий, нечеловеческий рев, усиленный динамиками корпуса.

Он ухватил кастеляна обеими руками. Подняв в воздух бешено пытавшегося вырваться робота, он развернулся.

Да, расчет был точен. Он стоял там, где нужно.

Последним титаническим усилием он прошел на своих могучих ногах по туннелю еще на пару метров. Кастелян отчаянно извивался в его руках, стараясь пробить саркофаг, в который некогда с почестями заключили погибшего капитана Пятой роты, получившего исключительную возможность отдать свою жизнь во имя ордена еще раз.

Брат Фортунус на мгновение потерял равновесие на краю бездны, его силы таяли, а враг продолжал вырываться. Он сделал еще шаг и бросился с обрыва туннеля в черную кромешную пустоту.

Последний защитный слой саркофага теперь был вскрыт, и ядовитый воздух «Ярости» начал просачиваться в амниотический кокон, покоивший его останки.

Он не ощутил первого чудовищного удара, вырвавшего кастеляна из его объятий. Он не видел, как гигантский робот взорвался, ударившись с невероятной силой о выпирающий шпангоут. Он не почувствовал, как наконец детонировал его собственный реактор, лишенный защитного слоя, и охлаждающая жидкость брызнула во все стороны серебристым дождем.

Брата Фортунуса к этому моменту уже не было на свете. Вслед за другими своими братьями он навсегда ушел во тьму.

ultra
ГЛАВА 17

Инквизитор Дрейк содрогнулся от отвращения, разглядывая путь, лежавший перед ними. Они находились в корпусе какого-то древнего потерянного транспортника, сначала разломанного, затем собранного и включенного в архитектуру «Ярости». Коридор уходил примерно на три метра в высоту, был около пяти метров в ширину и оказался некогда построенным из аккуратных пласталевых плиток, поддерживаемых феррокритовыми колоннами. Стандартная имперская конструкция гражданских кораблей массового производства, дешевая и надежная.

Теперь же тут возникли зловонные болота, полные слизи, в которой, словно кишечные черви, копошились скользкие фосфоресцирующие щупальца, кормившиеся скверной, при этом изрыгая ее.

Они обвивали весь проход, превратив его в лабиринт, и свисали с потолка трепыхающимися змеями. Туманный влажный воздух пропитала скверна, а липкая грязь приставала к доспехам. Потолок словно пульсировал и извивался, скрытый телами этих тварей, двигавшихся и по нему, и по стенам, а пласталевые плиты местами распухли, словно пораженные смертельной болезнью.

— А я только-только начал что-то понимать... — пробормотал Дрейк.

Коридор вел в темноту. Стояла тишина, нарушаемая только чавкающими звуками, издаваемыми местными обитателями, каплями жижи, отдаленным гулом двигателей и движением тяжелого воздуха, который, казалось, был живым.

— Реган, — позвал он.

К Дрейку подошел боец в тяжелой броне, вооруженный болтером модели «Локке» и лазпистолетом, с силовым молотом на поясе. На кирасе виднелись череп и весы — знак Адептус Арбитрес, которые при его создании вдохновились символикой Адептус Астартес. Реган был на полметра выше инквизитора, но ни у кого не возникало сомнений, кто здесь командир. Его голос в вокс-канале был почтительным.

— На ауспике ничего, сэр. Вокруг много признаков жизни, но вся она неразумная. В радиусе двухсот метров опасности нет.

Дрейк легонько кивнул:

— Мы столкнулись с загадкой, друг мой. Я чувствую здесь присутствие Кровавого бога. Воздух пропитан гневом, как дурманом. Но вот поклонники данного культа никогда не создали бы ничего подобного этому. Тут есть кое-что еще. Я ощущаю зловоние древнейшей из Губительных Сил. Ею были отмечены десантники, напавшие на нас в зале с собором. Это скверна так называемого бога, который известен своим аколитам под именем Отца Чумы. И все же...

— Возможно, они оба присутствуют здесь? — предположил Реган.

— Будем надеяться, что нет. Кровавый бог плотно окутал «Ярость» своим гневом. Время от времени мне кажется, что я чувствую его привкус на языке. Готов поспорить: даже Ультрамарины ощущают это влияние, несмотря на дисциплинированность, которая защищает их. Менее стойкие сейчас уже выдирали бы кишки друг из друга.

— Я тоже это почувствовал, — прошептал Реган.

Дрейк собирался с мыслями.

— Скажи спасибо подготовке в моем ордене, что скверна в тебе не укоренилась. Пока, во всяком случае. Похоже, наш враг привлек внимание более чем одного божества за время своего долгого странствия. Я начинаю понимать, почему некоторые Консулы выбрали медленную смерть в кромешной тьме. Такая судьба для них, очевидно, была предпочтительнее той, что погубила их братьев.

— Лорд Калгар знает об этом? — спросил Реган.

— Лорд Калгар обладает проницательным умом, однако я сомневаюсь, что у него также имеются подобные моим познания о хитросплетениях и интригах Губительных Сил, — возразил Дрейк. — Да я и не думаю, что он когда-либо переживал глубочайшее отчаяние.

Он пожал плечами.

— Я не хвастаюсь. Просто это работа, которой я посвятил всю жизнь.

К Дрейку подошел другой боец из его отряда, одетый в камуфляж, но экипированный так же основательно, как и Реган. На его наплечнике имелись номер 214 и двуглавый орел Имперской Гвардии.

— Детекторы движения размещены в трехстах метрах позади нас, сэр. Все чисто.

— Благодарю, Кастиро. Неприятно, если нас застанут врасплох, особенно здесь, — ответил Дрейк.

Гнев и отчаяние. Два инструмента Губительных Сил. Виридиановые Консулы подверглись влиянию обоих, отправившись в Крестовый поход в бездну. Непревзойденные воины, несправедливо осужденные, изгнанные, обреченные на жуткую гибель теми, кого они чтили и клялись защищать. Оказавшись близ Ока Ужаса, они сделали шаг к падению. Без сомнения, они сражались много лет, но об их доблестных подвигах никто не узнает, их храбрость никто не восславит, а их мертвых никто не помянет. Сколько их оставалось в живых, когда они наконец поддались соблазну варпа? И сколько осталось сейчас?

— Выдвигаемся! — резко произнес Дрейк. — Меррон ведет. За ним Кастиро, потом я. Реган, ты замыкаешь строй. Будь начеку. Тут теперь нет укромных уголков. В тылу у нас пока все чисто, но ситуация может измениться в любой момент.

Включив гололит, он вызвал составленную им карту, после чего обратился по зашифрованному вокс-каналу к Марнею Калгару:

— Путь чист на десять километров. Координаты один-шесть, спуск на один-девять-три. Отмечаю точки.

Он последовал за Реганом, в слизь под ногами проваливались его сапоги.

Дрейк искал хоть какие-то намеки на системы контроля, следы, что приведут его к сердцу «Ярости». Судя по данным, они спустились уже на восемнадцать километров, и от вида заброшенных помещений ему было не по себе.

Этажами выше его отряд обнаружил следы жестокой битвы, произошедшей так давно, что пыль и прах почти скрыли все ее следы. Здесь они нашли оружие Адептус Астартес, разбитые фрагменты доспехов и даже обломки огромной гусеничной машины, в очертаниях которой угадывался катафрон Адептус Механикус. Он был наполовину погребен под слоем грязи и обвит бледными ползучими лианами. Эта странная недожизнь теперь окончательно пожирала некогда уже уничтоженную из лаз-пушки боевую машину, прорастая сквозь ее траки и продырявленный корпус.

«Выходит, — подумал Дрейк, — тут собрались темные механикусы. Пока предположим, что именно темные, так как даже самые злобные из техножрецов-ренегатов дважды подумали бы, прежде чем напасть на Ультрамаринов, как они напали на Седьмую роту. Они сейчас сидят на верхних этажах и поверхности. Но когда-то давно они пришли сюда, пробиваясь к центру скитальца. И зачем?»

«Конечно, чтобы завладеть им. Их цель та же, что и у нас».

Но Консулы или те, которые раньше были ими, остановили их, отбросили к верхним уровням, где те и закрепились.

Скиталец превратился в темницу для ренегатов-механикусов, и воины Хаоса, некогда носившие имя Виридиановых Консулов, стали их тюремщиками, которые, не имея достаточно сил уничтожить техножрецов, охраняли подступы к сердцу артефакта, чтобы не терять контроль над его системами.

Теперь Дрейку стало ясно, что «Ярость» не простой скиталец, не случайное скопление потерянных звездолетов, примкнувших друг к другу по воле судьбы. Здесь ощущался замысел, и с самого начала астероид был создан с некоей определенной целью.

И цель эту следует узнать.

Проход ветвился, превращаясь в лабиринт черных, влажных и гулких туннелей, которые за столетия изменились так, что казалось, будто они не были созданы человеком. Местность походила на какие-то подземные джунгли, изрытые ямами, пересеченные реками слизистой жижи, обсаженными омерзительными растениями. То здесь, то там они замечали мерцания когитаторных консолей, обросших панцирем засохшей грязи. Их инквизитор изучал особенно тщательно, и постепенно перед его глазами складывалась картинка событий того, что произошло тут, в жарких недрах «Ярости».

Эти устройства были очень древними, намного старше, чем слизь, покрывавшая их, а в их расположении угадывался четкий ход инженерной мысли. Порой его бойцам приходилось использовать огнеметы, чтобы сжечь полуразумных ползающих тварей, облепивших терминалы, и под их дымящимися останками Дрейк находил все новые свидетельства рационального планирования. Попавшие в ловушку и разбитые корабли, слепленные вместе, были собраны в некое целое, обладавшее новой системой проводки, силовых кабелей и генераторов атмосферы. Как будто чьи-то огромные руки складывали гигантский пазл, хотя понять это он сумел, только воспользовавшись всеми своими знаниями и опытом. Центр «Ярости» был космическим кораблем колоссальных размеров, и целостным. Верхние ярусы оказались просто скоплением мусора, несмотря на очевидные попытки как-то приспособить его для общего замысла.

Со времен Крестового похода в бездну прошло три тысячи лет. Но «Ярость» была куда древнее. Консулы первыми попали в ее ловушку, затем сюда явились Адептус Механикус и теперь Ультрамарины.

Эта мысль заставила Дрейка задумался. А может, он и Марней Калгар со своими доблестными воинами — просто еще одна жертва древнего артефакта? Еще одна забытая история, которую увидят новые незадачливые исследователи, попавшие сюда против воли и считающие себя иными, лучше других?

«Нет, мы другие. Мы лучше, — говорил Дрейк сам себе. — Я инквизитор Ордо Еретикус, а Марней Калгар магистр ордена Ультрамаринов. „Ярость" не сумеет поглотить нас, как остальных. Я уничтожу ее».

Они продолжили спуск по скользким тропинкам, сделанным из спаянных между собой обломков, продвигаясь все дальше, и температура воздуха повышалась, а атмосфера становилась все плотнее, и, судя по датчикам, примерно воздух соответствовал тому, который был характерен для экваториальных лесов старой Терры, за исключением высокой концентрации инертных газов и уровня радиации. Двигатели, укрытые где-то внизу, были не очень хорошо экранированы.

Вокруг царила жизнь. Она чавкала у них под ногами, наблюдала из тени, пронзительно визжа, бросалась прочь в еще более непроглядную тьму, спасаясь от света их фонарей. Все это были порождения Хаоса, черви варпа, низшие его представители, являвшиеся, несмотря ни на что, частью великого зла, которые со временем могли превратиться в действительно опасных чудовищ. Эти ярусы скитальца оказывались тоже частью общего замысла, инкубаторами, теплицами, где произрастало все, что Дрейка научили ненавидеть и уничтожать.

И вот на них напали. Впервые за тридцать часов с момента, как они покинули Ультрамаринов. Из черноты бокового прохода вдруг дохнуло нестерпимой вонью и оттуда выплеснулся огромный фонтан тошнотворной кислоты, зашипевшей на их доспехах. Затем, прямо посреди их строя, появилась огромная, покрытая слизью туша и одним взмахом щупалец разметала всех в разные стороны. Чудовище представляло собой одну гигантскую пасть, обрамленную мясистыми отростками. Челюсти широко раскрылись, и внутри стали видны алые пульсирующие органы. Меж челюстей твари хлестали мускулистые щупальца, они схватили Горта Штейлера, одного из спутников Дрейка, и поволокли его, вырывающегося, внутрь. Тварь обрушилась на несчастного, и теперь из огромной пасти виднелась только его судорожно сжимавшаяся рука — кислота чудовища моментально растворила броню и теперь уничтожала плоть.

Отряд открыл огонь из болтеров, но мощные заряды попросту тонули в мясистой туше твари и, взрываясь внутри, поднимали фонтанчики жижи и плоти, однако почти не нанося повреждений. Бойцы пустили в ход цепные мечи, но яркие ревущие лезвия лишь отсекали бесформенные куски дымящейся плоти, и зубья их шипели, словно раскаленные. Только лишь когда огнемет выпустил струю пылающего прометия, чудовище попятилось, издав булькающий визг. Под ним лежало тело Штейлера, и в его полупереваренных останках торчали осколки брони, похожие на разбитую яичную скорлупу.

Зверь попытался удрать, и его массивное тело затрепыхалось, словно флаг на ветру. Но пламя, хоть и жгло его, все же не так уж и вредило — толстый слой слизи, покрывавший монстра, служил ему естественной защитой. И тогда Дрейк метнул прямо ему в пасть осколочную гранату. Взрыв разорвал тварь надвое, окатив людей потоком из кусков внутренностей и горящей шкуры.

Спутники инквизитора закричали и завопили на все голоса — кислота, которой была пропитана плоть существа, пожирала их доспехи, и им приходилось нырять в нечистоты, скрывавшие пол, чтобы, катаясь в них, хоть немного ослабить мучения. Двое погибли на месте: их вакуумные костюмы разрушились, яд проник в организм, а глаза лопнули и вытекли.

Еще двое из тех, кто принял на себя больше всех едкой жижи, метались в агонии, которую нельзя было унять никакими средствами. Они метались по полу, мучительно крича, — отравленные внутренности твари выжигали их тела. Дрейк произнес над ними короткую молитву, после чего оборвал их безнадежные страдания двумя выстрелами в голову из болт-пистолета.

Они собрали все, что можно, с тел погибших, хотя это было непросто сделать, не касаясь токсичной слизи, попавшей на экипировку, и продолжили путь. Половина отряда сгинула за эти кошмарные пять минут боя. Но инквизитор был из тех, кого могла остановить лишь собственная смерть. Он повел своих бойцов дальше, и они двигались за ним без малейшего ропота. Ибо, как он им и сказал, идти больше некуда. Смерть таилась за каждым углом.

— Дрейк, прием, — раздался в воксе голос Марнея Калгара.

Инквизитор жестом остановил своих выживших спутников, которые немедленно образовали вокруг него оборонительный круг.

— Слушаю, милорд. Связь плохая, но работает.

— Мы в нескольких километрах сзади вас, следуем по вашему маршруту. Пришлось оставить гравиплатформы — они не проходили в эти туннели. Центра управления, я так понимаю, по-прежнему не видно?

— Вы первым узнаете об этом, милорд, — устало произнес Дрейк.

— Возникли проблемы? — казалось, даже по воксу Калгар читает его мысли, подумал Дрейк, улыбнувшись про себя.

— Небольшие. Но мы идем дальше. Берегитесь чудовищ, что прячутся в темноте, милорд. На нас недавно напала тварь из имматериума. Скиталец, по-видимому, разделен на секторы, в каждом из которых живут свои обитатели.

— Я уже думал о том, что здесь, вероятно, гнездится и множится несколько разновидностей злых сил.

— Вы проницательны, милорд. Я сделал схожий вывод.

— Судя по всему, этот скиталец полон сюрпризов. — Далее возникла пауза. — Не рискуйте понапрасну, Дрейк. Ваша смерть причинит мне множество досадных неудобств.

Что это было? Шутка? Дрейк не понял, наверное, из-за усталости.

— Я изо всех сил постараюсь, милорд, — сказал он. — Меньше всего мне бы хотелось доставлять неудобства владыке Макрагга.

— Я через многое прошел, инквизитор, но то, что я ощущаю здесь... — Калгар вдруг почувствовал себя готовым совершить оплошность.

— Я знаю. Я тоже нигде не ощущал такого сильного зла, как здесь. Мы продвигаемся со всей возможной осторожностью, магистр. Конец связи.

Он оглядел своих людей, занявших огневые позиции.

— Я пойду первым, — решил он.

Ползя в темноте, Дрейк размышлял. Вот до чего все дошло. Вокруг него темнота, ноги по колено в вонючей жиже. Стены покрыты стекающей слизью, и везде роятся голодные щупальца.

Какой бы замысел ни лежал в основе «Ярости», он пропитан гнилостным влиянием древнейшей из Губительных Сил, божества смерти. Эта сила черпала энергию из людского страха перед гибелью и разложением. Неудивительно, что его следы так хорошо видны здесь, в этом артефакте, откуда нет спасения, кроме как через врата смерти.

Дрейк ощущал, что теряет надежду, видел, как то же самое происходит с его бойцами. Он уже не верил, что им удастся выжить. Несмотря на суровую подготовку в рядах Инквизиции, они все же оставались людьми. Долг сдерживал их, и он был уверен, что каждый из его отряда готов сражаться до конца, но все они понимали, что из этого кошмара нет спасения и с каждым шагом они погружаются в него все глубже.

Впрочем, Дрейк знал также, что и он, и Адептус Астартес в этом смысле совсем другие.

Ультрамарины будут драться до конца отчасти потому, что с ними их магистр, герой Империума, паладин Марней Калгар, и еще из-за своей природы. В каждом воине Адептус Астартес пылало неугасимое пламя генов самого Владыки Человечества. Император некогда создал их, наделив своей благодатью, которую они сохранили и доселе. Это, конечно, не делало их неуязвимыми против порчи или отчаяния, но означало, что, в отличие от простых смертных, космодесантники оставались куда более устойчивыми перед подобным.

Внутренний голос твердил ему, что это не уберегло Виридиановых Консулов и прочие ордены, ушедшие в Крестовый поход в бездну.

И это, конечно, правда. Однако свидетельства указывали на то, что, прежде чем они окончательно пали в объятия Хаоса и нарушили свои клятвы, прошли столетия.

Дрейк радовался, что Марней Калгар оказался здесь, на «Ярости». Ему не следовало тут быть, ибо отсутствие правителя Макрагга ослабляло Ультрамар, этот великий бастион Империума.

Но Дрейк был доволен, ибо рядом с ним Ультрамарины будут сражаться с яростью, которую ни обитатели скитальца, ни их темные хозяева доселе не видели.

Вместе с Калгаром появилась и робкая тень надежды. К тому, что его ожидало потом, он все же не был готов. Все туннели «Ярости» вели в одном направлении, словно реки, впадающие в море. Они сливались в единое пространство, и ауспик инквизитора вспыхнул будто фонарь, когда они подошли чуть ближе.

Он ничуть не хвастался, говоря Калгару, что его люди — мастера разведки и диверсий. Все семеро выживших бойцов были ветеранами Имперской Гвардии и Адептус Арбитрес, а один из них — боевиком банды улья Пелорис II. Никоим образом не выдавая своего присутствия, они подошли к огромной арке, вырезанной из какого-то камня с алыми прожилками. Она была гигантской, возможно, пятьдесят метров высотой и столько же шириной, испещренная рунами и покрытая черепами. Тысячи голов людей, орков, эльдаров, тау и крупные черепа Адептус Астартес украшали вход, словно полированные камни.

Но это казалось ничем по сравнению с тем, что располагалось по другую сторону этих врат.

Пространство было залито болезненным зеленым сиянием, похожим на свет солнца, проходящим сквозь покрытое тиной стекло. Где-то вдалеке виднелась водяная гладь, по которой бледными змеями пробегали отблески.

Озеро. Прямо в центре этого зала, столь обширного, что спутники инквизитора застыли, открыв рты.

Это оказалась почти пять километров шириной и два с половиной высотой каменная пещера, обложенная бронеплитами и килями мириад древних кораблей, металл которых мерцал, словно звездное небо. Зрелище напоминало пейзаж необитаемой планеты.

Ничего подобного Дрейк никогда не видел. Даже крупнейшие из боевых кораблей Империума не имели и четвертой части таких циклопических помещений, располагавшихся здесь, в сердце скитальца.

Дрейк взглянул на дисплей. Он со своими людьми находился в трех километрах от физического центра скитальца и в тридцати от поверхности. Уровень радиации тут был опасным, даже если недолго оставаться без средств защиты от нее. Пара дней без бронированных вакуумных костюмов — и все они заболеют. Неделя — и все будут мертвы.

Но все это не имело значения. Дрейк и люди его отряда укрылись под навесом из металлических обломков, в большом количестве валявшихся по всему пространству этой огромной пещеры. Разглядывая окрестности, Дрейк вдруг заметил, как Реган, самый стойкий из всех его воинов, сотворил на своей груди знамение аквилы, а двое других опустили глаза, словно им было невыносимо смотреть в ту сторону.

Зрелище и вправду могло ужаснуть даже храбрейших.

Перед ними расстилалось поле, усеянное, насколько хватало глаз, расколотыми каменными глыбами и механическими деталями, создававшими огромный круг. Мелкими деталями по всему пространству стояли кресты, сваренные из балок и поперечин, вкопанные в грязь.

А на крестах были распяты космодесантники.

Дрейк насчитал почти пять десятков, хотя их оказалось немного больше, возможно, сотни. На их телах сохранились остатки силовой брони, некогда зеленой, но сейчас потрепанной и помятой, с розовато-серым оттенком. Все Адептус Астартес висели там без шлемов, и каждая конечность их была пронзена. На их лицах читалось, что они претерпели жуткие мучения. Они словно беззвучно вопили мертвыми губами.

Некоторых из них выпотрошили, некоторых расчленили и затем останки приколотили к крестам. У многих вырвали глаза и языки. И почти у всех на лбу была вырезана восьмиконечная звезда Хаоса. Так глубоко, что под рассеченной кожей виднелась белизна кости.

