Перевод: Тимур Гаштов

Cкриптор: Lucius_Eternal

Вёрстка: капитан Джек Воробей

WARHAMMER 40,000

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — повелитель человечества и властелин мириад планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже находясь на грани жизни и смерти, Император продолжает свое неусыпное бдение. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его в бесчисленных мирах. Величайшие среди Его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины. У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов и многих более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить. Забудьте о могуществе технологии и науки — слишком многое было забыто и утрачено навсегда. Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, и о согласии, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

█ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████

Вы когда–нибудь наблюдали за тем, как змея ползет по раскаленным пескам? Смотрели, как она скользит под поверхностью моря? Змеи — смертоносные и прекрасные создания, уверенные в себе, действующие неторопливо и осторожно, но при этом полные изящества.

█ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ █████████ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ █████████ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████

Об уготованном нам пути я могу сказать лишь одно. Мы — змеи, петляющие и извивающиеся. На первый взгляд сворачивающие то в одну, то другую сторону, но в действительности неизменно движущиеся вперед. Наши братья погрузились в бездну застоя и проклятия, но мы сохранили свою суть и помним свое предназначение. █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ Чужаки никогда не поймут наших мотивов. Для князей первозданных сил мы — ненадежные союзники. Да и лживым ксеносам нас не провести. Для Империума же, больного бесчисленными недугами, мы станем одновременно отравой и противоядием.

Мы будем противостоять им всем, а они — нам█ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ Таков путь нашего легиона. Путь, проложенный нами. Путь, по которому мы должны пройти. Ибо мы — самое необходимое из зол, и никому, даже нам самим, не уйти от творимой нами судьбы. █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████ ███████ ████ █ ██████ ██████ ███ ██████ ███████ ███████ █████ █████ ██ ████████

Приписывается Альфарию Омегону,

примарху XX легиона,

сказано ████████ ███ █████

(прибл. 9██123.М███)

Shroud-serpernt
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЗА ИМПЕРАТОРА!

α
«ЗМЕИНОЕ ЯЙЦО»

— Запустить ускорители!

Машинный дух десантного модуля Альфа-Легиона под названием «Змеиное яйцо» начал исполнять полученный приказ. «Лапа ужаса» отделилась от роя кораблей культистов, оставив позади разношерстную флотилию из штурмовых бронекатеров, грузовых челноков и орбитальных лихтеров, перепрофилированных для абордажных операций.

Пока древний модуль бесшумно несся в пустоте, рев его ракетных двигателей отдавался через укрепленный корпус десантного отсека, напольный люк и противоперегрузочные люльки. В одной из них, в окружении сверхпрочных пневматических устройств и гасителей гравитации и инерции, сидел лорд Оккам из Альфа-Легиона. Оккам Неверный. Мастер удара и предводитель банды, называемой Исправленными.

— Включить кормовую камеру! — приказал Оккам, чей голос прозвучал как безразличное шипение. Было так тихо, что через передатчик в змееглавом шлеме слышалось спокойное дыхание мастера удара и его пятерых облаченных в силовые доспехи спутников.

Машинный дух повиновался Неверному с невозмутимостью, присущей рептилии. Перед командной люлькой Оккама по руническому дисплею разошлась паутина помех, собравшихся затем в изображение судов, которые отстали от ускоряющейся «Лапы ужаса». С уверенностью опытного тактика легионер изучал поступающие данные, пока на визоре его шлема высвечивались кодовые обозначения, оценки скорости движения и расстояния до целей.

В то время как внутри изрытых маленькими впадинками голубовато-зеленых стен «Змеиного яйца» таились Исправленные, грузовые отсеки следующих за ним космических аппаратов кишели Седьмыми Сынами и их послушниками. Маски скрывали лица культистов смерти, каждый из которых был отъявленным убийцей, бесконечно преданным Оккаму Неверному, его небольшой группировке безжалостных отступников и, следовательно, архиврагу — Альфа-Легиону, а также делу распространения в Империуме хаоса и смятения.

— Приготовиться к вспарыванию цели, — сообщил мастер удара. — Включить внешние пикт- проекторы.

Один за другим заработали установленные снаружи корпуса датчики, давая Оккаму круговой обзор на затуманенную пустоту системы Абсентия. Половину ее занимало пятно, напоминавшее солнечную вспышку. То был бушевавший вдали варп-шторм Мальстрём.

В самой системе сквозь облака пыли едва виднелись льнущие к солнцу газовые гиганты и каменистые небесные тела — рассыпающиеся планеты, расколотые в древних апокалиптических войнах против ксеносов, сгинувших давным-давно. Над этими мертвыми мирами толпились буксировочные бриги и вычурные платфории, ведущие добычу полезных ископаемых. Внизу нанятые горнопромышленной гильдией работяги в защитных скафандрах грабили богатые рудой ядра разрушенных планет. По вытянутой орбите вокруг Абсентии также плыли оборонительные станции и небольшие пустотные форты. Вместе с немногочисленной флотилией системных кораблей, патрульных мониторов и адамантоносцев они обеспечивали защиту шахтерских колоний от корсаров, разбойничавших в субсекторах на окраинах варп-шторма. Впрочем, едва ли в этом была необходимость, поскольку столичная планета системы, Витрея-Мунди, являлась родиной Едких Десантников, капитула Адептус Астартес.

— Включить носовые передатчики, — повелел Оккам.

Впереди «Змеиного яйца» раскинулась панорама самой Витреи-Мунди: дымчато-белой планеты, огромной и мрачной. Шахтерский мир вот уже шесть тысячелетий служил домом для наследников Ультрамаринов. Большую часть его поверхности занимали гигантские соляные кристаллы и скопления содовых озер. Кроме уродливых кратеров и карьеров, планета могла похвастаться лишь одним городом. Заметная даже с орбиты, Салина расползлась на полюсе, словно темное пятно вокруг грозной Баз-Зилики — крепости-монастыря Едких Десантников.

Оккам видел высоко над планетой остов боевой баржи «Усердный», лишь недавно возвратившейся из секторов по направлению к центру Галактики, где две роты космодесантников погибли в битвах против флота-улья Левиафан. Залитый кислотой и отмеченный боевыми шрамами, почтенный корабль едва добрался до Витреи-Мунди. Сейчас, запертая в клетке из строительных лесов и окруженная космическими кузнями Адептус Механикус, баржа проходила обширный ремонт. Именно она была целью Оккама и его группировки.

Исправленные были лишь одной из множества банд Альфа-Легиона, действовавших в системе Абсентия. Все они выступали под знаменами Кецеля Картача, Губителя Ангелов, магистра вспарывания и архиповелителя Альфа-Легиона. Под его руководством разобщенные предводители собрали силы, словно голодная стая хищников из мира смерти. У всех группировок остались свои традиции, главари и мотивы, однако ради славного и темного общего дела они примкнули к Картачу и его Сынам Гидры. Сообща ячейки Альфа-Легиона одерживали победы, на которые не смели надеяться поодиночке. Вроде той, ради которой затеяли операцию против Едких Десантников.

— Повторно активировать шифровальные авгуры, — распорядился Оккам, переключая рычаги, и опять обратился к машинному духу «Змеиного яйца»: — Уменьшить тягу, поворот на левый борт.

Мина Пердита шла по транспортному отсеку тяжелого лихтера, который, впрочем, был забит вовсе не товарами, что перевозились быстроходными торговыми судами с поверхности планет, а сектантами. Седьмые Сыны беспрекословно выполняли все поручения своих спасителей-легионеров, освободивших их из исправительных колоний Корсино-421, где к моменту прибытия Альфа-Легиона уже распространились почитание змей, культы смерти и обряды с жертвоприношениями. Облаченные в грязные робы, с импровизированными бронежилетами и масками горгоны, Сыны до сих пор носили начиненные взрывчаткой тюремные ошейники. Сектанты украсили их, сделав похожими на змей, чтобы этим показать свою покорность и абсолютную преданность новым хозяевам.

Перед Миной расступались культисты и их последователи, выстроенные ровными рядами в ожидании приказа и прижимавшие к себе смазанные ядом кинжалы и пистолеты-иглометы. Седьмые Сыны все до единого были ритуальными убийцами и боготворили змей, но при этом уважали смертоносное искусство Мины Пердиты, пришедшей из тайных святилищ Официо Ассасинорум.

Одетая так же, как и Сыны, Мина спокойно пробиралась через толпу в ритуальной маске. Ее лицо, подвергнутое многочисленным хирургическим изменениям, уже преобразилось под воздействием полиморфина, став самой сутью обмана. Один день Мина была женщиной, другой — мужчиной. Темнокожее или бледное, ее лицо могло отразить жестокую гримасу и шрамы, полученные бандитом в глубинах мира-улья, или же стать чистым и царственным, как у представительницы шпилевой знати. Пердита была кем угодно и вместе с тем никем.

Она была столь преданна своему призванию, что мало кто мог вспомнить, включая саму Пердиту, была ли она в действительности мужчиной или женщиной. Сохраняя имя и самоидентификацию, она чувствовала себя естественно с любой внешностью и иногда, развлечения ради, усложняла окружающим определение ее пола.

Даже не будь у нее навыков профессиональной убийцы и прирожденной обманщицы, преступники и сектанты и пальцем бы ее не тронули. Как и Великий Змей, возглавлявший культ смерти, Мина Пердита подчинялась непосредственно лорду Оккаму. Она была посланницей и оперативником командовавших ими полубогов и потому пользовалась благосклонностью грозных членов легиона.

Взобравшись по лестничному колодцу с легкостью, приобретенной за годы упражнений, Мина оказалась в тесной кабине лихтера. Место старшего пилота занимал Седьмой Сын, а сам Великий Змей раскинулся в кресле рядом. Дородный, щеголяющий хвостиком на обритой голове лидер культа небрежно бросил свою маску на пульт управления. Пердита фыркнула, прежде чем позволила своей плоти задрожать и растечься, принимая обличье одного из самых доверенных учеников Великого Змея.

Фрейдор Блатч, предводитель Седьмых Сынов, не был похож на главу культа смерти. Он не отличался ни внушительными мускулами, ни обостренными рефлексами убийцы. Острым был лишь его язык да шутки, срывавшиеся с тонких губ. На ушах его висели кольца и культовые иконы, а пухлые руки оплетали извивающиеся чешуйчатые браслеты. Фрейдор даже покрыл татуировками проглядывающие сквозь одежду складки толстого живота, чтобы те выглядели как извивы змеи. Было видно, что ему определенно скучно сидеть на посту и вглядываться в газопылевые облака за окном.

— Пердита, — окликнул предводитель, медленно повернувшись в кресле и окинув ленивым взглядом послушника, — я так рад, что ты присоединилась к нам. Веселье вот-вот начнется.

Убийца не стала менять обличье, оставив образ толстошеего культиста. Пердита нисколько не удивилась, что Блатч узнал ее. Конечно, ее актерского мастерства, не говоря уже о полиморфине и синтетической коже, хватило бы, чтобы перехитрить простого человека, но никак не Блатча, который сам привык обманывать других. Да, обычно Великий Змей узнавал ее, но и у него случались мгновения близорукости.

Фрейдор Блатч был отпетым мошенником: он посвятил жизнь одурачиванию и Экклезиархии, а также еретическим культам, плодившимся в подбрюшье многих кардинальских миров. Мина слышала, что Блатч вырос на Лаврентии-Секундус, впечатлив своей одаренностью наставников Схолы Прогениум. Однако по натуре он был прожигателем жизни, слишком себялюбивым, чтобы растрачивать драгоценное время на постоянные молитвы и смирять свои желания, как того требовали от него аббаты-инструкторы, и потому сбежал, после чего скитался между планетами Жезловых миров, словно межзвездное перекати-поле. Легко и непринужденно выдавая себя за понтификов и пророков-культистов, Блатч становился все влиятельнее и богаче. Конечно, так было до того, как он привлек внимание Альфа-Легиона и получил от Оккама предложение, от которого не смог отказаться.

А вот согласия Мины спрашивать никто не стал. Для тех, кто прошел через храмовое обучение и суровое психопрограммирование Официо Ассасинорум, выбор был лишь иллюзией. Священные ордосы Инквизиции отправили ее с приказом проникнуть в ряды Сынов Гидры и убить Кецеля Картача, архивладыку Альфа-Легиона. Она потерпела неудачу и погибла бы, если бы не вмешательство лорда Оккама.

Тот взял ее в плен, свалив неудачное покушение на другого, и, поскольку считал ее слишком ценным приобретением, чтобы просто держать взаперти, сломил ее волю. Оккам расколол личность Мины Пердиты и собрал остатки в нечто одновременно преданное и смертельно опасное. Теперь, когда она принадлежала ему и работала на Исправленных, Оккам Неверный скрыл информацию о проникновении Мины и ее задании от самого Картача. Вот так профессиональный убийца и прожженный жулик оказались на службе Альфа-Легиона.

— Ты чего не смотришь? — пролаял Блатч пилоту, приподнимаясь из кресла, чтобы дать ему подзатыльник.

Мина прищурилась, всмотревшись во тьму за стеклом кабины. Перевозившая ее хозяев «Лапа ужаса» вырвалась вперед и выключила ускорители. Подобно жуткому раскрывающемуся цветку, капсула выпустила когти-захваты, среди которых притаилась ядовитая угроза — лазутчики Альфа-Легиона.

Блатч подался вперед и вдавил вокс-переключатель на панели управления, отправляя по открытому каналу связи команду всем аппаратам отключить двигатели…

Следуя примеру «Змеиного яйца», абордажные аппараты сектантов один за другим выключали двигатели, продолжая лететь к «Усердному» по инерции. Пердита ощутила, как дрожит от замедления палуба, и протянула руку, упершись в низкий потолок. Она смотрела, как одинокая десантная капсула в тишине мчится к флагману Адептус Астартес, искалеченному чудовищу, которое словно вырастало на глазах. На манер пасти какого–то гигантского пустотного зверя перед вращающейся «Лапой ужаса» открывался стартовый отсек в похожей на молот носовой секции баржи.

Мина посмотрела сначала на Блатча, а потом на второго пилота.

— А глушители? — спросила она не своим, низким, голосом.

— Активировать шифровальные авгуры! — рявкнул по каналу связи Фрейдор, не подавая виду, что он забыл. — Всем судам активировать шифроваты.

Последовала долгая тишина, нарушаемая лишь стуком сердец. Флотилия культистов следовала за «Змеиным яйцом», подбираясь все ближе к цели. Корабль внушал страх, даже несмотря на тянущиеся вдоль борта следы кислотных пятен и смятые отсеки, которые словно пережевало огромным клювом. Пердита различила макропушки, термоядерные и плазменные излучатели — грозное оружие, наведенное прямо на приближающуюся флотилию и способное одним залпом оставить от Исправленных лишь космическую пыль.

— Братья. — Пердита слышала, как Великий Змей говорит по открытому каналу. Его голос раздавался в трюмах переделанных буксировочных бригов, тяжелых лихтеров, штурмовых катеров и грузовых челноков. — Змеи. Седьмые Сыны. Нам остался последний рывок, и, как всегда, нас ведут наши великие повелители. Служители Императора прячутся за толстыми обшивками кораблей и стенами крепостей, тем самым показывая себя недостойными Его. Как сам Владыка Человечества пожертвовал собой ради выживания всех нас, так и мы приносим слабых в жертву на алтаре его замысла. Империуму нужны лишь сильные. Выносливые телесно. Стойкие разумом. Крепкие физически и духовно, обязанные делать все необходимое ради исполнения истинных планов Императора, чего бы это ни стоило…

Когда «Лапа ужаса» с шипением прошла сквозь атмосферные экраны взлетной палубы, флотилия осталась дрейфовать позади: ее не замечали ни авгуры, ни творения Адептус Механикус, сосредоточенные на ремонте корпуса баржи.

Фрейдор отжал кнопку вокса.

— И так далее и тому подобное…

β
ИСХОДИТЬ ЯДОМ

Оккам Неверный знал об истории славных побед «Усердного». На окраинах Мальстрёма корабль сошелся в артиллерийском поединке с «Кощунственником», флагманом флотилии Хаоса, и уничтожил линкор, чьи погрязшие в гедонизме и предавшиеся служению Слаанеш офицеры взбунтовались против Империума пять тысяч лет назад. Во времена Вольвоксных войн «Усердный» сокрушал ударами тарана космические скитальцы зеленокожих из Октарианской империи. Позднее пережил битву с бесчисленными тиранидами и великими пожирающими миры биокораблями флота-улья Левиафан. Но сыны и наследники Жиллимана, со своими банальными стратегиями и закостенелыми ритуалами, не смогли предвидеть прибытия Альфа-Легиона.

— Приготовиться к проникновению на высокой скорости и столкновению, — передал Оккам своим легионерам.

Через мгновение он почувствовал, как напрягаются крепления и ремни люльки, и ощутил, как дрожит и трясется штурмовая капсула, когда загнутые кончики выдвинувшихся посадочных когтей соприкоснулись с подбитым боевым катером, стоявшим на отполированной взлетной полосе. Перелистывая каналы передачи с камер, мастер удара наблюдал мешанину образов на экране. Словно пуля, вошедшая в плоть и отскочившая от кости, капсула быстро и неуправляемо пробивала себе путь сквозь палубу, раскидывая в стороны «Громовые ястребы». Механические когти «Лапы ужаса» цеплялись за орбитальные транспортники, срывали их с посадочных опор, вытягивали из оплетающих кабелей и отбрасывали на гусеничные тележки с боеприпасами и оснащением. Те же захваты раздирали обшивку челноков Адептус Астартес и лихтеров, швыряли их через всю палубу на забрызганные кислотой «Лэндрейдеры» и бронетранспортеры, привязанные цепями на время проведения диагностики и осмотра.

Оккам чувствовал, как гравитация давит на его генетически усовершенствованное тело, что было весьма неприятно после ее блаженного отсутствия в пустоте. Машинный дух доспехов посылал сигналы тревоги, пока «Лапа ужаса» с грохотом, скрежетом и лязгом крушила посадочную палубу. От ударов, резкого торможения и изменения направления космодесантников с силой толкало то туда, то сюда. Однако гасители инерции и гидравлические системы доспехов смягчали столкновения, к тому же каждый легионер был сложен как полубог. Крепкие мышцы и прочные кости вместе с черным панцирем поглощали силу ударов, от которых обычного человека разорвало бы на части.

— Убрать посадочные когти, — повелел мастер удара машинному духу «Змеиного яйца».

Сквозь потрескавшийся рунический экран он видел, что позади капсулы градом летят искры, напоминавшие ему хвост кометы. В десантном отделении раздался противный скрежет металла, и «Лапа ужаса» наконец покинула отсек, оставив позади перевернутые транспортно-боевые самолеты, смятые танки и раздавленные ящики. Оккам занес руку над рычагом зажигания тормозных двигателей. Впрочем, сотрясающих до костей ударов и трения при соприкосновении с палубой оказалось достаточно для того, чтобы капсула начала сбавлять ход медленно и плавно, словно заваливающееся на бок яйцо. При этом уцелевшие камеры показывали Оккаму все, что ему требовалось знать о воцарившемся снаружи беспорядке. Как он и планировал, приближение «Змеиного яйца» осталось незамеченным, однако «Лапа ужаса» дерзко возвестила о прибытии Альфа-Легиона. На посадочной палубе лежали обломки штурмовых аппаратов, отмеченных геральдикой и цветами Едких Десантников… Но самих Адептус Астартес там не было: вместо их трупов палубу усеивали безжизненные тела прикомандированных сервиторов и слуг ордена. Другие крылатые херувимы и сервоавтоматы продолжали трудиться как ни в чем не бывало, латая раны десантно-штурмовых кораблей и не обращая внимания на разрушение.

Оккам чувствовал через корпус капсулы взрывы разбросанных боеприпасов и разбитых челноков. Видел, как разгорается пламя вокруг пробитых канистр с прометием и как завеса черного дыма скрывает из виду охваченное хаосом помещение. Истошно выли сирены, вызывая сюда бригады сервов из других частей баржи. Изувеченные сервиторы лежали на палубе, в соответствии с протоколом ожидая помощи своих товарищей-машин, в то время как невольники ордена уже поднимались на ноги самостоятельно. Выносливые люди вставали, несмотря на сломанные конечности и кровь, струящуюся по броневым табардам и накидкам с капюшонами. Оккам знал, что все они, как преданные служители капитула, быстро отреагируют на нападение. Знал он и то, что каждый из них был неудачливым кандидатом в Астартес. Живым воплощением слабости и впустую растраченного потенциала. Им нечего было противопоставить Альфа-Легионерам.

— Приготовьтесь к открытию люка, — сказал Оккам, побуждая дух машины с лязгом начать разгерметизацию.

В тот же миг отстегнулись ремни противоперегрузочных кресел, что позволило космодесантникам легко освободиться.

Капсула лежала на боку, и потому воинам было бы сложно рассредоточиться. Выбравшиеся из люлек Исправленные встали рядом с Оккамом, присевшим у разбитой панели управления на стене капсулы, а затем тоже опустились на колено рядом с командиром. Каждый из этих внушающих ужас оперативников был облачен в силовые латы и сжимал в руках оружие — богохульное слияние ксенотеха и имперских технологий.

Шестеро легионеров в тусклой сине-зеленой броне молча ждали, омываемые голубоватым неоновым сиянием плазменных пушек и сверкающие красными модифицированными линзами змеиных шлемов. На один наплечник каждого из них был накинут хамелеолиновый плащ, а на другом была выгравирована зловещая трехглавая гидра. На поверхность каждого легионера словно нанесли рептильную чешую, и каждая бронепластина искрила статическим электричеством от продвинутого оптического поля, мерцавшего над холодным керамитом.

— К высадке готов! — прогремел Эфрон Гасдрубал, сержант Альфа-Легиона, занявший позицию прямо у выхода. Во тьме хамелеолинового капюшона виднелись лишь его горящие линзы.

— Мы готовы, — подтвердили Аркан Резнор и Карцинус Квода, варповый кузнец и чернокнижник, ожидавшие приказа к высадке. У каждого из них было собственное уникальное снаряжение, но сейчас по настоянию мастера удара они взяли с собой то же оружие, что и все отделение.

На первый взгляд Исправленные казались одинаково слившимися со тьмой, следующими к одной цели и неотличимыми для противника.

— Готов, — подтвердил присевший рядом с Оккамом Вильниус Малик, юный легионер, уткнувший комбиплазмомет себе в плечо.

Рядом с ним на колено припал огромный Автоликон Фекс, но не сказал ничего, поскольку просто не мог: Кецель Картач отрезал ему язык и сделал еще много чего похуже. Фекс ответил командиру рывком регулятора мощности катушек плазменной пушки, отчего их пронзительное гудение на мгновение затихло.

— За Императора, — прошептал Оккам Неверный, — не ведающего, что творим мы во имя Его. Занять позиции.

Исправленные собрались вокруг Автоликона, обвешанного гранатами и запасными водородными канистрами. Оккам кивнул — сержант Гасдрубал прирасходиться, словно клыкастая пасть. На тактическом дисплее шлема мастера удара немедленно зажглись значки движущихся целей. С каждой вспышкой линз встроенные авгуры проводили анализ в разных спектрах, запуская инфракрасный фильтр, ультрафиолетовый уловитель и датчики движения.

— Грядет торжественная встреча, — заметил Аркан Резнор, взяв три небольших сервоавтомата, висевших на его поясе, словно гранаты. Их змеиные черепа были покрыты позолотой, а встроенные репульсоры напоминали крохотные треснувшие яйца. Словно ребенок, запускающий заводные игрушки, варповый кузнец включил сопровождавших его дронов с кодовыми обозначениями Бета, Дзета и Тета. Повисшие в воздухе благодаря мощным антигравитационным моторам сервоавтоматы выпустили скопление механодендритов, которые медленно закружились в воздухе, словно клубок змей.

Сквозь взрывозащитную дверь в отсек вбегали сервы, на ходу заряжавшие дробовики болтерными патронами. Их взору предстали сервиторы со сломанными спинами, изувеченные невольники и вспомогательный персонал. Намереваясь отразить абордаж, сервы спешили к «Змеиному яйцу», осыпая корпус капсулы и открывающийся люк выстрелами из помпового оружия.

— Представь нас как положено, — произнес Оккам, когда люк окончательно открылся и болтерный снаряд пролетел рядом с его шлемом.