Были и те, кто подвергся мутации. У этих вместо рук оказались щупальца, на головах — рога, а в животах — гнезда кишащих змей. И очень, очень много тел валялось на земле, пожираемые блестящими личинками отродий Хаоса, кишевших вокруг них, словно черви в гноящейся ране.

Хуже всего, однако, то, что большинство несчастных еще были живы.

Их широкие и белые, без зрачков, глаза моргали и вращались, тела дергались, а плоть дрожала. В открытых ранах виднелись пульсирующие внутренности, темные и скользкие. С тел сочилась кровь — не красная, а черная, в которой еще и копошились какие-то живые существа. Эти пленники стали инкубаторами для порождения скверны, и они понимали это, судя по тому, как метался по сторонам их обезумевший взгляд.

Некоторые пытались слезть с креста, и их попытки, наверное, длились уже столетия, но их приколотили накрепко. Муки их были бесконечны, а вокруг них кишели и бултыхались омерзительные личинки, порождения варпа, подпитываемые кровью, кусочками плоти и более прочего самой болью, которую они жадно всасывали, разрастаясь.

— Святая Терра, — скрипящим шепотом произнес по воксу Реган, и его голос прозвучал надломленно.

Это были Виридиановые Консулы — гордый орден Адептус Астартес, чьим примархом был сам Робаут Жиллиман. Каждое из этих агонизирующих тел хранило святую частицу Императора Человечества. И вот благословенное наследие подвергалось пыткам и осквернению, вечным мукам, на которые их обрекли Темные боги. Им суждено страдать здесь, покуда они не обратятся к Хаосу и не придут в объятия варпа. Прошло уже много столетий, и все же они держались.

Даже Дрейк, несмотря на всю свою закалку, ощутил всепоглощающую ярость, и гнев вскипел в нем при виде этого кошмарного зрелища.

«Когда это все увидит Марней Калгар, — подумал он, — Ультрамарины будут спущены с цепи. Отмщение станет жесточайшим. „Ярость" сгорит дотла. Это место должно быть уничтожено. Плененные души нужно освободить от страданий. Пусть даже ценой моей жизни. Неважно, какие древние технологии таятся здесь. Все это не имеет права на существование».

Он собрался с мыслями и, коснувшись окуляров своего шлема, сфокусировался на дальнем краю мерзкой пещеры. Там, позади терзаемых космодесантников, сверкало озеро. От его серо-зеленой поверхности поднимался пар, и жидкость, из которой оно состояло, булькала и бурлила, словно в кипящем котле. Озеро простиралось на полкилометра, а посреди него возвышался огромный остров, скалистый и изломанный. Он, вероятно, состоял из черного камня или металла — нельзя разобрать — и был покрыт клочками зеленой растительности, которая двигалась и шевелилась сама по себе.

На вершине острова виднелось строение, похожее на замок или крепость. Его стены, напоминавшие горы застывших нечистот, возвышались над поверхностью, увенчанные высокими башнями, построенными из остовов кораблей или грузовых контейнеров, поставленных, словно кирпичи, один на другой. Бастионы были вырезаны из бронеплит, а с флагштоков свисали алые и зеленые знамена. Изорванные, они зловеще колыхались в потоках пара, поднимавшегося над горячим озером. Навершия у знамен оказались сделаны из кусков плоти, кожи и полированных костей, а все пространство вокруг усеяно грудами черепов. Тысячи их лежали под черными стенами, словно галька на пляже.

Дрейк увидел руну Кхорна высотой пятьдесят метров, намалеванную на стене кровью с кусками сгнившей плоти и обрамленной еще тысячами черепов. И там был знак этого отребья — перевернутый герб Ультрамаринов, превратившийся из ультимы в омегу, символ конца времен, который рассекал окровавленный меч, объятый языками пламени. Некоторые из Консулов сохранили свою веру, несмотря на вековые мучения, но остальные потеряли ее. Они превратились в банду, и логово ее находилось тут. Дрейк чувствовал это. Его псайкерские способности помогали ощутить присутствие какого-то могучего разума. При мысли о возможности драться с ним, уничтожить его разум Дрейк вспыхнул, ликуя.

— Ну наконец-то, — тихо сказал он, — мы забрались прямо в логово зверя.

ultra
ГЛАВА 18

Ультрамарины потеряли еще девять боевых братьев в бою с коварными обитателями скитальца, следуя по проложенному Дрейком маршруту.

Они находились примерно в двух километрах над ним, следуя путевым отметкам, которые инквизитор передал им. Но Дрейк проходил тут много часов назад, и с тех пор многое изменилось.

Чем ближе Ультрамарины подбирались к пещере и замку из черепов, тем больше они встречали отродий Хаоса, гнездившихся на нижних уровнях. Продвижение замедлилось, поскольку им приходилось сражаться за каждый метр, отбиваясь от огромных прожорливых тварей, которые набрасывались из темноты со всех сторон и даже прыгали сверху прямо на их строй. А за ними следовали одержимые — бездумные чудовища, некогда бывшие космодесантниками.

Но еще более жуткие существа скрывались в тени, сдерживаемые сиянием веры капеллана Мертория и психощитом библиария Ульфия. Твари наблюдали, не вмешиваясь. Их глаза сверкали оттуда.

К тому моменту как Ультрамарины приблизились на расстояние устойчивой вокс-связи с Дрейком, почти каждый боец Пятой роты имел раны или повреждения доспеха, прожженного кислотой. Калгару со своим Почетным караулом и терминаторам Штарна приходилось пробивать путь.

Трижды они перезаряжали штурмболтеры и дважды останавливались, чтобы брат Сальватор имел возможность починить доспехи ветеранов.

Ничто не могло остановить Марнея Калгара и его телохранителей. Силовыми кулаками и топорами они прорубали себе путь все глубже и глубже к омерзительному сердцу «Ярости».

Но теперь тыл колонны тоже подвергался нападению, и магос Фейн потерял четырех своих скитариев во время одной особенно жестокой атаки, когда на них набросились слизистые отродья и с десяток обезумевших космодесантников Хаоса в заляпанной кровью броне с угловатым знаком Кхорна на наплечниках.

Рогатые чудовища, вооруженные некогда священными реликвиями Адептус Астартес, уничтожили бы всех спутников магоса Фейна, но капитан Гален и герой Пятой роты Герд Амеронн пришли на помощь. Капеллан Мерторий сразил последнего из фанатиков Кхорна, выкрикивая боевые кличи и проклятия, разнеся в кровавую кашу их головы своим крозиусом.

Все коридоры и проходы теперь кишели врагами, и сражаться с ними приходилось на ходу. Ультрамарины под ураганным огнем перемещались от одной позиции к другой, а враг пытался раздробить их колонну и уничтожить их по частям.

Двое боевых братьев оказались настолько тяжело ранены, что предпочли остаться на месте и, окруженные своими мутировавшими собратьями, активировали взрывпакеты, обрушив проход за спиной колонны. Их генное семя было навеки потеряно вместе с ними. Однако благодаря своей жертве они дали время основным силам перегруппироваться.

Кровь Ультрамаринов кипела. Ни в коей мере не влияя на высочайший профессионализм космодесантников, это состояние превратило их в инструменты чистого и незамутненного насилия. Генномодифицированные тела и разум десантников теперь служили одной цели — уничтожению нападавших мутантов согласно приказам командира. Их решимость была непоколебимой. Именно для таких ситуаций Адептус Астартес и были созданы.

Во время краткого затишья Калгар вызвал по воксу инквизитора Дрейка, запросив отчет о ситуации. Тот прислал короткое закодированное сообщение.

«Главная база врага передо мной, вот координаты. Вокруг все тихо, но я уверен, что внутри очень много врагов. Мы у цели, возле самого сердца всего этого».

Калгар окинул взглядом заросшие лианами полуразрушенные коридоры, где сейчас расположилось его войско. Пятая рота потеряла почти четверть своего состава, но вместе с опустошителями Девятой и ветеранами Штарна в его распоряжении оставалось более семидесяти Ультрамаринов, а также магос Фейн с десятком скитариев. Он понимал, что этого мало, но приходилось с этим мириться. Если они сумеют положить конец скверне, все жертвы не будут напрасными.

— Подберите все боеприпасы, которые найдете, — сказал он капитану Галену, стоявшему рядом с окровавленным и все еще дымящимся цепным мечом. — Вражеские патроны очистятся от скверны, служа нашей великой цели. Пусть капеллан Мерторий благословит их и умастит.

С тел мертвых хаоситов были собраны все магазины, и Ультрамарины пополнили свои боезапасы, хотя воины Пятой роты поначалу с брезгливостью отнеслись к этим трофеям, покуда Мерторий не смазал их священным елеем и не прочитал молитву над еретическими рунами, покрывавшими их. Многие Ультрамарины сцарапывали эти руны гладиями и наносили поверх них сигил своего ордена, уничтожая последние следы предыдущих хозяев.

— Отчаянные времена, — заметил капитан Гален, обращаясь к магистру.

— Что у нас с боеприпасами, Кайто?

— У каждого бойца примерно по десятку магазинов, милорд. Но у нас мало прометия и ракет.

— Мы уже рядом, судя по координатам Дрейка. Но главное испытание еще впереди. Пока что они нападали, чтобы изнурить нас, а не остановить. То, что расположилось в сердце скитальца, знает, что мы идем, и поджидает нас.

— Оно пожалеет об этом, — пообещал Гален, и Калгар, улыбнувшись под шлемом, положил руку на плечо своего капитана.

— Отвага и честь, брат мой.

— Отвага и честь.

Они не успели пройти и четверть километра, как снова подверглись нападению в наполовину залитых гнилой жижей узких проходах, дважды обрушивавшихся вокруг них, так что Ультрамаринам приходилось выкапывать друг друга из-под металлических обломков. Будто кто-то специально вывалил в болото обломки металла, а затем перевернул все это им на головы.

Космодесантники пробивались сквозь завалы под плотным огнем. Болтерные и снаряды из лазганов, плазма — смертоносный шквал заставлял их падать в нечистоты, поднимая фонтаны зловонных брызг, вязких и липких, из-за которых даже авточувства не могли точно наводиться на врага. Только когда опустошители выпустили несколько ракет, стрельба наконец прекратилась, но взрывы спровоцировали серию обвалов впереди. Хуже того: в тот же момент прервалась связь с инквизитором Дрейком.

Калгар повел своих боевых братьев в боковой туннель, полагаясь теперь на инстинкты. Их путь все время шел по спирали вниз, и туннели больше напоминали не искусственные постройки, а кишки огромного существа, что стонало, ерзало и дрожало.

Insanista in tenebris. Эти слова постоянно крутились в голове Калгара, пока он с боем пробивал себе путь по координатам Дрейка.

Древняя фраза переводилась как «ярость во тьме», но обширные познания подсказывали Калгару, что у нее был еще и другой перевод — «безумие».

И то и другое сопровождало его словно почетная стража. Они шли за ним по пятам как призраки, вкрадчиво убеждая его отбросить дисциплину, выдержку и сорвать все оковы разума. Отпустить свой гнев, дать волю ярости. Последовать путями крови и убийства во тьму к пылающему сердцу истинной мудрости.

Эти импульсы были столь тревожны, что он обратился к брату Мерторию:

— Это место излучает скверну зла все сильнее с каждым нашим шагом. Брат, помолись за нас, жаждущих поразить его черное сердце.

Бык возжег свой крозиус, и его свечение омыло всех бойцов.

— Милорд, самые наши дела есть молитва. Когда мы сразим врага в его же логове, то пролитая нами кровь вознесется подобно голосу тысячеголосого хора. Все наши дела ради Императора, ради невежественных толп наших собратьев — простых людей. И ради друг друга. Пока наша вера сильна, нас не победит даже смерть.

— Я был... — Слова застревали в горле Калгара. Гнев кипел в его сердцах, и, уняв его, он почувствовал болезненную тень сомнения, снедавшую его.

— Влияние Губительных Сил велико в этом месте, — продолжал Мерторий, и его шлем-череп был обращен к Калгару. — Это зло очень древнее, а мы в самой гуще его последователей.

— Я был в таких местах раньше много раз, — поделился Калгар, — но, брат, я беспокоюсь, что привел вас сюда из-за гордыни, переполненный уверенностью в своих воинах. Вероятно, я ошибался. Я был высокомерен. — Он сделал паузу. — Молюсь лишь о том, чтобы мои дела не погубили все, что мы создали.

— Никогда, — твердо возразил Мерторий. — Что есть смерть, как не врата в величайший мир, где мы познаем бессмертную душу Самого Императора? Нет, покуда мы придерживаемся Кодекса, наследия нашего могучего основателя, не имеет значения, живы мы или нет. Орден выдержит, Империум выстоит. Наша роль в этой истории закончится, только и всего.

Капеллан опустил крозиус.

— Но нам должно бояться потерять надежду, милорд. Отчаяние — это оружие бога Смерти, что плодит потомство, разлагаясь при этом. Это соблазнительный зов могилы. Восьмеро мертвых космодесантников, которых мы видели в зале с собором, предались ему, добровольно покинули этот мир, вместо того чтобы встретить грудью опасность. Это отрицание самих себя.

— Клянусь, никто из Ультрамаринов не сподобится такой смерти, — произнес Калгар, чувствуя, как слова капеллана рассеивают его сомнения. — Покуда я стою на ногах и кровь Жиллимана омывает мои сердца.

— Так продолжим сражаться и следовать заповедям Трона, пока у нас есть сила. И всегда помните, магистр, что, даже потеряв надежду, мы всегда храним веру.

В воксе раздался голос библиария Ульфия:

— Милорд, ауспик говорит о множественных контактах с тыла. В коридорах, где мы прошли, слышна стрельба.

Калгар моментально вернулся в реальность, оценивая ситуацию.

— Внимание арьергарду! Сейчас я подойду туда. Всей роте занять позиции. Капитан Гален, в авангард, удерживайте его.

Раздался другой голос. Безжизненный и пронзительный. Магос Фейн.

— Магистр, я сейчас приду к вам в арьергард. Мне необходимо срочно поговорить с вами.

— Хорошо, но не медлите, магос. Мерторий, со мной.

Калгар с капелланом двинулись вдоль строя, оставив Почетный караул в авангарде для усиления обороны. Ультрамарины растянулись по туннелю в линию на расстоянии около трехсот метров, присели в густой зеленоватой жиже, маслянистая поверхность которой блестела радужными разводами в свете фонарей. Тонкие червеподобные щупальца тянулись к ним со стен, и многие бойцы, вынув гладии, методично рубили эти отростки.

Их доспехи были настолько обожжены и покрыты жижей, что их темно-синяя расцветка почти не просматривалась. Но линзы шлемов все так же светились красным, и лишь только Калгар проходил мимо, каждый воин счищал рукой грязь с наплечника, обнажая сигил ордена. Брат Сальватор и апотекарий Фило неустанно трудились, проводя мелкий ремонт снаряжения и ухаживая за теми, кто был серьезно ранен. Если Ультрамарин не мог больше двигаться сам, его следовало оставить. Подобная необходимость нестерпимо жгла душу Калгара, но иначе поступить было нельзя. Его братья тоже это осознавали и без колебаний принимали свою судьбу.

— Братья, да буду я достоин вашего доверия. Не позволим нашим жертвам пропасть втуне. Император, храни меня. Великий Жиллиман, направь меня.

Капеллан Мерторий двинулся назад сквозь зловонную слякоть, благословляя своих братьев, и его крозиус опять сиял над их головами. Молитвы он чередовал с рассказами о древних героях ордена, обращался к каждому из бойцов по имени, благодарил их за службу и, кладя руку на их головы, призывал вспомнить времена прежней славы Ультрамаринов и темные времена, через которые орден некогда прошел. Он подшучивал над их внешним видом, отчего в воксе раздавался дружный смех.

«Он бесценная жемчужина ордена», — думал Калгар, ощущая, как слова Мертория отзываются в его душе.

Некоторые капелланы космодесанта полагали, что боевым братьям нужна шумная торжественная церемония, чтобы возвысить их веру, изгнать сомнения. Но Бык был куда прозорливее, несмотря на свою устрашающую репутацию. Он понимал, что значит поддерживать сердца воинов в сражении. Порой крохотная шутка, небольшая насмешка над собой создает куда больший эффект, нежели пересказ догматов ордена. Но также его вера была крепка и нерушима, словно скала.

Хорошего капеллана не просто уважают или боятся. Его любят.

Это сложно понять тем, кто никогда не смотрел в лицо смерти, а тем более снова и снова, и в этом Адептус Астартес ничем не отличались от простых людей.

Калгар видел многих имперских комиссаров, упрямых и настойчивых в своем буквальном следовании тому, чему их обучили. Но истинное величие крылось в том, чтобы смотреть чуть дальше, помня о человечности тех, кто отдает свои жизни на передовой, и превращать тяготы в шутку. Вместе со всеми смеяться смерти в лицо. Эта истина такая же древняя, как и сама война.

Магос Фейн ждал его в арьергарде в компании нескольких ассистентов и пары скитариев. Их алые робы теперь были серо-зелеными от грязи. Второй отряд также ждал здесь. Сержант Геден со своими братьями занял огневые позиции, развернувшись туда, откуда колонна только что пришла. Брат Унсер сканировал пространство ауспиком. Брат Ульфий также был тут, и его психический капюшон ярко сиял, даже забрызганный слизью.

— Доложите! — резко приказал Калгар.

— Крупное соединение ушло в глубину по коридорам, которые позади нас, — ответил Унсер. — Их примерно сотня, но сигнатуры... Иные.

— В каком смысле?

— Сигналы не соответствуют тварям Хаоса, которых мы встречали до этого. Я не могу сказать точнее. Атмосферные помехи слишком велики.

— Брат Ульфий? — позвал Калгар библиария.

— Это не силы Хаоса, — ответил тот и кивнул в сторону Фейна. — Магос объяснит подробнее.

— Кому-то уже пора это сделать, — произнес Калгар, едва сдерживая раздражение.

— Я должен поговорить с магистром наедине, — сообщил Фейн. — Милорд, вы окажете мне любезность, выделив отдельный вокс-канал?

Калгар открыл защищенный канал:

— Говорите, магос. Время на исходе.

Но Фейн все равно сделал долгую паузу.

— Милорд, со мной... связались Адептус Механикус, присутствующие здесь, на скитальце.

— Вы хотите сказать Темные Механикум?

Фейн покачал головой:

— Нет-нет, милорд, это заблуждение. Они мои коллеги. Судя по всему, беглецы с Марса, которые много лет назад отринули догматы культа Механикус и превратились в беглых. Но это не означает, что они примкнули к Хаосу, — они никогда не поклонялись Губительным Силам и лишены скверны. Их экспедиция попала на «Ярость» давным-давно и оказалась заперта на верхних ярусах без возможности покинуть или взять под контроль это место. Они напали на ваших братьев наверху, так как считали, что они в опасности, но сейчас сожалеют об этом поспешном поступке.

— Да неужели? — бросил Калгар, анализируя сказанное магосом.

— Милорд, они полагают, что у нас общий враг, находящийся у сердца артефакта. Он враждебен любой естественной жизни и являет собой прямую противоположность тому, кто поклоняется Омниссии.

Снова долгая пауза. Калгар внимательно наблюдал за магосом, однако тот стоял совершенно неподвижно, скрывая конечности под длинными одеждами.

— Их лидер, древний адепт моего ордена, желает говорить с вами. Он недалеко. Прямо в туннеле позади нас.

— Переговоры? — удивился Калгар. Это слово он не слышал уже очень давно.

— Именно так. Он клянется, что будет один, и что бы ни произошло, ни вам, ни вашим братьям более не причинят вреда наши... Их сородичи. Милорд, я умоляю вас встретиться с ним. У него есть очень важная информация.

— Похоже, он уже вам многое сказал, магос.

— Мы некоторое время общались, это верно.

— Интересно, что на это ответит ваше ведомство на Марсе?

Фейн склонился перед ним:

— Милорд, мы находимся на грани катастрофы. Политические вопросы уже не имеют значения. Мы должны говорить о том, как разрешить проблему скитальца, на котором находимся, и угрозу, которую он представляет.

Угроза или возможность? Калгару это не нравилось. Взвесив все в уме за долю секунды, он принял решение:

— Я встречусь с ним. Где он?

Магос жестом металлической руки указал на туннель за ними:

— Вон там, в темноте.

Калгар кивнул и включил ротный вокс:

— Капитан Гален.

— Да, милорд.

— Я иду в туннель один. Если я не вернусь в течение часа, вы убьете магоса Фейна и весь его отряд, после чего продолжите путь навстречу инквизитору Дрейку. Все последующие действия выполнять в прямом согласовании с инквизитором. Ясно?

В голосе Галена не было ни тени сомнения:

— Ясно, милорд. Да будет так.

— Ну что ж, магос, — проговорил Калгар по прямому вокс-каналу Фейну, — посмотрим, что ваш потерянный сородич расскажет о себе.

ultra
ГЛАВА 19

Он был выше ростом, нежели Калгар предполагал.

Его хрупкое насекомоподобное тело, скрытое истлевшим алым балахоном, держалось на суставчатых бионических ногах, похожих на паучьи лапы. В одном из множества манипуляторов он держал посох, увенчанный шестеренкой, а с его маски свисали длинные хоботки шлангов. Под его одеждами копошились другие конечности. Калгар чувствовал пульсацию плазменного оружия и слышал потрескивание арк-пистолета. Это существо на первый взгляд казалось хрупким и слабым, но на самом деле оказалось хорошо вооружено. Кроме того, даже не будучи псайкером, Калгар ощущал исходящую от него мощь интеллекта.

Но самым странным был его голос. Когда это механическое создание наконец заговорило, из его динамиков раздался не пронзительный, лишенный интонаций голос адепта Механикус, к которому Марней Калгар привык за две сотни лет, решая вопросы миров-кузниц. Нет, магистр услышал приятный, глубокий баритон, характерный для человека, нежели железного существа, обнаруженного в темных и сырых коридорах космического скитальца.

— Благодарю вас за терпение, магистр, — сказало оно.

Калгар промолчал. Он думал одновременно о том, как быстрее всего уничтожить это создание, отмечая, что за его спиной в темноте сагитарии устанавливали тяжелые орудия, а также отслеживал тактическое расположение Пятой роты, занявшей позиции в двухстах метрах от него, ожидая развития событий.

— Не стоит благодарить меня раньше времени, — возразил он. — Вы знаете, кто я, так что, возможно, окажете мне любезность, рассказав о себе?

— Вряд ли вы слышали мое имя раньше. — В голосе существа послышалась улыбка. — Но некогда меня называли Агнон-Кро, и это достойное имя было дано мне вместе с рангом.

— И каков этот ранг?

— Я доминус Адептус Механикус, магистр, и, как вам, должно быть, известно, я стою гораздо выше магоса Фейна, как и вы превосходите простого пехотинца.

— Я не выше их! — резко парировал Калгар. — Мы братья. Одна кровь, одна вера.

— Но вы командуете ими.

— Я готов умереть за них. Вы можете сказать то же о своих сородичах?

В голосе доминуса прозвучало удивление:

— Не могу. Подобная особенность вашего рода всегда была досадной слабостью, лорд Калгар. Она ведет к величайшему греху. Именно из-за нее мы здесь. Именно из-за ваших собратьев мы сейчас стоим в этом коридоре.

— Мои братья сражались десять тысяч лет, чтобы искупить этот грех. А ваши?

— И мы тоже. И достигли большего. Мы трудились куда усердней, насаждая знания, улучшая Империум, возводя сознание к высотам воплощенного Омниссии.

— Мы не разделяем ваших идеалов.

— В этом ваша ошибка, которую вы истово совершаете снова и снова. Ваш собрат по оружию... кажется, его звали Фортунус?.. Он был воссоединен с духом машины могучего механизма, близкий к истинному образу, который все мы ищем. — Он сделал паузу. — Жаль, что нам пришлось его уничтожить.

Калгара окатила волна гнева, но он унял его. Он знал, как использовать его, хотя тут, на «Ярости», справляться с бешенством было куда сложнее.

Это чудовище со своими приспешниками убило Древнего. Да еще и имеет наглость говорить об этом прямо в лицо.

Калгар поборол стремление активировать Перчатки Ультрамара и разорвать техножреца на куски.

— Он преграждал вам путь к нижним ярусам, полагаю.

— Да, магистр. Он был верен вам до самого конца, и я уважаю его за это. К сожалению, иного выхода не было. Вы с вашими братьями расчистили нам путь к глубинам артефакта отчасти благодаря, — во вкрадчивом голосе снова послышалась улыбка, — своему мастерству в деле войны, а также потому, что вам позволили это сделать. Понимаете, магистр? Вы храбро пробивались к ядру артефакта, но все это время за вами следили и направляли вас. Мы же следовали за вами по пятам и таким образом подошли к нашей цели как никогда близко за тысячелетия.

— И чего вы хотите?

— То же, чего и вы. Уничтожить это место.

Они посмотрели друг на друга. Калгар знал, что доминус лжет. Он понимал, что оказался в невозможном месте, где царит лишь смерть и то, что хуже нее. Но если сейчас отказаться от сотрудничества с этими ренегатами, то его братья окажутся между двух огней. И два врага одновременно их уничтожат. Все погибнут напрасно.

Положения Кодекса здесь были бесполезны. Они касались лишь тактики и стратегии, чести и мудрости. А они попали в ситуацию, где почти не было места стратегии, еще меньше мудрости, а честь и вовсе отсутствовала.

— Мой библиарий не чувствует на вас скверны Хаоса, — сказал он доминусу. — Зато магос Фейн утверждает, будто вы беглецы с Марса, затерянные в космосе.

— Они оба правы, — ответил Агнон-Кро. — Мы верны Омнисиии и верим в то, что он воплощен в Императоре Человечества. Темные Механикум нарушили свои клятвы и примкнули к предателю Хорусу, возглавляемые генерал-фабрикатором Кельбор-Халом. Но мы не из их числа. Великая Схизма Адептус Механикус отличается от той, которую исповедовали легионы-предатели. Бунтовщики ошибались в выборе лидера, но не в своих идеалах. Они желали быть свободными от Терры, искали знаний за пределами абсурдной кабалы марсианских владык. Они желали знания ради него самого. Некоторые из них последовали путями, которыми ходить не должно. Что до меня, то я привел сюда своих адъюнктов в поиске знания. Мы более не являемся частью Империума, однако это не значит, что мы поддались Губительным Силам. Более того, мы сражаемся с ними тут уже многие столетия.

— Понятно.

Этот Агнон-Кро был не до конца откровенен. Ясно, что он желал не уничтожить «Ярость», а лишь убрать ее нынешних хозяев. Но его следовало использовать. Должен существовать способ обуздать его и закончить все раз и навсегда.

«Будем надеяться, я сумею его перехитрить», — подумал Калгар. И одна эта мысль еще более разозлила его. Ему приходится иметь дело с хитрецом, который столетиями исследовал скиталец. Видел гибель его братьев. Калгар ощутил во рту горечь.

Все эти смерти будут отомщены.

«Жиллиман, помилуй меня. Иногда чести и отваги недостаточно».

— Что вы предлагаете? — прямо спросил он доминуса.

К его удивлению, ответ был столь же прямым:

— Мы объединим силы. Пробьемся к сердцу артефакта и уничтожим его.

«А может, только тех, кто им в данный момент управляет?» — подумал Калгар, но в ответ лишь кивнул:

— Хорошо. Вам известно, как лучше всего уничтожить этот... артефакт?

— Центр управления находится в пещере под нами. Это огромный каменный зал, сам по себе реликвия с погибшей планеты. И там под надежной охраной хранится ключ ко всему, что нам нужно, — поделился Агнон-Кро. Выдавая нетерпение, его огромные окуляры засветились чуть ярче, а когтистые лапы слегка заскрежетали по грязному полу.

— С какой он планеты? — уточнил Калгар. Он заметил, что доминус ни слова не сказал, как им пережить уничтожение скитальца, и окончательно уверился в том, что тот лжет.

— Вы разве не знаете?

Калгар промолчал, и доминус, слегка покачнувшись на своих паучьих ножках, снова заговорил:

— Это уже не важно. Кусок разбитой планеты был запущен в свободный полет тысячи лет назад при содействии Губительных Сил, жалкий фрагмент нечестивой реликвии.

Доминус уставился на Калгара.

— Кстати, магистр, те из ваших собратьев, кто оказался совращен темной стороной, сейчас в числе защитников артефакта. Хотя, уверен, вам это уже известно. — В голосе чувствовалась усмешка. — Они теперь Сломленные, а их вожак называет себя Очевидцем. Абсурдная пародия на имперское правосудие, которое обрекло их на заточение здесь. Кроме того, магистр, — трубчатые хоботки техножреца вытянулись ближе, — они ничего не забыли.

Калгар вновь подавил ярость.

— Похоже на то.

Он стоял, молча глядя на Агнона-Кро. Высокомерие этого существа было просто невыносимым, но он заговорил голосом размеренным и серьезным.

— Также похоже, что мы можем помочь друг другу, доминус Агнон-Кро. Мы оба желаем освободиться от тенет «Ярости» и, — он сделал вид, что попался на удочку лжи, — уничтожить его. Давайте обсудим, как лучше объединить наши силы.

Существо выпрямилось на своих тонких ногах, поднявшись над жижей, в которой они стояли.

— Наконец-то! Слуга Империума, обладающий проницательностью. Мои поздравления, магистр. Мы сообща отправим в небытие этих мерзких тварей, преграждающих нам путь к артефакту. Мое войско здесь, позади меня. Потрепанное, но еще сильное. Поговорим же о делах убийственных.

Калгар мрачно улыбнулся под шлемом.

— Уважаемый доминус, — сказал он, — убивать — это моя работа.

Позже, созвав старших офицеров Пятой роты, он рассказал им о переговорах с доминусом и их хрупком согласии, возможно, даже альянсе. Калгар не видел их лиц, но знал, что эта новость их обеспокоила.

— Братья, — обратился к ним он, — я бы тоже не хотел так поступать, но полагаю, что даже Пятая рота не сумеет победить силы Хаоса и ренегатов-механикусов одновременно. И Агнон-Кро прекрасно это осознает. Он считает, что поймал нас в ловушку.

— Якшаться с ренегатами означает встать на путь, ведущий во тьму, — сурово произнес капеллан Мерторий. — Милорд, возможно, лучше нам погибнуть в сражении со всеми ними и сохранить наши души и честь незапятнанными.

— Я магистр Ультрамаринов и владыка Макрагга! — резко возразил Калгар. — И я не могу позволить себе роскошь отчаяния. Моя задача — уничтожить это место, а не добавить наши имена к списку тех, кого оно пожрало. Если для этого придется немного запачкать руки, значит, так тому и быть. Я намерен пробиться сквозь любые преграды на пути к цели, и все вы будете мне повиноваться. Вам ясно, капеллан Мерторий?

Несколько долгих секунд Бык смотрел на Калгара, его шлем-череп оставался неподвижным.

— Будем надеяться, что Император простит нас, — понадеялся он.

— А что предлагает этот Агнон-Кро? — Капитан Гален нарушил возникшую напряженную паузу.

— Мы пробьемся к большому залу внизу, где, если будет на то воля Императора, инквизитор Дрейк все еще ждет нас. Затем начнем штурм Кровавой Цитадели при поддержке войск Механикус.

— Вот так просто? — изумился Гален.

— Ничто в этой жизни не бывает простым, капитан. В сердце этой крепости расположен огромный центр управления, бывший мостик древнего звездолета. Это и есть ключ к «Ярости» — поле Геллера, двигатели, навигация, жизнеобеспечение. Мы должны так или иначе захватить его.

— Лобовой удар вряд ли лучший выход, милорд, — пробормотал Гален.

— Я знаю. У Механикус нет чутья, оно атрофировалось за то время, что они просидели здесь. Я планирую поддержать их штурм. Гален, ты поведешь Пятую роту в атаку. В это время я с Почетным караулом, ветераны брата Штарна, а также инквизитор Дрейк поищем менее заметный вход в крепость. Мы проникнем в это дьявольское место иным маршрутом без лишнего шума и пробьемся к центру.

Калгар сделал паузу.

— Те, кто были нам братьями, стали нашими злейшими врагами. Хаос осквернил и погубил их, заставляя претерпевать муки в течение тысяч лет. Однако помните, что некогда они были подобны нам, пока их не поглотили отчаяние и ярость. Этими страстями пропитано здесь все, и печать Хаоса лежит на них. Берегите сердца, братья. Возможно, придется на время поступиться принципами чести, но клянусь вам, все, кто нас предал и причинил страдание, заплатят сполна.

В его памяти возникли погибшие братья Седьмой роты и брат Фортунус, сражавшийся в одиночку. Калгар знал, что все они думали так же.

— Да будет так, — заявил капеллан Мерторий, поднимая крозиус и благословляя всех. — Сохраним же нашу веру в Императора и друг в друга. В этом скверном месте вера — единственное, что поддержит нас.

Ультрамарины отошли в сторону, дав дорогу войскам Адептус Механикус, маршировавшим мимо них по зловонным туннелям. Калгар настоял, чтобы приспешники доминуса в знак своих добрых намерений прошли вперед и расчистили путь. Потрепанные, обожженные, покрытые грязью космодесантники замерли на своих позициях, глядя на ряды скитариев, сагитариев, катафронов и кастелянов, которые, грохоча и разбрызгивая жижу, плотными рядами шли мимо в сопровождении юрких машиновидцев, инфокузнецов и сервиторов. Их было несколько сотен, и прошло больше часа, прежде чем последний боец доминуса исчез из вида в темноте коридора. Отряд магоса Фейна был в их числе, но сам магос, задержавшись возле Калгара, вызвал его по зашифрованному каналу.

— Вы, наверное, думаете, что я поддался соблазнам ренегатов, магистр?

— Не стоит утруждать себя раздумьями о моем мнении, магос. Хорошо это или плохо, но наша судьба теперь связана с этим Агноном-Кро. Лучше молитесь, чтобы он в какой-то момент не счел вас бесполезными.

Магос покачал головой, линзы его окуляров сияли.

— Он некогда был членом моего ордена и в некотором смысле выполняет его наказы до сих пор, хотя прошли уже тысячи лет. Мне дана привилегия связываться с его подсознанием, и я не вижу там высокомерия и презрения, что есть корень скверны Хаоса.

— Вы правда считаете, что видите больше, чем он вам позволяет?

— А вы правда думаете, будто свободны в своих действиях на этом скитальце? — парировал магос. — Существо, что живет в сердце этого артефакта, знает о нашем появлении с момента высадки. Доминус Агнон-Кро сражается с ним уже многие сотни лет. Некогда он принадлежал к Адептус Астартес. Ныне же он так изменился и так глубоко осквернил свой орден, что Губительные Силы даровали ему высшую награду. Он зовет себя Очевидцем, магистр, и стал князем демонов.

— Агнон-Кро не счел нужным уведомить меня об этом, — задумчиво произнес Калгар.

— А я счел — в качестве жеста моей доброй воли к вам и вашим братьям. Этот демон столетиями превращал ядро скитальца в свой собственный мир. Он жаждет забрать нас к себе. Вас в особенности. Именно поэтому вы все еще живы.

Калгар в упор посмотрел на магоса:

— Вы внезапно обрели глубокие знания тайн скитальца, Фейн.

— Доминус Агнон-Кро просвещал меня.

— Надо же, как любезно с его стороны. Прямо щедрая душа.

Теперь уже магос уставился на Калгара:

— Берегитесь, лорд Калгар. Я ощущаю в вас напряжение и ярость сродни той, что кипит у сердца артефакта. Это место отмечено алой меткой Кхорна, которая ложится здесь на всех.

— Я контролирую свои эмоции, магос. И надеюсь, что и вы также контролируете свой разум. Ведь известно, что мусорный код Темных Механикум способен мутировать так, что те, кого он заражает, находятся в полном неведении.

— Это так, — согласился магос. — Я встречал подобные мутации не раз, магистр. Но поверьте, тут нечто совсем иное.

— Я надеюсь, магос. Для вашего же блага. Ибо, если я вдруг пойму, что этот Агнон-Кро союзник темных сил, тогда мне придется убить его и вас вместе с ним. Я сделаю это даже ценой собственной жизни.

Магос легонько склонил голову:

— Иного я не ожидаю.

— Вы теперь его слуга, так?

Магос напрягся:

— Я адепт Ордос Эксплораторум, высоко ценимый владыками Марса. Я вам не какой-нибудь тупой сервитор, лорд Калгар.

— Тогда послушайте совета того, кто сражается с Губительными Силами всю жизнь. Никому не верьте, магос. Держитесь принципов своего ордена и не позволяйте соблазнам интеллекта и протоколам программ сбить вас с пути. Блажен недоверчивый, как говорится. Придерживайтесь догматов культа Механикус и помните, что для вас Омниссия воплощен в Императоре. И к нему нет иного пути, кроме как через служение Трону. Все остальное ложь.

Магос Фейн снова поклонился. Его руки стиснули посох с шестеренкой.

— Я запомню, — обещал он. И направился к хвосту колонны Механикус, бряцавшей по туннелю.

Впереди их ждало еще много сражений, и некоторые особенно жестокие. Доминус Агнон-Кро выдвинул своих кастелянов, две манипулы в авангард, и гигантские роботы пробивали, проламывали себе путь сквозь бесконечные потоки врагов, текущих рекой по туннелю, освещаемому яркими вспышками арк-ружей.

Группа воинов Хаоса выскочила из боковых проходов и люков в потолке, и еще больше их внезапно поднялись из заполненных жижей ям в полу, они бросились на колонну. Большинство нападавших были гуманоидами. Некоторые все еще носили остатки панцирной брони, на которой едва виднелся бледный отпечаток имперской аквилы. Эти несчастные были некогда гордыми бойцами Имперской Гвардии, молота Императора. Сотни их уничтожались без пощады.

Другие имели более извращенный вид. Бритоголовые культисты с вырезанными на перекошенных лицах восьмиконечными звездами — их конечности стягивали окровавленные провода. Они нападали толпами, остервенело, без всякой тактики. Кое-где их тела заваливали проход, и Ультрамаринам приходилось оттаскивать их к стенам. Экономя боеприпасы, Адептус Астартес встречали этих нападающих холодной сталью гладиев или мощными ударами силовых кулаков. Эти враги не удостаивались болтерных снарядов.

Погибли еще два бойца Пятой роты. Одного окружила толпа безумных культистов, среди которых нашелся тот, кто подорвал под собой крак-гранату. Второй был разорван на части из-за взрыва плазменного ружья, которое перегрелось в жестокой схватке.

Брат Фило извлек их генное семя, и наступление продолжилось — медленное, кровавое и неотвратимое. Рукопашная была ожесточенной, но Ультрамарины сражались яростно. Весть о судьбе брата Фортунуса подпитывала их холодный гнев. И боевые братья сотнями выкашивали сторонников Великого Врага.

От инквизитора Дрейка все еще не поступало известий. Ультрамарины шли вслед за войском Механикус, но вслепую, и даже библиарий Ульфий не мог ничем помочь. Его психическое чутье застилали чужие страх, боль и отвращение. В глубинах «Ярости» его способности заглохли и потускнели, как сигналы Ультрамаринов на экране ауспика.

Они сражались как воины древних времен Терры, острыми клинками рубя и кромсая направо и налево, и все, что имело смысл в тот момент, — это скалящееся лицо врага и резкие команды офицеров, пытавшихся привнести хоть какой-то порядок в неистовый хаос резни.

Короткая передышка, и Марней Калгар, стерев кровь с силовых перчаток, услышал в воксе голос доминуса Агнона-Кро:

— Магистр, мои передовые отряды прибыли ко входу в большой зал, о котором мы говорили. Враг оттеснен и отошел перегруппироваться в отдалении. Сейчас начнется настоящая битва.

— Принято. Мы пока в полукилометре от вас. Встаньте как можно более компактно. В противном случае они задавят вас числом.

— Я это понимаю, лорд Калгар. Я выстрою защитную линию и буду ждать прибытия ваших войск. Затем мы продолжим наступление.

— Вы правда хотите атаковать их в лоб?

— Иного варианта нет. Нам противостоит пока что пушечное мясо — волны низших существ. У меня нет сомнений, что их хозяин желает связать нас боем, после чего выпустит своих элитных бойцов.

— Хорошо. Мы подойдем к вам в течение часа. И я оценю ситуацию.

— Оцените ситуацию? — В голосе доминуса прозвучало изумление. — Ситуация, магистр, такова, что мы либо победим в этом бою, либо погибнем.

— Да будет так, — ответил Калгар. Конец связи.

ultra
ГЛАВА 20

Инквизитор Дрейк и его люди пробирались вдоль стены по огромному залу — Залу Черепов, как он назвал его, — и были уже в километре от входа в крепость. Они шли с максимально возможной скрытностью, переползая от кратера к обломкам, от обломков к тухлому пруду, и залегли среди спутанной массы металлических труб, некогда бывших частью системы охлаждения космического корабля. Там, укрытые в тени под хамелиолиновыми сетками, они расположились, снизив вокс-общение до шепота.

Дрейк внимательно оглядел стены, и каждая деталь отложилась в его цепкой тренированной памяти. Это зрелище вызывало отвращение, однако он знал, на что обращать внимание. И наконец нашел, что искал, — отблеск надежды. Гигантские бронированные ворота и бастионы выглядели неприступными для штурма без поддержки артиллерии или танков. Но там также угадывался еще один вход. Сквозь него можно было попасть внутрь крепости, не пробиваясь сквозь толпы врагов.

И в тот момент, когда Дрейк был занят подсчетами и прогнозами, главные ворота Кровавой Цитадели распахнулись с медным звоном и наружу выплеснулась волна чудовищ.

Огромная черная масса с металлическим грохотом выползала на равнину, кроша черепа, рассыпанные по земле, разбрызгивая гнилую жижу мелкого озера, игравшего роль рва под воротами. На местности колонна начала разворачивать боевые порядки, организуя бесформенные скопления монстров, чей голодный вой кошмарным и оглушительным эхом отдавался в сыром воздухе. Вытянувшись километровым фронтом глубиной в десятки рядов, стояли тысячи тварей, среди которых возвышались гигантские звери, чьи тела были искажены до неузнаваемости, а по флангам рыскали юркие красные существа, напоминавшие нечестивую помесь собаки и рептилии, с рогами и пастями, полными желтых зубов.

Инквизитор Дрейк собрал все свои психические силы, чтобы скрыть свой крохотный отряд от их острого нюха, ибо эти создания метались по всей пустоши, следуя за наступающей армией. А силы Дрейка были напряжены до предела из-за столкновения с мощным демоническим присутствием.

+Брат Ульфус, это Дрейк. Услышь мой голос. Послушай меня.+

Это было все равно что разговаривать с пустотой. Дрейк не смел усилить мощность вокса, опасаясь, что его перехватят, и не хотел испускать даже искры психической энергии. Он был отрезан от Ультрамаринов и мог только наблюдать, слушать и исследовать местность и войска перед собой, пытаясь найти уязвимое место, куда Ультрамарины ударили бы, когда прибудут.

Но он знал, что даже они не смогут победить эти орды, собравшиеся перед Кровавой Цитаделью. Тут находились не только простые культисты, но и дисциплинированные солдаты в броне, выкрашенной красно-зеленым, а также космодесантники Хаоса со своими чемпионами в шлемах с высокими рогами, облаченные в силовую броню, перекованную и украшенную черепами, кусками человеческой кожи и отчеканенными на пластинах искаженными от ужаса лицами.

Над всем этим воинством нависали жуткие багрянокожие рогатые демоны с гигантскими мечами, волнистые лезвия которых сверкали, словно языки пламени. Судя по всему, это были какие-то более низкие рангом демоны из глубин варпа, искаженные и разрушенные души, ставшие всего лишь сосудами ярости и гнева Кровавого бога. Глядя на них, Дрейк на мгновение запаниковал. Даже один из них представлял из себя грозного врага, а такое множество... Вероятно, в какой-то момент поле Геллера на скитальце ненадолго отключилось, и демоны проникли на «Ярость».