Зашипели субмолекулярные преобразователи, а затем выпущенный Автоликоном Фексом ревущий разряд плазмы вырвался из темного нутра десантного модуля. Сгусток раскаленного вещества шириной почти с люк пронесся подобно синему солнцу, оставляя за собой тлеющий водородный след. Последствия попадания были ужасными. Заряд прошел точно сквозь толпу сервов, мгновенно уничтожив их. Одежда оказавшихся поблизости людей вспыхнула от жара, и они заметались синими факелами.

— Вперед! — скомандовал Резнор, позволяя сервоавтоматам вылететь из люка.

— Центробарическое построение! — приказал Оккам. — Занять позиции и втянуть противника в бой!

— Есть! — хором ответили Исправленные и, пригнувшись, выпрыгнули наружу.

Приземляясь на палубу в развевающихся плащах, отступники немедленно начинали вести огонь по приближающимся сервам. С каждым быстрым выстрелом крошечные шары плазмы летели по палубе, безошибочно поражая цели. Пылающие сферы прожигали бронежилеты, и сервы падали на пол, содрогаясь в конвульсиях от мучительной боли. Они умирали быстро.

Аркан Резнор давно питал слабость к еретическому гению, скрытому в технологиях ксеносов, и это было отчетливо видно по снаряжению и вооружению Исправленных. В банде было лишь шестеро легионеров, всего одно отделение, и потому они предпочитали не привычный многим из темного братства вездесущий болтер, а мощные плазменные ружья. Оккам лично приказал варповому кузнецу усовершенствовать оружие для повышения его эффективности. Объединив лучшие творения миров-кузниц, взятые из арсеналов поверженного Нова-Легиона, и военные изобретения ксеносов, строящих империю на Восточной Окраине, Резно смог не просто избавить оружие от склонности к перегреву, но также увеличил радиус поражения и ослабил расход топлива.

— Брат Малик, — позвал Оккам, скрывшись от вражеских болтов за втянутыми когтями-захватами, и ухмыльнулся за клыкастой лицевой пластиной шлема. — Принеси ночь.

Эта шутка была особенно уместной из–за того, что Вильниус Малик не был Альфа-Легионером по происхождению. Безжалостный отступник, не по годам одаренный во владении болтером и клинком, Малик добровольно присоединился к Повелителям Ночи, охотившимся в системах близ шторма Гнева Императора. Генетически усыновленный и обученный искусству сеять ужас, Малик жил ради побед, но также испытывал здоровую неприязнь к скверне. Когда его братья стали все более искажаться разумом и телом, Малик покинул Повелителей Ночи и направился в сторону ядра Галактики.

Там он служил таким бандам отступников, как бесславные Гончие Хоруса и Поклявшиеся Бойней, и предсказуемо пережил их всех. Оккам Неверный встретил многообещающего убийцу во время совместной операции Исправленных и Теневого пакта против Поборников на Карпатии-Короне. Все товарищи Вильниуса погибли в этой битве, и тогда он принял предложение Оккама и занял место среди заблудших братьев, ищущих свое предназначение.

Сержант Гасдрубал пробежал сквозь град болтов из штурмовых дробовиков, прикрывая юного легионера яростными очередями из плазменного ружья. Малик, оснащенный дальнобойным плазмометом с прицелом, опустился на колено и сбросил с плеча плащ.

— Узел распределения электроэнергии, — Оккам услышал, как Аркан Резнор дает советы бывшему Повелителю Ночи, — у дальней стены. Через него поступает электричество ко всем не слишком важным системам в этом отсеке. Ищи его по тепловому следу.

Малик не сердился, понимая, что варповый кузнец знает больше о системах боевой баржи, чем заботящиеся о них технодесантники. Посмотрев усовершенствованными линзами в прицел, Малик выпустил очередь плазменных шаров прямо в толпу наступающих сервов. Благодаря невероятной меткости и точному выбору времени потрескивающие разряды пролетели мимо бегущих слуг и врезались в ничем внешне не примечательное устройство, на которое указал Резнор. Распределительный щиток вспыхнул, осыпаясь искрами. Началась перегрузка. Из–за отсутствия энергоснабжения на палубу с грохотом обрушилась огромная взрывозащитная дверь, отделявшая от кормовой посадочной палубы бортовые орудийные отсеки. Переборка опустилась, отрезав от уже сражавшихся людей тысячи боевых сервиторов и слуг, что бежали со всех батарейных палуб на помощь соратникам.

Встроенные в потолок мощные лампы замерцали и погасли, огромный зал погрузился во мрак, разгоняемый лишь звездным светом, пламенем чадящего дымом прометия и лучами подлетающих абордажных аппаратов. Оккам Неверный почувствовал дрожь от опускающихся шасси и бесстрашно бегущих к нему даже во тьме сервов. Выстрелы плазменных пушек озаряли палубу вокруг «Лапы ужаса» мертвенным синим сиянием. Сверкающие неистово верных Едким Десантникам и полных желания отразить абордаж.

— Поберегите топливо! — отдал приказ по каналу связи Оккам. — Рассредоточиться!

Понемногу натиск сервов сменился смятением и суматохой: они вглядывались во тьму, ища космодесантников, которые считаные секунды назад находились у них на виду. Оккам слился с темнотой, как и его воины. Слышался лишь тихий свист его доспехов, действующих в режиме экономии энергии. Все вспомогательные системы были выключены, но готовы к быстрой перезагрузке. Линзы мастера удара почернели, а плащ помогал скрыть очертания брони. Чешуя на доспехах меняла цвет. Как у хамелеона, она темнела, избавляясь от обесчещенной раскраски Альфа-Легиона, словно от сброшенной кожи, и сливалась с дымом и тьмой. Оккам наслаждался смятением врагов: Неверный подошел к ним так близко, что мог перерезать им глотки, а они при этом даже не замечали его.

Во мраке Альфа-Легионеры внезапно появились посреди небольшой армии сервов. Те стали резко озираться, стреляя в призраков, но это были лишь гололитические тени, трещащие от шквального огня. Скрывшийся Оккам слышал вопли людей — их разрывало на части. Когда призрачный легионер, созданный парящей над всеми Бетой, исчез, вдали тут же появился другой. На уловку Дзеты купились немногие, и еще меньше среагировали на Тету. Впрочем, космодесантники по-прежнему вели огонь, и один удачный выстрел даже почти разнес клыкастого сервоавтомата в клочья.

Но это был лишь обманный маневр, нужный для вполне конкретной задачи. Севшие вдали от боя абордажные аппараты включили прожектора и фонари аварийной посадки. В задымленном свете Альфа-Легионеры превратились в зловещие силуэты. И не только они. К ним бежали орды культистов, быстро спускавшихся по рампам лихтеров и штурмовых катеров. Надевшие маски Седьмые Сыны мчались к неприятелям, сжимая изогнутые клинки и пистолеты-иглометы. Словно поток реки, огибающий камни, культисты смерти неслись мимо своих повелителей, бросаясь на сервов.

— Вперед! — отдал приказ Оккам, и модифицированные системы доспехов быстро наполнились энергией.

Словно черные тени, Исправленные шли через бойню. Сервы стреляли в наступающих культистов из дробовиков, а те рубили их ядовитыми клинками и отвечали огнем из пистолетов. Метя в обнаженную плоть и лица, Седьмые Сыны ловко уклонялись от выстрелов и, не сбавляя темп, оставляли позади согнувшихся пополам противников. Сервы зажимали раны и корчились от боли, вызванной быстро действующим ядом.

— Мастер удара, — окликнул Оккама Эфрон Гасдрубал, едва они вышли из яростной свалки.

Сержант показал на взрывозащитную дверь, отрезавшую стартовый отсек от громадных батарейных палуб. За ней собралось столько сервов, обслуживавших орудия сервиторов и потомственных ауксилариев, что они всей толпой поднимали дверь, желая затопить тьму светом и отбросить незваных гостей.

— Автоликон, — обратился по воксу Оккам. — Мелта-бомбы.

Держа тяжелую плазменную пушку одной рукой, легионер отцепил плоские контейнеры с пояса и бросил Оккаму, Гасдрубалу и Малику. Поймавшие мелта-бомбы отступники провернули назад и вперед ручку взвода, а затем бросили гранаты в бегущих врагов.

На мгновение тьма испарилась от череды ослепительных вспышек. Раздался свист вещества, раздираемого на субатомном уровне, и палуба под ногами сервов раскалилась докрасна, побелела и расплавилась. От тех, кто попал в радиус теплового выброса, остались лишь клубящиеся облака пепла — и им еще повезло. Другие увязли в расплавленном металле и завопили от невыносимой боли. Затем вздувшееся перекрытие лопнуло, словно огромный волдырь, и жидкий металл хлынул на нижние палубы. Оказавшиеся в момент взрыва чуть дальше, невольники закрывали лица руками, пытаясь защититься от жара, но их плоть плавилась как воск, и, падая на пол, они катались в судорогах.

Тем не менее орда слуг и сервиторов продолжала наступать, перетекая под взрывозащитной переборкой, словно горный поток, желающий смыть чужаков. Невольники мчались к Альфа-Легионерам, будто белые кровяные тельца, нападающие на источник заразы. Любой ничего собой не представляющий имперец подумал бы дважды, прежде чем действовать столь безрассудно. Для обыкновенных, жалких людей космодесантники были внушающими благоговейный ужас полубогами, даже когда они отворачивались от света Императора и ступали на иные тропы. Однако сервы-фанатики почитали Едких Десантников и посвятили себя служению и защите интересов Адептус Астартес. Для них Альфа-Легионеры были лишь противниками, которых нужно было отбросить, а по возможности уничтожить. Преданные слуги, не задумываясь, бросались даже на столь грозных врагов, готовые умереть ради своих хозяев. И умирали.

— А они настойчивые, да? — усмехнулся сержант.

— Врукопашную, братья! — приказал Оккам. — Воспользуемся ошибкой, допущенной врагом.

За исключением Автоликона Фекса: он по-прежнему освещал погруженную во мглу палубу разрядами раскаленной энергии — все Исправленные повесили плазменные ружья на магнитные пояса за спиной. Одним плавным движением они выхватили силовое оружие для ближнего боя. Легионеры удерживали позиции, несмотря на яростный залп помповых дробовиков и полчища невольников, наседавших на них, словно лавина, и успешно наступали через бушующее море тел. Выстрелы плазменной пушки Фекса пробивали бреши в неприятельских рядах, куда незамедлительно проникали легионеры Оккама, кружась и рубя.

Не давая противнику прицелиться, прикрывая друг друга от его боевых ножей и взятых в спешке цепных мечей, Исправленные действовали пугающе синхронно, как шестерни древнего механизма. Гасдрубал и Вильниус Малик шли впереди. Бывший Повелитель Ночи кромсал людей парой силовых клинков. Сержант же достал зловещий артефакт ксеносов, служивший скорее пыточным инструментом, нежели оружием. Он нашел его на поле битвы в туманности Гарона, где оставил много трупов. Со щелчком многочисленные лезвия выдвинулись и встали на место, как у ножа-бабочки или выкидухи бандита улья. Хватая сервов сбоку и с силой вонзая кинжал им в живот, Гасдрубал отрывал их от земли. Жертвы вопили от невыносимых мук, причиняемых лезвиями с нейронной проводкой, энергополями и цепными пилами, прежде чем сержант переводил инструмент в милосердный режим, принося смерть.

На флангах Исправленных наступали варповый кузнец Резнор и Карцинус Квода — бывший библиарий, а ныне чернокнижник отделения. Резнор сражался парой коротких силовых топоров в форме шестерни Омниссии, нанося быстрые и выверенные удары. Потрескивающие зубчатые клинки отсекали руки и разрубали стволы дробовиков. Время от времени механические щупальца кузнеца выскальзывали наружу, хватая сервов и подтягивая их к нему, а затем вновь исчезали под ранцем и пластинами брони. Неистово кружась в развевающемся плаще, Резнор вбивал топоры в грудные клетки ближайших сервов, а затем, оборачиваясь, вырывал их наружу и бросался на следующих жертв.

Квода же наполнял эмпирейной мощью лазурный кристалл, венчавший многогранное навершие его психосилового скипетра. Каждым ударом он отрывал головы и крушил кости, и изувеченные тела сервов разлетались от его питаемой варпом ярости.

Пока его легионеры прорубали или прожигали себе путь сквозь орду неприятелей, Оккам воплощал в жизнь свой кошмар. Сорвав с пояса многохвостый электрокнут, он взмахнул им над головой и хлестнул наседающих невольников, терзая их сочлененными клинками, окутанными энергией. Шипящие и сверкающие, острые как бритва лезвия раздирали жертв Оккама, отрывая руки и головы, и рассекали дробовики на части. Отключив питание хлыста, мастер удара взмахнул им и, опутав людей, вновь наполнил клинки энергией. Смертные забились в судорогах, словно марионетки, и когда Оккам привычным движением рванул плеть на себя, на пол рухнули лишь тлеющие комки мяса.

Оккам чувствовал, что впереди еще много врагов, и знал: догнавшие хозяев культисты сошлись врукопашную с армией сервов.

— Пора, — сообщил мастер удара, покосившись на хронометр шлема. — Оставьте этих жалких ничтожеств Седьмым Сынам.

Перейдя на ускоренный шаг, легионеры раскидали сервов и покатились по отполированному полу на плащах. Один за другим они исчезли в пробоинах, оставшихся после взрыва мелта-бомб. Поменявшие оружие в прыжке, Исправленные с резким глухим стуком приземлились на служебной палубе. Тусклое сияние плазменных пушек осветило трубы вдоль прохода. Их покрывала грязь, выдававшая старость «Усердного»: эта боевая баржа уже превратилась в реликвию. Стены были перепачканы, трубы имели следы необычной ржавчины. Оккам слышал, как что–то капает с решетчатого настила, тянувшегося вдоль служебного коридора: масла и благословенные мази, охладительные жидкости и вытекшие химикаты, кровь защищавших корабль Едких Десантников и ихор пытавшихся их поглотить чужеродных существ. За века притягиваемая искусственной гравитацией жижа собиралась в недрах корабля, стекая по залам и коридорам вдоль киля.

Также на полу лежали сервы, упавшие в яму после взрыва. Кости торчали из их сломанных коленей, но, несмотря на это, люди пытались встать. Такое упорство одновременно впечатляло и раздражало мастера удара.

— Малик, позаботься о них, — на ходу бросил Оккам.

Взяв снайперское плазменное ружье одной рукой, Вильниус вынул из кобуры болт-пистолет с прицелом и удлиненным стволом и направил его на сервов. Всадив в выбритый затылок каждого по бесшумному патрону «Ловчего», Малик оборвал их страдания.

— Как я и говорил, мы сможем тут пробраться, — сказал Аркан Резнор.

Он сделал несколько шагов по коридору, и голубоватое сияние плазменной пушки высветило однозадачного сервитора. Безмозглая машина, вылепленная из бледной плоти и аугментов, соскребала длинной лопатой инопланетных паразитов со стен и труб, которые плодились в тиши смрадных недр «Усердного».

— Эти технические каналы пролегают вдоль всей боевой баржи, — добавил Альфа-Легионер. — Мы минуем батарейные палубы и окажемся в двенадцати уровнях от мостика.

Подошедший к жалкому сервитору Оккам кивнул. Тем временем Резнор отдавал приказы своим сервоавтоматам, щелкая и хрипя что–то похожее на бинарный код. Бета, Дзета и Тета полетели вперед, их авгуры загудели, проводя сканирование и включая установленные на стенах лампы, чтобы те осветили путь впереди.

— Необходимо занять командную рубку, — сказал Оккам, — или все усилия лорда Картача пойдут прахом. Возможно, он захватит крепость-монастырь, но этот корабль, даже с минимальным экипажем и тяжелыми повреждениями, все еще может одним залпом бомбардировочной пушки уничтожить и Салину, и Баз-Зилику.

— Тогда почему не захватить саму пушку? — фыркнул Малик. — Верхние отсеки ближе.

— Потому что это было бы слишком легко, — суровым голосом ответил ему Гасдрубал.

— Сержант прав, как и всегда, — согласился Оккам. — Мы — испытание Императора. Наша задача — очистить Империум от слабых и сделать Его владения еще сильнее.

— Как скажете, мастер удара, — кивнул Вильниус.

— Если на корабле есть космодесантники, — продолжал Оккам, — а согласно положениям Кодекса Астартес они должны здесь быть, то мы найдем их на мостике. Ни один из Едких Десантников не должен выжить. Так пожелал Кецель Картач, Губитель Ангелов — воплощение смерти для сынов-наследников Жиллимана. Если на то воля Императора, то так и будет. Скрываемся.

Улучшенные доспехи Исправленных вновь среагировали на приказ, и керамитовые чешуйки зарябили. Темные одежды Альфа-Легионеров сменились синевой и серебром Ультрамаринов: в геральдической расцветке Едких Десантников для каждого из этих цветов отводился один наплечник и противоположная ему сторона доспехов. Мастер удара натянул плащ, чтобы скрыть символику легиона.

— Квода, — сказал Оккам, — твой черед.

Чернокнижник стукнул о настил психосиловым скипетром, и венчающий его лазурный кристалл зазвенел так, что заболела голова. Бывший библиарий пристально посмотрел на кристалл, и его лицевая пластина отразилась на зеркальных гранях, овитых пси-преобразователем, который усиливал телепатические способности. Плащи и хамелеолиновые доспехи могли частично скрыть сущность Альфа-Легионеров, позволяя им выдать себя за воинов других группировок или орденов, но дьявол всегда крылся в деталях. И тут на помощь приходили навыки Карцинуса Кводы: благодаря им любой, встретивший Исправленных, видел лишь то, чего ожидал, — образы, взятые из своего же разума, а потому не вызывающие никаких подозрений: подобающее оружие, символику, награды и следы от биокислоты.

Оккам Неверный встал перед сервитором, прекратившим оттирать грязные стены. Бездумная машина с ничего не выражающим лицом посмотрела на нагрудник мастера удара маслянисто-черными глазами. Оккам ждал, пока остатки мозга и примитивный когитатор закончат осмысливать увиденное. Наконец сервитор склонил голову, как того требовал делать протокол при встрече с одним из его хозяев — Едких Десантников.

— Вперед! — скомандовал мастер удара.

γ
ПОДЖАВ ХВОСТ

Нахмурив отмеченное шрамами лицо, капитан Сол Вентор шел мимо рунических блоков памяти и сервов, служащих на мостике почтенной боевой баржи «Усердный». Повсюду царила суматоха. В нарушение протокола находящиеся на постах невольники что–то кричали, а по обе стороны дверей ведущего на мостик подъемника с дробовиками наперевес стояли бойцы из команды безопасности. Подключенные сервиторы что–то бормотали на бинарном коде, боевые братья Замандр и Аркадий сверяли поступающие сообщения. Технодесантник Аркадий отвечал за системы «Усердного», тогда как магистр кузни Замандр взял под личный надзор тяжелый и продолжительный ремонт боевой баржи. За ним неотступно следовала небольшая толпа сервиторов-лексоматов, использующих вычислительные мощности своих когитаторов для просеивания поступающей в рунические хранилища информации.

Судовой капитан Даррий прибыл на мостик и навис над командным троном, сняв с головы капюшон. На его выбритой макушке сверкали отблески красных вспышек. Вентор только что объявил «пурпурный» уровень тревоги. Морщины пожилого капитана становились все глубже с каждым прочтенным инфопланшетом, принесенным сервами, и по лицу его было видно, что он не верит своим глазам. Рядом парил Ирпсихор, корабельный астропат.

Перед ними вытянулись по стойке «смирно» воины почетной гвардии Вентора, облаченные в синесеребристые искусные доспехи и великолепные шлемы. Их броню украшали награды и набедренные повязки из кожи и цепей. Один даже держал знамя роты, вышивка на котором рассказывала о недавней битве против флота-улья Левиафан. Каждый из безмолвных ветеранов держал в руках заряженный болтер, нацеленный вниз, и был готов защищать Вентора ценой своей жизни, как и пристало, ведь Сол являлся капитаном Четвертой роты Едких Десантников и магистром флота в ордене.

Возглавлял почетную стражу брат Ортрий, немногословный воин и ротный чемпион. Он встал рядом с капитаном, сложив руки над скрещенными рукоятями коротких силовых мечей.

— Во имя Жиллимана, что тут происходит? — потребовал ответа Вентор, проведя керамитовыми пальцами по белесым волосам, а затем взялся левой рукой за перила трибуны. Правой он лишился: ее оторвало тиранидское чудовище, бесчинствовавшее в коридорах «Усердного» во время жуткой абордажной схватки, после которой боевой барже пришлось вернуться на Витрею-Мунди для ремонта. С тех пор Сол был так занят, выполняя обязанности магистра флота и составляя отчеты для главы капитула Паллидакса, что у него просто не было времени на операцию по вживлению бионической замены. — Доложите о ситуации в носовой секции.

— Пока нам не удалось отбросить абордажную партию врага, — признался Ортрий, — но, похоже, их немного.

— Пираты? — недоверчиво спросил Вентор. — Разбойники Тирана?

— Я никогда не слышал о том, чтобы Красные Корсары шли на столь безумный риск. Люфт Гурон слишком осторожен, чтобы атаковать не в полную силу… Кто вообще так проводит штурм боевой баржи?

— Увы, сейчас «Усердный» не тот, что прежде, — покачал головой капитан, — и у нас минимальный экипаж. Скажи мне, что угроза невелика.

— Так и есть, — ответил Ортрий, — и скоро мы ее устраним. Справимся быстрее, если ты позволишь мне спуститься.

— Нет, — сухо ответил капитан.

Чемпион лишь слабо, почти незаметно качнул головой и продолжил рапортовать:

— Сражение протекает на посадочной палубе, в батарейной все тихо. Я направил туда корабельную пехоту и расчеты орудий.

— Во имя Святой Терры, как они проскользнули мимо наших авгуров? — требовательно спросил Вентор. Он вообще часто ругался и даже упоминал имя Императора всуе.

— Не знаю, — проворчал Ортрий, показав куда–то за рунические хранилища. — Однако нам удалось задержать противника. Это всего лишь локальная проблема.

— Увы, нет… — протянул Вентор, глядя на поднесенные ему инфопланшеты, и шрамы на его лице натянулись. — Докладывайте.

— Витреанская ауксилия сообщила о множестве людей, вышедших на улицы Салины, мой господин, — ответил ему серв, вставший навытяжку и склонивший голову.

— А что видно с орбиты?

— Снимки и проведенное авгурами сканирование показало, что над Великими содовыми озерами поднимается огромное облако газа или пара, — ответил другой офицер. — Жители бегут из города к вратам Баз-Зилики, ища укрытия.

— Как это возможно? — потребовал ответа Вентор. — Почему мы узнали об этом только сейчас?

— Боюсь, что до настоящего момента все сообщения с планеты перехватывались или искажались, — предположил серв.

— Значит, на наш родной мир напали… — мрачно сказал капитан.

— И мы даже не знали этого, — вздохнул Ортрий.

— Ну, теперь мы знаем. — Вентор повернулся к слуге у вокс-станции. — Свяжитесь с магистром ордена. Немедленно.

Первая попытка выйти на связь с Баз-Зиликой закончилась неудачей, вызванной, по словам серва, постоянными искажениями сигнала. За долгое время, которое потребовалось, чтобы открыть заполненный помехами канал между «Усердным» и крепостью-монастырем, на мостик приходили все новые дурные вести. И астропат, и корабельный капитан Даррий подтвердили, что все остальные суда Едких Десантников, звездные форты и системные станции не отвечают ни на одно сообщение по вокс-связи дальнего действия или астропатические послания. Умолкли в том числе оборонительные платформы на внешнем кольце системы и патрулировавшие космос стремительные ударные корабли, а также фрегаты и даже оставшиеся звездные крепости, где гарнизоны Едких Десантников следили за окраинами Мальстрёма. На все опустился саван безмолвия.

— Капитан, — заговорил дрогнувшим голосом серв, — на орбитальных снимках видны следы взрывов и перестрелки в городе и в самой крепости-монастыре.

— Проклятие, да наладьте вы уже связь! — заорал Вентор.

Технодесантник Аркадий как раз заканчивал работать с руническим блоком.

— Связь подавляли с поверхности, — доложил он. — Мне удалось пробиться через помехи и обеспечить ограниченную чистоту вокса и голопередачи… Магистр Паллидакс на связи.

— Магистр? — обратился Вентор, когда в уши всех собравшихся на мостике ударил треск статики. Гололитическое изображение Таррона Паллидакса искажалось, то появляясь, то исчезая. Облаченный в сине-серебристую тактическую дредноутскую броню времен основания капитула, магистр стоял перед троном из матового кварца. На голограмме виднелись сервы и боевые братья, докладывавшие ему о происходящем.

Лицо Паллидакса было мрачным. Коротко подстриженные белые волосы отсутствовали вокруг давно зажившей вмятины, которая осталась от удара молотом Верховного изверга Октариуса. Вместо глаза медленно мигал холодный синий бионический имплантат. Много лет прошло с тех пор, как орден сражался в крестовых походах против расползающихся империй зеленокожих, и за это время лицо магистра избороздили морщины, оставленные как вечными заботами, так и трагедиями, не столь давними. Две роты почтенных воинов погибли в начавшемся покаянном крестовом походе через бурю Гиппокрена. Еще одна была истреблена во время обороны рекрутских миров от вторжений разбойничающих орков другого Верховного изверга.

С тех пор как Тиран Бадаба обратил свой взор наружу Галактики, размещенные на границах Мальстрёма звездные крепости и флотские патрули подвергались безжалостным нападениям пиратов, отступников и Красных Корсаров, обитавших в глубинах варп-шторма. В боях одна за другой погибали роты Едких Десантников, а ответом на зов о помощи к братьям-наследникам становилось лишь безмолвие. Нова-Легион, Поборники и Багровые Консулы — все они были сынами Жиллимана, вместе охранявшими обращенные к краю Галактики пределы эмпирейного вихря. Точно так же до Бадабской войны обреченные Стражи Мальстрёма оберегали сектора, обращенные к центру Галактики. Нова-Легион не ответил Едким Десантникам ничего, а Поборники, как оказалось, сами пытались уцелеть в катастрофе. В ответ на внезапный астропатический сигнал бедствия, пришедший от Багровых Консулов, Паллидакс отправил возглавляемую рядом лучших офицеров полуроту, чтобы помочь отразить вторжение Альфа-Легиона на Кархарию. Никто из них не вернулся. В это же время две роты Едких Десантников погибли в Контрадорнском течении, сражаясь с отколовшейся флотилией Левиафана. Эта жуткая битва едва не стоила ордену и единственной оставшейся боевой баржи.

— Баз-Зилика, говорит «Усердный», прошу, ответьте, — повторил Вентор.

Сначала не было слышно ничего, лишь треск помех. Паллидакс отвечал на доклады, а потом рявкал приказы, которые никто на мостике не слышал. Наконец его изуродованное войной лицо скривилось в свирепом оскале, и Сол понял, что проблемы со связью остались.

Сквозь помехи пробивались лишь звуки выстрелов и грохот далеких взрывов.

— Капитан, — сказал брат Ортрий, возвращаясь от сверкающих рунических блоков. Похоже, что у технодесантника получалось очистить канал связи. — К нам поступают сообщения о космодесантниках-отступниках на поверхности планеты. Изменники-гвардейцы проводят террористические атаки по всей Салине. Вероятно, поднявшееся над содовыми озерами облако вызвано целенаправленным выбросом химикатов. Оно летит через город. Согласно наземным источникам… тысячи людей уже мертвы.

Вентор и чемпион мрачно переглянулись.

— Люди бегут из города, — продолжил Ортрий. — Магистр открыл врата Баз-Зилики, чтобы впустить их…

— Чего и ждали отступники! — воскликнул Сол Вентор.

— Именно, магистр.

— Значит, враги прорвались через периметр?

— И наступают на уцелевших ветеранов из первой роты. Свидетели сообщают, что в нападении участвуют бесчисленные ксеносы-наемники. Наши братья не могут одновременно организовывать оборону против столь многоликих противников и защищать бегущих из города людей.

— Но кто это сделал? Или презренные предатели скрывают свои геральдические знаки так же, как и замыслы? Это Корсары Тирана? Лорд Бифосс и его Дозор Апокалипсиса? Несущие Слово, прибывшие с Гальмека?

— Теперь они уже ничего не скрывают, — внезапно голос магистра Паллидакса стал совершенно четким, прояснилось и изображение. — Это Альфа-Легион.

Вдали по-прежнему гремели выстрелы болтеров и взрывы, но даже сквозь них эхо имени жуткого легиона разнеслось по мостику. На мгновение связь пропала.

— Магистр?

— Капитан, ты меня слышишь?

— Да, магистр, — ответил Вентор. — Я вас слышу.

— Хорошо, — сказал Паллидакс, — потому что я хочу, чтобы ты в точности понял мой приказ. Враг ворвался внутрь. Ксенонаемники, гвардейцы-предатели, оскверненные варпом изменники. Отступники, облаченные в ненавистные сине-зеленые доспехи. Весь сброд Галактики, собравшийся под мерзким знаменем гидры. Альфа-Легион прижал нас к стене. Их возглавляет еретик, называющий себя Губителем Ангелов. Скорее всего, этот же ублюдок ответственен за молчание наших братьев. Теперь он вещает через вокс-рупоры на шей же крепости. Обещает сущий ад — место в его орде в обмен на капитуляцию. Все кончено, сыны Жиллимана проиграли. Впрочем, у нас остался еще один ход. Предстоит принести жертву. Ты понимаешь, о чем я?

— Да, магистр, — ответил Вентор голосом, поникшим от злости и горя. — «Усердный»…

— Именно, — продолжил Паллидакс, похоже, не слушая капитана. — У того, кто скрывался под масками трагедий и неудач, есть имя — Губитель Ангелов. Нельзя позволить этому чудовищу и его прислужникам из Альфы покинуть Баз-Зилику. Ты понимаешь, о чем я прошу, старый друг?

— Да, — мрачно кивнул капитан.

— Знай, что это последние слова Паллидакса из Витреи-Мунди. Погребальная песня Едких Десантников. Да будут нас помнить в веках как космодесантников Императора, грозных и верных. Преданных сынов Жиллимана, отомстивших за пролитую кровь братьев. Пусть нашей панихидой станет грохот орудий «Усердного», а священные залы крепости — нашим склепом. Я отдаю приказ опустить пустотные щиты Баз-Зилики… сейчас. Капитан, исполни свой долг.

Гололитическое изображение пропало. На мостике повисла зловещая тишина. Один за другим сервы, экипаж и Едкие Десантники повернулись к своему капитану.

— Мой господин, — первым заговорил Ортрий. — Мы не можем…

— Должны! — отрезал побледневший Вентор.

— Должны — что? Стать последним оружием, которое Альфа-Легион обрушит на наших братьев?

— У нас нет выбора, — прошептал командир.

— Но мы не можем стрелять по собственным братьям! — в отчаянии закричал чемпион, и голос его разнесся под сводами мостика.

— Ты слышал магистра! — вспылил Вентор. — Мы плечом к плечу сражались против врагов Империума еще когда тебя на свете не было! Таррон Паллидакс не склонен к преувеличениям. Если он говорит, что это конец ордена, то это, разрази тебя гром, так и есть! У меня есть приказ от нашего магистра, и я исполню его согласно протоколам. Вентор окинул взглядом мостик, посмотрев на своих воинов, пристыженно склонивших головы. На брата Аркадия и магистра Замандра, мрачно принявших свою судьбу. На сервов, которые не могли поверить картине, что разворачивалась на их консолях. На астропата и капитана «Усердного», ждущих его приказов.

— Ортрий, — наконец произнес капитан. — Если мы не откроем огонь сейчас, то, когда этот Губитель Ангелов захватит крепость-монастырь, он будет стрелять из защитных лазеров уже по нам. Ты и сам знаешь, что «Усердный» не переживет подобного обстрела. Нравится тебе предсмертная воля прославленного магистра или нет, но если мы не откроем огонь, то все погибнем. Что со щитами?

— Пустотные щиты крепости-монастыря опускаются, — подтвердил Замандр.

— Тогда будь добр сообщить ординаторам и расчетам дорсальных батарей о нашей цели и намерениях. Я хочу, чтобы были приготовлены боеголовки с магма-зарядами. Наведите бомбардировочные орудия на крепость-монастырь. На всю крепость. О находящихся в зоне обстрела братьях и сопутствующем ущербе в городе пусть не беспокоятся. Удостоверься, что они все поймут. Повтори приказ дважды. Я хочу, чтобы от цели и врага остался лишь пепел.

— Как прикажете, — принял распоряжение Замандр и вернулся к руническому хранилищу.

Все произошло так быстро, что Сол Вентор, потрясенный известиями с Витреи-Мунди, не смог ничего сделать. Палуба, хранилища и магистр кузни исчезли в один миг. Отполированный металлический пол покраснел, а затем побелел и вздыбился под сабатонами попятившегося десантника. Панель управления расплавилась, и кричащий Замандр, словно утопающий в болоте из расплавленного металла, провалился вниз. За ним потекли остатки пола, оставив в палубе страшную воронку, сквозь которую виднелся нижний отсек.

Лицо Вентора обдало жаром, когда очередной субатомный заряд проделал в палубе вторую яму. Ортрий оттащил его назад и затем бросился на помощь братьям. Едкие Десантники горели, зажариваясь в собственных латах. Боевое знамя рассыпалось пеплом, а несший его воитель рухнул в раскаленную добела металлическую трясину вместе с двумя ветеранами. В последний момент Ортрию удалось отбросить последнего уцелевшего космодесантника с пути очередного разряда плазмы.

Альфа-Легион был не только на поверхности планеты. Нападавших не удалось задержать на посадочной палубе, как думал чемпион. Они были уже здесь… и собирались захватить мостик боевой баржи. Сол Вентор стряхнул оцепенение, заставив себя действовать.

— Огонь на подавление! — закричал он уцелевшим десантникам и взмахнул рукой, приказывая сервам покинуть посты. — На нас напали. Следуйте протоколам. Заблокируйте мостик.

Уцелевший член почетной гвардии открыл огонь из болтера в разверзшуюся рядом с ним бездну, а технодесантник — из пистолета по пробоине, поглотившей его магистра. Вскочившие сервы выхватили висевшие на поясах лазерные пистолеты и тоже начали стрелять. Ортрий вынул из ножен силовые мечи и запустил подачу энергии, после чего встал перед капитаном. Вентор, в свою очередь, откинул посеребренный плащ и потянулся за болт-пистолетом, однако… его не было.

Разгневанный капитан роты резко обернулся и увидел позади корабельного капитана Даррия. Старший слуга держал украшенный пистолет обеими руками, и, когда Вентор нахмурился, не понимая, что происходит, тот выстрелил. Брата Ортрия откинуло вперед: болт попал ему в затылок и вышел через витиеватую лицевую пластину вместе с кусочками мозга и черепа. Силовые клинки лязгнули о палубу. Даррий направил пистолет на Вентора, заставляя его отступить. Сол заметил за спиной капитана мертвые тела охранявших подъемник часовых и астропата — из их перерезанных глоток еще текла кровь. Вентор напрягся, готовя гидравлику и сервомоторы к рывку. Одним-единственным ударом он мог бы сломать предателю хребет. Даррий же просто смотрел на магистра флота темными глазами, держа его на мушке.

— Уверен, что ты быстр, капитан. Генетически усиленные рефлексы, обучение, доспехи… Но ты правда думаешь, что ты быстрее пули?

Оскалившись, Вентор повернулся к космодесантникам и сервам, продолжавшим стрелять в пробоины. Когда патроны в болтерах иссякли, десантники подняли руки в жесте, дающем понять сервам, что им тоже пора прекратить это светопреставление. Спустя считаные секунды из тьмы внизу вылетела граната и упала на мостик.

— В укрытие… — только и успел сказать Аркадий, прежде чем бомба взорвалась.

В тот же миг из второй пробоины вылетела еще одна граната. Взорвавшись на высоте плеча космодесантников, гранаты выпустили ослепительную субатомную ударную волну, которую ощутил даже Вентор, стоявший на другой стороне мостика. Капитан с ужасом наблюдал за тем, как мелта-бомбы испаряют сервов и его последних братьев. От невольников остались лишь облака пепла и отзвуки воплей, а Едкие Десантники обернулись жуткими скульптурами из расплавленных доспехов и обугленной плоти. Когда вспышка прошла, стало очевидно, что двое космодесантников провели перед смертью еще несколько мгновений в невообразимых страданиях.

— Даррий… — только и смог выдавить ошеломленный Сол Вентор, подняв над головой руку, которой закрывал лицо от жара.

Капитан уловил, как что–то шевелится внизу. Престарелый Даррий кивком показал ему на проплавленные пробоины, продолжая держать Сола на прицеле. Посмотрев вниз, Вентор увидел невозможное. Космодесантники его ордена в потускневших сине-серебристых доспехах карабкались по обломкам из ям, в каждой их было по трое. Вентор узнал их. Ему были знакомы и символика на доспехах, и даже шрамы, оставленные биокислотой, клыками и когтями. Бок о бок с ними он бился против скрежущих орд чужеродных тварей.

— Братья, нет… — хриплым голосом сказал капитан, посмотрев сначала на Даррия, затем на появившихся астартес. — Что вы наделали? Разве вы не ведаете, что творите? Вы стали предателями, встав на их сторону. Продали наследие своего примарха тому, кто заплатил лучшую цену, предали собственную кровь. Братья… задумайтесь над тем, что вы делаете. Поразмышляйте о том, что скажете Императору, когда предстанете перед ним, ведь он прочтет ваши души легко, как открытую книгу.

Шедший впереди космодесантник отсоединил гермозатворы и снял шлем, пока его сообщники окружали капитана, направляя на него плазменные ружья.

— Вскрываемся! — приказал главный из них, шагнув к Солу Вентору.

Доспехи новоприбывших начали меняться, покрываясь пятнами. Словно кожа ящера из мира смерти, броня избавлялась от серебристо-синей раскраски, шрамов и знаков различия. Под всем этим открылся покрытый чешуей голубовато-зеленый керамит. От стремительного преображения капитан моргнул, голова пошла кругом. Только что Сол видел благородное лицо наследника Жиллимана, беловолосого, как и все жители Витреи. Но с зудящей болью пришло осознание. Это были вовсе не его братья, с которыми он сражался бок о бок. Он только представлял, что это Едкие Десантники, но в действительности перед ним находились воины Альфа-Легиона.

Истинное лицо предводителя принадлежало отнюдь не брату Сола Вентора. Кожа его была темной, словно медь, и при каждом движении возле ушей и выбритого затылка извивались голограмматические татуировки змей. Лидер предателей не улыбался, но явно был удовлетворен содеянным. В его глаза, пронзительные, черные и проницательные, было тяжело смотреть. Тем не менее Вентору удалось разглядеть у того едва заметные следы пластических операций.

— Я всегда думаю о том, что могу сказать Императору, — ответил Вентору легионер. — Поверь, я каждый день говорю с Ним. Надеюсь, что в мои сердца и душу так же легко заглянуть, как и в твои, капитан, ведь сегодня я скажу Ему, что по-прежнему сражаюсь во имя Его… в отличие от Едких Десантников.

Стремительно, словно атакующая змея, предатель вскинул болт-пистолет с оптическим прицелом и удлиненным стволом и направил в грудь капитана. Попадание не стало таким сокрушительным, как ожидал Сол Вентор. Болты словно проскользнули сквозь его нагрудник, шипя, будто змеи. Он ощутил, как раскаленные снаряды впиваются в его тело, поражая мультилегкое и сердца. Капитан пошатнулся, сделал шаг назад — и рухнул. Его горло пронзила острая боль. Кашляя кровью, густой и теплой, он слышал, как перестают биться его разорванные сердца, и, едва приоткрыв веки, увидел, что над ним высится главарь изменников. В его глазах не было злобы — лишь понимание и холодный расчет того, кто уверен в необходимости своих поступков.

Сол Вентор ощутил, как вокруг него смыкается тьма. Он знал, что она пришла не только за ним, но и за всеми его генетическими братьями: ведь сегодня Едкие Десантники приняли последний бой и проиграли.

δ
ГНЕЗДО ГАДЮКИ[1]

— Мина, — обратился к оперативнице Оккам Неверный. — Двери.

Убийца, все еще носившая личину пожилого капитана судна, переступила через тело мертвого космодесантника. Шагая по мостику, она поддела носком сапога брошенный штурмовой дробовик, подняла его и направилась к дверям подъемника по дымящимся телам сервов, на ходу передернув цевье.

Легионеры Оккама в инструкциях не нуждались. Сложная часть операции закончилась, осталось лишь спокойно сделать последние шаги. Когда Бета, Дзета и Тета взлетели к хозяину из пробоин, Резнор начал работать на вспомогательной панели управления. Он дважды перепроверил системы, чтобы удостовериться, что приказ открыть огонь не дошел до батарейных палуб дорсальной секции, после чего начал восстанавливать орбитальную вокс-связь. Малик и Автоликон Фекс держали пробоины в полу на прицеле, чтобы удостовериться, что никто не сможет попытаться отбить мостик так же, как его взяли Исправленные. Сержант Гасдрубал открыл вокс-канал связи с Великим Змеем, чтобы сообщить ему о ходе операции.

— Ну?.. — спросил Оккам.

— Я приказал Седьмым Сынам выйти из боя и отступить к абордажным челнокам, — ответил ему легионер.

Неверный кивнул. Удар культистов смерти был лишь отвлекающим маневром. Никто и не рассчитывал, что Седьмые Сыны одолеют в жестокой мясорубке даже минимальный экипаж баржи.

— Передай от меня привет Великому Змею, — добавил Оккам. — И скажи, что его флотилия может отходить. Пусть только оставят для нас «Змеиное яйцо» и лихтер.

— А что будем делать с экипажем невольников?

— И где они?

— Сосредоточены на орудийных палубах, где собрались со всего корабля для отражения абордажа.

— Заглуши вокс-частоты между отсеками, — приказал Неверный, кивая собственным мыслям. — Затем отрежь артиллерийские палубы от отсека запуска и остального корабля. После я хочу, чтобы ты открыл воздушные шлюзы на батарейных палубах и отключил удерживающие поля. Пусть экипаж встретит холодные объятия пустоты.

— Есть! — отсалютовал Гасдрубал.

Приказ был жестоким, но и Оккам, и сержант знали, что Едкие Десантники сделали бы с ними то же самое, не задумываясь.

— Есть сообщения от лорда Картача?

— Ничего на открытых каналах Баз-Зилики, — сообщил Аркан Резнор. Работая вытянутыми механодендритами над разбитыми руническими хранилищами, он уже переподключил ряд наиболее целых панелей управления. — Возможно, у них возникли проблемы с библиариусом или последними ветеранами первой роты.

— Сомневаюсь, — проворчал Оккам, сверившись с хронометром.

Обычно безжалостные замыслы Губителя Ангелов исполнялись точно, как часы. Именно из–за синхронности было столь важно, чтобы Исправленные заняли мостик в нужное время. Если бы у Картача возникли проблемы с псайкерами Едких Десантников или магистру Паллидаксу удалось бы отразить сокрушительный натиск Альфа-Легиона, то Губитель Ангелов отдал бы Оккаму новые приказы.

— Быть может, он пал в бою, — предположил Квода, посмотрев вниз через длинные стрельчатые экраны мостика.

Оккам подошел к чернокнижнику:

— Вряд ли нам так повезло. Или тебе известно что–то, чего не знаю я?

— Мой багаж знаний не сдвинуло бы с места даже целое соединение «Лэндрейдеров».

— Охотно верю, — усмехнулся Оккам. — А теперь отвечай на мой чертов вопрос.

— Нет, — ответил Карцинус. — Пока что Губитель Ангелов жив.

— Открой закодированный канал связи, — приказал Неверный, повернувшись к Резнору. — Сообщи лорду Картачу, что мы выполнили задание. «Усердный» под контролем Альфа-Легиона. Наземные войска защищены от атаки. Мы ожидаем его приказов.

Оккам пожал плечами. Конечно, сообщение было излишним. Картач и так знал, что операция Исправленных увенчалась успехом, ведь по нему не стреляли орудия боевой баржи. Однако мастер удара ожидал, что доклад хотя бы заинтересует психопатов и маньяков в рядах Альфа-Легиона, таких как сам Кецель Картач, отвлечет их от пыток и измывательств над последними выжившими воинами уничтоженного ордена.

Сынам Жиллимана так легко удавалось привлекать внимание Губителя Ангелов.

Оккам покосился на Автоликона Фекса, целившегося из плазменной пушки в расплавленную дыру в палубе. Фекс был воином Нова-Легиона, братьев-наследников Багровых Консулов, Поборников и Едких Десантников. Недавно повышенный по службе скаут обладал настоящим талантом к разрушениям и потому был принят в одно из многих отделений опустошителей ордена. Когда Сыны Гидры Картача уничтожили Нова-Легион на Сцинтил-Новаксе, то нашли в одной из келий Реклюзиама Автоликона, наказанного за слишком вольное толкование Кодекса Астартес.

Приговоренный к изгнанию и исполнению смертной клятвы магистром святости, Фекс оказался единственным выжившим боевым братом Нова-Легиона и стал игрушкой для развлечения Кецеля Картача. После издевательств, травли и пыток, включавших выдирание языка, Картач в качестве извращенного жеста доброй воли отдал его Оккаму как замену легионера Исправленных, погибшего во время свирепой битвы за крепость-монастырь Нова-Легиона.

Кецель утверждал, что не потерпит сына Жиллимана среди своих воинов. Вероятно, это было расчетливым оскорблением, в ответ на которое Оккам не сказал ничего: Исправленные и без того состояли из тех, кого Губитель Ангелов считал второсортными выскочками-отступниками, а не истинными Альфа-Легионерами, как он сам. Так Автоликон стал одним из подчиненных Оккама.

Неверный расхаживал по мостику, ожидая ответа Картача, а между тем искусственная атмосфера на орудийных палубах быстро улетучивалась, унося с собой тысячи матросов. В чем–то Кецель был прав. Исправленные действительно сплошь состояли из отступников, присоединившихся к Альфа-Легиону, а не воинов, разделявших генетическое наследие Последнего примарха. Впрочем, недостаток кровного родства сполна возмещало понимание того, как действовал легион и к каким бесчисленным мрачным целям стремился.

Впрочем, это и было по душе Оккаму. Исправленные сражались с пылом новообращенных, стремясь почтить память примарха и действовать так же профессионально, как некогда его воины. Служившие Картачу Сыны Гидры, в свою очередь, были по большому счету пиратствующими мясниками и искаженными варпом безумцами. Кецель Картач не зря считался магистром вспарывания. Объединив под своим знаменем разрозненные группировки Альфа-Легиона и проведя череду согласованных операций, он смог истребить наследников Жиллимана на обращенной к краю Галактики стороне Мальстрёма и по праву заслужил прозвище Губитель Ангелов.

Кецель Картам был марионеткой собственной неугасимой ненависти. Оккамом же двигала суровая и бескомпромиссная любовь к Императору. Жрецы Экклезиархии мнили себя праведниками, а агенты Инквизиции считали себя исполнителями Его воли, но никто из них не обладал несокрушимой верой, нужной, чтобы прикинуться одним из предателей и исполнять волю Повелителя Человечества в тылу врага. Стать воплощением сдержек и противовесов. Разжигать пламя ереси и укреплять решимость хрупкой империи.

Из–за этого Оккам и оказался в компании отступников, таких как Кецель Картам. Губитель Ангелов был одновременно гением и сумасшедшим, слишком опасным, чтобы его кровавый крестовый поход можно было игнорировать или принимать всей душой. Картам сбился с пути, как и многие другие в расколотом легионе. Архивладыка утверждал, что якобы находился на проклятом Эскрадоре в день, когда пал близнец-примарх, и тем превращал древнюю ложь в самую страшную из истин. Пусть Оккам сомневался в правдивости этой истории, Картам жил ради страданий сынов Жиллимана и посвятил все свое мастерство их истреблению по одному ордену зараз.

Предпочитая действовать по старинке, Губитель Ангелов воссоздавал с собственными жуткими добавлениями зловещие Вспарывания, которые когда–то проводил легион. После многомесячных приготовлений и тщательного планирования Картам и собранные им группировки Альфа-Легиона совершали молниеносные атаки, сокрушительные за счет синхронности и неудержимые благодаря разнообразию. Пираты устраивали налёты, отвлекая внимание от планетарных штурмов. Среди жителей верных Императору миров начинались восстания культистов, пока убийцы охотились на их правителей. Гибель слугам Императора несли и психокодирование, и орбитальные бомбардировки, и наймиты из числа ксеносов, и призванные демоны. Тиран Бадаба кричал о ненависти к Империуму, развязав грандиозную войну в обращенных к ядру секторах, а на другой стороне варп-шторма Губитель Ангелов тайно уничтожал родные миры Адептус Астартес.