«Император, ниспошли мне свет свой вечной отваги и мудрости. Помоги найти способ избавиться от этих чудовищ».

И тут в его голове как будто что-то блеснуло, как луч света, пробивший темные облака.

+Дрейк, я слышу тебя. Говори. Вот я истончаю нить нашего контакта, превращая ее в тонкий волос, невидимый, но хрупкий. Держись за него и слушай меня. Говори со мной, инквизитор. Я слышу. +

В оглушительном шуме разразившейся бури это казалось легким шепотом. Брат Ульфий говорил с ним, используя психическую связь, столь слабую, что казалось, будто ее нет совсем. Но она была, и ее оказалось достаточно. Должно быть, достаточно.

+Я слышу, библиарий, и посылаю тебе свой взгляд. Узри то, что вижу я. Узри орду, что ждет вас. Скажи Калгару. Его погибель здесь. +

Последняя фраза, казалось, принадлежала совсем не ему. Он сомневался, и это его беспокоило. В его голове вспыхивали также и другие мысли, с которыми ему приходилось бороться, поддерживая тонкий канал связи.

+Он знает, Дрейк. С нами идут ренегаты-механикусы, мы заключили союз. Мы с ними идем вместе. Идем сражаться. +

Дрейка это ошеломило настолько, что ему потребовалось несколько минут, чтобы восстановить психическую связь. Впрочем, он отложил все размышления на потом и перешел к главному.

+Есть еще один вход в цитадель, боковая дверь слева в двух километрах. Возможно, это единственный способ пробраться туда.+

+Понял тебя. Держитесь. Мы идем.+

В этом месте охранялся каждый угол, но Дрейк не понимал, как можно победить это воинство Хаоса в лобовой атаке. Здесь потребовалось бы несколько рот Ультрамаринов.

«Надежды нет», — мелькнула в его голове мысль. Но в ней он тут же распознал ядовитое щупальце отчаяния — тлетворное оружие Нургла. С подобным Дрейк сталкивался и раньше, так что, попросту проигнорировав эти эмоции, он включил режим увеличения в своих окулярах и осмотрел, что было слева от крепости, истерзанную равнину с распятыми фигурами среди груд железного лома. Небольшой отряд мог пройти тут незамеченным, но только если зоркие глаза хозяина цитадели будут смотреть в другую сторону.

Вдруг Реган легонько тронул его за плечо и без слов указал на вход в Зал Черепов. Оттуда появились фигуры. Алого цвета трехметровые металлические создания двигались с характерной поступью механизмов.

Дрейк тут же понял, кто это, он видел в действии кастелянов Адептус Механикус, а их тут оказалось по меньшей мере шестеро. За ними десятками шагали скитарии, выстроившиеся рядами, а замыкали строй катафроны, взрывая грязь грохочущими гусеницами.

Орда Хаоса металась вперед-назад, словно бушующее море, накатывающееся на берег. Их лидеры сдерживали ярость своих подчиненных, так что Механикус развернули свои силы на равнине без проблем. В их тылу двигалась высокая гуманоидная фигура, быстро перебиравшая многосуставчатыми ногами. Из-под его развевающихся одежд виднелись другие конечности. Военачальник Адептус Механикус, понял инквизитор. Доминус, так называется подобный ранг. И в этот момент в голове Дрейка моментально сложилось множество фрагментов головоломки.

Калгар фактически заключил сделку с дьяволом, подытожил для себя инквизитор. Кто бы мог подумать, что, обладая железной волей, он способен проявить такую гибкость. Интересно, какой ценой?

Он тут же, хотя и с трудом, прогнал эти мысли, ибо нутром почувствовал измену, которой был пропитан воздух. Ренегаты продавали предателей.

— Может быть, они просто перебьют друг друга, — произнес Реган позади него. — И это сравняет наши шансы.

Дрейк собирался ответить, как вдруг увидел Ультрамаринов, выходивших из туннеля позади войск Механикус.

От их торжественного парадного вида не осталось и следа. Они выглядели так, словно прошли все круги ада. И все же в их движениях не чувствовалось скованности измотанных бойцов. Они выходили отрядами, бодрые и готовые к сражению. Дрейк заметил Калгара с его Почетным караулом и четверку огромных терминаторов Первой роты. Эти гигантские фигуры внушали благоговение.

Он ощутил надежду при виде этих могучих воинов, преисполненных гордости и чести, его сердце прожженного циника, привыкшего не доверять никому, воспряло вновь.

Дрейк нажал клавишу зашифрованного канала, надеясь, что заполонившие эфир радиошумы скроют его передачу.

— Милорд Калгар, я должен поговорить с вами.

Марней Калгар стоял среди Ультрамаринов. В вокс- канале роты раздавались сдавленные проклятия его братьев, увидевших распятых космодесантников.

Он обнаружил их и сам и на несколько секунд замер, шокированный, ощущая, как дикое пламя ярости захлестывает его разум, душит его. В своей жизни он видел много ужасов, но вид собственных братьев, пронзенных, но живых и претерпевающих мучения, немыслимые для простых смертных, возжег в нем огонь гнева, доселе невиданный.

«Вкуси гнев. Насладись им. Ощути неистовую дрожь в каждой клетке своего тела, она сулит радость кровавой резни, правосудие, отмщение. Отдайся ярости, черному отчаянию. Вглядись во тьму, в ее бездонные глубины».

Калгар тряхнул головой, его глаза щипало.

— Держать строй! — рявкнул он, усилив свой голос внешними динамиками так, что он эхом разнесся по равнине.

— Ультрамарины, боевая готовность! Сержанты, к отрядам! Опустошители, по местам. За мной, братья мои!

Пятая рота дружно взревела в знак согласия. Отряды расположились в шахматном порядке с тяжелыми орудиями в каждом промежутке. Рота выстроилась идеально, словно на учениях. Но силы Ультрамаринов были истощены — их осталось всего шестьдесят.

Калгар слушал Дрейка, который рассказывал ему о потайной двери в Кровавой Цитадели. Без сомнения, это какая-то ловушка, но все равно вариант подходящий.

— Если мы отправимся туда сейчас же, враг попросту отрежет нас от основных сил, — сказал Калгар и добавил в канал капитана Галена.

— Милорд, мы должны сковать их боем именно здесь. Пусть они бросят на нас все силы, и тогда, возможно, будет шанс провести небольшую группу.

— Хорошо, — ответил Калгар. Он сделал паузу. — Кайто, я должен идти туда. То, что находится там, ожидает именно меня, я в этом уверен.

— Согласен, магистр.

— Я бы с радостью остался с Пятой ротой, ты знаешь. Но не могу. Вам придется сражаться без меня, и как можно дольше, чтобы подманить к себе больше врагов.

— Принято.

— И еще кое-что. Я поведу отряд, как только вступят в бой войска Механикус. Мы будем двигаться эшелоном, заходя влево на максимальную глубину. Как только основные силы врага встретятся с нашими... союзниками, — на этом слове Калгар саркастически усмехнулся, — мы ударим по правому флангу. Так мне будет проще покинуть боевой строй. И у вас появится больше шансов. Если придется отступать, уходите влево, к боковому проходу, и попытайтесь пробиться туда. По возможности присоединяйтесь ко мне, Кайто.

— Так точно, милорд.

Раздался голос Дрейка:

— Войска доминуса движутся, магистр. Враг наступает.

— Оставайся в укрытии, Дрейк. Я подам сигнал продвигаться к месту встречи, когда покину строй. Мы войдем в это гнездо зла вместе.

— Как пожелаете, магистр.

Впереди раздался рев, и пещера осветилась долгими вспышками арк-ружей скитариев и тяжелых орудий катафронов. Туча ракет с визгом взмыла в воздух, и половина строя хаоситов исчезла в круговерти взрывов и колючих сине-белых сполохах энергии.

Но сквозь этот шквал враг ринулся в атаку с таким безумным ревом, что покрытая нечистотами земля затряслась от этого яростного напора. Из клубов дыма и пламени вырвались сотни культистов. Среди толп этого пушечного мяса на службе у Губительных Сил виднелись могучие фигуры в силовой броне — Сломленные, те, кто ранее носил гордое имя Виридиановых Консулов. Наступая, они не бросили даже малейшего взгляда на распятые тела своих бывших братьев, подгоняли резкими окриками визжащие орды и стреляли из оскверненных болтеров.

— Капитан, — сказал Калгар, сжимая и разжимая Перчатки Ультрамара, — мы развернем наши силы по левому флангу как можно быстрее. Брат Штарн, ты со своими ветеранами со мной. Шевелитесь, братья. Начинается настоящая битва.

Ультрамарины перешли на бег, сохраняя строй. С невероятной скоростью они переместились на левое крыло сил Механикус, которые теперь сражались по всему фронту, и выстроились напротив открытого фланга сил Хаоса. Сосредоточенные на штурме, враги даже не заметили их присутствия. Калгар успел приободрить своих братьев, опустошители навели орудия, а Пятая рота выровняла строй. За их спинами медленно громыхали терминаторы.

Первую волну врагов уничтожила буря огня, не успели они подойти к Механикус даже на сто метров. Но вторая волна оказалась куда более дисциплинированной. Эти бойцы наступали под прикрывающим огнем и отделениями. Их войско состояло из обезумевших солдат, одетых в бронежилеты Имперской Гвардии, а также из омерзительных, склизких отродий Хаоса и истекающих желчью чудовищ, размахивающих щупальцами. Возглавляли ее три алых демона с огромными мечами, горевшими огнем над их рогатыми головами, и всполохи этого пламени отражались от их тел, блестевших, будто освежеванное мясо.

Хаоситы залегли в трех сотнях метров от сил доминуса Агнона-Кро и, открыв беглый огонь, сразу скосивший десяток скитариев, выпустили чудовищ. На глазах у Калгара один из катафронов разлетелся на куски во вспышке взрыва, и пылающий прометий из его баков хлынул на десятки метров вокруг. Рогатый демон злорадно заскрежетал, врубаясь в ряды Механикус и одним взмахом своего дьявольского меча разрубая сразу троих скитариев. Но тут к нему метнулся кастелян, и два гиганта схлестнулись врукопашную, забыв о резне, творящейся вокруг.

Теперь и основные силы второй волны пошли в наступление, стреляя на ходу. Кастеляны выдвинулись им навстречу и устроили среди хаоситов настоящую мясорубку. Строй сил Хаоса был разбит на части благодаря атаке огромных роботов, заливавших все вокруг кипящим прометием, и ударами своих огромных кулаков сносивших головы и разбрасывавших изуродованные тела в разные стороны. Но потоки врагов попросту обошли кастелянов, словно вода скалы, и ударили по скитариям. Катафроны выступили вперед, их орудия полыхали, а силовые когти, обагренные кровью, трещали энергетическими разрядами, гусеницы давили врагов, а в тылу их собратья посылали в толпу нападающих тяжелые снаряды.

В воксе Калгара раздался голос Агнона-Кро:

— Магистр, я ввел в бой все свои силы. Надеюсь, теперь вы видите, что я не намерен предавать вас. Я ждал этого сражения очень долго, и вы даже не представляете насколько. Если вы вдруг решите помочь мне, я буду очень рад.

В его голосе теперь слышалось напряжение, которого ранее не ощущалось, и Калгар улыбнулся под шлемом.

Его Ультрамарины молча стояли в четырех сотнях метров слева от воинства Хаоса. Враг был настолько поглощен сражением по центру, что не обращал внимания на фланг, однако Калгар заметил, что на их направлении уже начали формироваться отряды — очевидно, с целью отразить их атаку. Время пришло.

— Доминус, Ультрамарины атакуют. Да одарит нас Император победой.

— Моя признательность, магистр.

Калгар переключился на вокс роты.

— Капитан Гален, Пятая рота атакует по вашей команде. Старайтесь как можно дольше не вступать в ближний бой. Нужно пустить им сначала кровь, Кайто.

— Принято, милорд. Отвага и честь!

— Отвага и честь!

Прозвучал приказ, и Ультрамарины в мгновение ока выбрали цели и вскинули болтеры, а авточувства, реагируя на малейшие движения врагов, помогали наведению. Ни одного снаряда впустую. Прицельная система была единой для всех, так что двое Ультрамаринов не смогли бы прицелиться в одного и того же врага.

— Огонь! — коротко приказал Гален.

А капеллан Мерторий проревел:

— За Макрагг!

Древний боевой клич раздался одновременно с грохотом первого залпа, и стена ярких трассеров прожгла пространство, ударив прямо во фланг хаоситов. Это был град смертоносных и невероятно точных выстрелов, в которые Ультрамарины вложили всю горечь и гнев, заполнившие их сердца при виде злейших врагов. И все это ударило по врагу словно молот.

Вражеский фланг был мгновенно разорван на части и разрушен. Почти две сотни вопящих врагов погибли в считаные секунды. Тяжелые реактивные снаряды болтеров пробивали по два и даже три тела зараз, дробя доспехи, кромсая конечности, снося головы культистов и бывших гвардейцев, ударяясь в главарей и валя их. Одна ракета опустошителей попала прямо в грудь демона-кровопускателя. Чудовище разлетелось на куски, а его меч взмыл, закружившись, словно огненный пропеллер.

— Вторичные цели! — приказал Гален. — Каждую пулю в цель, братья!

В воксе раздался зловещий хохот, который тут же прервался, лишь только космодесантники произвели новый залп, не менее смертоносный. Ультрамарины стреляли одиночными снарядами или очередями по три, а опустошители прицеливались в командиров, чемпионов, демонов и космодесантников Хаоса. Этих убивали одного за другим, превращая левый фланг врага в кровавое месиво, и ноги предателей вязли в болоте из крови и ошметков.

Калгар со своим Почетным караулом и терминаторами Штарна наблюдал за происходящим. Его авточувства подавляли шум и хаос, царившие вокруг, и позволяли холодно оценить обстановку, диспозицию войск Механикус, поведение врага и продвижение их резервов.

В действиях врага не было особенного замысла, они просто рвались в бой, стараясь задавить числом, а не умением, что характерно для войск Хаоса с незапамятных времен.

Его братьев враг превосходил десять к одному в этом секторе поля, в то время как войска доминуса ожесточенно сражались в рукопашной схватке по всему фронту длиной почти полкилометра. А позади возвышались безмолвные и, казалось, безжизненные стены Кровавой Цитадели.

Калгар не верил, что вражеский командующий послал все свои силы или даже бо́льшую их часть. Этот Очевидец, или как он себя называл, хотел, чтобы все его враги вступили в бой, и тогда он явит свою истинную силу.

— Держите их на расстоянии, капитан, — снова велел он Галену. Капитан Пятой роты вместе с Амеронном, Фило, Ульфием и Мерторием находился позади линейных отрядов. — Не дайте себя отвлечь.

— Так точно, милорд. Пятая рота, внимание, готовьтесь отступить с огнем и маневрировать по моему сигналу. Без приказа не двигаться.

Сержанты приняли приказ. Старший сержант Грений расхаживал вдоль рядов, проверяя снаряжение и состояние бойцов. Он отметил пока только несколько легких ранений, никто не был убит.

— Опустошители, убейте лидеров, — продолжал Калгар. — Нельзя позволить им перестроиться, пусть останутся в смятении.

Дикость встретилась с дисциплиной, ненависть — с верой, как это уже не раз случалось на протяжении многих лет. Ни одна раса в Галактике не могла сравниться с Адептус Астартес в перестрелке, и Калгар надеялся сохранить это преимущество как можно дольше.

В полукилометре от них инквизитор Дрейк наблюдал за схваткой со смешанным чувством жестокой радости и профессиональной расчетливости.

Какая-то часть его страстно желала оказаться рядом с бойцами Калгара и сеять смерть среди уродливых тварей, осквернявших вселенную своим существованием. Однако он сдерживался и смотрел, как Ультрамарины перемалывают левый фланг врага, а по центру войско ренегатов-механикусов отчаянно пыталось выстоять в дикой резне. Он видел, как сам доминус Агнон-Кро включился в битву, когда линия дрогнула, и сразил кровопускателя ударом силового посоха, увенчанного шестеренкой. Из-под его алых одежд взметнулись механодендриты, поражая врагов выстрелами из плазменного пистолета и арк-излучателя.

Строй Механикус выровнялся, и эфир заполнился бинарным шумом. Это бойцы доминуса перестраивались и подтягивали резервы. Кастелянов осталось лишь четверо, но все они были связаны боем, прокладывая кровавую тропу в рядах противника, — огромные машины неистовой войны. Один из них схватил демоническую гончую и швырнул ее метров на пятьдесят. Позади летящего тела, словно дымящийся, окровавленный флаг, развевались внутренности. Другой кастелян проломил череп краснокожему демону своим массивным когтистым кулаком, невзирая на пульсировавший и искрящийся нечестивой энергией меч, торчавший из его торса. Механикус ждали этого часа тысячи лет и теперь были намерены победить во что бы то ни стало.

Но силы врагов, казалось, все не убывали. Огромные ворота Кровавой Цитадели снова с гулким грохотом распахнулись, и из тьмы с ревом вышла еще одна армия под алыми и зелеными знаменами.

— Магистр...

— Я их вижу, — ответил Калгар. — Победить здесь нельзя. Они просто с нами играют. Настоящий враг там, в цитадели, тянет время.

— Я подойду к вам.

— Пока не нужно. Я хочу выманить как можно больше этих тварей на поле, прежде чем что-то делать. Держите меня в курсе насчет той маленькой двери.

— Там пусто.

— Неудивительно. Он специально оставил ее.

— Мудро ли будет заглотить наживку?

— У нас не так много вариантов, инквизитор. Но я не собираюсь очертя голову бросаться в эту ловушку. Я сорву его расчеты здесь, на поле.

— Но как?

Даже через вокс Дрейк почувствовал холодную улыбку Калгара.

— Убив больше его отродий, чем он планировал тут потерять. Ждите моего сигнала, Дрейк, и тогда действуйте быстро.

— Как скажете, магистр.

Дрейк был встревожен, но верил Калгару, ибо магистр не умел в своей жизни лишь одного — бросать слова на ветер.

ultra
ГЛАВА 21

Вторая армия месила вонючую грязь перед воротами Кровавой Цитадели, ускоряя шаг и переходя на бег. Перед ней мчалась толпа гончих плоти с диким лаем и бешенством в глазах.

Их встретила плотная стена огня с левого фланга, где стояла Пятая рота, но демонические твари рвались вперед с таким безумным напором, что их невозможно было остановить. Десятки их рухнули, но вдвое больше прорвались к Ультрамаринам и пустили в ход свои острые клыки и мощные когти. Удар их оказался так силен, что несколько космодесантников с грохотом упали.

Брат Терсий очутился в самой гуще завывающей кучи-малы. Он успел убить пару гончих выстрелами в голову, прежде чем твари набросились на него. Одна из них, напрыгнув, оттолкнула его в сторону, и Терсий ощутил возбужденное стремление существа, царапнувшего его броню, оставив глубокую царапину на керамите. Выхватив гладий, он вонзил его в тварь, укусившую руку брата Дария. Клинок угодил между ребер чудовища и проткнул его черное сердце. Зверь завыл, конвульсивно дергаясь, и Терсий прикончил его, одним выстрелом выбив глаз из массивного черепа.

Подав руку Дарию, Терсий поднял его с земли. Доспех Дария был изломан, а вместо руки была кровоточащая изуродованная культя, но кровь быстро остановилась благодаря органу Ларрамана. Дарий встал на колено, затем поднялся и, достав болт-пистолет, принялся стрелять по чудовищам, кружившим вокруг них.

— Благодарю, брат.

Терсий только хмыкнул в ответ. Он стрелял и рубил направо и налево, на его дисплее мигали янтарные руны, а авточувства работали на полную мощность, заглушая дикие вопли зверей, бегавших вокруг, бесконечный грохот пальбы и общий рев битвы.

Его сбила с ног еще одна тварь, зашедшая слева, словно из ниоткуда бросившаяся на него спереди, и ее зубы размером с палец неистово клацали.

Он уронил болтер и, ухватив одной рукой голову твари в попытке оттолкнуть ее пасть, принялся колоть ее гладием. Оружие пробивало тварь насквозь снова и снова, но гигантское чудовище, упершись всеми четырьмя лапами в его грудь, приближало свои челюсти к его голове, и огромные зубы уже начали царапать шлем. Внезапно вспыхнул свет, сопровождаемый оглушительным грохотом, пробившимся даже сквозь авточувства, и Терсий ощутил, что вновь свободен от смертельной хватки. Он поднялся, подобрал оружие и увидел рядом с собой массивную фигуру терминатора — его штурмболтер изрыгал огонь. Это был брат Штарн.

— Вставай, вставай, брат, — сказал Штарн, — нет времени отдыхать.

И двинулся дальше, ударом своего силового кулака начисто снеся голову следующей гончей, а потом очередью разорвав на куски еще одну.

— Перестроиться! — приказал сержант Геден по воксу. — Отступить на тридцать метров. Ко мне, братья, скорее!

— Спасибо, брат, — поблагодарил Терсий Штарна.

— Иди, — ответил Штарн. — Я прикрою.

Строй Ультрамаринов сдал назад. Все гончие плоти были убиты, но жатву свою они успели собрать. Апотекарий Фило склонился над тремя павшими братьями, извлекая их геносемя, не обращая внимания на пальбу врага и пули, свистевшие мимо и отскакивающие от его доспехов.

Терминаторы Первой роты прикрывали отход, и от вида их могучих фигур наступление второй волны Хаоса, казалось, на мгновение замедлилось. Но лишь на миг. Вот они снова ринулись в бой, размахивая флагами, выкрикивая ругательства, которые тонули в ураганном шуме, царившем вокруг. Они двигались широким полумесяцем, напоминавшим огромную пасть, жаждущую проглотить Ультрамаринов.

В этой волне оказалось больше Сломленных, они возвышались над меньшими воинами и культистами. И теперь яркие копья болтерного огня понеслись в сторону Пятой роты.

Терминаторы отступили в тыл, и капитан Гален выделил четверых братьев из Девятой — стрелков с мелта-ружьями и ракетницами, — чтобы усилить левое крыло.

Окинув взглядом поле боя, Марней Калгар одобрительно кивнул диспозиции Галена. Ему было знакомо это построение еще с юности, и с тех пор за столетия битв и насилия его могучий разум научился анализировать, словно когитатор. Он на лету определял слабые места во фронте, которые появятся только через несколько минут, и уже находил решения этих проблем.

— Капитан Гален, перемещайте отряды влево по стрелковым группам. Линия сдвинется в эту сторону эшелоном.

— Принято.

Калгар намеревался сдвинуть Ультрамаринов в сторону. Это был опасный маневр при такой малой численности бойцов, но нужно было принять меры против второй армии. Если она зайдет во фланг его братьям, все кончено. Он взглянул на строй Механикус. Те держались, несмотря на то что под ними громоздились уже целые холмы мертвецов. Агнон-Кро потерял треть своей армии, а враг пытался зайти к нему с правого фланга. Доминуса прикрывал отряд скитариев. Небольшой отряд.

Он уже собирался вызвать доминуса по воксу, как вдруг заметил нечто. Из ворот, ведущих в Зал Черепов, появилась новая боевая группа Механикус. Скитарии, сагитарии в алых одеждах, за ними катафроны и новая манипула кастелянов. Оказалось, доминус кое-что припас в рукаве своей робы.

Калгар активировал руну связи с ренегатами-механикусами.

— Доминус, я намерен выманить врага влево. Если у вас есть в этом направлении резервы, предлагаю нанести ими удар, так как врагу, чтобы противостоять мне, придется оголить свой фланг. Так мы отбросим вторую армию.

— Я сделаю, как вы предлагаете.

— Где магос Фейн?

Секундная пауза.

— Он, как и подобает верному слуге Омниссии, сражается в рядах наших объединенных войск.

— Вы хотите штурмовать Кровавую Цитадель, полагаю?

— Именно. Я очень долго ждал этой минуты, магистр.

Связь оборвалась.

Пятая рота смещалась влево и назад, заманивая армию Хаоса, появившуюся из Кровавой Цитадели. Это был очень сложный маневр, но Гален провел его безупречно. Он всегда был мастером тактических передвижений с малыми отрядами.

Этот маневр заставил наступающего врага растянуть строй, и они мчались вперед, уже не думая о своем оголенном левом фланге, уверенные, что их соратники плотно связали боем силы Механикус. Но в тылу левого фланга доминуса строился резерв, манипула за манипулой. Калгар одобрительно отметил этот факт. Насчет Механикус ясно было одно: они будут сражаться до конца и не отступят.

Агнон-Кро подставил под жестокий удар свой центр, чтобы получить возможность внезапно атаковать своими свежими резервами. Калгар моментально оценил тактические способности доминуса. Это существо было умным, хитрым и безжалостным. Оно может стать достойным противником, если дело дойдет до схватки.

Калгар смотрел на тонкую линию сражавшихся Ультрамаринов, ощущая гордость отца за своих достойных сыновей, смешанную с горечью от их гибели.

Даже на хребте Хладной Стали ему не приходилось испытывать такого отчаяния, ибо он сражался за Макрагг, свой родной мир. Но здесь, посреди скверны, ему придется принести в жертву Пятую роту, чтобы очистить это место.

Нет здесь триумфа и не будет, как и истинной победы. Его братья выполнят приказ до конца и сгинут один за другим, и если им повезет, то смерть их станет не напрасной, и вселенная немного очистится. Осмысленная смерть — все, на что им можно надеяться.

И все же, наблюдая, как его боевые братья перемалывают набегающую волну ненависти и безумия, Калгар не мог не отдать должное их чести и храбрости. Она окрыляла их, избавляла от отчаяния. Он вспомнил слова, сказанные Жиллиманом в незапамятные времена, когда он глядел на залитое кровью поле сражения.

«Хорошо, что война столь ужасна, иначе мы быстро пристрастились бы к ней».

Резерв Механикус выступил в бой точно, как и указывал Калгар, зайдя во фланг наступающим хаоситам. Пока Ультрамарины уничтожали их с фронта, быстрые кастеляны и грохочущие катафроны, мчавшиеся впереди резервных отрядов, врубились прямо в открытый фланг врага, рано ставшего высокомерным. Отряды Хаоса попытались развернуться, чтобы встретить их, но еще больше спутали свои ряды, и теперь они представляли собой бурлящую толпу, даже не пытавшуюся стрелять, охваченную первобытной жаждой рукопашного боя и насилия.

В эту бесформенную толпу Пятая рота, находившаяся теперь вдали от передовых отрядов врага, и устремила потоки огня. Разразилась настоящая бойня, и на поле битвы, где только-только начало что-то проясняться, все вновь смешалось.

Калгар, наблюдая, как силы Хаоса окончательно втягиваются в ожесточенную рукопашную схватку по центру и справа от строя космодесантников, наконец отдал приказ:

— Отступить!

Обе армии врага теперь сражались с ренегатами Механикус, а его братья были свободны от смертельной резни, и он намеревался сохранять такое положение.

— Дрейк, высылаю координаты. Встретимся там.

— Принято.

— Капитан Гален, закройте левый фланг. Продолжайте отступать и любой ценой не позволяйте им связать вас рукопашной. Если нужно будет выделить отряд для сдерживания, не раздумывайте. Необходимо скрыть мой следующий ход. Понятно?

— Вас понял, милорд.

— Продолжайте отступать, но не теряйте контакта с врагом. — Тут Калгар понял, что дает слишком много советов. — Мы уходим и попытаемся вырвать сердце этого чудовища. Я и инквизитор Дрейк. Вы должны прикрыть нас, капитан.

— Пятая рота выполнит свой долг, милорд.

— Не сомневаюсь.

Калгар повернулся. Он взглянул на брата Охтара и брата Морента, своих почетных стражей. У каждого за плечами было почти два столетия службы в ордене. От позолоты на их доспехах не осталось ничего, и теперь они, опиравшиеся на рукояти топоров, напоминали древние металлические статуи.

Калгар поднял окровавленный кулак.

— Робаут Жиллиман некогда носил это оружие. Он забрал его у поверженного вождя Хаоса и перековал его, освятив своей верой и доблестью. Ныне я прошу вас, братья, следовать за мной так же, как и его братья шли за ним. Во тьму.

— Милорд, — сказал Охтар, — мы пойдем за вами хоть в ад.

Калгар вызвал брата Штарна:

— Вы идете со мной. Нам предстоит исполнить наш долг. Пятая рота остается сражаться здесь.

— Принято, милорд, — ответил Штарн.

И отряд Калгара двинулся в путь. За их спинами какофония битвы превратилась в адский вой, рев разъяренного бога тьмы.

Семеро Ультрамаринов устремились вперед по пустынной равнине, усыпанной черепами. Терминаторы с трудом поспевали за основной частью отряда.

Слева от них покинула свое убежище небольшая группа людей и по скрываемой в облаках пара долине тихо пошла к ним. Инквизитор Дрейк и пятеро его спутников.

А еще в полукилометре от инквизитора с земли поднялся третий отряд. Несколько тонких фигур появились из потайной впадины и последовали за Дрейком, ничем не выдавая себя. Их одежды, некогда ярко-алые, теперь были изорваны и потеряли свой цвет. Фигуры двигались синхронно, так, будто их конечности были вовсе не из плоти и крови.

ultra
ГЛАВА 22

Очень тяжело покидать битву. Это самое сложное, что Марней Калгар мог себе представить. Дрейк со своими людьми последовал за Ультрамаринами и теперь изо всех сил пытался поравняться с ними. Будучи закаленными и тренированными бойцами, они все равно не могли догнать их, так что, если бы не медлительные терминаторы, отряд Дрейка безнадежно отстал бы, поскольку космодесантники бежали с максимально возможной скоростью, реакторы их брони оказались на грани перегрузки.

В считаные минуты они преодолели несколько километров, после чего остановились, чтобы проверить снаряжение и оглядеть окрестности.

— Никогда не думал, что космодесантники такие проворные, — тяжело дыша, произнес Дрейк.

Калгар осматривался, забрало его шлема, похожего на птичий клюв, поворачивалось из стороны в сторону.

— Далеко еще? — спросил он брата Охтара.

— Четыреста шестьдесят метров, милорд.

— Инквизитор, используйте свои особые навыки и посмотрите, что там впереди.

Перечить Калгару сейчас было нельзя. В его голосе слышалась готовность убивать. Дрейк закрыл глаза, выровнял дыхание и применил то, чему его научили.

Он вознес свой разум очень тихо, насколько позволяло ему бешено стучащее сердце. Его психическую форму тут же подхватил вихрь неистовой резни, бушевавшей во всей Пещере Черепов. Но Дрейк воспарил над ним, словно птица, не обращая внимания на мелкие беды, кровь, насилие, рвущиеся нити жизней где-то внизу. Он долго этому учился.

Дрейк глубоко вздохнул и начал пробираться сквозь разрушительную ярость и отчаяние, покрывавшие скитальца, словно болезненная короста.

Кровавая Цитадель полыхала злобной силой, и ее жар обжигал, словно лучи солнца в полдень. Могучая крепость выглядела совершенно покинутой — в ней не чувствовалось присутствия тех омерзительных существ, сейчас бившихся на равнине. Большая часть сил врага ушла, но те, кто остался, были самыми грозными. Они ждали, затаившись.

И тут Дрейк ощутил контрудар, оттолкнувший его психическое тело назад через все поле. Его голову будто пронзил огромный коготь. Ему пришлось прервать разведку и собраться с силами, превозмогая пронзающую разум боль. Встречать такую грозную силу ему приходилось нечасто.

— Стены почти не охраняются, — сообщил он Калгару, — насколько я успел заметить, большая часть врагов собралась в самом центре, возле некоего существа невероятной психической силы.

— Тем лучше, — решил Калгар. — Ведите нас туда, инквизитор. Вы наш компас в этом скверном месте, инквизитор.

Они двинулись вперед, на этот раз с меньшей скоростью. Проходя мимо распятых Виридиановых Консулов, брат Морених поднял штурмболтер, дабы избавить их от страданий, но Калгар остановил его:

— Береги патроны, брат. Мы завершим наше дело, это место будет уничтожено, и все они обретут наконец покой.

— Милорд, я только жажду возможности отплатить тем, кто это сделал.

— Она у тебя появится, брат, обещаю.

Калгар был краток и сдержан. Он постоянно следил за тем, что впереди, но в какой-то момент, обернувшись, заметно напрягся, хотя его лица и не было видно под шлемом. Огромные пальцы Перчаток Ультрамара сжались, и энергетическое поле вокруг них засияло и затрещало разрядами молний, будто бы подпитываясь от гнева магистра Ультрамаринов.

Они пробирались сквозь болотистую жижу крепостного рва, едва доходившую Ультрамаринам до колена, а Дрейку — почти до пояса. Даже сквозь вакуумную броню касание нечистот было омерзительным.

Он ощутил, как под шлемом пот капает с носа, и ощутил безумное желание вытереть лицо.

— Вот оно, курс два-восемь-ноль, двести метров.

Перед ним возвышались стены Кровавой Цитадели, источающие слизь и влагу. Они представляли собой смешанную конструкцию из камня, стали и феррокрита, поросшего зеленым мхом, создававшим причудливые и устрашающие узоры, придавая бастионам жуткий вид. Дрейку почудились налитый кровью глаз, вставленный в стену, и розово-серые щупальца, слегка шевелившиеся во влажном воздухе. Эти щупальца поднялись и возле его ног, и он давил их, пробираясь сквозь зеленую жижу вслед за Марнеем Калгаром.

Он слышал, как его люди то сдавленно ругались, то молились, и само дыхание давалось им с трудом. Кастиро споткнулся, щупальца пытались схватить его, опутать руки, оружие. Один из терминаторов, брат Антоний, подхватил его и с силой выдернул из жутких объятий.

— Утонешь — нырять не будем, — сказал ветеран, — догоняй.

Кастиро прошептал слова благодарности, и они пошли дальше, покуда не достигли самой стены и неохраняемых ворот. Где-то позади, словно забыв об их существовании, бушевала битва.

Вблизи дверь вовсе не выглядела маленькой. Высотой она была примерно восемь метров и четыре шириной, усилена сталью и адамантием, покрыта мхом и плесенью, словно струпьями. Ее поверхность испещряли руны, среди которых угадывались восьмиконечная звезда Хаоса и угловатая эмблема Кхорна.

Калгар стоял молча, и все вокруг него застыли, словно ожидая какого-то сигнала.

Дрейк попытался дотянуться разумом до брата Ульфия и обнаружил того в гуще битвы, прикрытого психическим щитом, исторгавшего вспышки энергии, сжигавшие целые отряды врагов. Он посылал тех, кто рядом, в черное забытье.

Пятая рота все отступала, но враги постепенно преодолевали заслон Механикус и теперь собирали свежие силы для атаки с обоих флангов. Накал сражения отчаянно возрастал.

Калгар, без сомнения, это понимал. Магистр оглядел ворота и вдруг, без предупреждения, ринулся вперед, и его кулаки врезались в них с гулким грохотом. Вся постройка содрогнулась, и отряд осыпало мхом и кусками кирпичей.

Перчатки Ультрамара содрогались и сияли. Калгар наносил по воротам удар за ударом, и разряды молний вспыхивали вокруг древнего оружия. Разрушительное поле Перчаток плавило металл ворот, и яркие раскаленные брызги разлетались вокруг, а постройка стонала и скрипела — сталь и камень не выдерживали напряжения.

Теперь Дрейк видел истинные глубины гнева, переполнявшего Марнея Калгара. На поле боя он командовал своими братьями с холодной расчетливостью, но сейчас в эти стремительные и сокрушительные удары владыка Макрагга вкладывал всю свою неизбывную ярость. Его массивные Перчатки снова и снова врезались в высокие ворота, пока те не начали прогибаться под ударами, после чего он ухватил края и разорвал на части, словно лист мокрой бумаги. Прошло меньше минуты — и вот от двери остались лишь дымящиеся рваные куски, медленно остывающие на сырой земле.

— А теперь идемте, — произнес Калгар спокойным тихим голосом, от которого у Дрейка волосы на загривке встали дыбом. Никогда в жизни он не видел, чтобы такая жуткая мощь оказывалась в распоряжении человека. Даже ветераны Первой роты, казалось, были шокированы.

Он только надеялся, что Калгар сохранит железный контроль над своей яростью до необходимого момента.

За воротами расстилалась широкая дорога, под небольшим углом ведущая к гигантским красным башням — сердцу Кровавой Цитадели. Под ногами была уже не влажная земля, а гладкий сияющий металл, уложенный плитами, по которым текли нечистоты с кусками человеческих тел. Здесь было жарче. Взглянув на датчики, Дрейк отметил, что температура поднялась на пятнадцать градусов и радиоактивный фон также вырос. Без защитного костюма здесь можно умереть через пару дней, а костюм самого Дрейка работал на пределе мощности.

Внутри Кровавой Цитадели было почти пусто, и только изредка они замечали какие-то фигуры, мечущиеся в тени, и пару раз натолкнулись на скользких зверей Хаоса, которых Почетный караул тут же изрубил на дымящиеся куски силовыми топорами Ультрамара, шипевшими от брызг кислоты, впрочем без вреда хлестнувшей из тел чудовищ. Двое этих высоких Ультрамаринов некогда были облачены в лазурь и золото, но теперь, выжженная и побитая, их броня приобрела цвет тусклого и почерневшего железа. Однако боевые качества воинов ничуть не уменьшились, и они без всяких признаков усталости следовали за своим магистром.

— Куда теперь, инквизитор? — резко бросил Калгар, остановившись, чтобы осмотреться.

Их появление не осталось незамеченным, и вдалеке перед ними возникли враги. Ослепительные очереди лучей лазганов пролетели сквозь отряд, и один из них, срикошетив от наплечника Калгара, оставил на нем черную дымящуюся отметину.

Дрейк указал в сторону:

— Вон те башни. Среди них самая высокая, похожая на нос звездолета. Там наша цель, милорд.

— Нужно найти вход. Вперед, братья. Пока мы медлим, Пятая рота борется за жизнь.

И он двинулся по направлению к пугавшего вида остроконечным башням, маячившим впереди примерно в трехстах метрах. Они были темно-красного цвета, из их труб шел пар, а всю поверхность покрывала тошнотворного вида фосфорецирующая растительность, словно тухлые внутренности свисавшая с острых выступов.

Здесь их ждал бой. Банды воинов Хаоса атаковали незваных гостей. Ультрамарины, встав спина к спине, выпустили длинные, точные болтерные очереди, окатив прометием отребье, пытавшееся вступить в ближний бой. Улицы Кровавой Цитадели, пустые еще минуту назад, стремительно наполнялись.

Десятки, сотни врагов выбегали из темноты. Среди них были не только культисты, но и рослые чемпионы Сломленных. Некоторые из них что-то дерзко кричали, но речь их была нечленораздельна. На их силовых доспехах красовались руны Кхорна, а также их собственные знаки, скверные, и они бежали на отряд Калгара, словно безумцы.

Этих сражали отдельные выстрелы, заставляя падать на колени. Но даже стрельба не могла их полностью остановить — упав, они ползли к Ультрамаринам. С одного свалился шлем, обнажив лицо, черты которого ничем не отличались от обычных, но он скалился, словно бешеный зверь, и в его глазах зияла чернота. Брат Морент обезглавил его ударом топора и пинком отбросил тело.

Ультрамарины подошли к высокой башне в форме клинка, и их взгляду предстали распахнутые двойные ворота, обрамленные гигантскими блоками, сложенными без цемента, за которыми стояла тьма.

— Это когда-то был шлюз! — крикнул по воксу Дрейк, пытаясь перекричать вопли и визг набегающих врагов. — Вся постройка некогда была корпусом корабля. — Он оглядел ее снизу вверх. — Похожа на нос ударного крейсера, наполовину погребенного.

— Милорд, враг на подходе. Если вам нужно идти, то мы с братьями останемся здесь и будем удерживать дверь, — сказал брат Штарн. — Иначе они ворвутся к нам с тыла.

— Принято, — ответил Калгар. — Но, Штарн, будь готов прийти по моему сигналу. Я позову тебя в последний момент.

— Я не подведу вас, — мрачно пообещал Штарн, отбрасывая отряд воющих врагов струей прометия, поджигая их на ближнем расстоянии, после чего вышел и пинками отбросил визжащие тела с линии огня.

— Мы будем здесь столько, сколько нужно, милорд.

Калгар повернулся к Дрейку и его людям, быстро оценил их состояние.

— За мной. Не останавливаться.

Затем он развернулся и побежал по огромной лестнице во тьму, и Дрейку оставалось лишь следовать за ним.

ultra
ГЛАВА 23

Капитан Гален сменил магазин в болт-пистолете. На поясе осталось еще четыре магазина — итого восемьдесят патронов. Немного, учитывая обстоятельства. В правой руке гудел и вибрировал цепной меч, и его зубья, мелькая с огромной для глаза скоростью, взрезали плоть, разбрызгивая черную кровь.

— Сержант Грений, доложите, — сказал он, метко стреляя прямо в решетчатое забрало шлема, после чего шагнул вперед, вонзив меч в уязвимое место возле шеи.

Оружие содрогнулось, и враг повалился на колени, хватаясь за горло, из которого хлынул горячий черный фонтан, заливая и без того пропитанную кровью землю.

В воксе раздался голос Грения:

— Нас осталось сорок семь. Все боеприпасы мы поделили. Брат Фило сообщает, что генное семя восьми братьев потеряно вместе с их телами. — Он сделал паузу, за которой ощущался едва сдерживаемый гнев. — Отступая, мы бросаем их.

— Мы все останемся здесь сегодня, брат, — возразил Гален. — Важно то, как мы покинем этот мир, все остальное несущественно.

Он оглядел хаос, охвативший Пятую роту. Третий отряд был послан задержать наступление врага, и воины, пока их не поглотила орда, дали время остальным отойти еще на какое-то расстояние, перед тем как их победили. Семеро боевых братьев погибли за такое же время, а воющая толпа, поглотившая их, снова пришла в движение, словно громадное чудовище, чей голод неутолим.

Пятая рота находилась теперь в полукилометре от боковой двери, куда вошел Марней Калгар, и еще дальше от армии Адептус Механикус, продолжавшей яростно сражаться у входа в пещеру. Отряды тяжелой пехоты врага были далеко, но сотни легковооруженных бойцов мчались по равнине, отчаянно пытаясь добраться до Ультрамаринов. Они не обращали внимания на потери. Пятая рота косила их как траву, а они только прибывали.

Некогда эти твари были людьми, но теперь стали куклами из плоти и крови, которыми владели алая ярость Кхорна и черное отчаяние Отца Чумы. Смерть и насилие — вот все, что имело значение для их искалеченных душ. Гален видел, что многие из них смеялись, погибая под пулями, находя извращенное удовольствие в жестокости даже в отношении себя.

Но Пятая рота держалась — выжившие отряды, а точнее, то, что от них осталось, держали строй и сохраняли дисциплинированность. Гален уводил их, заливая кровью каждый метр, отступая к Кровавой Цитадели. Они понадобятся Калгару, Гален это знал. И был настроен во что бы то ни стало сдержать обещание, данное владыке Макрагга.

Тройка гончих Хаоса вспыхнула, пораженная острыми молниями брата Ульфия. Они визжали и катались по земле, обугливаясь, распадаясь в прах под мощью психического импульса. Ульфий слегка зашатался, и в этот момент капеллан Мерторий ударом крозиуса обезглавил еще одну тварь, попытавшуюся наброситься на библиария.

— Не засни тут, брат! — прокричал Бык и выступил вперед, поднимая крозиус.

— Великая слава умереть в сражении за Императора. Как же нам повезло сегодня, братья, — наша вера и сила подняли нас против злейшего из врагов, которого мы отправим обратно в бездну!

В ответ раздался одобрительный гул сражавшихся Ультрамаринов. Герд Амеронн, знаменосец роты, подошел к капеллану, сжимая в руке Гнев, и клинок древнего оружия мерцал, окутанный силовым полем.

— Прекрасная речь, брат, — похвалил он.