Так Кецель Картач удовлетворял свою жуткую манию, а Сыны Гидры следовали поставленной перед легионом расплывчатой цели дальнейшей дестабилизации рассыпающегося Империума. Тем временем присягнувшие магистру вспарывания мятежники, чудовища и разбойники благоденствовали, обирая до нитки ставшие его жертвами капитулы, чтобы заполучить лучшие доспехи, великолепное оружие Адептус Астартес и корабли. Оккам не знал, сколько потомков Жиллимана на самом деле уничтожил Картач. Истребление Багровых Консулов на Кархариасе стало в своем роде шедевром, а сами Исправленные приняли участие во вспарываниях, покончивших с Поборниками и Нова-Легионом.

И все же Оккам не слишком уважал лорда Хаоса. Да, Картач был безжалостным предводителем, гонимым древней ненавистью, но его стратегии и отдаваемые Исправленным приказы были и в половину не так хороши, как считал Губитель Ангелов. Оккам знал, что мог бы лучше послужить своему Императору… возможно, что однажды он так и поступит.

— Что показывают орбитальные снимки? — спросил Оккам, ходивший взад и вперед между экранами. Он терял терпение.

Аркан удовлетворил любопытство своего мастера удара, и на стрельчатых окнах возникла безмолвно вращающаяся грязно-белая поверхность планеты. Неверный заметил, что поднявшееся над содовыми озерами облако пара почти поглотило город. Вероятно, затем оно накроет и крепость-монастырь.

— А авгуры?

   — Пожары после террористических атак, взрывы по всему городу и за стенами монастыря, — ответил Резнор, изучив показания на экране.

— И когда это произошло?

— Давно.

— Признаки перестрелок? Передвижения войск?

— Сложно сказать из–за этого облака пара, — ответил варповый кузнец, настраивая фильтры и приближая изображение. — Впрочем, похоже, что в Баз-Зилике все тихо, если забыть о клубах дыма и возгораниях после недавних взрывов.

— Тогда что, варп подери, там происходит?! — спросил Оккам, обращаясь скорее к себе. — Что думаешь?

Аркан Резнор пожал плечами.

— Могу сказать, что большинство пустотных щитов крепости-монастыря снова работают, — сообщил кузнец, — а еще я засек тепловые сигнатуры от направляющих устройств и орудийных башен оборонительных лазеров.

— Что?!

— Есть вероятность, что башни все еще в руках Едких Десантников, — предположил Квода, не отрывая взгляда от экранов.

— Или Губитель Ангелов приказал подготовить орбитальные орудия в качестве защитной меры, — добавил Гасдрубал.

Оккам посмотрел на них, а потом обратно на экран.

— Защитной? От кого? Здесь только мы.

Что–то явно пошло не так. Возможно, Оккам и не был Альфа-Легионером по крови, но интуиция кричала ему, что случилось неладное. Отсутствие сообщений. Отсутствие активности. Вопрос согласованности действий по времени…

Пока что план Губителя Ангелов исполнялся в полном соответствии с графиком. Три дня назад на погруженной во тьму палубе стратегиума древнего флагмана Картача «Омега-Ехиднакс» собрались Сыны Гидры, оперативники легиона, предводители культов и советники-ксеносы, чтобы завершить последние приготовления перед атакой на Витрею-Мунди.

Было решено, что штурм крепости-монастыря возглавит сам Кецель во главе терминаторов Альфа-Легиона и полчища чудовищных наемников-ксеносов, как всегда следовавших за ним. Для максимальной гибкости стратегии магистр вспарывания предпочитал использовать всех возможных чужаков: тареллианских псоглавцев, морралианских смертеобязанных, галгских борцов за свободу, фра’альских мародеров, змеевидных сслитов и эльдарских изгоев. Обычно такая пестрая армия являла собой неуправляемый сброд, но всех их объединяло одно: клокочущая ненависть к человечеству.

Также, согласно плану Картача, при штурме Баз-Зилики и сражении с ветеранами Едких Десантников поддержку должны были оказывать Воспис Войтек и его группировка Сходных. То были Альфа-Легионеры, изменившиеся в Мальстрёме до неузнаваемости. Войтек и его порченые бойцы выступали в роли штурмовиков Сынов Гидры: они непременно потребовались бы для рукопашной, закипевшей внутри крепости-монастыря.

Другой из капитанов Картача, Сизифон Вайл, получил задачу сбросить химические реагенты в содовое озеро, на берегу которого построили Салину. Поднявшееся в сторону города ядовитое облако, даже сейчас видное Оккаму, а также скоординированные удары, проведенные Бесчестными Сизифона и террористическими ячейками гвардии Предателей, — все это обратило население города в бегство к крепости-монастырю. И когда Едкие Десантники открыли огромные ворота Баз-Зилики, Альфа-Легионеры начали согласованную атаку. Пусть Войтек был искаженной тварью, Сизифон Вайл — бездушным уродом, а Губитель Ангелов — полоумным маньяком, Оккам не мог не восхититься рядовыми воинами Сынов Гидры под их началом. Должно быть, битва среди плацев и внутренних двориков крепости-монастыря была поистине кровопролитной.

Большинство подчиняющихся Картачу группировок Альфа-Легиона получило сомнительную честь принять участие в истреблении остатков космодесантников на поверхности. Однако такие банды, как Неразорванная Цепь капитана Нетрикса Крейта и Исправленные самого Оккама, были направлены на выполнение вспомогательных задач, не требующих высадки на планету. Оккам задался вопросом, не было ли за этим решением скрытых мотивов.

— Лорд Оккам, — окликнула его из–за помоста Мина, наблюдавшая за дверями подъемника.

Отойдя в сторону, она уперла штурмовой дробовик в плечо, готовясь взять на прицел любого, кто бы ни вышел из кабины магнолифта. Альфа-Легионеры засели в укрытии и также нацелили на подъемник загудевшие плазменные ружья, готовясь к началу нового боя.

Когда двери распахнулись, Альфа-Легионеры увидели, что искрящаяся лампа в кабине грузоподъемника погасла. Оптика Оккама настроилась и различила во тьме сгорбленную скелетоподобную фигуру в балахоне с капюшоном. Только она двинулась из лифта, как ее неожиданно тяжелые шаги разнесли по командной рубке металлическое эхо.

Далеко, впрочем, незнакомец не прошел. Приставив дуло дробовика к его виску, Мина Пердита оттащила новоприбывшего в сторону и прижала его тощим лицом к стенке. Оккам снова услышал скрежет металла о металл. В глубине капюшона неестественно ярким зеленым светом горела единственная, но крупная зрительная линза. Оккам узнал незваного гостя и зарычал от досады.

— Тебе нельзя появляться здесь, гнусная машина! — рявкнул он с раздражением, и от Мины Пердиты и Исправленных не ускользнуло то обстоятельство, что Оккам не приказал им опустить оружие.

Когда создание заговорило, оно прибегло к высокопарному готику, словно бы всегда тщательно подбирало подходящие слова. Чуждый его голос звучал как треск электричества.

— Я не отдаю и не принимаю приказы, плотский, — сказал ксенос. — Уж точно не от тебя. И не от собственного рода. Мой совет дается свободно. Я сам по себе и хожу, где вздумается.

В качестве советников Картач держал при себе как отмеченных варпом, так и пришельцев. И Омижар Вок относился к последним. Это было согбенное кошмарное создание, собранное по древней инопланетной технологии, ходячий артефакт доисторических времен; его матово-серебристую оболочку прикрывало изорванное черное одеяние. Циклопический глаз Вока омывал дьявольским зеленым огнем всякого, на кого пришелец обращал свой немигающий взор.

Несмотря на противный облик Омижара, Кецель Картач сумел оценить его своевременные предсказания. Именно по настоянию чужака Крейт и пиратская армада Неразорванной Цепи оказались в нужное время в нужном месте, чтобы задержать Ангелов Искореняющих и Астральных Кулаков. Вок спрогнозировал, что контингенты двух этих орденов ответят на астропатический призыв о помощи с Витрея-Мунди, если их не перехватить и не отвлечь.

Ксеновизирь положил металлическую клешню на ствол дробовика Пердиты и медленно отвел его в сторону от своей головы.

— Малик, — позвал Оккам.

Пришелец обладал неприятной привычкой появляться и исчезать, когда захочет. Он мог прятаться по углам и красться по тенистым альковам, а затем испариться, как по волшебству. Никто в легионе, включая варпового кузнеца Резнора, не понимал, как ему это удаётся. Сам же Вок не спешил делиться секретами. Куда больше его интересовали тайны легиона.

— Взял на мушку, — откликнулся подчиненный из другого конца помещения, не спускавший с Вока прицела своего дальнобойного плазмомета.

— Вы и впрямь жестокий легион жестокой расы, — размеренно заявила чужеродная машина, переступая мертвые тела.

— Не подмазывайся! — отрезал Оккам. У него не было времени на подковерные игры. — Зачем явился?

Сложившись чуть ли не вдвое, Омижар Вок потащился вдоль командной палубы. Со спины Оккам заметил, что стальные позвонки его искривленного хребта выступают из порванной одежды на манер мачты с колышущимися парусами.

— Я принес весть с поверхности, — передал Вок. — От твоего архивладыки. Заметь, не моего. Твоего.

— А почему лорд Картач не отвечает на наши передачи? — Оккам подступил к механическому чудовищу. — Что–то пошло неправильно?

— Можно и так сказать, — уклонился от ответа визирь.

— Я и сказал! — огрызнулся Оккам. — А ты что скажешь, ксенос?

Вок выглянул из стрельчатого окна и уставился зеленым оком на Витрею-Мунди. После он обернулся к Оккаму.

— Цитадель твоих генных врагов взята приступом, — наконец сообщил Вок. — Губитель Ангелов снова одержал победу.

— Новость хорошая.

Вок кивнул вытянутым угловатым черепом, отполированным до зеркального блеска. В этом жутком лике смерти Оккам видел свое отражение.

— Все, кто называет Галактику своим домом, четко знают, кем они не являются. — При этих словах советник показал загнутым когтем на мастера удара. — Человеком, пришельцем. Те же, кто сражается за Первозданного Уничтожителя, так уверенно провести различия не могут. Победитель или жертва — это две противоположности. Альтернативы на выбор, если угодно.

— Альфа-Легион гордится тем, что противится столь узкому мышлению, — прошипел Оккам. — Для нас всегда есть иной путь.

— Это еще предстоит выяснить, плотский, — протрещал Омижар Вок. — Посмотрим, какой выбор сделаешь ты. Ты не наблюдаешь за форпостом внизу?

Оккам бросил взгляд на Аркана Резнора, и тот сразу уткнулся в заполненный рунами экран. Как и всех присутствующих на командной палубе, его отвлекло появление ксеноса. Оккам расслышал, как варповый кузнец что–то гневно пробурчал себе под нос.

— Оборонительные лазеры получают питание, — подтвердил Резнор. — Комплексы ПВО занимают новые позиции.

— Выкладывай! — потребовал от Вока Оккам.

— Не нужно просить меня поведать о том, о чем ты и сам подозреваешь! — отрезал чужак. — Твое предположение всегда было верным.

— Баз-Зилика откроет огонь по «Усердному»? — Вопрос Оккама скорее походил на утверждение.

Альфа-Легионеры неосознанно сделали несколько шагов в направлении ксеновизиря, тогда как Мина Пердита скользнула к лифту и поднесла палец к кнопке.

— По приказу Картача?

— Само собой.

— Зачем?

— А разве ему нужна причина? — Вок приблизился к мастеру удара. — Дар Губителя Ангелов заключался в том, чтобы собрать вместе отребье из низших рас Галактики и таким образом использовать против сынов Восточного примарха мириад ваших талантов и мотивов. Им, однако, движет ненависть. Первозданный Уничтожитель давно поймал его на крючок — и тянет глубже и глубже. И еще он ненавидит тебя, Оккам Неверный. Ненавидит тебя и все, за что ты борешься, а также тех, кто по личным причинам решил примкнуть к тебе.

Вок ткнул пальцем в Исправленных.

— Но зачем? — прогремел Эфрон Гасдрубал, подходя ближе с болт-пистолетом в руке.

— Потому что мы отличаемся, — ответил за визиря чернокнижник Квода, — и четко знаем, кем не являемся.

— Альфа-Легион превратил в искусство умение притворяться тем, кем не являешься, — снова взял слово Вок. — Но вы — вы не притворяетесь. Примарх, которого вы считаете отцом, не ваш. Кровь выдает вас. Единственное, что в вас есть притворного, так это краска на ваших латах. Больше с Легионом вас ничто не роднит. Ваш архивладыка нанимает космодесантников-отступников, но в рядах его армии вы единственные, кто оскверняет цвета.

— Что там с батареей оборонительных лазеров? — обратился к Резнору Оккам, отвернувшись от инопланетного советчика.

— Все еще меняет угол наклона, — доложил кузнец, — но вскоре наведется на заданную траекторию.

— А что с пустотными щитами?

— Их нельзя поднять из пустотного дока. Там ремонт.

— Как и у Вселенной, у тебя истекает время, плотский, — напомнил о себе Вок.

— Квода, прошу, скажи, что ты сможешь прочесть мысли этого безобразного создания, — выпалил Оккам, встав к пришельцу спиной.

— У него ничего не выйдет, — заверил Вок мастера удара, постучав себя по виску. — Его варп-силы здесь не властны.

— Все, о чем ты рассказал, Картач и так знает, — начал Оккам. — Никто из нас не принадлежал изначальному легиону. Малик когда–то был одним из цепных псов Ночного Призрака, а мой сержант — разыскиваемый Падший. Квода — изгнанный член ордена Реликторов, а мой так называемый варповый кузнец — выходец из Менторов, на которого Инквизиция объявила охоту из–за несанкционированных технологических экспериментов. Картач лично порекомендовал мне Фекса, а тот, в свою очередь, наследный сын Жиллимана.

— Все потому, что он ненавидит тебя. — Вок продолжал гнуть свою линию. — Ему ненавистна твоя кровь и сердца, перекачивающие ее, поскольку он знает, что по-своему и по личным причинам ваши сердца по-прежнему бьются за Императора. Даже у бойцового пса, которого мало волнует, за чего драться.

— И снова повторяю, — без тени расстройства сказал Оккам, — лорду Картачу все это хорошо известно. Каждый из Сынов Гидры нападает по-разному. Это и было залогом успеха Губителя Ангелов — до сего дня. Ксенолюбы, перебежчики, бунтовщики, пираты и, да, далее лоялисты. Нам всем здесь нашлось применение.

— Свою полезность ты, похоже, растерял, плотский.

— Возвращайся к лорду Картачу, — отмахнулся Оккам, нависая над сутулым механоидом. — Передай ему, что мы честно выполнили нашу задачу во имя его. И как истинные Сыны Гидры ждем дальнейших распоряжений.

— Послушай сам себя, отступник, — усмехнулся Вок. — Ты толкуешь о честности. Об истинных сыновьях.

— Скажи ему!

— Не могу!

— Почему?

— Потому что это я рекомендовал ему открыть по вам огонь.

На короткое мгновение повисла могильная тишина.

— Я решил немного запутать паутину лжи, сплетаемую вашим легионом, — признался Вок. — Я сообщил ему, что теперь, когда с преемниками Жиллимана покончено, вы намереваетесь узурпировать его власть. Также я раскрыл ему ваш маленький секрет, касающийся вашего оперативника — убийцы, меняющей внешность. Я сказал, что вы собираетесь подослать ее к нему снова, чтобы она наконец завершила начатое. Я считаю, что лучше всего прятать ложь посреди правды, не так ли?

Сержант Гасдрубал приставил дуло болт-пистолета к виску серебряного черепа Омижара Вока.

— Прихлопнем это ксеноотродье, и дело с концом! — прорычал сержант.

Оккам пристально посмотрел на древнего. Вок ответил ему немигающим взором своего циклопического зеленого глаза.

— Уже поздно. Коварный чужак отвлек нас разговорами умышленно. Верно говорю?

— Орудия почти навелись на нас, — оповестил варповый кузнец.

— Ты утверждал, что большая часть пустотных щитов крепости вернулась в исходное рабочее состояние, — сказал Оккам, не спуская глаз с Омижара Вока. — А какие нет?

— Те, через которые собираются вести огонь оборонительные лазеры, чтобы подбить корабль, — ответил мастеру удара Резнор.

— Значит, пора найти иной путь. Пора делать выбор, Оккам Неверный, — вмешался Вок. — Полезность утратил ты или лорд Картач?

— Полезность для кого? — вспылил Оккам.

— Для меня, плотский, — спокойно ответил древний. — Для богов и императоров этой галактики. Для видов, что могут здесь процветать, и для своего легиона, который десять тысяч лет назад сделал труднейший из выборов. Мне интересно, способен ли ты на подобное?

— Господин? — вежливо обратился Гасдрубал.

— Повелитель? — позвал Аркан Резнор.

Оккам обвел взглядом командную рубку, начав от ложного лица Мины Пердиты, шлемов со змеиным узором Исправленных и остановившись на злобно ухмыляющемся черепе механического монстра перед ним.

— Координаты для бомбардировочной пушки стоят те же? — наконец спросил Оккам.

— Да, она по-прежнему нацелена на крепость-монастырь, — подтвердил Резнор. — Орудийные расчеты дорсальной секции до сих пор на постах. Мы можем разбить пустотный щит, если…

— Пусть выполняют последний приказ капитана, — распорядился Оккам, не дав подчиненному закончить фразу.

В воцарившейся тишине Исправленные слышали, как открывает огонь бомбардировочная пушка, и ощутили отдачу линейного ускорителя, прошедшую по палубе. Альфа-Легионеры прильнули к стрельчатым экранам и стали дожидаться неминуемого, не представляя, что произойдет раньше: магма-боеголовка сокрушит крепость-монастырь или оборонительные лазеры Баз-Зилики прожгут беззащитную боевую баржу в небе. Когда на поверхности планеты начало увеличиваться апокалиптическое сияние, Оккам почувствовал, что его латы немного полегчали. Было ли это связано с тем, что с него спал груз ответственности за совершенное им только что злодеяние, он не знал. Помимо сотен тысяч невинных имперских граждан, которые испарились в одно мгновение, выстрел из бомбардировочной пушки похоронил сотни Альфа-Легионеров и их культистов. На мгновение это ужасное зрелище привлекло внимание мастера удара.

— Господин, — снова обратился Эфрон Гасдрубал.

Оккам обернулся и увидел, что Омижар Вок пропал.

Лицо Оккама под шлемом исказила гримаса гнева. Неужели Картач действительно планировал отпраздновать свою победу избавлением от Исправленных? Или же древний чужак попросту убедил Губителя Ангелов в неизбежном предательстве, как в случае с Оккамом?

Мастер удара ощутил, что взоры его подчиненных обращены на него. Им нужны были объяснения. Хотя бы наставление, пусть даже Оккам и сам не знал какое.

— Как вы сами это ни расценивали бы, — обратился он к Исправленным, — сегодня мы выполнили здесь работу Императора.

Альфа-Легионеры слабо кивнули в знак молчаливого согласия.

— Какие будут указания, мастер удара? — спросил Резнор.

— Астральные Кулаки и Ангелы Искореняющие скоро пробьются в систему: Крейту и его пиратам не удастся задержать их надолго. Так что, когда они объявятся, нам лучше быть отсюда подальше. Квода, помоги сержанту. Прежде чем мы уберемся с этой громадины, я хочу, чтобы вы проверили арсенал на предмет чего–нибудь пригодного для нас: спецбоеприпасы, снаряжение, редкие гранаты, оружие ручной работы. Сверяйтесь с Резнором насчет того, что нам необходимо. Резнор, мне нужно, чтобы ты восстановил атмосферу и давление на срединных орудийных палубах. После займись станинами субсветовых двигателей и выводи этого зверя на курс скорейшего падения с орбиты. Фекс, Пердита, ступайте и подготовьте десантные капсулы и челноки. Малик, ты со мной. Встречаемся у «Змеиного яйца» и покидаем судно.

Как только члены братства Исправленных сели в лифт и поехали вниз, скрывшись в отверстии в командной палубе, Оккам в последний раз посмотрел из сводчатых окон на сверкающий кратер, образовавшийся на месте Баз-Зилики. Виниус Малик присоединился к нему.

— Похоже, теперь мы сами по себе, — вздохнул Оккам.

— Ничего, меня совесть не замучает, — ответил бывший Повелитель Ночи.

— Меня тоже, — заверил его Оккам. — Ведь я просто не могу себе позволить, чтобы она была.

Shroud-serpernt
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРИЗРАЧНЫЙ ЛЕГИОН

ε
ГЛАЗА ЗМЕИ[2]

Убийца приняла новое обличье, как и всегда.

Пребывание самой собой терзало ее душу, заставляя искать облегчения в образе других людей. Кого угодно. Лишь бы не быть собой.

Мина чувствовала себя среди теней и масок как рыба в воде. На борту «Йоты-Этернус» она предпочитала обходиться без полиморфина: ведь преображение под воздействием мощного наркотика было мучительным. Впрочем, в храме она научилась и многому другому. Скрытности. Ловкости. Бесшумности. Даже на виду Мина могла становиться незаметной частью окружающей обстановки.

Она превосходно владела искусством введения в заблуждение, а потому не тратила полиморфин понапрасну. Пердита внимательно наблюдала за поведением других людей, а сама идеально контролировала свое тело и голос так, как не могли даже мечтать профессиональные актрисы. Она двигалась словно призрак во плоти, на ходу заимствуя чужие вещи, чтобы выглядеть убедительнее. Сейчас Мина была юношей в капюшоне. Гибким. Мускулистым, как убийца, но с блеском в глазах, словно у религиозного фанатика. Одним из Седьмых Сынов, которому чернокнижник-сверхчеловек Карцинус Квода доверял достаточно, чтобы сделать своим подручным в библиариуме. Убийца также нанесла на кожу змеиные татуировки и знаки культа смерти, а еще идентификационные коды тюрьмы на Корсино-421, где собрали и обработали Седьмых Сынов.

Она шла по небольшому мостику «Йоты-Этернус», повесив на пояс маску горгоны. Альфа-Легионеры путешествовали на переоборудованном корабле-ловушке — быстроходном грузовом судне со скрытым тяжелым вооружением. Обычно такие суда включали в состав торговых конвоев для устрашения неосторожных пиратов. Также корабль идеально подходил для целей Исправленных благодаря мощным батареям в трюмах и дополнительным палубам, на которых разместились их культисты, и потому стал многоцелевой мобильной оперативной базой Оккама Неверного и его Альфа-Легионеров.

Пердита миновала культистов, обслуживающих рунические блоки на тесном мостике, и на стрельчатых окнах командной рубки промелькнула ее тень. По приказу Оккама Неверного «Йота-Этернус», после возвращения «Змеиного яйца» и абордажного челнока на корабль-ловушку, скрылся в близлежащей Краальской туманности. Там судно и затаилось, наблюдая за происходящим в системе Витрея-Мунди после атаки. Убийца прошла прямо перед Торгаем Нага-ханом — капитаном «Йоты-Этернус», человеком разносторонним, умным и харизматичным, как и все чогорцы.

Ради дополнительной безопасности и потакания своим извращенным желаниям Пердита привыкла тайно находиться среди экипажа и доверенных оперативников, таких как Фрейдор Блатч или капитан Нага-хан. Иногда убийца даже рисковала подслушивать разговоры загадочных хозяев, изменников- полубогов из Альфа-Легиона, особенно когда ей казалось, что происходит нечто важное и скрываемое от простых агентов. Поэтому она знала, например, что когда–то Торгай был первым помощником на фрегате Имперского Военно-Космического Флота во время Дамоклова крестового похода, начатого с целью сдержать агрессивное расширение империи ксеносов на востоке Галактики. К несчастью для Нага-хана, он оказался втянут в мятеж против угнетавшего экипаж офицера-аристократа. Осознав после захвата власти на корабле, что в Имперском Флоте его теперь ждет не повышение, а трибунал и пуля в затылок от комиссара, Нага-хан сдался врагам-т’ау. Так он поступил на службу к чужакам- коллективистам и стал капером-гуэ’весой, после чего, пользуясь своим знанием Имперского Флота, охотился на военные конвои, поставлявшие припасы войскам в Дамокловом заливе. Со временем всегда отличавшийся своеволием успешный капер начал продавать свои услуги тем, кто больше заплатит, что в итоге и привело его в группировку Оккама Неверного.

Поднявшись по правой лестнице на помост, Мина прошла мимо Нага-хана. Торгай пил из бурдюка какое–то чогорское лошадиное пойло, и капли стекали по его роскошной бороде и усам.

Случалось, что капитан пил практически беспробудно, — это лишь способствовало росту его эго и толкало на все более безрассудные маневры.

Пердита попала в библиариум, располагавшийся на задней стороне мостика, за троном Торгая. Она шагала мимо других доверенных слуг из числа Седьмых Сынов, проскальзывала совсем рядом с исписанными листами пергамента и пригибалась, чтобы не столкнуться с изрыгающими их сервочерепами, у которых вместо челюстей были мандибулы со встроенными перьями для письма. Убийца знала, что в инфохранилищах верных орденов космодесантников трудились могущественные псайкеры, способные выходить на связь среди звезд, и воины-священники, оберегавшие мудрость и знания прошлых поколений. Такие астартес заботились об архивах, изучали трактаты и хранили память о величайших стратегах и тактиках минувших дней. Альфа-Легионеры вроде Исправленных не нуждались в подобного рода хранилищах. Вместо этого чернокнижник Карцинус Квода руководил сбором разведданных из командного центра в библиариуме. Пердита ловко прошмыгнула за гололитическими экранами и руническими блоками, на которых лежали свитки пергамента и инфопланшеты. Под руководством Кводы калькулусы логи, лексоматы и лингвиторы обрабатывали сведения, добытые культистами, оперативниками, взломщиками кодов и личным небольшим астропатическим хором чернокнижника. В библиариум часто заглядывал Геш, навигатор корабля, ведь его, похоже, притягивало к другим чувствительным к варпу мутантам.

Карцинус Квода был странным, как и все представители ведьмовского племени. Сдержанный и осторожный чернокнижник иногда вел себя как слепец, на ощупь разгребающий тайны Галактики в поисках всего, что могло пригодиться Исправленным. Пердита наблюдала, как закутанный в мантию раздражительный колдун меряет шагами центр разведпоиска. На первый взгляд ничто в нем не выдавало скверны, несмотря на все опасности его рода занятий. Впрочем, Квода всегда испытывал слабость к артефактам, созданным как ксеносами, так и Губительными Силами, и верил, что они могут помочь Исправленным служить Императору. За такую ересь в свое время и отлучили его орден… Мина подозревала, что самые опасные реликвии Квода держал в тайнике рядом с личными покоями, но он не признавался ей в этом. Уголком глаза убийца наблюдала за Карцинусом: тот перелистывал свитки, отдавал указания помощникам и общался с астропатическим хором.

— Поступали ли донесения с «Омега-Ехиднакса»? — спросил ее Седьмой Сын. Возраст его выдавали глубокие борозды на лице и поблескивающая при свете ламп серебристая щетина на коротко стриженной голове. Он был заключенным, как и все остальные сектанты, но, как сочли Альфа- Легионеры, пригодным скорее к просеиванию данных, чем к ожесточенным абордажным схваткам. Пердита посмотрела на свитки пергамента, которые рассеянно пролистывала, и передала ему один, в котором подробно описывалось отсутствие входящих и исходящих сообщений от флагмана Губителя Ангелов. Проведя поиск других кораблей Сынов Гидры, логисты и аналитики Кводы предположили: вероятнее всего, те сбежали из системы, решив, что все на поверхности Витреи-Мунди погибли.

— А другие суда появлялись? — спросил седовласый культист, всмотревшись в переданный ему доклад.

На этот раз Мина подсунула ему планшет, где говорилось о вокс-перехватах сообщений с ударного крейсера Астральных Кулаков, только что вошедших в систему. На вызовы космодесантников никто не ответил, ведь на месте Баз-Зилики и города теперь остался лишь дымящийся кратер. Когда пожилой культист тяжело зашагал к хозяину, чтобы показать ему отчеты, Мина тихо покинула мостик.

Искусство притворства доставляло Мине удовольствие. За годы службы в храме Официо она совершала многие ужасные деяния. От ее рук гибли и стар и млад, и мужчины, и женщины. Она была воплощением смерти для беззащитных чужаков и людей, погрязших в распутстве или утративших полезность. В процессе обучения она убивала в том числе соратниц — девочек, вместе с которыми жила и тренировалась. Иногда Мине казалось, будто она скрывается от памяти не о совершенных ею преступлениях, а о причиненных ей муках. Об ужасах, пережитых в детстве, прежде чем хирурги начали ставить опыты над ее плотью, накачивать рвущими мускулы препаратами, вживлять пластины искусственного панциря и поршневые расширители костей. О том, что она не хотела и не могла помнить.

Теперь Мина больше не была оружием храма, используемым по воле других. Не хотела она становиться и служительницей Губительных Сил, обещавших дар изменений, ведь она уже им обладала. Пердите не требовались защита, деньги, власть — всего этого она могла добиться сама. Но сломив её, Альфа-Легионеры дали ей предназначение. Оккам Неверный стал для нее компасом, а его цели — путеводной звездой.

Произошедшие над Витреей-Мунди события были скорее жестоким переворотом, чем зачисткой. Формально Исправленные и остальные действовавшие под знаменем Губителя Ангелов разрозненные ячейки Альфа-Легиона, такие как пираты Нетрикса Крейта, оставались Сынами Гидры, но после бунта Неверный, по сути, стал предводителем группировки. Впрочем, пока что Пердита не знала, каким будем следующий ход владыки Оккама. Похоже, в данный момент тот решил просто залечь на дно в туманности. Может, Неверный собирался объединиться с Крейтом или выследить «Омега- Ехиднакс» и сделать флагман своей новой базой. А возможно, подумала Пердита, Оккам даже решит по-прежнему следовать плану архивладыки и нападет на прибывших в систему Астральных Кулаков. Убийце хотелось узнать это прежде, чем оказаться перед выбором, остаться ли с Альфа-Легионом или уйти, — и узнать до того, как полубоги сообщат обо всем змеиным шепотом.

Крадущаяся по коридору корабля Пердита приняла новое обличье — на этот раз она стала одной из хрупких светлоглазых девочек, увиденных ею на палубах-общежитиях.

Пока гордые отступники заботились о выполнении своих запутанных козней, а оперативники вольно или невольно оказывались занятыми на борту корабля ввиду своих полезных талантов, Седьмые Сыны создали в его переоборудованных доках небольшую самодостаточную колонию. Они не были рабами, гонимыми в бой в качестве живого щита, или подобием имперских гвардейцев, которых корабли флота несли навстречу смерти. Нет, «Йота- Этернус» был домом сектантов, а Альфа-Легионеры — их богами-хранителями. На Корсино-421 заключенные были слишком опасны и объединены преклонением перед смертью, чтобы их разделить. В исправительных колониях процветали тесные преступные сообщества, а порядок поддерживали не стены и надзиратели, но культовые организации, созданные Великим Змеем и его покровителями из Альфа-Легиона.

Усталые шаги смотрителя библиариума сменились легкой поступью куртизанки-колонистки: Мина взъерошила волосы и разгладила одежду так, чтобы та подчеркивала ее суровые, но привлекательные черты. Девушка обнажила другие татуировки. К тому времени, как она вышла на одну из открытых палуб-улиц колонии, где находились змеиные храмы, бойцовские ямы и общие столовые, ее маскировка стала идеальной.

Проталкиваясь мимо собравшихся братьев и сестер, Пердита чувствовала запахи готовившейся пряной еды и крови, которая проливалась культистами ради развлечения в невысоких бойцовых ямах, образованных грузовыми контейнерами. Она пробиралась мимо личных кают, где культисты употребляли обостряющие чувства наркотики, покрывали свои тела татуировками и ритуальными шрамами. Переступала через змей, собранных с бесчисленных планет, поскольку для храмовых церемоний был нужен яд; многие рептилии ускользнули из заточения и расползлись по судну.

Мина пересекла палубу и заглянула в личные покои Великого Змея, где Фрейдор Блатч обыкновенно пил с капитаном или играл с навигатором в регицид. Впрочем, сейчас Великий Змей обсуждал дела культа с последователями, набранными из числа самых опасных культистов смерти и влиятельных заключенных, служивших в колонии его глазами, ушами и ртом. В отличие от Пердиты, Седьмые Сыны не задумывались о событиях над Витреей-Мунди и о том, какие могут быть последствия. Они бы ринулись по первому слову в бушующее око варп-шторма за своими хозяевами, которым были обязаны всем.

Убийца проскользнула внутрь комнаты, обставленной богаче, чем весьма скромные жилища других обитателей колонии. Взяла графин вина и вновь наполнила опустевшие чаши служителей культа и Великого Змея. Фрейдор говорил что–то так увлеченно, что даже не заметил, как Мина многозначительно провела пальцем по его толстой шее и плечам одной девицы. Удостоверившись, что Седьмые Сыны не обсуждают ничего достойного внимания, Пердита отправилась дальше.

В том же обличье молодой культистки она посетила Эфрона Гасдрубала. Сержант Альфа-Легиона находился там же, где и всегда в свободное от совещаний и заданий время, — в тренировочном зале. Иные космодесантники позволяли порче укорениться в их генетически спроектированных телах или с годами утрачивали былое мастерство, но Исправленные следовали многим привычкам из прошлых жизней.

Какое–то время обрабатывая раны потрепанных и уставших Седьмых Сынов в предкамере, Пердита наблюдала, как Гасдрубал сражается в поединке с десятком других. Тайком посматривая через решетку, убийца наблюдала, как сержант, снявший с груди одежду и обмотавший ее вокруг пояса, волчком вертится вокруг соперников с изяществом полубога. Импровизирующий и на ходу меняющий боевые техники с привычных до самых экзотичных, Эфрон бился диковинным оружием со множеством клинков так, будто это был обычный спарринговый гладий. Свирепые культисты смерти, выбранные для тренировки за свою силу и владение разными боевыми искусствами, пытались зарубить и заколоть легионера отравленными клинками. На глазах Мины сержант вновь и вновь уклонялся от свистящих лезвий, даже не задевавших его кожу.

Седьмые Сыны были достаточно проворными и умелыми, чтобы разрубить муху пополам прямо в воздухе, но по сравнению с обладающим сверхчеловеческой скоростью реакции Гасдрубалом они смотрелись так, словно двигались в вязком болоте. Эфрон отбивал выпады, ловко орудуя ножами. Клинки с электрической петлей на конце били культистов током при каждом прикосновении. Цепные пилы вырывали отравленные мечи у них из рук, а окутанные энергией ножи рассекали их примитивное оружие.

С остервенением человека, преследуемого бывшими братьями — Темными Ангелами — и готового любой ценой не попасть к ним в руки, Эфрон Гасдрубал хватал обезоруженных культистов и расшвыривал их в стороны. Других он сбивал ударами тыльной стороны ладони с презрением полубога, а последнему так и вовсе не повезло: он получил страшный удар коленом в живот.

Сержант, точивший клинки и почти не уставший, остановился. Вокруг него расползались стонущие и оглушённые культисты.

— Следующие, — крикнул сержант, желая продолжить тренировку, и внутрь клетки вбежали несколько культистов, в том числе Мина.

Конечно, она не собиралась сражаться в ближнем бою с полубогом, хотя и подозревала, что благодаря обучению в Официо может справиться лучше, чем уносимые прочь заключенные. Нет, она лишь подхватила обмякшего сектанта под руку вместе с другим Седьмым Сыном и помогла унести бедолагу.

К счастью, корабельный лазарет находился недалеко. Но, к сожалению, он был небольшим и уже битком набит культистами, получившими ранения во время абордажа «Усердного». Поэтому перебинтованные и приходящие в себя Седьмые Сыны лежали в гамаках, подвешенных наверх за трубы в коридорах рядом с лазаретом.

Убийца передала медицинскому сервитору культиста. Внутри пленные медики заботились о раненых под присмотром двух Седьмых Сынов.

Змеепоклонники добровольно примкнули к Альфа-Легиону, равно как и оперативники вроде Мины, у которых имелись свои причины. Тем не менее были и те, кто служил Исправленным просто потому, что не имел выбора. В рядах ячейки не было апотекария, и потому освобожденные Седьмые Сыны взяли в плен служивших в исправительной колонии врачей, медсестер и их сервиторов, чтобы те трудились на борту. С проводившими время в медицинском отсеке и на гаупвахте хирургеонами и вспомогательным персоналом хорошо обращались в обмен на оказание квалифицированной помощи, когда в ней возникала необходимость. Пердита подозревала, что пленные просто тянут время в надежде на то, что однажды «Йоту-Этернус» захватит имперский крейсер и их освободят. Конечно, еще более склонными к сотрудничеству их сделали рассказы Седьмых Сынов о том, что, скорее всего, в этом случае медиков ждут застенки куда менее благосклонной Инквизиции на забытых планетоидах…

Пройдя чуть дальше от тренировочных клеток, Мина услышала отзвуки донесшегося со стороны тира болтерного выстрела, отчего решила вновь сменить обличье. Она накинула капюшон, решив прикинуться только что оставленным ею в лазарете культистом, и, стащив чужие вещи в переполненном полевом госпитале, сменила походку на более уверенную. Как убийца и предполагала, на стрельбище оказался Вильниус Малик, одетый в простую накидку, как и его брат, и целившийся из «ловчего» болтера.

Надзиратели-культисты пинками загоняли мутантов на позиции в качестве живых мишеней. Такие существа, которых всегда хватало на окраинах Мальстрёма, были бесполезны для всех. Неуклюжие твари разбегались между грузовыми контейнерами, изрешеченными болтами, а Малик отстреливал их, не отводя глаз от прицела. Конечно, в каком–то смысле пуля в голову для мутантов была милосердным избавлением, но на лице Вильниуса было заметно нескрываемое удовольствие. Пердита освободила дорогу для Седьмых Сынов, выгонявших из тира очередное уродливое создание, и направилась дальше, прихватив пару ящиков с боеприпасами.

Кузнец же, как обычно, трудился в своей мастерской, руководя работой небольшой армии взаимосвязанных технических сервиторов. Вокруг него змеились механические щупальца: они проводили перенастройку и вносили мелкие поправки, а затем вновь втягивались в его броню. Как и чернокнижник, Резнор был постоянно чем–то занят, когда его навещала Мина. Пусть капитаном «Йоты-Этернус» и был Торгай Нага-хан, само судно принадлежало этому главному экспериментатору. Его сервиторы и усовершенствованные сервоавтоматы поддерживали функционирование систем бывшего грузовоза, а спрятанные орудия и ускорители стали работать лучше, когда кузнец применил технологии чужаков.

Впрочем, если Квода всегда казался затравленным и отстраненным, Резнор был только счастлив поделиться плодами своих трудов и страстью к технике. Его вклад в дела Исправленных был бесценным и позволял немногочисленной группировке достичь намного большего, чем прежде. Когда Мина вошла в мастерскую, то увидела, что путь ей преграждают личные сервоавтоматы кузнеца: Бета, Дзета и Тета. Извивающимися механодендритами они забрали у нее ящики, но затем замерли, предлагая уйти.

Так Мина оказалась в кормовой части судна, надвинула капюшон и зашагала по темному коридору, примыкавшему к личным каютам Альфа-Легионеров. Ее превосходный слух уловил какие–то звуки, доносившиеся из–за двери в обитель Автоликона Фекса. Убийца помедлила, огляделась, а затем подошла ближе и прислушалась. Мина различила приглушенные всхлипы, хриплый шепот и непонятный стук, будто кто–то бился головой об стену. Фекс лишь недавно присоединился к Исправленным, и Мина знала, как он пострадал от рук Губителя Ангелов, который позднее потребовал от Оккама забрать у него надоевшую игрушку. Услышав, как страдает полубог, убийца решила, что каждый из Исправленных и так был на свой лад безумен, и еще один сумасшедший едва ли что–то изменит.

Личные покои владыки Оккама находились в самом хвосте, между усовершенствованными двигательными станинами. Мина практически ничего не знала о Неверном, необычном даже по меркам Альфа-Легиона. Ей мало что было известно о произошедших в Империуме десять тысячелетий назад событиях, но она понимала, что сыны Альфария были когда–то верными, как и все космодесантники. Позднее легион, как и сам Империум, расколола галактическая гражданская война и последовавшая за ней вечность неспешного распада.

После проведенного с отступниками времени Мина также поняла, что некогда гордый Альфа-Легион, достойный, опытный и верный, постигла та же судьба, что и прочие воинства падших. Легион превратился в клубок змей, которые, хоть и обладали единой сутью, тянули его в разные стороны. В ячейки, действующие сами по себе. В группировки, на время объединяющиеся под руководством харизматичных владык, таких как Кецель Картач. В малую часть Вспарывания — бедствия, что охватывало целые субсектора и проходило под прикрытием Черных крестовых походов.

Когда Пердита вошла под своды покоев Оккама, то услышала голос хозяина.

— Священник, — угрожающим голосом пророкотал мастер удара, — здесь нечего бояться. Прошу, заходи.

Убийца слышала ходившие на корабле пересуды и потому знала, что Оккам взял в плен не только медиков, но и священников. Из–за своего ораторского мастерства исповедник Крешник был отправлен в тюремное учреждение, чтобы отвратить заключенных от поклонения змеям и вернуть к свету Императора перед созданием полка. Седьмым Сынам была уготована участь стать очередным штрафным легионом, безжалостно бросаемым в мясорубку войны. Заинтересовавшись священником, Оккам время от времени приказывал привести того к себе. Чего мастер удара не знал, так это того, что Крешник повесился в своей камере спустя считаные часы после пленения, и с тех пор Пердита изображала его, чтобы поговорить с Оккамом.

Мина сбросила с себя одежду культистов, под которой носила разорванные и грязные остатки белой сутаны, надела полумаску с громкославителем и достала из кармана скомканную митру. Собрав под ней волосы, убийца помедлила, собираясь с мыслями, и наконец вошла внутрь.

В зале было темно, что прекрасно подходило для целей ассасина. Каждый раз, когда досветовые двигатели корабля-ловушки работали, через затемненное стекло пробивались радужные цвета. Пердита вошла во внутреннюю комнату — как ни странно, там оказалась небольшая часовня. Конечно, она знала от Оккама историю этого святилища. Как только мастер удара услышал, что корабли Несущих Слово с Гальмека напали на храмовый мир, Кантикулу, то он приказал кораблю сойти с курса и лететь туда. По прибытии Альфа-Легионеры нашли лишь дымящиеся развалины и мучающихся жертв.

Планета приобрела свой статус из–за крошечной и ничем не примечательной часовни. Утверждалось, что святилище Безупречного Вознесения построили там, где в начале крестового похода на Кантикулу ступил Император, покорявший ради людей звезды. Люди даже утверждали, что в святилище находится отпечаток бронированного сапога Владыки Человечества, сохранившийся с того дня благодаря природным явлениям и божьей благодати.

Мина не знала, была ли реликвия настоящей или поддельной, как и многие другие, якобы оставшиеся с тех давних времен. Однако малозначительный мир на задворках Империума стал целью путешествий паломников, желавших последовать по стопам Бога-Императора. Люди также верили, что темные силы не могут существовать там, где прошел сам Владыка Человечества, и потому на Кантикулу прибывали не только экзорцисты и охотники на демонов, но также те, кто считал себя затронутым порчей или даже одержимым. На ступенях перед алтарем и вокруг самого святилища виднелись потемневшие следы древних гексограмматических оберегов, печати чистоты, избранные отрывки из «Лектицио Дивинитатус» и символы изгнания. Возможно, многие паломники отправлялись в часовню со связанными по рукам и ногам близкими лишь потому, что те страдали от психических болезней или надышались отравленным воздухом миров-ульев. Впрочем, Мина мало знала о подобных тайных ритуалах и обрядах очищения. Однако, насколько она могла судить, на алтаре действительно могли изгнать бессчетные пагубные сущности. Несущие Слово сочли храмовый мир достаточно важным, чтобы уничтожить его небольшие города орбиталь ной бомбардировкой. Однако когда на Кантикулу прибыл Оккам Неверный, он застал полуразрушенную часовню и невредимый алтарь. Мастер удара приказал Седьмым Сынам забрать, что осталось, и перевезти на лихтерах на «Йоту-Этернус», после чего восстановить молельню в его покоях.

Пройдя через древнее помещение к алтарю, Мина увидела, что на камне действительно можно различить отпечаток подошвы. Сама убийца не ощутила ничего, но для миллиардов людей по всему Империуму, в том числе для владыки Оккама, такие реликвии служили наглядным напоминанием о существовании Повелителя Человечества. О тяжелом пути, по которому идет Он и вернейшие из Его слуг. Святилища были символом еще не достигнутой цели. Пердита посмотрела вперед и за ведущей в часовню аркой разглядела Оккама Неверного, сидевшего на командном троне, словно встревоженный король. Сделанный из черного камня в форме многоглавой гидры, трон сверкал в темноте. Отпустив сервочереп и Седьмого Сына, помогавшего ему в таких делах, как облачение в доспехи и забота об оружии, Оккам поднялся с места. При ходьбе у него за спиной волочилось свободное одеяние, и даже без доспехов шаги полубога были столь тяжелыми, что содрогался пол, — Мина чувствовала это босыми ступнями.

Остановившись перед алтарем, Оккам преклонил колени и скрестил руки в знамении аквилы. Ассасину до сих пор казалось странным, что так поступает отступник.

— Исповедник, — заговорил Неверный, и голос его отозвался среди разбитых стен часовни неестественным эхом, — выслушай меня.

Изобразив на лице ужас, Пердита вновь вжилась в роль священника, стала им по поведению и речи.

— Если так надо.

— Вы великодушны, как всегда.

— Насколько может быть пленник…

Когда мастер удара промолчал, Мина подумала, что, возможно, перегнула палку, изображая негодование. Исповедник Крешник был служителем Бога- Императора, заточенным на корабле Альфа-Легиона для развлечения его капитана. Пердита решила, что духовник отвечал бы гордо, но боязливо, как и следует вести себя с Оккамом Неверным.

— Впрочем, я всегда готов явить вам свою добрую волю.

— Ты мудр не по годам, исповедник.

— Расскажи мне все, — продолжила Пердита, — как рассказал бы Богу-Императору.

— И он услышит?

— Он внемлет нам, как отец детям своим.

— Блудным детям.

— Он всегда помнит даже о грешниках, — успокоила Мина, стараясь как можно лучше изобразить утомительные проповеди, которые слышала сотни раз. — Заклинаю, облегчи душу, космодесантник.

Владыка Оккам на мгновение посмотрел прямо на нее — для Мины это было все равно, как если бы ей в голову нацелили снайперскую винтовку.

— Я служил Владыке Человечества в прошлой, забытой жизни, — признался Оккам, — и продолжаю служить ему.

— Но спутники твои суть еретики и инакомыслящие, — возразила Пердита.

— Они — лишь оружие, — ответил мастер удара, — а оружие само по себе ничто. Отточенный клинок. Невзорвавшаяся граната. Патрон, безмолвно лежащий в обойме. Оружие — ничто без руки, использующей его для уничтожения, и ума, решающего, кто будет жить, а кто умрет.

— И эта рука твоя?

— Нет. Императора, ибо я тоже лишь оружие, которое Он направляет на врагов Своих.

— Но ты сражаешься вместе с еретиками…

— Если на то воля Владыки Человечества, — сухо парировал Оккам. С каждым словом его голос становился все более суровым.

Единственное, что Мина Пердита вынесла из разговоров с мастером удара, — он хотел, чтобы ему задавали вопросы, бросали вызов. Оккам не был уверен, какое решение принять, ведь был такой же заблудшей душой, как безумцы и порченые, под знаменами которых он сражался. Пердита решила, что в Галактике, полной смятения и лжи, даже у воина Альфа-Легиона могут быть сомнения. Представая перед ним в обличье священника, она становилась их воплощением.

— Существующий Империум — не то, чего хотел Император, — с осуждением продолжал Оккам. — Он вечно стоит на грани гибели, кишит ксеносами и преисполнен скверны.

— Разве в этом нет и твоей вины?

— Нет. В этом виновны предводители священных ордосов, Экклезиархии и Адептус Астартес. Каждым своим жалким усилием они поддерживают жизнь того больного зверя, в которого выродился Империум. Я хочу покончить с его страданиями, очистить от гнили и застоя. Я хочу того же, что и Владыка Человечества, — обещанной нам империи.