— Я подумал, что пора ее произнести. — В голосе Мертория послышалась улыбка, несмотря на то каким мрачным казался его шлем-череп.

И тут все ощутили дрожь земли. К ним мчалось что- то совершенно новое. Орды Хаоса замедлили бег, а потом и вовсе остановились, но не от страха. Они принялись скандировать: «Кхорн! Кхорн! Кхорн!»

Все вокруг грохотало, словно от приближения стада зверей. И наконец сквозь толпу хаоситов прорвалась красная лавина огромных рогатых тварей. На их спинах сидели алые демоны, размахивавшие длинными мечами, черными от напитавшей их силы варпа.

— Вот это уроды к нам идут, — произнес капеллан Мерторий. — Джаггернауты этого гнусного божка. Теперь, братья, настала пора испытать себя по-настоящему.

Один только вид гигантских, тяжелых краснокожих существ мог вселить ужас в сердце любого человека. Они были размером с ринокса, и оседлавшие их демоны понукали тварей пронзительным ревом.

— Огонь! — скомандовал капитан Гален, — цельтесь по коленям зверей. Валите их, Пятая рота!

Но тут неистовая кавалькада джаггернаутов врезалась в строй Ультрамаринов и разметала его.

<Протокол омега-ноль-один запущен, координаты местоположения высланы, очертания соответствуют плану, мощность систем восемьдесят шесть процентов от нормы. Два адъюнкта потеряны, но остаются еще четыре.>

<Превосходно. Следуйте протоколу омега-ноль-один, пока это возможно, затем действуйте по ситуации. Соблюдайте осторожность в этом месте и подавайте регулярные бинарные вокс-сигналы.>

Пауза.

<Хорошая работа, магос Фейн.>

<Я выполняю ваши желания. Альтернативы нет.>

<Именно. Мы сражаемся стойко и победим на поле боя, но битва — это лишь маневр отвлечения. Очевидец должен встретиться с Марнеем Калгаром и погибнуть. Лишь тогда наша миссия будет выполнена и «Ярость» вернется к своим истинным хозяевам.>

<Я понимаю и согласен. Но что с самим Калгаром?>

<Он тоже должен пасть. Чудовище, которое его поджидает, слишком сильно. Они оба сразят друг друга. Такова цена.>

<Значит, так тому и быть. Я немедленно займусь вторичным захватом протокола.>

<От успеха вашей миссии зависит возвращение древней реликвии. Совершенство «крукс Механикус» ждет, Фейн. Ты видел, насколько оно близко. Ты чувствовал безграничное совершенство этой возможности. Но чтобы достичь его, нужно взять «Ярость» под свой контроль. Это наш шанс. Теперь, после десяти тысяч лет, этот момент наконец настал.>

<Принято. Я восхищен, доминус. Я ваш инструмент. Воле Омниссии не может перечить никто: ни демон из варпа, ни владыка Макрагга. Да свершится Воля Твоя.>

<Вскоре я приду к вам, но сначала нужно очистить поле битвы от всех, кто мешает нам.>

Марней Калгар большими прыжками поднимался по массивным ступеням в сопровождении своего Почетного караула. Дрейк с командой едва поспевал за ним. Где-то внизу гулко звучало эхо боя — это брат Штарн с Первой ротой удерживал ворота.

Лестница была громадной, и каждая ступенька высотой почти метр. Идущие поднимались все выше, замечая изменения в том, что их окружало. Теперь все было сделано из стальных сплавов, а по стенам и потолку змеились толстые кабели. Все пребывало в хорошем состоянии, и, несмотря на влагу и плесень, покрывавшие стены иных коридоров «Ярости», здесь, очевидно, они регулярно удалялись.

— Датчики регистрируют слабое энергополе, — отдуваясь, произнес Дрейк, — похожее на поле Геллера, но другое.

— Оно сдерживает развитие органической жизни, — пояснил Калгар. — Его предназначение — содержать проход в чистоте. Оно очень древнее и поддерживается уже множество столетий. Ко всем этим инженерным конструкциям Губительные Силы не имеют отношения, впрочем, как и люди.

Калгар внимательно оглядывался, не снижая при этом скорости.

От главной лестницы в стороны ветвились другие проходы и коридоры, а под ногами ощущалась пульсация, словно где-то рядом ритмично грохотал огромный барабан.

Калгар остановился и коснулся бронированными пальцами серии отметин на стене.

— Мы действительно внутри древнего корабля, построенного тысячелетия назад. И вот кто его создал... — Он жестом подозвал Дрейка, и тот вскарабкался по ступеням к нему.

В металлической стене чуть под углом был пропечатан символ Адептус Механикус — череп и шестеренка.

— Лестницу построили позже, а стены были тут изначально.

— Мы примерно в двух километрах от центра скитальца, — решил Дрейк. — Судя по моим датчикам, излучение энергии запредельное. Мы как будто стоим на саркофаге реактора.

— Или на чем-то со схожими функциями. На ядре планеты, например.

— Вы считаете, раньше это была планета?

— Это объясняет кое-что.

— Тут возникает больше вопросов, чем ответов, — заметил Дрейк, одновременно озадаченный и заинтригованный, несмотря на отчаянную ситуацию, в которой они все находились.

— Если тут есть кто-то, способный дать ответ, полагаю, он где-то наверху лестницы, — произнес Калгар с мрачным весельем. Его гнев давно утих, и голос теперь звучал задумчиво и настороженно.

— Кровавый бог властвует здесь, — пояснил Дрейк магистру. — Он питается энергией нашей ярости.

— Я знаю, — тихо ответил Калгар. — Но ярость тоже сила, инквизитор. И она лучше отчаяния.

— Вы разве не чувствуете, как все это укореняется в нас, милорд?

— Я контролирую свои чувства, если это вас беспокоит, Дрейк.

И Калгар снова помчался вверх, без устали пересчитывая высокие ступени бесконечной лестницы.

И вот подъем наконец завершился. Перед ними лежало огромное пространство, похожее на притвор храма. Грандиозную пустоту освещали только тусклые факелы и неровно мерцавшие где-то в вышине лампы. В серой стене имелись встроенные колоссальные двери, и было ясно, что некогда они являлись шлюзом, разделявшим важные отсеки крупного космического корабля.

Выкованный на двери череп-шестеренка Адептус Механикус был осквернен и частично сорван, а на его месте кто-то нарисовал семь трехчастных мух Нургла и угловатую руну Кхорна.

Двери, казалось, кровоточили, истекали гнилостной слизью, будто само железо понемногу разлагалось изнутри. Отряд приблизился к двери, и тут же изо всех щелей вылетели жирные черные мухи и, низко жужжа, принялись черным бесформенным облаком кружиться над незваными гостями.

Защитное поле, несмотря ни на что, оказалось бесполезно против скверны и грязи. Зловоние гнили пропитывало все, а двери были вымазаны кровью, кормившей мух.

Калгар остановился.

— То, что находится за этими дверьми, ожидает меня, — сказал он спутникам. — Инквизитор, поищите контрольные системы, любые механизмы, управляющие «Яростью». Найдите способ уничтожить это место. Я постараюсь дать вам время. Братья Охтар и Морент, вы защищаете инквизитора при исполнении его миссии — это задача номер один. Не подходите ко мне, что бы ни случилось, пока я не скажу. Если мои расчеты верны, мы достигли цели, того самого места, где все решится.

Затем он вызвал Пятую роту.

— Кайто, слышишь меня?

В ответ раздался пронзительный шум статики.

— Капитан Гален, если вы меня слышите, приказываю немедленно и максимально быстро продвигаться ко мне. Уходите из боя, мы закончили с этим и выманили большую часть врагов из крепости. Адептус Механикус победят, они планировали это давно. Свяжитесь с братом Штарном и двигайтесь по этим координатам.

Ответа не последовало. Калгар записал сообщение, поставил на повтор и отключил канал.

— Пятой роты больше нет, милорд, — мрачно сказал брат Морент, сжимая топор, лезвие которого пульсировало огнем.

— Возможно. Помните свои приказы и следуйте им. Настала пора испытания, возможно, последнего.

С этими словами Марней Калгар повернулся, шагнул вперед и одним мощным ударом распахнул гнилые, засиженные мухами двери.

Они раскрылись, выпустив наружу потоки багровой жижи. Красный свет, сиявший внутри, залил всех, стоявших в проходе, будто кровью.

Они замерли на пороге обширного зала — примерно пятьсот метров длиной и двести шириной, где вместо купола зияла непроглядная тьма. По обеим сторонам возвышались колонны толщиной с дредноута, покрытые зеленоватой гнилью, позади которых находились ряды когитаторов и мониторов. Многие из них давно были мертвы, а другие мигали лампочками, подавая признаки электронной жизни.

В воздухе стоял тяжелый запах гнили, смешанный с металлической вонью машинного масла тяжелых механизмов — казалось, будто здешний интерьер жил собственной, скрытой от глаз жизнью, а под полом проворачивались огромные колеса.

Пространство напоминало неф собора или вычурный интерьер мостика древнего звездолета, а в глубине возвышался могучий трон из черепов и костей, скрепленных между собой кусками гниющей плоти. Все здесь пропиталось ненавистью и злобой, зловонием вскрытой могилы.

— Я ждал тебя, — раздался гулкий, будто колокол, голос, эхом отозвавшийся от высоких сводов.

С трона поднялось существо невероятных размеров, и от вида его громадного черного тела, за которым горело алое пламя, люди Дрейка, завопив от ужаса, упали на колени. Существо расправило широкие крылья, и в зловонном сумраке стали видны два глаза, клубящиеся такой абсолютной чернотой, что они, казалось, были темнее самой тьмы.

— Приветствую тебя, Марней Калгар. Брат мой.

ultra
ГЛАВА 24

Калгар большими шагами двинулся вперед. Его гигантская фигура в синей броне по сравнению с тем, что его окружало, в особенности ожидавшим существом, казалась небольшой.

По обеим сторонам вдоль стен двигались какие-то существа. Раздутые, скользкие, едва похожие на людей. На ком-то все еще виднелись фрагменты доспехов Адептус Астартес, прочие же представляли собой распухшие куски плоти. Одни держали в руках черные мечи, ржавые болтеры, а у некоторых оружия не было, но из их кулаков торчали длинные кривые когти. Вокруг них вились жужжащие мухи размером с палец, брызгавшие слизью. Эта толпа издавала бурлящий гул.

Калгар не обращал на них внимания и шагал, оставив спутников позади. Перчатки Ультрамара пылали синим светом, необычно ярким для такого темного места.

Существо на другой стороне нефа двинулось к нему. Огромная крылатая фигура с рогатой головой ступала навстречу, и ее шаги эхом разносились по залу, словно грохот лавины. Оно было облачено в доспех, собранный из сотен керамитовых пластин, между которыми кое-где виднелась алая плоть. В руке существо держало меч, и клинок пульсировал темным багрянцем, источая темно-красные капли скверны, которые, падая на пол, шипели, оставляя выжженные пятна.

В лице твари угадывались человеческие черты, но тлетворные силы варпа исказили его до почти неузнаваемости. Изо рта торчали клыки — желтые, словно рвота больного, — а вместо глаз было два безжалостных черных шара, два иллюминатора, в которых виднелась абсолютная пустота, сам имматериум.

— Назови свое имя, — проговорил Калгар голосом твердым и спокойным, словно обращаясь к приятелю.

— В именах сокрыта сила, — ответило существо, остановившись метрах в десяти от магистра. — Оно было у меня когда-то, как и смертная оболочка. Некогда я звался Фринон. — Он сделал паузу. — Я вижу, мое имя тебе неизвестно. А в те времена меня знали многие. Я был магистром ордена, а точнее, того отряда несчастных, известных вам как Виридиановые Консулы.

Демон оскалился, сомкнув зубы так, что клыки верхней челюсти до крови впились в нижнюю губу.

— Но это было давно. Теперь я Очевидец во главе Сломленных, тех, кого предали и послали в бездну по воле лжеца. — Он слегка склонил рогатую голову набок. — Лжесвятой прислал меня сюда, Марней Калгар, сделав меня таким, какой я есть. И я ненавидел его за это. Но сейчас понимаю, что так должно было случиться. Меня завела сюда судьба, дабы столкнуть с реальностью бытия и показать истину. Мои последователи обрели ее здесь, в черных влажных глубинах варпа. И вот явился ты, чтобы тоже узреть эту истину. Я привел тебя сюда, заманил точно так же, как поступили некогда со мной.

Калгар сжал кулаки. Он заговорил, и его голос был полон горечи и гнева:

— Я скорблю о судьбе Виридиановых Консулов, моих братьев, страдающих там, внизу, держась своей веры на протяжении долгих веков невыносимых мучений. Но ты просто отродье варпа, и я прикончу тебя, Фринон, или как ты себя теперь называешь.

Тварь расхохоталась, но ее глаза зажглись светом далеких звезд. Она шагнула вперед, и стало видно, что вместо человеческих ног у нее огромные раздвоенные копыта.

— Хорошие слова! Ты думаешь, я не слышал такое раньше, владыка Макрагга? — взревел демон, и его голос, словно шипастый кнут, хлестнул по всему залу. — Я сам говорил так, направляя своих братьев в Око Ужаса вместе с другими орденами. Мы вошли сюда полные веры, стремясь подтвердить свою честь. И знаешь, что мы обнаружили здесь? Гнев и отчаяние! Твое высокомерие задушит тебя — ты не знаешь, сколько лет мы сражались в варпе, как долго держались за память о том, кем мы были раньше. Я сплотил вокруг себя своих братьев, видел, как они умирают один за другим, теряя надежду, — сироты, отторгнутые Империумом, за который отдали свои жизни!

Демон сделал еще один шаг вперед, и его копыта лязгнули о металлические пластины пола. Его плоть светилась, исторгая чистую ярость сродни пламени. Мухи садились на его тело и тут же сгорали, превращаясь в пепел.

— Ультрамарины! Драгоценный тринадцатый легион Жиллимана! Мы тоже были отпрысками твоего примарха, орденом второго основания, таким же гордым и неудержимым, как вы. Мы тоже отвернулись от истины во тьме, желая развеять бледной искоркой вашего Императора вечную ночь, которая и есть вселенная. Мы сражались десятилетиями, покуда не поняли суть настоящего братства, силу жизни и нежизни, что связывает все бытие. Синий червь! Ты прячешься за своими догмами, будто ребенок, который боится темноты. Что ты знаешь о варпе? Самое ваше существование — лишь капля в океане ночи.

— Зло я узнаю с первого взгляда, — спокойно произнес Калгар. — Я вижу, как человека настолько исказила ненависть к себе, что он отверг себя самого. Ты был предан, это верно, но позволил предательству уничтожить тебя. Ты мог погибнуть в сражении, но вместо этого поклонился чистому злу. И такому нет оправдания! — Последнюю фразу Калгар почти прорычал.

Очевидец снова двинулся на Калгара, и его меч, опущенный вниз, прочертил в полу глубокую борозду.

— Я сохранил жизнь моим братьям — тем, кто принял истину, мною открытую. Они все еще служат мне и стоят вокруг нас. Сломленные, бессмертные воины, достойные такой чести, что тебе и не снилась. Мы обрушились на этот скиталец, когда он еще был лишь экспериментом Адептус Механикус, фрагментом мира, вытянутого ими из Ока Ужаса, чтобы ставить на нем свои мерзкие опыты. Они очистили планету до самого ядра и забрали его, чтобы оно подпитывало их энергией. Но мы отобрали его у них. И построили все это — я построил, и я владею артефактом. Мои темные покровители передали его мне, и я....

— Владыка собственной тюрьмы. У тебя даже не было сил, чтобы изгнать Адептус Механикус, живших на верхних ярусах тысячи лет и удерживавших вас здесь. Сейчас их армии внизу, штурмуют эту крепость. Вы уже потерпели поражение, но даже не подозреваете об этом.

— Если это правда, Марней Калгар, — сказал Очевидец, — то у нас с тобой осталось лишь одно общее.

И он занес свой громадный меч для удара.

Инквизитор Дрейк ощутил сильнейший удар, когда чумной клинок рухнул, и встретился с поднятым кулаком Марнея Калгара. Два противоборствующих силовых поля столкнулось, и раздался взрыв, на мгновение осветивший темный зал ярким, словно дневным, светом. Волна отбросила наземь даже Почетный караул.

Он видел, как Калгар припал на колено и штурмболтер на его правой руке вспыхнул и отлетел в сторону — в нем взорвались снаряды. Но магистр поднял другую руку — и длинная струя огня с оглушительным ревом ударила в Очевидца, заставляя его попятиться.

— Жиллиман! — заревел Калгар и, вскочив на ноги, метнулся вперед.

Его размытый силуэт был похож на синюю молнию из грозовой тучи.

Очевидец отшвырнул свой разбитый меч и, утробно рыкнув, бросился на магистра, распахивая крылья, когти которых крошили колонны, словно мокрую глину. Когтистые лапы демона обрушились на Калгара, который нанес удар силовыми кулаками по бронированному брюху твари.

Снова мощный взрыв, и Калгар лежит на полу. Его шлем помят, а треснувшая и расцарапанная древняя броня сыплет шипящими искрами. Он пытается встать, но Очевидец, взмахнув крыльями, поднимается в воздух и снова бросается вниз с сокрушительной силой, врезаясь копытами в энергоранец, который вспыхивает серией взрывов.

Дрейк послал срочный психоимпульс:

+Брат Ульфий, ты должен прийти к нам, вы все должны. Он погибнет здесь. Марнею Калгару нужна ваша помощь.+

Ответа не было.

Очевидец расхохотался и отступил от тела упавшего врага.

— Ты правда считаешь, что дошел сюда благодаря одной лишь своей силе, владыка Ультрамара? Я позволил тебе сделать это, поскольку хотел, чтобы именно здесь ты познал безнадежность своего положения. У тебя есть два пути, как некогда у меня. Ты преклонишь колени перед истинными владыками сущего, темными силами, что правят всем, либо умрешь. Твое уничтожение я посвящу Кхорну, Алому богу, который возрадуется в кровавой неге, наблюдая, как я сломлю тебя. А твое тело я принесу в дар Отцу Чумы, Владыке Смерти, и в эту гниющую оболочку помещу его семя, из которого появятся на свет чумные отродья. Они отныне будут твоими детьми — все, что ты оставишь после себя, кроме исчезающей памяти.

Каким-то образом Калгар все же поднялся на ноги. Покачнулся. Из разорванных сочленений его брони летели искры, и кровь орошала керамитовые пластины.

— Ты много болтаешь, — усмехнулся он.

И снова бросился в бой.

Пока они сражались, инквизитор Дрейк исследовал огромный зал глазами и психическими импульсами. Этот неф был некогда мостиком корабля, центром управления. Его взгляд пробегал по причудливым консолям, расставленным вдоль стен, часовням, вмещавшим когитаторы и банки данных. Все было невероятно древним. И, будучи оскверненным и разломанным, до сих пор функционировало. Здесь находилось сердце скитальца, его краеугольный камень.

Он взглянул на Калгара. Десантники Хаоса, поклонники Кхорна, хохотали, наблюдая за битвой, а чумоносцы, выглядевшие как ходячие гнойники, просто молча стояли и смотрели.

Сломить Марнея Калгара — этим подвигом Очевидец не желал делиться ни с кем. Это станет подарком его нечестивым хозяевам.

А Калгар просто хотел выиграть время для Дрейка.

— Делай что-нибудь, — сдавленно прошептал брат Морент. — Он приказал нам помогать тебе, а не ему. Делай, что задумал, инквизитор. Я не позволю ему биться там в одиночку. Просто не смогу.

Дрейк осматривал механизмы, стоявшие в зале, и его сердце бешено стучало. Он часто бывал на кораблях Адептус Механикус, но, несмотря на древность, этот, скорее всего, ничем не отличался от других, так что ключевая консоль должна располагаться в обычном месте.

Он глянул на своих спутников. Они прижались к полу, будто испуганные дети, хотя каждый из них был закаленным ветераном. Он не ждал от них слишком многого, однако все они сыграют свою роль.

— Расчистите путь слева, — велел он брату Моренту. — Мне нужна дорога вон к той высокой консоли, с колонной лампочек и проводов, за колонной в тридцати метрах отсюда. Я думаю, это центр управления двигателями.

— Что ты собрался делать? — требовательно спросил брат Охтар, не сводя глаз с магистра.

— Завершить нашу миссию. Покончить со всем этим. За дело.

Будто спущенные пружины, два стража метнулись вперед с невероятной для их размеров скоростью.

— Жиллиман! — закричали они, врубаясь в десантников Хаоса и сотрясая весь их строй по левой стороне зала.

— Реган, Кастиро, прикрывайте с тыла, сколько сможете, — бросил Дрейк и, не глядя на них, понесся следом за Ультрамаринами.

Почетный караул налетел на врагов словно стальная буря, силовые топоры мелькнули в воздухе, оставляя синий след. Четверо врагов оказались мгновенно разрезаны на кровавые части, пока остальные Сломленные успели среагировать. Путь к часовне, указанной Дрейком...

Некогда это было святилище Омниссии, предназначенное для управления силой, двигавшей кораблем. Сейчас оно выглядело чудовищно, но энергия никуда не делась, как и рычаги, колеса, мерцающие потоки данных на экране и жужжащие когитаторы.

Дрейк пробирался между сражающимися Ультрамаринами, когда разразилась стрельба, жаркая и оглушительная. Позади его люди открыли ответный огонь, но двое тут же рухнули после первого залпа, изрешеченные градом пуль. Трое оставшихся припали на колено, поливая пространство перед собой, а Реган метал осколочные гранаты, внося свою лепту во всеобщую сумятицу.

Дрейку было не до сражения. Он судорожно трогал скопления рычагов и кабелей перед собой, похожие на внутренности огромного зверя. В его памяти всплыла давно забытая молитва духу машины. Дрейк прочел исходящие потоки данных на запачканном экране. Мощность, охладители, запуск двигателей — все было здесь. Он вознес молчаливую благодарность.

Затем схватился за один из рычагов, скользкий от слизи, и, отключив предохранитель, начал тянуть на себя, наблюдая, как растет шкала датчика мощности и руны на широком дисплее рядом мигают все быстрее.