— Как можешь ты знать, чего хочет Бог-Император? — потребовала ответа Мина и отшатнулась, когда Оккам внезапно поднялся на ноги.

Но мастер удара лишь прищурился, задумчиво изучая стоящего перед ним человека, и не стал извергать свою ярость. Убийца мысленно обругала себя, чувствуя, как в ее груди колотится сердце. Она отреагировала на внезапное движение легионера так, как того требовали рефлексы ассасина, а не так, как поступил бы престарелый мужчина.

— Кровь, текущая в моих венах, — тихо начал Оккам, — принадлежит моему генетическому отцу и отцу моего отца. Я создан из плоти Императора. А кто ты, исповедник, если не отброс человечества, прибитый к берегу кардинальского мира и раздувшийся от самодовольства? Ты стоишь в лохмотьях на руинах святилища и думаешь, что можешь говорить от Его имени? Вы — шарлатаны, превратившие в марионетку труп того, кого вам не понять. Но его властный дух горит в умах братьев, кому хватает решимости хладнокровно исполнять его замыслы.

— И один из них — ты?

— Да! — негодующе выпалил Оккам. — Он дарует нам обещанную империю, владения, которыми человечество будет гордиться, но ради такого государства необходимо избавиться от оскверненной плоти и бесполезного жира. В этой Галактике слабые и преданные — такая же помеха, как и могущественные предатели.

— И что же ты собираешься сделать? — поинтересовалась Мина. — Взять нож и лично срезать жир?

— Да, во имя Императора.

— Даже без помощи других легионеров?

Оккам холодно посмотрел на Мину змеиными глазами, и его губы медленно разошлись в оскале:

— Даже небольшим клинком можно многого добиться, если знать, куда бить. Это подтвердит любой ассасин.

Когда мастер удара бросился на нее, Пердита ожидала такого поворота событий. И все же это не спасло. Не помогли ни рефлексы, ни обучение. Она двигалась медленнее, чем должна была. Не зная, когда заканчивать с притворством, она ждала, пока Оккам не отреагирует, убедившись в своих подозрениях. Альфа-Легионер схватил Пердиту за рукав и сдавил, словно в тисках.

Оккам вздернул ее в воздух и грубо прижал к камню алтаря. Держа убийцу одной рукой, другой он обыскивал ее. Мина билась в хватке космодесантника, пытаясь вырваться; вспоминала захваты, блоки и защитные приемы, каждый из которых имел бы смертельное продолжение… Впрочем, даже если бы убийца этого и хотела, ей нечем было ранить полубога. Наконец Оккам нашел спрятанный в одежде клинок, который Мина позаимствовала, проходя мимо тренировочных клеток. Пердита замерла, не дыша, когда мастер удара занес отравленный клинок над ней.

— Ты ведь ждала подходящего момента, да, убийца? — спросил он, показав на свое лицо. — Ты думала, что я не разгадаю притворства? Пришла закончить начатое? Губитель Ангелов мертв. Хочешь удостовериться, что я не продолжу его дело?

— Нет, — выдавила Мина, — тысячу раз нет. Мой господин, я не жду, что вы поверите, но это так.

Оккам прищурился, а затем его лицо исказилось от гнева и разочарования. Он ударил ее вновь об алтарь, а затем поднял и кинул через всю часовню. Мина, отличавшаяся обычно ловкостью и грациозностью, попыталась сгруппироваться, но, едва коснувшись ногами пола, врезалась лицом в каменную стену. Когда убийца поднялась, она почувствовала струйку крови, сочащуюся из ссадины. Обернувшись, Мина прислонилась к стене и услышала лязг металла о каменный пол. Оккам бросил к ее ногам отравленный клинок.

— Ты права, — произнес мастер удара. — Я тебе не верю. Возьми оружие и сделай то, зачем пришла. Ты хорошо послужила легиону, поэтому я убью тебя быстро. Это меньшее, что я могу сделать.

Пердита лишь оттолкнула клинок, со звоном покатившийся по камням к арке.

— Клянусь… именем Императора, святилищем змей или темными богами… я здесь не для того, чтобы навредить вам. Я Пердита. Ваш агент. Оперативник. Клинок в ваших руках, срезающий с мертвого Империума слабых и проклятых.

— Тогда зачем ты пришла сюда, убийца, — спросил Оккам, сделав упор на последнее слово, — в личные покои отступника, которому не нужно причин, чтобы прикончить тебя? Подумай над тем, что скажешь, ведь это могут быть твои последние слова.

Мина облизнула губы.

— Я считала, что добилась совершенства, — наконец ответила она, — пока не проникла в ряды Сынов Гидры. С тех пор я многому научилась у вас и вашего легиона. Я хотела узнать, как и все в Альфа-Легионе. Понять и, честно говоря, воспользоваться этими знаниями. Многое переменилось после Витреи-Мунди. И еще больше изменится от того, какое вы примете решение. Я не стыжусь признаться, что хотела бы выяснить, что будет дальше. Поэтому и пыталась обмануть вас. Так или иначе, уверяю: этого больше не повторится. Я просто хотела узнать, что на уме у человека, который держит в руках мою судьбу.

Мастер удара Альфа-Легиона пристально посмотрел на ассасина, но лицо его смягчилось.

— Когда я захочу рассказать, что у меня на уме, — сказал Оккам Неверный, — тебе, Седьмым Сынам или моим братьям-легионерам, то скажу об этом. А теперь убирайся с глаз моих и больше не пытайся сюда пробраться.

ζ
ЗМЕИНЫЙ ЖИР[3]

— Возникла проблема? — из тьмы раздался искусственный голос.

Когда Мина Пердита покинула покои мастера удара, Оккам обратил взор на часть отпечатка ноги Императора, оставленного на поверхности алтаря. Идти по стопам Повелителя Человечества было действительно непросто. Сыны Жиллимана. Чокнутые отступники. Порченые. Благочестивые подданные Императора. Все жаждали крови Оккама. Более того, теперь даже собственные агенты, казалось, выслеживают его, а ксеночудовища пытаются прикончить.

— Как она сказала, — устало ответил Оккам, — Альфа-Легион учит своих оперативников быть любознательными и проявлять инициативу.

Согбенная фигура Омижара Вока выступила из тени часовни, и он озарил Оккама болезненно-зеленым свечением своей единственной оптической линзы.

— Тебе повезло, плотский, что она не проявила инициативу ранее, держа клинок.

— Ты переоцениваешь ее, равно как недооцениваешь меня, стальное пугало, — отмахнулся Оккам, покидая часовню и пересекая зал. — У тебя есть предсказания. У легиона свои игры, козни и интриги. Учитывая обстоятельства, она подошла так близко, как только могла. Легиону пригодятся подобные навыки и дерзость.

Чужак задержался и погрузил в крошащийся камень часовни металлические когти.

— Увлеченность плотских созданий камнем вызывает интерес, — сказал Вок. — Куда бы вы ни отправились, вы испытываете необходимость возводить свои ложные храмы и крохотные гробницы. Вероятно, мы не так уж сильно друг от друга отличаемся, ты и я. На планетах моего народа доминируют схожие сооружения, разве что куда более грандиозные. Быть может, однажды у меня появится возможность показать тебе подобные чудеса света.

— Быть может, однажды, отродье, ты перейдешь к сути дела.

Когда Оккам повернулся и опять уселся на свой трон, до него донесся металлический стук шагов пришельца, следующего за ним по палубе.

— Понимаю, плотский. Учитывая, какая у тебя короткая жизнь, я крайне ценю, что ты терпеливо переносишь подобного рода задержки. Приношу свои искренние извинения. Но, видишь ли, все, что у меня есть, это время. Время и то, что оно мне рассказывает.

— Не забывай, это единственная причина, почему ты еще жив и слоняешься по коридорам моего корабля. Говоришь, тебе нравятся гробницы? Еще раз выкинешь нечто подобное, и гарантирую: запру тебя в каком–нибудь склепе.

— Я ведь спас тебе жизнь, — язвительно напомнил Вок.

— Это мы еще поглядим, — пообещал Оккам. — Ну что ж, помнится, ты хотел что–то поведать мне, пугало.

— Да-да, до того, как нас грубо прервали, — протрещал Вок, заняв место рядом с троном, как подобает покорному подчиненному. — Как помните, я служил советником у Кецеля Картача — до чего же у вас выразительные имена!

— Точно, что–то такое припоминаю. Ах да, это было до того, как ты заставил меня сбросить на него магма-бомбу, — прервал его Оккам. — Плюс ко всему тебе предстоит объяснить мне необходимость такого поступка.

— Там, откуда я родом, плотский, — начал свой рассказ Вок, — меня называют по-разному.

— Кто бы сомневался.

Визирь не обратил внимания на эту колкость и продолжил:

— Астратург, звездочет, хрономант. Я изучаю положение звезд и использую их гравитационное влияние на прошлое, настоящее и будущее. Лорд Картач сполна оценил мои таланты в деле истребления сыновей полководца, которого вы называете Жиллиманом, — в этом сошлись цели Губителя Ангелов и моего хозяина.

— Твоего хозяина? — переспросил Оккам.

— У всех есть хозяин, плотский, разве нет?

— У меня — нет.

— Ошибаешься, ты просто этого еще не знаешь. Я предвидел случившееся с Губителем Ангелов: его дальнейшее скатывание в пропасть безумия, одержимость и гонение братьев-космодесантников.

— И решил его подтолкнуть. — Оккам бросил на визиря испепеляющий взгляд.

— Именно так, — не стал скрывать чужак. — По моей инициативе вы оказались объектом этой одержимости и получили выгоду от ее трагического исхода. Теперь же цели Исправленных и моего хозяина пересекаются…

—…Ага, до тех пор, пока ты не подашь кому–нибудь другому мысль скинуть магма-боеголовку уже на меня, — усмехнулся мастер удара.

— Я не стану выслушивать лекции о недопустимости двуличия от Альфа-Легионера, — невозмутимо ответил Омижар Вок. — Давай просто признаем, что мы оба не упускаем удобные случаи, а когда их нет — создаем их сами.

— Довольно справедливо, отродье, — согласился Оккам. — Но скажи мне вот что: какие цели преследует твой хозяин? Потому что более мы не располагаем силами для противостояния капитулам Адептус Астартес, даже несмотря на то что их ряды истощены. Хотя ты и сам это должен понимать.

— Моему повелителю кое–что нужно.

— И что же?

— Образец инопланетной технологии, древнее твоего вида.

— Как и большинство лучших технологий, — согласился Оккам Неверный. — Артефакт опасен?

— Крайне.

— И ему, значит, нужно обнаружить местонахождение данного предмета?

— Мы и так знаем, где его можно найти, — заверил пришелец.

— Тогда почему бы тебе самому не принести его, как подобает верному псу? — с издевкой спросил Альфа-Легионер. — У тебя весьма неплохо получается просачиваться туда, куда тебя не приглашали. В мой корабль и личные покои, например.

— Артефакт находится в таком месте, где мое техноколдовство бессильно. Для этого задания требуются плотские. И мой хозяин хочет, чтобы Альфа-Легион вернул ему эту вещь.

— Именно Легион?

— Он мало кому еще посмеет доверить дело такой важности.

— Почему нельзя было отправить Картача? — Данный вопрос к чужаку напрашивался сам собой.

— Задействование Губителя Ангелов было бы… непродуктивным, — сжато объяснил Вок. — Данное предприятие требует тонкого подхода и навыков вора, а не мясника.

— Я вовсе не вор, гнусная ты жестянка.

— Склонен не согласиться. Все, что у тебя есть, было украдено, начиная с корабля и лицевого щитка шлема и заканчивая твоей сутью.

Оккам с рыком оскалился:

— А твой хозяин, надо думать, такой правильный, что не хочет марать руки, делая все самостоятельно? Почему бы ему лично не пойти и не забрать этот антиквариат, зачем ему Исправленные? — Мастер удара как мог пытался выбить из пришельца ответы.

— Лорд-доминатус отдает приказы, а Альфа-Легион их выполняет, — взвешенно произнес визирь.

— Что ты только что сказал? — Оккам прищурился, вскочив с трона.

— О, вижу, я привлек твое внимание, — заметил Вок.

— Лорд-доминатус?

— Мой хозяин, — сказал чужак и спустя мгновение добавил: — И твой тоже.

— Ты работаешь на члена Легиона? — удивился Оккам, повернув голову чуть набок, чтобы заглянуть во тьму капюшона инопланетной машины.

— Кецель Картач был не единственным архивладыкой Альфа-Легиона, стремившимся собрать ваше темное братство под своими знаменами. Как посланник лорда-доминатуса, я уполномочен контактировать с Губителем Ангелов и Сынами Гидры, равно как и со многими другими ячейками Альфы, бандами и отдельными легионерами. А поскольку ты также относишься к Сынам Гидры, можно сказать, что ты уже в той или иной мере служишь моему господину.

— Уничтожение орденов Адептус Астартес, похищение артефактов, сбор легионеров — так что все–таки нужно этому лорду-доминатусу? — В голосе Оккама появился скепсис.

— Много чего, — покачал головой Вок. — В том числе он желает, чтобы вы снова стали цельным легионом. Монолитным, единым боевым подразделением, а не обширной сетью террористических группировок, ведущих собственные кампании из личных побуждений. Лорд-доминатус верит, что Легион снова сумеет стать чем–то большим, нежели просто суммой его частей. Снова сможет влиять на судьбу Галактики.

— Кто он? — требовательным тоном спросил Оккам.

— Не мне раскрывать тебе его личность. Все, что могу сказать, Оккам Неверный, — вы одинаковые.

— И что это значит?

— Это значит, что вы оба мечтатели. Что, несмотря на гражданскую войну, разорвавшую вашу империю на части, и десять тысяч лет, отмеченных пятном позора и деградации, вы оба по-прежнему носите цвета Легиона, а под ними — прячете преданность трупу Императора.

Оккам отвернулся. В голове все перемешалось от этих откровений.

— Как такое вообще возможно? — При этом он рассеянно тряхнул головой.

— Пройдешь испытание моего хозяина и тогда, может быть, спросишь у него лично.

— Испытание? — Оккам наморщил лоб. — Достать артефакт?

— Он принадлежит лорду-доминатусу, — кивнул пришелец, — потому мой хозяин желает его вернуть. Он предоставляет Исправленным честь возвратить эту вещь ему.

Оккам сгорал от любопытства. Сердца учащенно забились от возбуждения. Идея стать подлинной частью Легиона, а не грубо сколоченного Вспарывания, стремящегося добыть прежнюю славу, звучала интригующе. Служить при архивладыке, разделявшем стремления Оккама… такую возможность упускать было нельзя.

Тем не менее мастер удара ощутил в груди неясное эхо дурного предчувствия. Прежде чем снова повернуться лицом к чужеродному советчику, Оккам несколько мгновений задумчиво потирал подбородок.

— С какой стати я должен тебе доверять?

— Лорд Картач доверял мне, — с ходу выпалил Вок.

— И глянь, к чему это привело. Один из могущественнейших военачальников-изменников на восточном рубеже погиб из–за маленькой лжи, нашептанной вероломным ксеносом.

— Лорд-доминатус доверяет мне, — парировал визирь.

— Почему?

— Ты, скорее всего, не знаешь, плотский, но Альфа-Легион имеет стародавнюю традицию взаимовыгодного сотрудничества с пришельцами. И я сейчас говорю не о наемниках, ксенокультистах или связанных обязательствами негодяях. Я говорю о долгосрочной стратегической кооперации между инопланетными группами и руководителями твоего легиона.

— Руководителями? — повторил Оккам. — Ты имеешь в виду примарха?

— Я имею в виду примархов…

Не спуская глаз с оптики Вока, Оккам стал неспешно расхаживать вокруг него. Прежде чем влиться в тайные ряды Альфа-Легиона, Оккам провел годы в Реклюзиаме, либрариуме и запретных архивах, изучая хронику успешных операций войска, его методы и историю. Будучи в братстве посторонним, то есть легионером не по генам, он гордился тем, что узнал о Легионе куда больше большинства его членов. Среди пораженных варпом диктаторов, заблудших душ, целиком посвятивших себя богам Хаоса, и полоумных маньяков, одержимых мыслью беспорядочного разрушения Империума, Оккам оказался настоящим экспертом в области культуры легиона и его былых триумфов. Но даже он был поражен степенью информированности чужака о сокровенных тайнах Легиона.

В процессе своих изысканий Оккам натыкался на противоречивые сообщения о разных приверженностях Альфа-Легиона, восходящие ко временам великих предательств эпохи Ереси. Более того, гуляли слухи, будто Альфа замечена в связях с мифическими кликами ксеносов, разделявшими цели легиона.

Ключевым фактором, убедившим Оккама в том, что совместная работа с Воком и его хозяином действительно того стоит, стало откровение о примархах-близнецах. Только подумать! Два примарха: одна душа на два тела. Никого из них не видели тысячелетиями. К сообщениям о встрече с ними, равно как и об их смерти, по большей части относились как к легендам. Неоднократно заявлялось, что Альфарий, номинальный отец легиона, расстался с жизнью в схватке то ли с Рогалом Дорном, то ли с Робаутом Жиллиманом — что, конечно, не могло быть правдой сразу в обоих случаях (вряд ли даже в одном). Подобно многим другим предводителям легиона, Кецель Картач заявлял, якобы сам присутствовал в тот день, когда примарх погиб, однако на самом деле такие утверждения ничего под собой не имели. Аналогично в пропагандистской войне, которую вели имперские власти, Верховные лорды Терры не меньше трех раз голословно объявляли весь Альфа-Легион, а не только примарха, уничтоженным.

— Эй, пугало, — неторопливо начал Оккам, решив зайти с другой стороны, — скажи–ка мне вот что, лорд-доминатус…

— Плотский, — перебил его Омижар Вок. — Ты член легиона, и тебе лучше моего известно, что нет смысла задавать вопросы, на которые я не смогу дать ответ. Пройди испытание, принеси лорду-доминатусу то, что он хочет, и, уверен, он даст ответы на все твои вопросы.

— Это в его интересах.

— Так что, уговор? — протрещал инопланетный советник. — Пакт между легионерами.

— С лордом-доминатусом, а не с тобой, грязный ксенос.

— Устраивает.

— Теперь расскажи, что это за артефакт и где его можно найти?

— Не стану утруждать нас обоих попыткой объяснить его устройство, — ответил Вок.

— Ну, у него же есть какое–то базовое предназначение.

— Условно говоря, это генератор сдерживающего поля.

— А название–то у этой штуки есть?

— Тессеракт.

— Так где найти этот древний образец ксенотехнологий? — Оккаму Неверному приходилось вытягивать из собеседника каждый ответ чуть ли не клещами.

— А вот это уже простой вопрос, — сказал Омижар Вок. — В настоящий момент тессеракт находится в демоническом мире под названием Гальмек… в Мальстрёме.

η
ОДНАЖЫ УКУШЕННЫЙ[4]

Лорд Оккам стоял на мостике «Йоты-Этернус», глядя сквозь пустоту на Жезловые миры. Мастер удара приказал Нага-хану покинуть опустошенную Витрею-Мунди и укрытие в Краальской туманности и отправиться в скопление звездных систем, соединенных паутиной оживленных торговых и паломнических путей. Конечно, на это чогорец ответил предостережениями, напомнив Неверному, что именно здесь находилась столица субсектора, что регион был густо населен и служил средоточием сил Адептус Министорум.

Оккам понимал, что, с точки зрения капитана — мятежника, разбойника и капера, решение было глупым: сейчас, когда планеты важной Бадабской системы и обращенные к ядру сектора еще горели в пламени мятежа Тирана, а Кецель Картач опустошил принадлежавшие орденам наследников Жиллимана миры на другой стороне Мальстрёма, присутствие Адептус Астартес в регионе было слабым, как никогда. Вдобавок к этому в последние месяцы прошла полномасштабная переброска подразделений имперских гвардейцев и размещенных в секторе эскадр Имперского Военного Флота. Вместе с ротами Астральных Кулаков и Ангелов Искореняющих, а также Черными Храмовниками их собрали в тактическую группу с намерением противостоять вторжению Верховного изверга Октариуса. Однако вместо этого крестовый поход был брошен на перехват отколовшихся от Левиафана флотов-ульев, поднимавшихся вдоль плоскости Галактики.

Как настойчиво объяснял мастеру удара Торгай, это означало, что огромные просторы имперского космоса в краенаправленных секторах остались без защиты. Теперь в них поддерживали порядок не линейные соединения Имперского ВКФ, а патрули фрегатов. После того как регион покинули такие полки, как Фарагатские ульевые стрелки, вальхалльцы и Дарсинские Патриции, за защиту планет отвечали главным образом штрафные легионы, а также малоопытные и плохо снаряженные подразделения ополченцев. Даже кузницы-крепости Адептус Механикус, такие как Бронтал-Максима, Тантракс и Арке, укрепленные сами по себе, но при этом не отвечавшие за оборону субсектора, остались без защиты своих легионов титанов, брошенных в бой против тиранидов.

Оккам согласился с Нага-ханом, прямо заявившим, что сейчас в регионе сущее раздолье для корсаров и предводителей отступников. Подвернувшимися возможностями сполна пользовались не только группировки Альфа-Легиона вроде Сынов Гидры. В секторах бесчинствовали и Красные Корсары, посланные Гуроном Черное Сердце. С расположенной на окраинах Мальстрёма Химерики наносили удары орды мутантов Менажа. Участились налеты эльдаров, а демонические корабли Несущих Слово, следуя своему темному кредо, обрушивали с небес кару на верующих в Императора.

Поэтому капитан был ошеломлен, когда владыка Оккам приказал ему проложить курс не куда-нибудь, а в густонаселенные системы Жезловых миров. Корабль-ловушка не раз был близок к тому, чтобы привлечь внимание мониторов с кардинальских миров и системных кораблей Адептус Министорум. Когда с ними вышли на связь неподалеку от мира Святого Клемента, Торгай сообщил, что вооруженный транспорт перевозит паломников на Инвиолату-Проктор. Подобного объяснения вкупе с тем обстоятельством, что между планетами и системами Жезловых миров туда-сюда сновало очень много кораблей с пилигримами, было вполне достаточно, чтобы «Йоте-Этернус» позволили сохранить курс. Свободно направившийся дальше Нага-хан едва не столкнулся с изящным корветом, идущим без опознавательных знаков, что, насколько мог судить капитан, выдавало его принадлежность к священным ордосам. Похоже, что агенты Инквизиции тоже спешили к цели и быстро улетели прочь.

Одной из многих причин, по которым Оккам выбрал капера капитаном своего корабля, было то, что в минуты опасности тот оставался спокоен. С тех пор как он начал служить Исправленным, на борт «Йоты-Этернус» ни разу не ступала нога постороннего. Конечно, был опасный момент, когда охотившийся на пиратов тяжелый крейсер Имперского Военно-Космического Флота и его фрегаты-спутники приняли корабль-ловушку за судно корсаров, терроризировавших торговцев между туманностями Небесных Столпов. Едва ли Оккам мог обвинить тогда Нага-хана в совершенной другими ошибке, а капитан, сохраняя хладнокровность, как и всегда, справился с опасностью.

Мастер удара был уверен в том, что если корабль-ловушку когда–нибудь задержат для досмотра, то его Исправленные смогут избежать обнаружения. Оперативники сыграют свою роль, вводя незваных гостей в заблуждение, показывая им документы, бумаги и судовой журнал. Для поддержания иллюзии того, что «Йота-Этернус» являлся лишь одним из бесчисленных ничем не примечательных торговых транспортников, было приготовлено все необходимое, а Седьмые Сыны могли бы выдать себя за паломников. Конечно, в такой ситуации никак нельзя было бы допускать проверяющих к скрытому вооружению, а тем более в переоборудованный инженариум, где использовался и ксенотех.

— Итак? — спросил Оккам.

Нага-хан прошел мимо рунических блоков, опрашивая культистов и сервиторов.

— Никаких вокс-сообщений, — ответил капитан, — никаких сигналов на авгурах. Все спокойно.

— Квода?

— Никакой дальней связи, — сказал чернокнижник, выйдя из круга астропатов, — во всяком случае, мы ее не засекли.

— Дайте мне изображение планеты! — приказал Оккам.