«Сейчас увидим, что получится», — подумал он, наблюдая, как руны становятся красными, а циклопический источник энергии скитальца достигает критической мощности.

На задымленном, усеянном трупами поле боя капитан Гален поднял окровавленный кулак и прокричал:

— Все ко мне! Пятая рота, ко мне!

Они отступили от места своей прежней позиции, оставив погибших. Рядом с Галеном появились капеллан Мерторий и знаменосец Герд Амеронн, с «Гневом» в руке, а также библиарий Ульфий.

Апотекарий Фило погиб, раздавленный массивным джаггернаутом, изрубленный на части демонами, бесчинствовавшими на равнине, с клинками, сиявшими то светом, то источавшими тьму, переполненными энергией варпа, которую усиливала кровавая ярость их владельцев.

Половина роты осталась лежать здесь, на пустоши, среди останков джаггернаутов. Они уничтожили всех чудовищ вместе с их седоками, но дорогой ценой. Два десятка оставшихся Ультрамаринов собрались вокруг своих офицеров, большинство раненые, а некоторые так тяжело, что едва могли передвигаться.

У капитана Галена было двадцать шесть сосудов с генным семенем в керамитовом контейнере, пристегнутом к бедру. Он подобрал его с тела апотекария. Гален понимал, что это бессмысленно, но бросить его означало оставить всю надежду, обречь Пятую роту на полное забвение, а такого, несмотря ни на что, он сделать не мог. И никогда не смог бы.

— Ты уверен, что он так сказал? — спросил он брата Ульфия. — Это точно был он, это не какая-то уловка?

— Это он, — отвечал библиарий. — Психическая сигнатура имперского инквизитора. Ее нельзя подделать. Кайто, лорд Калгар нуждается в нас. Мы обязаны дойти туда любой ценой.

А цена будет велика, и Гален это знал. Сейчас ему придется сделать ужасный выбор, и времени на сантименты нет. Воинство Хаоса перегруппируется и через мгновения снова нападет, уже в последний раз.

— Иди к нему, — сказал брат Амеронн, — я останусь здесь, Гален, вместе с тяжело раненными. Мы выиграем тебе несколько минут.

— Я тоже останусь, — заявил Мерторий. — У меня в запасе несколько невысказанных проклятий.

У капеллана на животе зияла огромная рана, которую ему нанес Джаггернаут, и даже регенеративные способности его организма не могли остановить поток яркой крови, заливавшей его черную броню и скапливавшейся под ногами.

Гален принял решение:

— Брат-сержант Грений, библиарий Ульфий и брат Сальватор идут со мной и всеми, кто может держать оружие из третьего и четвертого отрядов. Все остальные оставайтесь здесь и держитесь как можно дольше.

Он оглядел своих братьев. Их побитые шлемы, окровавленные и почерневшие, скрывали лица товарищей, с которыми он бок о бок сражался многие десятки лет. Друзья. Братья.

— Сражайтесь за орден. Очень скоро мы с вами снова встретимся.

— Отвага и честь, — твердо произнес брат Амеронн и стукнул кулаком по наплечнику Галена. — А теперь двигайте отсюда, пока я не сказал что-то такое, о чем буду потом сожалеть.

Гален двинулся вперед, не сказав ни слова. Десятка Ультрамаринов бежала от врага. Их сердца словно омертвели — братья остались позади. Пару минут спустя они уже заходили в выломанные Марнеем Калгаром ворота, но капитан, державшийся в хвосте колонны, остановился на мгновение, чтобы оглянуться.

Те, кто остался позади, уже были окружены, но продолжали сражаться. Он видел блеск взлетавшего крозиуса, слышал рев Быка, который что-то яростно выкрикивал в лица врагов.

Затем Гален повернулся и стремительно ринулся в гнусную утробу Кровавой Цитадели.

Марней Калгар поднял голову, пытаясь сквозь пелену помех разглядеть хоть что-то на датчиках шлема. Все руны отчаянно пылали красным, а на языке был привкус собственной крови. Он чувствовал горькую вонь горелой проводки и раскаленного металла. Ко всему этому добавлялся жуткий смрад зала, в котором он находился, внешний воздух просачивался сквозь трещины в силовой броне.

Легкие Астартес уже принялись за дело, фильтруя гнилой воздух, а треснувшие кости в руках и спине начали срастаться благодаря последним резервам анальгетиков и стимуляторов.

Энергозапас падал, поскольку ранец был разбит и истекал охладителем. Даже без дополнительных повреждений через пару часов доспехи станут его оковами. Потребуется все умение лучшего из технодесантников, чтобы активировать хотя бы базовые системы. Броня пережила многое за столетия, но в бою с Очевидцем получила такие повреждения, из-за которых, вероятно, доспех уже не починить.

И снова Калгар поднялся. Очевидец нависал над ним. Зловонный демон, некогда бывший его собратом. Тварь тоже оказалась ранена — ее броня была разбита ударом Перчаток Ультрамара, а из зияющей раны свисали внутренности. Одна нога монстра тоже получила повреждение, плоть с нее свисала клочьями, так что чудовище хромало при ходьбе.

В зале кипела битва, и вокруг грохотала стрельба, звучали крики, звон металла. Демон наступал, а Калгар медленно пятился, оглядываясь. Раздосадованный поломкой системы авточувств, он сорвал шлем и отбросил. Бионический глаз был цел и мог посылать ему данные спектрального анализа, а могучий организм — отфильтровывать яды из атмосферы, однако радиация уже начала разрушать его открытую плоть.

Очевидец тоже это понимал. Демон состроил жуткую ухмылку, и с его морды потекла кровавая слюна.

— Теперь ты ощутишь дыхание этого мира. Я создал его своими руками, Калгар. Ты хорошо сражался, лучше, чем кто-либо из тех, с кем я сталкивался. Преклонись передо мной — и восстанешь князем моего мира, владыкой в моем царстве.

Калгар сплюнул на пол. Ошибки быть не могло: его Почетный караул сейчас сражался у стены, отбиваясь от орды чумоносцев и берсерков Кхорна, и в воздухе стоял запах пороха. Сражение шло по всему залу, но Очевидец не обращал на это внимания. Взгляд демона был прикован к Калгару, на которого он неотвратимо надвигался.

— Дрейк, — вызвал Калгар инквизитора.

— Продержитесь еще немного, — прохрипел тот. — А лучше уничтожьте эту тварь. Мне нужно время.

Калгар улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, активируя зеленую руну на дисплее бионического глаза.

— Брат Штарн, ко мне.

— Принято.

Калгар бросился на демона, опустошая запас снарядов штурмболтера в лентах. Тридцать их попало существу прямо в морду — и вот магистр снова сошелся с ним в ближнем бою, вдыхая нестерпимый смрад, который даже его усовершенствованное обоняние не могло подавить.

Жгучий яд из-под кожи чудовища обжигал его лицо, когда он, вложив все силы в удар кулаков, разрывал его броню и плоть. Калгар почувствовал, как когтистая лапа подхватила его, сдавливая плечи. Он увидел перед собой разверстую пасть и окровавленную дыру на месте одного глаза, а также яростную черноту другого. Демон еще шире распахнул свой рот, и оттуда высунулась длинная клыкастая морда. Калгар изо всех сил сопротивлялся, отводя голову, так что клыки Очевидца всякий раз хватали пустое место.

Вдруг враг издал мучительный вопль и выпустил Калгара, после чего двинулся назад, хлопая огромными крыльями.

Четыре терминатора Ультрамаринов стояли за ним, их штурмболтеры полыхали пламенем, а за их плечами таял в воздухе синий след от телепортации. Они поливали огнем громадную фигуру Очевидца с ног до головы, срубая куски плоти, кромсая крылья. Существо ревело от ярости и боли, а по всему залу десантников Хаоса охватило замешательство.

Очевидец резко развернулся, отшвырнув назад и сбив с ног одного из терминаторов. Но трое других рванулись к нему, нанося мощные удары силовыми кулаками, тяжело раня.

Очевидец упал на колени, все еще завывая, и Калгар тут же вскочил ему на спину.

Вцепившись в его огромные рога, Калгар резко дернул голову демона назад. Раздался хруст. Калгар изо всех оставшихся сил продолжал тянуть, пока наконец вся бурлящая ярость, что копилась в нем с самого момента высадки на скитальца, не вскипела, и он дал ей выход, выплескивая все до последней капли. Колоссальный череп монстра разорвался. Потоки крови, вперемешку с костями, кусками плоти и жижей взлетели, обливая Калгара жгучими потоками нечестивой жизненной силы.

Демон рухнул бесформенной кучей копыт, крыльев и рогов. Калгар с трудом выкарабкался из его останков и тяжело осел на пол. Его голова с размаху ударилась о горячий пол, и он на секунду потерял сознание.

Придя в себя, он некоторое время лежал, анализируя повреждения, чувствуя, как его пальцы дрожат от напряжения в древних перчатках, которые теперь облегали их мертвым и холодным металлом.

Сражение продолжалось, но в нем не чувствовалось отчаянного напряжения, как раньше. Почти все Сломленные убегали из нефа, кроме нескольких берсерков, которых терминаторы беспощадно уничтожали.

Калгар ощутил, что ему кто-то помогает встать, и медленно поднялся на ноги. Его доспехи колоссальным грузом висели на плечах, страшной болью отзываясь в сломанных костях.

— Вы убили его, — словно откуда-то издалека раздался голос брата Штарна. — Милорд, боюсь, вы тяжело ранены.

— Но я живой, — ответил ему Калгар, кашляя кровью и покачиваясь. — А это неожиданно.

ultra
ГЛАВА 25

Гален и его товарищи с боем пробивались к указанной точке, но было видно, что сопротивление ослабевает.

В каждом уголке Кровавой Цитадели слуги Хаоса ощутили гибель своего хозяина и теперь оказались деморализованы и разобщены, словно пчелы в улье, в сердце которого перестала существовать распухшая тварь.

Они все еще сражались, но без всякого плана, так что выжившие бойцы Пятой роты без труда убивали их гладиями, не желая тратить остатки патронов и вымещая жгучую скорбь каждым ударом.

— Оно исчезло, — выдохнул брат Ульфий. — Вы чувствуете, братья? Магистр выполнил свою миссию, убил демона. Оглядитесь, прихвостни врага сошли с ума. Я ощущаю это, словно... Словно...

Он осекся.

+Брат Ульфий, ты слышишь меня?

+Слышу, инквизитор.+

+Демон в сердце крепости убит, но лорд Калгар тяжело ранен. Приведи сюда всех своих братьев. Времени почти не осталось.+

+Наш апотекарий погиб, но брат Сальватор с нами. Мы можем...+

+Это уже не важно. Я получил контроль над скитальцем и включил критическую мощность реактора. Очень скоро вся эта конструкция взорвется.+

Ульфий и раньше предполагал подобный исход. Это можно было считать успехом или хотя бы наилучшим исходом, на который они могли надеяться, ибо раньше надежды не было совсем. И все же весть шокировала. Выживших не останется, Пятая рота будет полностью уничтожена вместе с магистром. Если это победа, то очень горькая. Битва без триумфа для тех, кто одержал верх.

+Мы сейчас будем+, — сообщил он Дрейку, скрывая печаль и горе в своем психическом ответе.

+Поскорее.+

Ульфий сообщил обо всем Галену, который мрачно кивнул, пока они бежали к высокой, похожей на клинок башне, находившейся от них почти в двух сотнях метров.

— Несмотря ни на что, это победа. Демон изгнан в варп, скиталец будет уничтожен, а Ультрамар спасен.

Технодесантник брат Сальватор, двигаясь рядом с капитаном и библиарием, сказал:

— Я поражаюсь техническим знаниям инквизитора Дрейка. Как он сумел совершить такой подвиг?

— Он находчивый человек, — ответил Гален и вдруг замер на месте.

— Мы не одни сегодня вкусим победу и смерть, — сказал он, указывая в сторону.

Там, справа, лежало широкое шоссе, полуразрушенное, но годное для передвижения по нему, длиной примерно с километр, ведущее прямо к массивным бастионам Кровавой Цитадели. Огромные ворота ее были сорваны с петель, и сквозь них шагала пара кастелянов, побитых и дымящихся, а один и вовсе без руки. За ними маршировали остальные войска, скитарии и катафроны, сильно потрепанные в битве, но все еще готовые смести то жалкое сопротивление, способное встретить их в стенах крепости: несколько берсерков Кхорна, банду безумных культистов и одного-единственного демона, бросившегося на них, подняв свой черный меч.

— Адептус Механикус наконец-то пробрались сюда, — заметил брат Ульфий.

— Ну и на здоровье, — презрительно фыркнул капитан Гален. — Идемте, братья. Нас ждет владыка Макрагга. Нам стоит быть рядом с ним, когда здесь все разлетится на куски.

Маленький отряд Ультрамаринов вновь побежал, на ходу сметая крохотные очаги сопротивления хаоситов, попадавшихся на пути.

Посреди огромного зала, где стояла неимоверная жара, Марней Калгар наблюдал за тем, как показатель датчика перегрузки реактора уверенно полз вверх по красному сектору. Он оперся на плечо брата Штарна, а остальные трое терминаторов молча стояли на страже, окруженные истерзанными телами Сломленных, павших от их снарядов и кулаков. Почетный караул Калгара находился тут же, опираясь на топоры. Украшенная кираса брата Морента имела несколько оплавленных пробоин, следов попадания плазменного оружия, но в остальном он был все так же несокрушим. Крылья с его шлема давно были сорваны, а само оголовье выглядело помятым и надломленным, но все еще крепким.

Брат Охтар передал схожий по состоянию, побитый и почерневший шлем Марнею Калгару.

— Прошу вас, милорд, наденьте. Радиация...

— Я буду мертв раньше, чем она меня убьет, — ответил Калгар, невесело улыбаясь. — Но благодарю тебя, брат. Наша миссия завершена. Более волноваться не о чем.

Он повернул покрытое шрамами лицо к Дрейку:

— Долго еще, инквизитор?

Дрейк сверился с данными на мониторе в часовне.

— У нас тут ядро небольшой планеты, лорд Калгар. Его не получится подорвать одним щелчком тумблера. Нужно несколько часов.

— Магистр, — в вокс-канале роты раздался голос, который Калгар не надеялся услышать.

— Кайто! Докладывай, капитан!

— Мы заходим в башню, перед нами лестница. Нас осталось двенадцать. Милорд, войска Адептус Механикус пробились в цитадель и быстро приближаются. Они тоже идут к башне, и они в боевой готовности.

— Хорошо, капитан. Немедленно поднимайтесь к нам. В случае необходимости мы должны сдержать их, пока скиталец не самоуничтожится.

Он хотел сказать еще многое. О своей скорби и гордости за ту жертву, которую принесла Пятая рота, но понимал, что в этом не было нужды. Даже сейчас.

— Конец связи.

Кости в его ногах восстанавливались, но медленнее, чем нужно. Радиация замедляла этот процесс. Он проверил системы, но все датчики были мертвы. Восхитительная силовая броня, созданная мастерами древности, теперь стала его саркофагом.

«В сражении я теперь бесполезен, — размышлял он. — Совсем не так я хотел встретить свой последний час. Не заключенным в металлическом гробу без возможности двинуть рукой».

Стоя так, он размышлял о принятых решениях. Он не сожалел, а благодаря многолетней привычке анализировал решения стратегических и тактических проблем. Он знал, что доминус Агнон-Кро могучий противник, прибегнув к интригам, заставивший его сделать то, что не мог совершить сам, — убить Очевидца и проложить путь Адептус Механикус к центру «Ярости». Однако доминус переоценил себя, в конце концов не зная, насколько искусен Дрейк в том, что касалось древних технологий. Миссия находилась под угрозой, но завершилась успешно. Хоть успех и достался дорогой ценой.

Капитан Гален вошел в зал, держа в руке цепной меч. За ним следовали брат Ульфий, технодесантник Сальватор и девятеро других боевых братьев с обнаженными гладиями, в окровавленных и пробитых доспехах. Некоторые из них заметно прихрамывали.

Калгар с трудом двинулся навстречу им, превозмогая сокрушительный вес своей брони, давившей на раненую плоть и сломанные кости. Он улыбнулся Галену.

— Приветствую, капитан. Жаль только, немногие из вас сумели дойти сюда.

Гален осенил себя знамением аквилы.

— Милорд, пусть брат Сальватор осмотрит ваш доспех. Войска Механикус совсем близко.

Калгар кивнул, и его лицо исказилось от боли, когда раны вновь закровоточили.

— Нужно удерживать ворота. Услышьте, братья! Наше дело еще не окончено. Это нечестивое место не должно достаться ренегатам-механикусам, иначе все будет напрасно. Я прошу вас продержаться вместе со мной еще немного.

Брат Терсий воздел свой покрытый гарью болтер:

— За Макрагг!

Бойцы подхватили этот клич, который эхом разнесся по всему нефу, и заняли огневые позиции, а четверка терминаторов неторопливо зашагала к воротам, гулко топая тяжелыми ногами и посылая новые заряды в магазины штурмболтеров.

— Брат Сальватор, — попросил Калгар, — сделай, что сможешь, с моим доспехом. Нужно немного — только продержаться еще один бой. Последний.

<Протокол омега-ноль завершен. Запускаю восстановление аварийных каналов и подачу охладителя. Все системы контроля перенаправлены к моей точке и настроены на частоту моего когитатора. У меня полный контроль. Перенаправляю энергопотоки и снижаю уровень радиации до приемлемого. Все системы функционируют на семьдесят пять процентов от нормы. Доминус, «Ярость» под нашим контролем.>

Магос Фейн выпрямился, пряча свои многочисленные конечности под красными одеждами. Он стоял в тесном шумном отсеке. Один из его окуляров был разбит, а в металлическом торсе зияло несколько дыр от болтерных снарядов. Магос двигался резкими толчками, будто поломанная кукла. За ним два выживших машиновидца подключились к консоли, опутанные проводами, будто лианами. Фейн подчинил их программный код себе, так что они стали продолжением его самого, равно как и он сам сделался частью нервной системы скитальца.

Он находился в глубине огромной башни, в трех сотнях метров ниже Калгара с его Ультрамаринами. Здесь располагался вторичный контрольный узел, забытый всеми, кроме тех, кто его некогда установил. По древним чертежам было сложно ориентироваться — настолько все исказилось, было переделано и завалено отбросами Сломленных и других отродий. Но все эти строения возводились на века, в ту далекую эпоху, когда человечество умело создавать куда большее, чем сейчас.

Магос Фейн оправдал доверие доминуса. Он перенаправил контрольные системы «Ярости» от главного нефа наверху на крохотную незаметную комнатку в недрах остатков некогда гордого крейсера Адептус Механикус. Более того, он подключился к этим системам и теперь сам стал скитальцем, подключенный к громадной сети нервов и артерий колоссального артефакта. И не собирался позволять кому-то его уничтожить. Слишком высоки ставки в игре, которую ни владыка Макрагга, ни в особенности инквизитор Ордо Еретикус не способны понять.

Несмотря на поломанные внешние формы, его биомеханические процессы проходили как нужно. Дорога сюда была нелегкой, но Ультрамарины расчистили путь, а скитарии его эскорта завершили дело ценой своих жизней.

Доминус Агнон-Кро издал ликующую вспышку бинарного кода.

<Возрадуйся, магос. Ныне мы спасли сокровищницу потерянных технологий, кладовую, полную древностей, которые позволят сделать огромный скачок к совершенству Омниссии. Ты мой самый ценный адъюнкт и будешь вознагражден. Идем со мной, нужно избавиться от последней проблемы. Я буду говорить с Марнеем Калгаром, и ты должен быть рядом.>

<Я подчиняюсь. Надеюсь, вы не забыли о нашем до- говоре.>

<Ты все еще настаиваешь, чтобы я выполнил его? Но ведь это бессмысленно.>

<Не для меня. И этот шаг может стать необходимым. В будущем это сыграет нам на руку.>

<Ну хорошо. Ты заслужил право на это требование. Но не ожидай понимания со стороны Ультрамаринов. Они никогда не простят нам убийства своих братьев.>

— Нет! — Инквизитор Дрейк не смог сдержать крика, разнесшегося по всему нефу.

Он с силой ударил по консоли, наблюдая, как показания датчиков ползут вниз, а красные руны постепенно меняют цвет на янтарный, цифровые показатели снижаются на огромном мониторе, обрамленном вычурной рамой, стоявшем за его спиной.

— Проблемы? — поинтересовался капитан Гален.

— Температура в реакторе падает. Что-то пошло не так, мои команды больше не выполняются. Реактор «Ярости» скоро придет в норму.

Инквизитор лихорадочно изучал данные на мониторе:

— Излишки температуры выпускаются в космос. Вся эта чертова штука остывает. Команда самоуничтожения была отменена. Лорд Калгар!

Магистр подковылял к Дрейку. За ним по пятам шел брат Сальватор, вытянув механодендрит и ни на минуту не переставая ремонтировать разбитый энергоранец древнего доспеха.

Калгар бегло просмотрел строки кода, и его лицо на мгновение помрачнело.

— Понятно. Контроль над системами скитальца был перенаправлен на вторичный узел. Дрейк, можешь его вернуть?

Пальцы инквизитора забегали по клавиатуре.

— Я заблокирован.

Он отступил от консоли и бессильно всплеснул руками.

— Милорд, нам не удастся уничтожить «Ярость». Эта консоль полностью изолирована. — Он горько рассмеялся. — Но, по крайней мере, уровень радиации снижается. Кажется, мы проживем еще немного.

— Мы здесь не для этого.

Калгар стоял совершенно неподвижно, в то время как брат Сальватор работал над ним, применяя все знания, полученные на Марсе.

Марс. Да. Все это дело рук Адептус Механикус. Доминус Агнон-Кро их все-таки обошел.

Всем своим существом Калгар ощущал горечь поражения. С начала и до конца Ультрамарины были на побегушках у Механикус. Эта внезапная мысль, пронзившая его словно молнией, открыла ему глаза.

Он был высокомерным и самоуверенным. Извращенная природа скитальца влияла на него даже в тот момент, когда он уверял себя, что сражается с ней. Она действовала куда изощреннее, чем он думал, исподволь затуманивая его разум, снова и снова подталкивая к ложным решениям.

Но теперь он освободился. Его гнев сгорел, ушел вместе с погибшим князем демонов. Теперь его мысли снова прояснились. И он понял хитроумные интриги доминуса Агнона-Кро.

Его душа запылала от стыда при мысли о том, как его обвели вокруг пальца. Такого с ним еще не случалось. Он полностью недооценил врага.

— Милорд, войско Механикус поднимается по лестнице, — сообщил брат Терсий со своего поста в притворе. Он поднял болтер. — Открыть огонь?

— Отставить! — приказал Калгар. — Всем отойти к воротам. Брат Штарн, приготовьтесь. Никому не стрелять, пока я не скажу. Сержант Грений, отчет о состоянии.

— Милорд, оба отряда на местах. У каждого по одному-два магазина. Тяжелых орудий нет, гранат тоже. Есть огнемет с баком, заполненным на четверть. В Пятой роте сейчас двенадцать боевых братьев, включая офицеров.

— Благодарю. Жди команды.

Все бойцы Дрейка были мертвы. Вместе с инквизитором, Почетным караулом и терминаторами Штарна их осталось двадцать. А по лестнице к ним поднималась целая армия.

Калгар распределил события в хронологическом порядке. Седьмую роту атаковали, чтобы не дать ей последовать за Пятой. С двумя ротами Ультрамаринов доминус не смог бы справиться. Очевидец инициировал варп-переход, как только понял опасность пребывания в пространстве Ультрамара, поскольку вокруг «Ярости» собрался мощный флот. Но и это играло на руку Адептус Механикус. Они следовали по пятам Ультрамаринов, которым позволил проникнуть к сердцу скитальца Очевидец, одержимый безумной идеей сломить своего бывшего собрата, магистра ордена Адептус Астартес, чтобы спустя тысячи лет заточения снова заслужить благодарность своих темных хозяев, преподнеся им дар крови.

И Очевидец, и Калгар плясали под дудку доминуса. Ультрамарины распахнули дверь, в которую прошли Адептус Механикус. Калгар надеялся использовать силы доминуса, чтобы сдержать Сломленных, пробиваясь к месту последней битвы в крепости. Но оказалось, что использовали его самого.

Впрочем, на фоне этой катастрофы имелось слабое утешение. С гибелью Очевидца мучения космодесантников, распятых на равнине, закончились. Власть демона более не удерживала их в этом мире, и они наконец обрели покой.

Калгар подумал, что совсем скоро он присоединится к ним.

Однако одно — погибнуть в битве, зная, что миссия завершена, и совсем другое —встретить конец, осознавая, что все планы рухнули, а своими действиями он обрек целую роту своих братьев на бесславную смерть.

Это было невыносимо.

Должен быть какой-то выход.

Вот наверху лестницы показались первые отряды Адептус Механикус, и Ультрамарины у ворот подняли болтеры.

ultra
ГЛАВА 26

Приготовиться! — рявкнул Калгар.

Он почувствовал,, что давящий вес его омертвевшего доспеха немного уменьшился. На дисплее бионического глаза он увидел, что уровень энергии с нуля поднялся до мерцающего красного. Новая сила вливалась в его конечности, хрупкая и временная, но ее должно хватить. Калгар активировал оставшийся штурмболтер. Пустой. Из двух силовых кулаков зажегся только один. Ну что ж, хотя бы так.

Игнорируя боль, терзавшую его конечности, он сказал технодесантнику Сальватору:

— Спасибо, брат.

— Энергии хватит на несколько минут, милорд. В самом лучшем случае — на час.

— Этого достаточно.

Он двинулся вперед. Из лестничного прохода вышел кастелян и замер на пороге. За ним, гулко грохоча по металлическим ступеням, появился другой, а потом и третий вместе с инфокузнецом. За ними двигались двадцать или тридцать скитариев. Зайдя в притвор, они приготовились к бою, подняв арк-ружья. Калгар услышал, как Дрейк нервно и с шумом втянул воздух, и поднял руку, сдерживая своих братьев. Четверка терминаторов Первой роты стояла недвижимо, словно изваяния, а один из братьев произнес по воксу:

— Одно ваше слово, магистр, — и мы отправим этих предателей прямо в бездну.

Дрейк с Галеном встали рядом с Калгаром, а братья Морент и Охтар по обе стороны их небольшого отряда. Их силовые топоры сияли, отбрасывая бело-синие сполохи. Они, как и войско Адептус Механикус, ждали. В воздухе повисло напряжение, мощное, как разрушительное поле силового кулака Калгара.

На лестнице раздались еще шаги, странное прерывистое клацанье металла о металл, и вот появилась облаченная в алые одежды фигура доминуса Агнона-Кро на железных паучьих ногах. За ним следовал магос Фейн. Он двигался с трудом, словно претерпевая сильную боль. Оба они шли молча, и никто из их войска не шевельнулся, когда те приблизились.

— Позволите ли говорить с вами, магистр? — спросил Агнон-Кро своим удивительным гулким голосом. — Или сразу начнем убивать друг друга?

— Говори, доминус, я слушаю. Но я устал от вранья, предупреждаю.

Доминус подошел чуть ближе, его длинные одежды развевались при ходьбе.

— Полагаю, что никакой лжи сейчас быть не может. Демон мертв или как минимум изгнан обратно в варп на тысячелетия. Сердце артефакта очищено от скверны. Я поздравляю вас.

— Поздравь моих братьев, оставшихся на том поле.

Доминус склонил голову набок, и шланги-щупальца на его голове блеснули. И хотя его одежды были изорваны, а в теле зияло несколько ран, он был более-менее невредим, несмотря на яростную битву, в которой только что сражался.

— Они погибли не напрасно, искренне уверяю вас.

Калгар не позволил себе ответить. Более всего сейчас он жаждал ринуться вперед, схватить эту мерзкую тварь и изничтожить, как ребенок давит муху. Но он сдержался, помня о своей слабости, и о братьях, почти лишенных боеприпасов, и о ловушке, в которую они все попали.

— Могу ли я говорить с достойным инквизитором Дрейком? — поинтересовался Доминус, удивив всех.

Дрейк вышел вперед, сжимая в руках свой болтер. Он молчал, но напряжение, с которым он держал оружие, было красноречивее любых слов.

— Вы думали, мы те, кого называют Темные Механикум, инквизитор. Но вы ошибаетесь. Для вас мы всего лишь ренегаты, быть может, даже отмеченные печатью того зла, которое сегодня уничтожил лорд Калгар. Но если я попытаюсь убедить вас, что мы на самом деле вовсе не враги, которых следует ненавидеть? Мы не в союзе с силами Хаоса и никогда не были. Мы сражались с ним столетиями в войне, которой не видно конца и которую мы все же не прекращали вести. Запертые внутри этого артефакта, вынужденные делить его с нашим заклятым врагом, мы отошли от догматов культа Механикус, это верно, но мы никогда не переставали держаться изначальной истины Омниссии. Этот завет мы не предали. В этом я клянусь.

Дрейк не двинулся с места.

— Слова ничего не стоят, — бросил он.

— Это так. Но доверие — редкий и дефицитный товар. А если я скажу вам, что никому из нас не нужно сегодня погибать?

— Я слышал такие обещания от предателей и ренегатов всех мастей столько раз, что вам и не вообразить, доминус.

— Ах да, конечно. Вы весьма осведомлены об интригах и коварстве тех, с кем сражаетесь, не так ли? Кроме того, у вас еще и псайкерский дар. Должно быть, это тяжелая ноша для вас, особенно здесь, близ Ока Ужаса.

— Сама жизнь — тяжелая ноша. От которой я совсем скоро избавлюсь.

— Вероятно, вы скорее прислушаетесь к словам кое-кого другого. Магос Фейн, будьте добры, объясните своим друзьям суть происходящего, пока кто-то из нас не сделал нечто такое, о чем всем нам придется жалеть.

Фейн, прихрамывая, вышел вперед. Его единственный целый глаз еще светился, а из разбитого окуляра другого вытекала маслянистая жидкость.

— Доминус Агнон-Кро и его войско — часть экспедиционного корпуса, посланного владыками Марса двенадцать сотен лет назад, — сообщил магос, и после мягкого тембра доминуса его голос казался резким и колючим. Речь магоса была монотонной и лишенной эмоций, но все внимательно слушали его.

— Они искали следы легенды. Древние записи, найденные на самом Олимпус Монс, говорят о команде моих собратьев, отыскавших небольшую планету примерно десять тысячелетий назад, еще до Великой Ереси. Ядро этой планеты было активным и горячим, словно солнце, а на поверхности валялись останки артефакта невероятной древности и немыслимой ценности — Стандартной шаблонной конструкции Темной эры Технологии. На орбите этой планеты, а точнее, спутника, расположился марсианский флот, а сама она была досконально исследована. Было решено обуздать энергию ядра, создав огромный двигатель, способный увести этот спутник обратно в сегментум Солар, к самой Терре. — Фейн сделал паузу. — Но тут случилось ужасное. Око Ужаса начало зарождаться в нашей вселенной, имматериум рвал ткань космоса, выливаясь в реальный мир. И в этот вихрь попал также и данный спутник, который, пройдя сквозь бесчисленные варп-штормы, был выброшен где-то вдали от всех маршрутов и оказался потерян. Марсианский флот, стоявший на орбите, рухнул на поверхность планеты. Те, кто выжил в этой катастрофе, продолжали работу, стремясь довести начатое до конца, но их число уменьшалось, и за столетия они все погибли, так как на планету падало все больше и больше кораблей, и выжившие стремились завладеть их творением. Изначальная задумка оказалась скрыта под толщей обломков и, несмотря на старания немногих адептов, пытавшихся придерживаться плана, в конце концов изначальный замысел оказался утрачен, как и они сами. Шли столетия. Артефакт затянуло в Око Ужаса, где он привлек внимание сил Хаоса. Виридиановые Консулы, численность которых сильно сократилась за годы сражений Крестового похода в бездну, высадились на него и захватили его. Однако они не сумели понять его сути или хотя бы по достоинству оценить творение.

И снова Фейн сделал паузу, поглядев сначала на Дрейка, затем на Калгара.

— Они завладели им. Оставив базовые функции нетронутыми, они отвергли все другие найденные ими технологии, полагая их ересью. В итоге они тоже попали под власть Темных Сил, превратившись в Сломленных, жуткую тень своего прошлого величия, предаваясь ярости в кромешной тьме и находя утешение в отчаянии. Их магистр, некогда благородный воин по имени Фринон, был совращен и увлек в бездну своих братьев. Поначалу те, кто не желал идти за ним, были изгнаны на верхние ярусы в руины своей боевой баржи. Но позднее он решил подвергнуть оставшихся верными своему Императору жутким пыткам. В награду за это предательство Губительные Силы даровали ему превращение в князя демонов. И так продолжалось еще несколько столетий.

— Откуда ты все это знаешь? — настойчиво спросил Дрейк, хотя его голос звучал уже не так уверенно, а ствол болтера опустился.

Снова заговорил доминус Агнон-Кро:

— У меня было много времени, чтобы исследовать это место и все обдумать, инквизитор. Мой корабль разбился здесь тысячу лет назад. Охваченный восторгом от осознания того, что я наконец нашел легенду, о которой твердили древние книги, я подошел к артефакту слишком близко. За свое высокомерие и неосторожность я заплатил тысячей лет изгнания и войны. Мои адъюнкты сумели обосноваться на поверхности и верхних ярусах, но Сломленные оказались слишком сильны, а могущество Очевидца распространилось на тех, кто зашел слишком глубоко, обратив их против меня. И я сидел в этой ловушке, обреченный копаться в обломках, пытаясь хоть как-то обеспечить существование своих адептов, пока не представится возможность взять под контроль реликвию, на которой мы оказались.

— И мы стали этой возможностью, — произнес Калгар глубоким голосом, эхом разнесшимся по всему притвору.

— Да. Я использовал вас, как только мог, магистр. У меня тоже есть миссия, и даже спустя тысячу лет я намерен выполнить ее.

Они стояли наготове. Ультрамарины с поднятыми болтерами, терминаторы со своим оружием, готовые обрушить смерть. Но это ни к чему не привело бы. Они убьют много Адептус Механикус, но, если до этого дойдет — Калгару пришлось это признать, — результат будет тем же.

Он посмотрел на нечеловеческие лица доминуса и магоса — по ним невозможно было ничего прочитать.

— Тебе следовало убить всех нас, — тихо сказал он, и каждый Ультрамарин в зале припал к прицелу болтера, а скитарии навели ружья.

— Я собирался так поступить, — не стал отпираться доминус. — Никаких следов, никаких больше очевидцев. Но достойный магос Фейн, благодаря которому мы еще живы, подсказал мне, что Ультрамарины будут искать вас с характерным для вашего рода упорством и не прекратят поиски даже через сотни лет. Магистр, артефакт в целом безвреден, его гравитационное поле может служить лишь защитным механизмом ближнего радиуса. Но флот Ультрамаринов или любое крупное судно может превратить его в пыль одной лишь циклонной торпедой. Если я вас убью, то мы будем до конца дней спасаться бегством и окажемся навсегда лишены возможности принести наши находки на алтарь Марса. Полагаю, вы согласитесь, что это весьма убедительный аргумент со стороны магоса Фейна.

— И что теперь? — сухо и с подозрением в голосе спросил Калгар.

— Мы находимся близ сектора Агрипинаа в одном перелете от Кадианских Врат. Это опасный регион, но все же он вдали от Ока Ужаса. На поверхности артефакта лежит несколько старых, но надежных кораблей. У них ограниченный запас хода, минимальное жизнеобеспечение и совсем нет варп-двигателей, но они могут послужить своеобразными спасательными капсулами. Предлагаю вам собрать своих братьев и вывести их на поверхность. Мы проведем вас к одному из них, после чего я, управляя гравитационным полем, подниму его на орбиту. Мы сообщим по воксу ближайшему расположению имперских властей, что имеется весьма существенная статистическая вероятность, что вас спасут.

— А к этому времени вас уже и след простыл, — холодно бросил Дрейк.

Доминус легонько поклонился:

— Я вам не враг, инквизитор, просто у нас с вами противоположные цели. А в настоящий момент слово за мной.

— Я спущу на тебя Инквизицию, Агнон-Кро. Тебя разыщут.

— У владык Марса будет свое мнение на этот счет, когда я, в свою очередь, доложу им о своих находках, — невозмутимо парировал доминус.

Калгар стоял, размышляя. Он испытывал незнакомое ощущение: его переиграли. Оставалось лишь признать это или умереть. И смерть будет бессмысленной. Что бы ни случилось в последующие несколько минут, скиталец продолжит существовать, и Агнон-Кро вместе с ним.

Впрочем, как ни велика была Галактика, если его уже находили один раз, то можно будет найти снова.

Сражаться на следующий день — он уже поступал так на Макрагге, оставляя первую роту в тылу, когда уходил, чтобы вытеснить тиранидов из системы, обрекая своих воинов на жуткую смерть. Но тогда он находился под давлением обстоятельств войны. Нынешняя ситуация была несколько иной. Калгар почувствовал, что ему придется признать свое поражение.

Он оглядел окружавших его Ультрамаринов.

Как мало их осталось! Пятая рота уничтожена, но Гален сохранил генное семя своих погибших братьев. Они воспрянут снова, как некогда Первая рота. Орден будет жить. Время этой битвы рано или поздно еще придет.

Калгару теперь стало ясно, что Доминус Агнон-Кро не был агентом Губительных Сил. Но, несмотря на это, он оставался врагом Ультрамаринов. Его щедрый жест, если это не какая-то очередная уловка, нельзя было игнорировать. Это означало бы потерю слишком многого.

Он принял решение. Оно терзало его душу хуже любой раны. Но Калгар знал, что такое боль, и умел с ней справляться.

Марней Калгар приблизился к доминусу, и его древняя броня скрипела от тяжести. Он взглянул на Агнона-Кро.

— От имени своих братьев я принимаю твое предложение, — проговорил он.

И, делая этот выбор в пользу жизни, а не смерти, он не испытывал радости. Ибо в поражении счастья нет.

ultra
ЭПИЛОГ

Калгар глядел на звезды сквозь мутный иллюминатор грузового корабля. Где-то вдалеке, в космосе маячило Око Ужаса — гигантское черное пятно, осквернявшее девственную темноту естественной вселенной. Внутри него таилась гибель человечества. Их корабль летел вдоль самого края пасти, которая однажды распахнется и поглотит все сущее.

И все же приятно было снова оказаться в космосе, вдали от смердящего скитальца, пропитанного скверной Хаоса, несмотря на то что интерьер этого корабля выглядел более чем скромно во всех отношениях.

Калгар стоял на галерее в грузовом отсеке, полузасыпанном мусором и железным ломом. Внизу выжившие Ультрамарины, сняв наконец шлемы, приводили в порядок свое снаряжение. Брат Сальватор, похожий на суетливого скорпиона с огромным металлическим хвостом, работал без устали, а сержант Грений тщательно проверял каждый болтерный заряд, который у них остался. На поясе у него висел в ножнах меч Герда Амеронна.

«Гнев» был обнаружен на поле боя. Там они нашли и трех выживших, которые, погруженные в кому благодаря защитной мембране своего организма, были эвакуированы и сейчас лежали на полу среди медицинских инструментов из собранных на поле боя аптечек. Один из них, капеллан Мерторий, с присущим ему упрямством и незыблемой верой, несмотря на тяжелейшие раны, держался за жизнь. Это было добрым знаком. Представить Пятую роту без вдохновляющего присутствия Быка невозможно.

С железным лязганьем Калгар зашагал по галерее, и древний металл застонал под его весом. Галерея вела в проход из трюма к носу корабля, если вообще эту крохотную техническую барку можно было назвать таким громким словом. Он шел медленно, с трудом двигаясь, облаченный в мертвые пластины брони, несмотря на слабую гравитацию внутри судна. Переломанные кости начали срастаться, но он все же ощущал, как их края трутся друг о друга, причиняя жестокую боль, которую он приветствовал, полагая, что заслужил ее.

Крохотный мостик корабля не был скрыт от коридора. Дверь давно унесли обитатели «Ярости». Внутри за приборами находились капитан Гален и инквизитор Дрейк. Калгар с трудом протиснулся в небольшое помещение. Дрейк, комфортно устроившийся на голых пружинах кресла пилота, хитро улыбнулся, встретившись с ним взглядом.

— Это место явно предназначено лишь для простых смертных.

— Какова ситуация?

— Мы в шести световых годах от кадианской системы, милорд, — сказал Гален. — Это имперская грузовая трасса. Здесь много патрулей, и, полагаю, нас довольно быстро обнаружат.

— Кислорода у нас на девять дней, — добавил инквизитор. — Имперские патрули появляются в этом регионе относительно часто, но банды Хаоса здесь тоже не редкость. Будем надеяться, что первые нам попадутся раньше.

Калгар кивнул. В последнее время он был немногословен. Усталость от восхождения к поверхности скитальца все еще не ушла. К его бедру был пристегнут шлем одного из погибших Ультрамаринов, найденный на поле битвы. Брат Сальватор сделал все, что мог, для его доспеха, но полностью починить энергоранец он не был способен. Злая ирония заключалась в том, что по прибытии на Макрагг доспех нужно будет отправить на Марс, ибо только там можно полностью починить его.

«Ярость» ушла, растворившись в варпе, через несколько часов после того, как они поднялись с ее поверхности. Кто знает, какой путь лежит перед нею, сколько долгих лет ей скитаться во тьме космоса? Но Калгар обещал себе, что никогда не прекратит ее поиски. Даже если все жрецы Марса восстанут против него. У него остался неоплаченный долг. Ему великодушно позволили жить, и это оскорбление он не простит никогда.

— Этот эпизод будет вычеркнут из официальной истории Империума, милорд, — проговорил Дрейк, будто читая его мысли. — Вы же понимаете это, не так ли?

— Поражения должны быть кровавыми и тяжелыми, дабы о них помнили. Трон свидетель, я пережил их множество, как и побед. У меня нет сомнений, Дрейк, что ваш орден приложит все усилия, чтобы эта история не попала ни в одну хронику.

— Но я не забуду, — мрачно сказал Дрейк.

— Как и Ультрамарины, инквизитор, это я вам гарантирую.

— Если когда-нибудь «Ярость» покажется на горизонте, будьте так добры, магистр, окажите мне любезность и сообщите об этом.

— Обязательно. Мы выследим его вместе.

— На авгуре корабль, — объявил капитан Гален, глядя на треснувший монитор перед собой. — Глубинный патруль, фрегат типа «Неустрашимый». Имперский Космофлот, кадианские верфи.

— Подайте сигнал, — сказал Калгар, — в нашей кодировке.

— Это заставит их задуматься, — размышлял вслух Дрейк. — Код Ультрамаринов на границе Кадии.

— Они обязательно постараются разобраться, — сухо обещал Калгар.

Инквизитор Дрейк взглянул на покрытое шрамами лицо Марнея Калгара:

— Интересно, а может, они засекли варп-переход скитальца?

— Или же техножрец сдержал свое обещание и послал им сообщение, — предположил Гален. — Милорд?

Но Калгар их не слушал. Он видел костер, ревущие взметающие оранжевые языки. Этот костер выжившие бойцы Пятой роты складывали долго и не приняли никакой помощи от техножрецов и их сервиторов, заполонивших Зал Черепов после победы Агнона-Кро.

Ультрамарины собрали тела всех Виридиановых Консулов, а также своих братьев и предали их огню. Калгар сам прочитал погребальную молитву, благословляя своих братьев на темном пути к Покою Императора.

Ему самому этот путь еще предстояло пройти.

ultra
ОБ АВТОРЕ

Произведения Пола Кирни о вселенной Warhammer 40,000 включают рассказ «Последний воин» из антологии «Легенды Космодесанта», романы «Подвиг Калгара» и «Ярость Калгара».

Автор учился в колледже имени Линкольна в Оксфорде. Его книги часто публикуются, а сам он включен в список кандидатов на премию British Fantasy Award. Живет и работает в Северной Ирландии, в городе Порт-Гленон.