Через мгновение на стреловидных экранах зашипели пикты, передаваемые с внешних датчиков. Перед собравшимися оперативниками, культистами и легионерами раскинулся мир, заросший густыми лесами. Его континенты почти скрылись под многоцветным пологом исполинских деревьев, а за горизонтом виднелось золотистое пятно далекого Мальстрёма.

— Мой господин?.. — с сомнением в голосе заговорил Эфрон Гасдрубал.

— Ты смотришь на плоды своих трудов, сержант, — ответил ему Неверный. — Нас привела сюда информация, полученная во время твоего допроса кающихся грешников, которых похитили Блатч и Пердита из мира Святого Клемента.

— И где же находится это «сюда»?

— В субсекторе Тринитус, на обращенном в сторону вращения Галактики выступе Жезловой Колыбели, — встрял в разговор Нага-хан.

— Если конкретнее, то это лесная планета Немезида-Спектра, — добавил Оккам. — Чащобы из титанических деревьев, неглубокие моря. На планете живет лишь горстка племен недолюдей.

— И что мы здесь забыли? — сухо спросил сержант.

— Дайте мне приближенное изображение сектора по координатам сто двенадцать градусов северной широты, сорок четыре градуса восточной долготы, — сказал мастер удара. Когда пикт-изображение начало проявляться, он добавил: — Выведите его в центр экранов и отдалите.

На мостике открылся вид на густой покров из зеленых, коричневых и синих листьев, а также на огромный участок поверхности, где лес был уничтожен. На поднимающиеся к небу клубы дыма, свидетельствующие о разрушении. На концентрические круги воронок посреди первобытного леса, окружающие огромный кратер, который тянулся в глубь коры планеты.

— Что думаешь об этом? — спросил Оккам.

— За отсутствием дополнительной информации, — усмехнулся Гасдрубал, — я бы сказал, что здесь потрудились легионы Астартес.

— Судя по сопутствующему ущербу, — заговорил Резнор, давая профессиональную оценку кузнеца, — расположению и сосредоточенности, я бы сказал, что перед нами последствия орбитального обстрела с линейного корабля. Гранд-крейсера, возможно, даже линкора. Обстрел целенаправленный, настойчивый. Основная воронка очень глубокая — вероятно, в том месте велся продолжительный огонь.

— И мы уже видели подобное, — добавил сержант, — на Кантикуле.

— Думаешь, Несущие Слово? — поинтересовался Квода.

— Они становятся все более безрассудными, — кивнул мастер удара. — В походы из их дьявольской кузницы отправляются полуордены, банды и способные сокрушить планеты линкоры.

— Мы ведь не настолько отчаялись, чтобы подбирать объедки за фанатиками-демонопоклонниками? — скривился сержант.

— Даже фанатикам можно найти применение, — усмехнулся Оккам, — что прекрасно знает наш легион. Этот обстрел, как и уничтожение Кантикулы и архивных миров Зосимы Круцизоида, был проведен «Диссолюцио перпетуа», демоническим кораблем с мира-кузницы Гальмек. Огромным, древним и больным. Известно, что он пробивается через Жезловые миры. Проведенное Миной расследование и твои допросы подтвердили, что путь разрушения привел «Диссолюцио» сюда, где Несущие Слово разбомбили Бастион-Конундра.

— Напомни, что это?

— О-о, мы уже много лет время от времени пытались ее найти, — протянул Квода. — Это тайная крепость-репозиторий Инквизиции, где хранится множество запрещенных артефактов, созданных ксеносами и слугами Губительных Сил.

— И тот факт, что нас опередили Несущие Слово, — проворчал Оккам, — едва ли делает честь легиону.

— Значит, нужный нам артефакт находился там? — спросил Гасдрубал, показывая на экраны.

— Да.

— Выходит, мы опоздали.

— Не следует путать настоящие базы Инквизиции, построенные в расчете на максимальную безопасность, с их казармами и центрами обработки, — заметил Резнор. — Обычно их строят под землей, но даже в таком случае первые двадцать уровней или больше представляют собой лишь укрепления. Я бы предположил, что обстрел должен был лишь уничтожить преграду, открыв Несущим Слово путь для налета на само хранилище.

— Пердита, — махнул убийце Оккам.

На этот раз девушка не пыталась скрыть свое обличье, что радовало мастера удара после спора в его покоях. Ее голова была выбрита, а на щеках извивались змеиные татуировки. Оперативница, сидевшая у гололитического проектора, поднялась.

— Мы с Великим Змеем проникли в круги капитанов-хартистов на Святом Клементе, — сообщила она собравшимся. — Действующий там торговый флот занимается главным образом перевозкой пилигримов или везет с аграрных планет Провенды-Арктуро продукты в Жезловые миры. Некоторые наняты на личную службу кардиналами-астра и епархиями. Впрочем, нам удалось узнать от нескольких капитанов и координаторов, что их корабли недавно получили от хозяев новые инструкции, в соответствии с которыми они отправились в расположенный в субсекторе Тринитус регион космоса, куда многим путь закрыт. Некоторые из особо разговорчивых даже проболтались, что их услуги потребовались лорду священных ордосов для переброски тщательно охраняемого груза с Немезиды-Спектра.

— И куда его доставили? — поинтересовался Квода.

— В том и вопрос, — кивнул Оккам.

— В пути флотилию сопровождали не только эскортные корабли Инквизиции, но и резервные крейсеры ВКФ, отправленные с базы сектора на Стронции-Примис, — продолжала Мина. — Они доставили груз на небольшую необитаемую планету в двух системах отсюда.

— Скажи мне, что ты знаешь, где это. — В голосе Кводы прозвучало нетерпение.

— Фрахтовщикам пришлось оставить груз на окраине системы, — ответила убийца.

— Вероятно, это спасло им жизни, — добавил Гасдрубал. — Если бы они точно узнали, куда везут груз, то их бы казнила Инквизиция. Должно быть, местный лорд-инквизитор договорился с кардиналами.

— Один из любопытных капитанов упомянул, что видел, как систему покидают корабли с марсианскими знаками, причем через внешнюю зону.

— Ковчеги Механикус, — догадался Резнор, — вероятно перевозящие тяжелое шахтерское оборудование для рытья временной станции.

— Кузнец? — Неверный окликнул Аркана, направившегося к навигационному блоку.

— У внешней границы есть три планеты, — сказал тот мастеру удара. — Два газовых гиганта и скалистая карликовая планета, объявленная Адептус Министорум меньшим храмовым миром.

— Нет, не подойдет. Инквизиция не любит привлекать внимание. У газовых гигантов есть луны?

— Только одна достаточно большая для наличия атмосферы и гравитации, пригодной для создания станции, — ответил Резнор, оценивая проносящийся по экрану информационный поток. — Термин Пятьдесят Четыре. Необитаемая.

— Получается, туда доставили артефакт ксеносов, этот тессеракт? — спросил Гасдрубал.

— Нет, — покачал головой Оккам и увидел, как озадачились собравшиеся легионеры. — Согласно полученной мной из надежного источника информации, тессеракт был среди вещей, похищенных Несущими Слово с Немезиды-Спектра.

— Так почему мы не преследуем «Диссолюцио перпетуа»? — задумчиво протянул Аркан.

— Потому что демонический корабль выполнил свое задание, — ответил Квода, начиная понимать. — И вернулся на Гальмек с добычей.

— То есть, можно сказать, артефакт потерян, — подытожил сержант.

— Возможно, что нет, — возразил Оккам.

— Ты ведь не собираешься совершить самоубийственный прыжок в разломленное пространство и напасть на демонический мир, кишащий Несущими Слово и сущностями варпа ради артефакта, о котором мы практически ничего не знаем? — недоверчиво спросил Гасдрубал.

— Нет, брат, — спокойно ответил Оккам. — Не собираюсь, поскольку твоя оценка опасностей и вероятности успеха такой операции весьма точна.

— Тогда что мы здесь делаем, мой господин?

— Пердита? — Мастер удара повернул голову к ассасину.

— Торговцы также рассказали нам, что кроме многочисленных грузов с Немезиды-Спектра на одном корабле вывезли пленников.

— Но ведь это было хранилище, — задумчиво сказал Резнор.

— Именно. Хранилище, не приспособленное для содержания пленников. Похоже, что налет Несущих Слово был успешным, но, как мы можем увидеть по перевозкам, станцию им захватить не удалось. Очевидно, некоторые из них были схвачены Инквизицией и брошены на произвол судьбы улетевшими соратниками, после чего вместе с реликвиями заключенных переправили на новую базу на Термию Пятьдесят Четыре. Лорды ордосов загнаны в угол. Ни они, ни их временная станция не готовы к еще одному нападению. Мы воспользуемся их слабостью, чтобы освободить схваченных Несущих Слово. Они станут ключом к раскрытию тайн Гальмека, а тессеракт станет ключом к обнаружению лорда-доминатуса — Альфа-Легионера, с которым переплетена наша судьба.

Оккам окинул собравшихся взглядом. Оперативники, такие как Нага-хан и Великий Змей, знали, что не стоит спорить с хозяином. Малик и Фекс по разным причинам были более заинтересованы в тщательном выполнении заданий, чем в их подробном планировании. Квода и варповый кузнец знали, что замысел мастера удара сопряжен с немалым риском, однако оба жаждали проникнуть на склад Инквизиции, набитый еретическими технологиями и проклятыми артефактами. Похоже, определенные сомнения имелись лишь у Гасдрубала, но он, как сержант Исправленных и заместитель Оккама, не привык задавать лишние вопросы.

— Как пожелаете, мой господин, — сказал Эфрон.

— А теперь сообщи им плохие новости, — приказал Мине мастер удара.

— Несколько судов уже везли пассажиров и груз, когда прибыли в систему Немезиды.

— И кого же они везли? — поинтересовался Гасдрубал.

— Подразделение Сестер Битвы из цитадели-прецептории на Сан-Сакристе.

— Тогда, надеюсь, они готовы умереть за то, во что верят, — проворчал сержант.

— Капитан, — приказал Оккам, — прокладывайте курс! Летим к системе на субсветовой скорости и со скрытыми орудиями наготове.

— Вам потребуется помощь Седьмых Сынов, мой господин? — спросил Фрейдор Блатч.

Оккам покосился на Резнора.

— На поверхности будет слишком холодно, — сказал ему кузнец.

— Лучше помогите капитану, — приказал Оккам. — Полагаю, в системе еще не разместили авгурные станции и наблюдательные платформы, однако, согласно сведениям Мины, в сопровождении конвоя участвовали два поврежденных корвета Инквизиции, вероятно пережившие встречу с «Диссолюцио перпетуа». Скорее всего, один из них или оба притаились рядом со станцией. «Йота-Этернус» должна быть готова к их вмешательству. Если потребуется, пусть Седьмые Сыны посодействуют экипажу батарейных палуб и в отражении абордажей. Пердита, ты также остаешься. Исправленные проведут операцию в одиночку.

θ
ХОЛОДНАЯ КРОВЬ

Вокруг царила тьма. Лишь переключение линз шлема в другие световые спектры давало мастеру удара возможность увидеть замороженные пустоши Термии-54. База Инквизиции находилась на ночной стороне планетоида, но еще мрачнее все вокруг делали покрывавшие ее поверхность снег и черный лед.

Оккам словно брел через беспросветную пустоту, пока работающие системы его доспехов сдерживали холод. Вой первобытных ветров разносился среди льдистых плато и окруженных черным низкогорьем долин, по одной из которых и шли Исправленные. Альфа-Легионеры, сливающиеся со мглой благодаря камуфляжным плащам и чешуе на доспехах, медленно пробирались через пустошь, покрытую темным снегом и терзаемую метелью.

Столь же медленным и осторожным было и проникновение в систему. Нага-хан провел «Йоту-Этернус» в омраченный космос за темной стороной одного из исполинских газовых гигантов. Он тщательно проложил курс корабля-ловушки через систему колец, полей обломков и мини-лун и использовал дальние авгуры, чтобы обнаружить скрывающиеся среди планетоидов суда прежде, чем те смогут обнаружить «Йоту-Этернус». На Оккама произвели впечатление и мастерство капитана, и проведенные Арканом Резнором с помощью технологий ксеносов усовершенствования корабля: приборы сумели засечь призрачную тень корвета Инквизиции, несмотря на его устойчивое к сканированию покрытие. Скрывшийся от чужих глаз корабль ордосов лежал в громадном кратере спутника и напоминал хищную рыбу, поджидавшую жертву среди рифов.

Избежавший обнаружения корабль-ловушка также затаился среди обломков разбитых небесных тел, тогда как «Змеиное яйцо» сбросили на ледяную поверхность Термии-54 под прикрытием постоянно падавших туда и оставлявших небольшие воронки метеоритов. Высадившись из «Лапы ужаса» поодаль от ничем не скрываемой тепловой сигнатуры хранилища Инквизиции, Альфа-Легионеры направились дальше пешком. Их вели кузнец Резнор и Вильниус Малик. Бывший Повелитель Ночи пользовался своим великолепным ночным зрением, чтобы идти по заледеневшим следам, которые он легко нашел под слоем свежего снега. Отпечатки гусениц трещали под его сабатонами, пока Резнор сканировал местность на предмет устройств, которые могли выдать отступников.

— Не вижу ничего, — сообщил кузнец Оккаму по закодированному вокс-каналу. — Ни авгуров, ни датчиков движения — ничего. И нет никаких признаков минного поля.

— Возможно, его просто не успели установить, — ответил мастер удара. — Или же эта станция является лишь перевалочным пунктом, а все усилия ордосов идут на обустройство постоянной базы в другом месте. В любом случае нам это на руку.

— Они полагаются на патрули, — добавил Малик, сбросив тонкий слой черного снега с застывших следов. — Здесь постоянно проезжают машины.

— Как часто?

— Судя по глубине отпечатка, приблизительно каждые три часа.

— И какие машины?

— Что–то на шасси «Носорог», — ответил бывший Повелитель Ночи.

Исправленные обернулись, различив какой–то звук за воем бурана. Протяжный вопль, полный боли и скорби, словно поблизости от отступников страдал кто–то огромный.

— Возможно, нам стоит уйти с дороги? — заметил подошедший Гасдрубал. Заставив себя отвернуться от тьмы, откуда донесся вопль, он посмотрел на замерзшие следы.

— Нет, — задумчиво ответил Оккам. Он протянул руку к Автоликону Фексу, хорошо знавшему этот жест. Сняв с пояса мелта-бомбу, Фекс передал ее мастеру удара. — Мы определенно пойдем по ней.

Старшая сестра Инвиолетта ехала в раскачивающемся пассажирском отсеке «Пиры-Санктора». «Испепелитель» был реликвией ордена Благороднейшего Бдения — гусеничным транспортом, чью прочную броню покрывали барельефы и изображения великих свершений Императора. Бульдозерный щит расчищал путь от черного снега, а над корпусом танка порывы метели развевали знамена орденов-пронатус. Двигатель «Испепелителя» дико ревел, толкая машину вперед по мерзлой земле, из вороненых стволов установленных на турели тяжелых огнеметов вырывались всполохи пламени.

— Я засекла слабый сигнал, старшая сестра, — доложила Евфема.

В студеном воздухе внутри БМП ее дыхание выходило облачками пара. Евфема сидела в кресле водителя среди рычагов и мерцающих рунических экранов. Инвиолетта подалась вперед и задела бритой головой такую же макушку сестры, вдобавок лязгнули их соприкоснувшиеся доспехи цвета кости. В тусклом отражении оцарапанного экрана Инвиолетта видела отблески скоб на месте своего правого глаза… Она считала показания призрачного сигнала с авгура, а затем отвернулась и, сощурившись, поглядела на бурю через щелку смотрового окна.

— Опять, наверное, какой–нибудь зверь этого ледяного мира, — сказала Инвиолетта и позвала Урсулу.

Сестра Урсула вышла из пассажирского отсека, где остались сидеть три сестры-доминионки, сжимавшие в латных рукавицах огнеметы. Натянув шлем, Урсула открыла верхний люк, впустив холод.

— Полная остановка! — крикнула Инвиолетта, когда за окошком выросло огромное создание: оно было темнее окружающего мрака.

Евфема потянула на себя рычаги, останавливая вращение гусениц и пытаясь затормозить ушедший в занос транспорт. От силы рывка Урсулу едва не выбросило вперед, но она смогла удержаться за открытый люк и сиденье водителя.

— Здесь цель! — сообщила Инвиолетта, надевая белый шлем. Она ударила кулаком по боковой двери «Испепелителя», открывая ее, чтобы три остальные сестры-доминионки смогли выйти наружу. Десантный отсек наполнился приятным теплом и шипением от воспламенителей огнеметов, в тот же миг заглушенным завываниями метели.

Инвиолетта последовала за сестрами, держа руку на меховой кобуре инферно-пистолета. Ее бронированные сапоги погрузились в талый снег. Оглядевшись, старшая сестра увидела силуэт ксеносущества, обитавшего в пустошах Термии-54 наравне с другими хищниками. Оно было крупнее «Испепелителя», целая ходячая гора. Из всклокоченной колючей шерсти выступали лишь желтые когти и обледенелые клыки. После высадки агенты Инквизиции уже встречали таких созданий, и одно из них смогло пробраться в выдолбленные пещеры, где находилась база ордосов. Зверь, набросившийся тогда на грузового «Часового», убил оператора шагохода. И после того как доминионки Инвиолетты уничтожили ксеноса, палатина Софирика и верховный истолкователь лорда-инквизитора Иниго Валдекс приказали уничтожать всех подобных чудовищ при обнаружении их в охраняемом периметре лагеря.

— Зачистить! — приказала старшая сестра, и сумрак пустошей внезапно осветили две широкие струи прометия.

Покрытое мехом чудовище оказалось окутано липким топливом и корчащимися языками пламени, развеваемыми бушующим ветром. Сестры Благороднейшего Бдения рассредоточились вокруг инопланетного хищника и окатили его бока потоками пылающей смерти.

— Довольно, — сказала им Инвиолетта, — поберегите священное топливо. Зверь уже горит. Пусть свет Императора заберет его.

Сестры Битвы оставались рядом с чудовищем, пока его поглощало пламя. Странно, но зверь не выл и не вопил, как его скитавшиеся в пустошах собратья, а лишь молча горел, пока буря не погасила его обугленные черные кости. Инвиолетта огляделась по сторонам, всматриваясь в бушующую метель. Холод пробирал ее до костей, проникая даже через броню. Наконец, сочтя, что все сделано, старшая сестра приказала доминионкам погрузиться в «Пира-Санктора». Когда сестра Урсула вскарабкалась на крышу и закрыла за собой верхний люк, Инвиолетта положила руку на наплечник Евфемы, тем самым приказывая отправляться. Та включила зажигание, однако, как и прежде, транспортник двигался с большим трудом.

— В чем дело? — потребовала ответа Инвиолетта.

— Не знаю, — сказала Евфема. — Возможно, гусеница повреждена. Погоди, сейчас.

«Испепелитель» с рывком двинулся вперед, впиваясь гусеницами в застывшую землю. Бульдозерный отвал отбросил обугленные кости ксеиоса в сторону.

— Вот так–то лучше, — кивнула Евфема.

Инвиолетта переключила два рычага на панели над сиденьем водителя, открывая закодированный вокс-канал связи с базой.

— «Пира-Санктора» вызывает базу «Немезиду», ответьте. — От бури ее голос искажался треском помех. — «Пира-Санктора» на связи. «Немезида», ответьте.

— «Пира-Санктора», говорит «Немезида», — наконец раздался шипящий голос. — Вы опоздали с выходом на связь. Начато выполнение протоколов.

Инвиолетта скривилась, узнав старшую сестру Ассумпту. Она служила посредником между Адепта Сороритас и агентами Инквизиции на станции. Все сестры считали себя дочерями Императора, равными в Его глазах, но между ними все равно случались трения. Ассумпта занимала должность домоправительницы в ордене Скрытой Мантии — одного из орденов-фамулус, которые заботились о священных ордосах Инквизиции, их учреждениях и надзирающих за ними лордах-инквизиторах. Обучающие для них дипломатов и советников сестры-фамулус обеспечивали контакт между действующими в условиях строгой секретности агентами Инквизиции, Сестринством и другими прикомандированными силами Империума. Как и Палатине Софирике, Инвиолетте было не по душе получение приказов от гражданских вроде Ассумпты и советника лорда-инквизитора Валдекса, особенно в сфере безопасности.

— Отставить выполнение протоколов, — ответила Инвиолетта. — Наш патруль задержало столкновение с местной формой жизни. Угроза устранена, безопасность лагеря обеспечена.

— Старшая сестра, — раздался сквозь треск помех голос Ассумпты, — пожалуйста, впредь постарайтесь выходить на связь в назначенное время. Верховный истолкователь Валдекс хочет встретиться с вами по прибытии. Конец связи.

Инвиолетта фыркнула, выключая вокc, и села в пассажирском отсеке. Евфема повернулась, желая что–то сказать, но старшая сестра лишь мягко покачала головой.

Путь обратно к станции занял еще тридцать минут. Ничто, кроме проблесков дуговых ламп в бушующей буре, не указывало на то, что здесь вообще находилась база. Пока «Испепелитель» катился по старым замороженным следам, оставленным сотнями патрулей, широкие обледенелые двери начали с грохотом разъезжаться. Построенная в пустотах и ледяных глубинах под приземистой горой, база была практически невидимой. Когда бронетранспортер спустился в пещеру, давя гусеницами занесенный внутрь снег, другой «Испепелитель» отправился в патрулирование. Поприветствовав друг друга вспышками фар, машины разъехались, а позади закрылись взрывостойкие двери, преградившие путь бурану. По сравнению с черными пустошами, ангар буквально кишел жизнью.

Когда после нападения на тайную базу ордосов на Немезиде-Спектра лорд-инквизитор попросил кардинала Тразьера о помощи, то для обеспечения безопасности временной станции отправили Инвиолетту и сотню других сестер-доминионок. Их обязанностью, как сестер Благороднейшего Бдения, была защита храмовых миров и ценнейших реликвий Экклезиархии. Однако на Термии-54 им приходилось охранять замороженный репозиторий, лишь недавно вырубленный во льдах рабочими бригадами Адептус Механикус, а также следить за перевозкой и размещением еретических артефактов. Захваченные инквизиторами и оперативниками Ордо Еретикус нечестивые предметы, многие из которых были наполнены скверной Хаоса или напитаны мощью чужаков, не должны были попасть в руки отступников, способных использовать их против Империума. И обязанностью Сестер было не допустить подобного сценария — во всяком случае, пока крепость-репозиторий на Лодовике IV не будет должным образом переоснащена для нужд ордосов. Кроме богопротивных артефактов и образцов технологий Инвиолетта и ее сестры также охраняли пленников, захваченных в ходе нападения на Немезиду-Спектра. Лорд-инквизитор ван Леувен намеревался лично допросить их, а не отдавать в руки других служителей Золотого Трона. Поэтому он приказал строителям Адептус Механикус вырубить в ледяных недрах базы темницу, где собирался пытать язычников, пока те не расскажут, кто напал на базу Ордо Еретику с на Немезиде-Спектра и зачем.

Пока Евфема заводила «Пиру-Санктора» на станцию технического обслуживания рядом с другими бронетранспортерами, Инвиолетта наблюдала через смотровое окошко за тем, как занимаются своими делами Сестры Битвы и агенты Инквизиции. Стены пещеры были выдолблены в толще льда и камня, а в самом центре кучами лежали тысячи ящиков, меж которых пролегали занесенные снегом тропы. Генераторы с трудом работали в условиях низкой температуры, а установленные на потолке лампы лишь погружали зал в мерцающий полумрак. Пещеру патрулировали группы по две боевые сестры ордена Благороднейшего Бдения, держащие наготове огнеметы. Кругом суетилась небольшая армия невольников, магосов Механикус, техножрецов и сервиторов. Ящики были всех форм и размеров: одни казались меньше шкатулки, другие — больше «Испепелителя». И в каждом находился проклятый артефакт или образец технологии чужаков, захваченный представителями Ордо Еретикус у множества пойманных в секторе отступников и еретиков. На стенках ящиков были выгравированы руны-гексаграммы, а изнутри доносился тихий гул стазисных полей.

Между ними в сопровождении сервочерепов бродили протоколисты ордосов, служившие верховному истолкователю и лорду-инквизитору. Они регистрировали поступление грузов, а затем приказывали погрузчикам «Часовых» и тяжелым сервиторам унести контейнеры к лифтам, которые бы доставили их в ледяные хранилища глубоко под поверхностью планетоида.

Сестра-доминионка открыла Инвиолетте дверь, и она вышла наружу, сняв шлем. Даже здесь холод обжигал лицо, а дыхание превращалось в пар. Вокруг звучала какофония тяжелого труда. Грохотали приводы грузовых «Часовых». Рокотали прогреваемые двигатели «Испепелителей». Невольники что–то говорили друг другу, скрипели перьями по пергаменту, нажимали на пищащие инфопланшеты. Над головой проносились сервочерепа. Было слышно, как инквизиторы с особым пристрастием кричат на своих протоколистов и сервиторов, робко выносящих нотации.

— Пусть машиновидцы осмотрят гусеницы, — окликнула Инвиолетта оставшуюся внутри Евфему, а затем обернулась к Урсуле. — Заправьте топливные баки.

— Как прикажете, — ответила сестра.

— То же касается и оружия, — бросила Инвиолетта покинувшим транспорт вслед за ней доминионкам. — После идите на вечерню, потом поужинайте. Проверьте оружие, а затем встречаемся здесь для полночного патруля. Все ясно?

— Да, старшая сестра, — ответили ей воительницы отделения.

— А что будете делать вы? — спросила Евфема.

— А что же еще? — проворчала Инвиолетта. — Отчитываться перед верховным истолкователем.

ι
РЕДКАЯ ПОРОДА

Подобно призракам Исправленные проникли на станцию Инквизиции.

Они шли медленно, но уверенно. Крались среди груд ящиков благодаря приглушенным сервомоторам и гидравлике, словно танцоры. Каждый из них выключил плазмометы и спрятал их под камуфляжными плащами, а в руках держал болт-пистолет с глушителем. Всякое решение было обдуманным, движение — осторожным. Они перемещались все как один, зная, что нельзя попадаться. Космодесантники следили за всем вокруг, дабы не оказаться на виду ни у охранявших базу Сестер Битвы, ни у разбиравших ящики слуг.

Никто не хотел выдать присутствие собратьев, помня, как трудно было проникнуть на базу. Оккам выследил и убил ксенозверя в пустошах, а потом приказал протащить тушу по льду и положить на оставшихся в снегу отпечатках гусениц. Затем Исправленные взорвали мелта-бомбу прямо перед огромным трупом, залезли в заполненную талым льдом воронку и залегли, ожидая, пока вокруг замерзала вода.

Когда же Сестры Битвы из очередного патруля остановили бронетранспортер, наткнувшись на преграду, легионеры пробили лед и закрепились на днище «Испепелителя». Машина протащила их по снегу и льду, и так Исправленные незваными гостями незаметно проникли на станцию. Пока сервиторы заправляли топливные баки, легионеры Оккама один за другим выбирались наружу и исчезали в лабиринте ящиков и грузовых контейнеров. Ни глупые рабы, ни охранявшие пещеру воительницы не заметили космодесантников, скрывшихся во мраке.

Внутри не оказалось ни пикт-передатчиков, ни лазерных сеток, ни зон сканирования авгуров. Похоже, принятие мер безопасности отложили на потом, сочтя, что важнее как можно скорее разобрать груз. Оккам вел своих воинов по узким проходам между грудами ящиков, прячась за гудящими стазисными контейнерами. Следовавшие за ним бойцы ступали легко и непринужденно, без труда ориентируясь в пещере благодаря авточувствам. Исправленные шептали в вокс предупреждения, сообщая друг другу о возможных угрозах, и пробирались по лабиринту с нечеловеческими терпением и осторожностью.

— Отходим и глядим в оба, — тихо приказал мастер удара.

Легионеры вернулись и спрятались за двумя большими контейнерами, чтобы избежать встречи с внимательно изучающим инфопланшет протоколистом и его сервиторами с гидравлическими клешнями. Им предстояло пересечь главный проход через временный склад. Удостоверившись, что никакая патрульная Сестра Битвы не окажется у них на пути, Исправленные внимательно огляделись, зашли в узкий тупик и присели на снегу.

— Резнор, — прошептал Оккам, когда над головой пролетела пара сервочерепов.

Их оптические датчики считывали с ящиков наименования, а перья-мандибулы делали пометки на рулоне пергамента, торчавшем на месте нижних челюстей. Варповый кузнец снял с пояса сервоавтоматы и включил их. Дроны отправились на охоту, двигаясь с той же змеиной сноровкой, что и Исправленные, и выпустив клубки механических щупалец. Выслеживая сервочерепов, словно осьминоги — рыбу, автоматоны Резнора уничтожили их одного за другим, разорвав на части.

Ожидая, пока мимо пройдут в сопровождении невольников беседующие между собой техножрецы и магосы, легионеры успели вытащить оружие ближнего боя.

— Скрываемся, — прошипел мастер удара, побуждая Исправленных сбросить кожу. Доспехи, чешуя и плащи стали багровыми, словно кровь, текущая из свежих ран, и отступники превратились в подобие Несущих Слово. Оккам одобрительно кивнул, когда преображение завершилось. Если кто из них попадет в плен Инквизиции, то прикинется одним из сынов Лоргара. Имперские власти никогда не узнают, что на поверхности Термии-54 побывал Альфа-Легион. Оккам поднял вверх палец. — Понеслась.

В том, как незримо и тихо перемещались Исправленные среди штабелей и пространства пещеры, была своя красота. Но теперь, в окружении приближающихся служителей Инквизиции, Альфа-Легионеры оказались вынуждены импровизировать, действуя жестко и решительно.

Квода и варповый кузнец начали вскрывать стазисные контейнеры, желая добраться до скрытых в них еретических артефактов, а Малик и сержант Гасдрубал обнажили энергетические клинки. Они хватали невольников, протоколистов и жрецов, двигаясь так быстро, как могут лишь космодесантники, а затем утаскивали оглушенных жертв за ящики, где перерезали им глотки отточенными клинками. Безмолвно. Стремительно. Без лишнего шума. Затем Исправленные забрасывали тела снегом и льдом или заталкивали внутрь стазисных контейнеров.

Когда же требовалось быстро устранить небольшие группы людей, то легионеры вскидывали пистолеты и всаживали бесшумные снаряды «Ловчий» в головы и грудные клетки жертв. Во время одной отчаянной схватки на окраине пещеры сам Оккам задушил юного инквизитора потрескивающими сочлененными лезвиями силовой плети. Он держал агента священного ордоса в тисках и медленно тянул на себя кнут, раздирающий кожу, сухожилия, кости. Тем временем аколиты и автосаванты того же инквизитора погибали под ударами клинков и от ножевых ран.

Наконец легионеры уперлись наплечниками в крупный контейнер и надавили. Так они скрыли из виду грузовой лифт — один из нескольких, вырубленных в ледяном монолите, — и протащили стазисное хранилище по снегу. Дождавшись, пока Сестры Битвы уйдут, Исправленные начали действовать. Автоликон подобрался к кабине подъемника и присел, нагруженный тяжелой плазменной пушкой, водородными канистрами и гранатами, а остальные легионеры один за другим взбежали по нему и прыгнули, получив от встающего Фекса ускорение. Уцепившись за неровную решетку огромной кабины, они забрались на крышу, а затем помогли подняться и Автоликону.

Исправленные скрылись в безмолвной тьме шахты, затаились за широкими тросами и замерли, словно статуи. В устройстве лифта, как и самой шахты, не было ничего сложнее обыкновенных магнитов. Его приводила в движение сверхмощная лебедка, находившаяся над отступниками, — шумная, но надежная и способная опустить кабину на выдолбленные под толщей льда этажи. Пока лифт опускался и поднимался, сержант Гасдрубал прислушивался, а парящие сервоавтоматы сканировали улучшенными авгурами уровни станции, передавая информацию кузнецу, а тот в свою очередь делился ею с Оккамом, пока лифт пустовал.

— Судя по резонансу, на верхних этажах расположены тяжелые машины, — предположил кузнец, — что, конечно, логично. Так можно было бы быстрее начать использование станции, пока еще не выкопаны нижние уровни.

— Генераторум?

— Да, а также некий центр управления. А под нами, вероятно, находятся уровни, отданные под жилые помещения и кельи Сестер. Сигналы энергии слабее. Меньшая активность.

— А под ними?

— Хранилища, где приняты наибольшие меры безопасности. Взрывостойкие двери, гексаграмматика, базовые авгурные поля, посты охраны, патрули. Впрочем, сигнал, возможно, искажен, так что не могу ничего обещать.

— Мы не за этим пришли, — сказал Оккам, — особенно теперь, когда знаем, что Несущие Слово забрали самое важное.

— Мы с кузнецом не согласны, — напомнил Квода.

Впрочем, еще на этапе планирования Оккам отказался от их предложения украсть все охраняемые сокровища из кладовых Инквизиции.

— А еще ниже? — надавил Неверный.

— В самом низу шахты находится небольшой комплекс, — ответил Резнор.

— Вот только все то время, что мы наблюдали, туда не выгрузили ни один стазисный контейнер, — заметил оглянувшийся Гасдрубал. — Лишь люди спускались.

— Как думаешь: почему?

— Ну, то были в основном жрецы, старшие послушники, Сестры… инквизиторы. Были и те, кто спускался туда не раз.

— Думаешь, там пленники?

— Скорее всего, — ответил Гасдрубал.

— Значит, решено, — подвел итог Оккам. — Сержант, бери с собой Кводу и кузнеца. Я хочу, чтобы ты проник на верхние уровни и направился к генераторуму. Для тайного проникновения используйте все необходимые стратегии и средства.

— В том числе таланты Кводы? Разве использование его способностей не вызовет тревогу?

Оккам кивнул. Мастер удара отправил с Гасдрубалом единственного псайкера, сочтя, что навыков скрытности, хамелеолиновых плащей и маскировочных доспехов, а также перерезанных глоток может оказаться недостаточно. Люди в первую очередь видели то, что ожидали, и вмешательства Карцинуса должно было хватить, чтобы даже самые фанатичные Сестры и непоколебимые инквизиторы не заметили отступников.

— Думаю, авгуры сосредоточены вокруг хранилищ, чтобы следить за состоянием груза, — заверил соратников Резнор. — Ставить в генераторуме или оперативном центре их бессмысленно.

— Когда окажетесь внутри, — продолжал Оккам, — я хочу, чтобы варповый кузнец спровоцировал управляемую перегрузку. Никаких взрывов. Нужно, чтобы, с точки зрения работников станции, это был лишь сбой реактора. Они отправят инженеров устранить неполадку…

— Но те не доберутся до реактора, — кивнул Гасдрубал. — Мы об этом позаботимся.

— Нужно расплавление? — уточнил Резнор.

— Да, окружающего льда, — согласился Неверный. — Теплая талая вода расплавит новые проходы на верхних уровнях и потечет по открытым шахтам.

— Это можно устроить, — сказал кузнец. — Но остановить процесс мы не сможем.

— На это я и рассчитываю, — ответил ему Оккам. — Темницу начнет затапливать…

—…Отчего охране придется выводить пленников, — закончил за него сержант.

— Мы с Маликом и Фексом спустимся на тюремный этаж, — закончил мастер удара, — и перехватим перевозимых пленников. После все встречаемся в пещере-хранилище для последующего тактического отступления. Оттуда — к «Змеиному яйцу». От «Лапы ужаса» к «Йоте-Этернус». Все ясно?

Легионеры молча кивнули.

Когда лифт задрожал, поднимаясь к пещере за очередным грузом, Альфа-Легионеры приготовились. Приказав легионерам засесть по обе стороны от дверей, ведущих на уровень управления, Гасдрубал склонил голову набок и рискнул оглядеться. Увидев, что широкий коридор пуст, сержант спрыгнул прямо на ледяной пол и повел Аркана и Кводу к далекому рокочущему генераторуму — сервоавтоматоны полетели за ними.

Оставшиеся на крыше кабины Исправленные ждали, когда лифт остановится и в хранилище начнут выгружать ящики. Отсюда он должен был повезти служителей ордосов, протоколистов и Сестер Битвы в глубь станции. Мастер удара не слышал ни сигналов тревоги, ни грохота шагов, которые свидетельствовали бы о спешной переброске сил на верхние уровни. Однако вскоре стало понятно, что сержант преуспел: по стене потекли сначала струйки, затем ручейки и, наконец, целый поток талой воды. Теплая вода растворяла ледяные стены шахты, в воздух поднимался пар. Сквозь решетку Оккам слышал, как Сестры Битвы вызывают машиновидцев, приказывая им провести осмотр генераторума и систем контроля окружающей среды. Конечно, им не удастся остановить внезапную перегрузку реактора, как смертные ни старались бы. Лед продолжит таять.

— Осталось недолго, — сказал Малику и Фексу мастер удара. — Зарядите оружие.

Повесив пистолет и клинки на пояс, бывший Повелитель Ночи приготовил плазмомет. Малик настроил оружие так, чтобы оно гудело тише, и скрыл синеватое сияние теплоотводов затворкой. То же самое сделали Оккам и Фекс.

Поток черной талой воды все еще бил по стене шахты. Неверный навел оптические системы шлема на трещину, проделанную между люком и кабиной. Приблизив изображение, он молча глядел на стоявших внутри; Оккам сразу же заметил белые доспехи Сестер Битвы, услышал, как в канистрах их огнеметов плещется прометий. На выбритых головах двух фанатичек не было шлемов. Глаз одной закрывали скобы, а другая, судя по всему, являлась офицером и носила плащ из горностаевого меха. На ее зубах были выжжены черные символы веры и преданности богу. Сестра что–то говорила в вокс-передатчик.

— Удвойте охрану периметра! — рыкнула она. — Мне нужны доклады от всех находящихся снаружи патрулей. Трижды перепроверьте журналы всех систем безопасности в хранилищах.

— Возможно, это просто сбой, — возразила ее спутница. — Здесь так холодно… похоже, что на этой ледяной глыбе ничто не работает, как надо.

— Такая наивность не в твоем духе, старшая сестра, — процедила женщина, не выпуская из рук трубку вокс-передатчика. — Ты же сама знаешь, что не бывает «просто сбоев». Впрочем, уверена, что так же считали оперативники Инквизиции на Немезиде-Спектра, пока не разразился апокалипсис. Нельзя недооценивать отступников и еретиков.

— Разумеется, палатина, — согласилась другая женщина.

Оккам видел, что они несут цепи из покрытого шипами серебра и наручники. В такие заковывали самых опасных пленников.

Опустившись на дно шахты, лифт задрожал: что–то сопротивлялось движению. Собравшаяся на дне комплекса талая вода замедлила лифт, а затем хлынула внутрь через открывшиеся двери, залив кабину по бедра Сестрам Битвы. Подняв огнеметы так, чтобы шипящие воспламенители не погасли, Сестры, ругаясь, зашагали в мрачные глубины замерзшего подземелья. Когда они ушли, до Оккама донеслись голоса и вопли из темниц. Здесь находились пленники Инквизиции: опасные еретики, обезвреженные ведьмы, мутанты и космодесантники Хаоса. Мастер удара поддел керамитовыми пальцами крышку люка и тихо открыл его. Махнув Фексу, Оккам приказал ему занять позицию прямо над люком, целясь вниз из тяжелой плазменной пушки. Сам лее мастер удара и Малик расположились по обе стороны от Автоликона, взяв кабину под перекрестный прицел.

— Шевелись, презренный еретик! — раздался голос палатины.

Послышались шаги Сестер Битвы в поднимающейся воде.

Сквозь открытый люк Оккам видел, что женщины повесили огнеметы на плечо и ведут между собой одинокого пленника, закованного в цепи. Судя по росту, он был из легиона Адептус Астартес. Генетически измененное тело юноши, голое, бледное, в ранах и ссадинах, было вымазано в крови и нечистотах.

Руки в окровавленных оковах за спиной, связанные лодыжки, клетка на голове с замком на широкой шее… С каждым тяжелым шагом гремели цепи. Кожа покрылась черными пятнами от истощающего обморожения. Оккам понял, что дознаватели ордосов превосходно научились использовать холод. Когда пленник вошел в центр кабины, Неверный заметил, что и лицо его было в ужасном состоянии.

Сестры Битвы держали пленника за цепи, прикрепленные к ошейнику.

Одноглазая приставила инферно-пистолет к огромному затылку, а палатина прижала к его боку кромку цепного меча, проведя зубьями по груди.

— Рыпнешься, — зарычала она, — или посмотришь на меня не так, предатель…

Оккам пригляделся к пленнику и понял, что это явно Несущий Слово. Пусть тот и ковылял, как побитая собака, гордость и непокорство сына Лоргара можно было заметить в блеске налитых кровью глаз и стиснутых зубах. Его плоть казалась нечестивой книгой. Там, где кожа не почернела от обморожения, на ней теснились вытатуированные символы и слова. Под ними виднелись знаки и колдовские письмена, в которых Оккам узнал губительные метки и заклинания. Они покрывали все тело, а поверх них были начертаны кровавыми чернилами свежие гексаграммы и изречения на высоком готике.

Вслед за пленником в кабину вошел и инквизитор, которому было сложно пробираться через воду из–за церемониальной мантии и нагромождения экзотических мехов, спадавших с броненаплечников. Одной бионической рукой он нервно стучал по лежавшему в кобуре пистолету, а в другой держал шлем. Инквизитор стоял лицом к остальным пассажирам, поэтому Оккаму удалось хорошо рассмотреть его. После множества омолаживающих процедур и операций кожа агента стала пятнистой и натянутой на острые кости, местами она казалась почти прозрачной. Глаза затуманились от старости, и за ними проглядывала бионика, отчего зрачки и бледная плоть вокруг глазниц словно сияли красным. Вместо зубов у инквизитора были клыки из освященного серебра. Тощее лицо его словно застыло в вечном оскале, сродни маске предубеждений и ненависти.

— Лорд-инквизитор, — спросила палатина, — а где остальные?

— Один не пережил экзорцизма, другой — последовавших допросов. Но этому червю я не собираюсь даровать милосердную смерть от утопления. Отведите его на один из уровней-хранилищ, куда–нибудь, где до него не доберется вода, и заприте в пустом реликварии. А затем, госпожа палатина, вы подробно расскажете мне, что, Император подери, тут происходит.

— Да, милорд, — ответила Сестра Битвы, потянув рычаг.

Оккам вновь ощутил, что лебедка еле справляется, поскольку теперь она пыталась поднять не только людей, но и залитую наполовину кабину. Содрогаясь, лифт начал подниматься, а вода — вытекать наружу. Оккам понял, что больше нельзя медлить. С каждым мгновением возможность обнаружения Исправленных в генераторуме или наверху возрастала. Здесь же, между этажей, находившиеся в кабине люди были отрезаны от помощи часовых Сестер Битвы: кто–то из них остался в подземелье, кто–то — на верхних этажах.

— Начали, — передал Неверный.

За секунду до выстрела сороритас услышали субатомный свист тяжелой плазменной пушки и посмотрели наверх, что, однако, не спасло их от синих зарядов. Фекс выпускал вниз сферу за сферой, испаряя воительниц и оставляя в полу кабины пылающие дыры. За ним открыли огонь Оккам и Малик: Альфа-Легионеры испепеляли бушующими сгустками плазмы доспехи и плоть Сестер Битвы, но не задевали пленника благодаря меткости и здравому расчету.

В последовавшие мгновения воцарилось смятение. Сестры Битвы исчезали в ослепительных разрядах; кто–то хватался слабеющими руками за прожженные в груди и животе сквозные раны и падал, согнувшись пополам, утягивая за собой едва стоявшего на ногах пленника. И палатине, и старшей сестре пришлось постараться, чтобы не рухнуть в образовавшиеся пробоины.

— Несущие Слово! — взревела палатина, скривившись от ненавистного имени, и указала цепным мечом наверх.

Сестры начали стрелять в ответ. Инферно-пистолет одноглазой прожигал отверстия в крыше, а лорд-инквизитор палил из выхваченного бионической рукой болт-пистолета. Легионеры отшатнулись, когда сквозь люк вырвался поток пламени из огнемета. Малик споткнулся, камуфляжный плащ Фекса вспыхнул. Когда пламя утихло, Оккам увидел, что лорд-инквизитор стоит прямо над пленником.

— Значит, вы вернулись, враги Императора, — сказал инквизитор, глядя на люк, и приставил пистолет к голове Несущего Слово. — Сдавайтесь, или я прикончу его.

Оккам понял, что пора действовать. Конечно, он мог застрелить инквизитора сверху, но теперь, когда тот сказал свое слово, старшая сестра и палатина убьют пленника прежде, чем Неверный сможет убрать их. С грохотом пробежав по крыше, мастер удара спрыгнул прямо в люк и, рухнув на инквизитора из тьмы ледяной шахты, придавил его своим весом. Затем, направив плазменную пушку на сжимавшую болт-пистолет металлическую клешню, он испепелил и оружие, и аугментику.

Кроме палатины и ее подчиненной, плазменную бурю пережила лишь одна Сестра Битвы. Когда она повернулась к Оккаму, нацелив на него огнемет, тот заметил, что ее белые доспехи обгорели.

— Что, сестренка, хочешь нас всех сжечь, а? — усмехнулся Неверный.

— Давай! — приказала палатина, увидев, что женщина медлит. Похоже, предводительница Сестер пожертвовала бы ради уничтожения Несущих Слово всеми, не дрогнув.

— Малик, — позвал мастер удара, и через мгновение голова сороритас испарилась во вспышке плазмы.

Умирая, сестра упала на колени, и взгляду Оккама открылся Вильниус, сидевший на крыше и державший кабину на прицеле.

Оттолкнув мертвое тело, палатина и одноглазая бросились на ненавистного врага.

— Умри, еретик! — заорала палатина, отбивая в сторону ствол целящегося в нее плазмомета.

Вращающиеся зубья вырвали ружье из рук Оккама и отбросили к стене подъемника, а затем Неверный ощутил, как они впиваются в его доспехи. Повернувшись на месте, мастер удара сорвал с пояса силовой кнут и наполнил его энергией, после чего без промедлений хлестнул клинковыми плетями, попав точно по цепному мечу. Искрящие осколки оружия отлетели в дальний угол. Когда старшая сестра выстрелила в него из инферно-пистолета, Оккам схватил палатину за нагрудник и закрылся ею, словно щитом. Через миг Неверный увидел, как меняется лицо сестры, сгорающей в пламени.

Отшвырнув ее, Оккам сменил хват на кнуте и замахнулся его извивающимися хвостами над головой. Он ловко оплел ими старшую сестру и потянул на себя: клинки разорвали на куски одноглазую воительницу, разрезав броню и кости.

Схватка закончилась, и Неверный позволил себе мгновение спокойствия. Смотав силовой бич и подняв разбитый плазмомет, он пошел мимо трупов, всаживая по болту в череп каждой, которая еще шевелилась. Затем легионер заметил, что на него смотрит Несущий Слово.

— Мы пришли за тобой, брат.

— Да что ты… — ответил пленник, хрипя поврежденным горлом.

Оккам посмотрел вниз на свои доспехи и плащ. Возможно, дело было в акценте. Или же в бессмысленности символов, нанесенных для маскировки, или же в том, что сквозь поврежденные участки чешуйчатой брони виднелись истинные цвета его легиона. Оккам навел болт-пистолет на Несущего Слово.

— А какая тебе разница? — спросил мастер удара. — Мы все равно тебя вытащим.

Подхватив цепи, он бросил их Фексу и Малику, которые бесцеремонно потянули пленника наверх. Сам же Оккам убрал в кобуру пистолет, прыгнул и, ухватившись за протянутую Маликом руку, забрался на крышу.

— Сержант, — позвал Оккам, переключаясь на вокс-частоту отделения. — Пленник с нами. Какова обстановка?

В то же мгновение по ледяной шахте разнесся вой сигналов тревоги. Когда Гасдрубал ответил, его голос оказался едва слышен сквозь грохот выстрелов:

— У нас тут небольшие проблемы…

κ
УПОЛЗТИ

К тому времени, как лифт поднялся до уровня оперцентра, там разверзся настоящий ад. Сирены выли не переставая, а по полу текли стремительные потоки талой воды, омывающей тела поверженных охранниц. Протоколисты и слуги разбегались кто куда, а Сестры Битвы в белых доспехах заливали узкие проходы ослепительным пламенем из огнеметов.

Оккам увидел, как из–за угла выскочили парящие автоматоны Резнора и стрелой понеслись к подъемнику, явно пытаясь спастись от обстрела. Дзета горел. Затем появились Квода и сержант. Одной рукой чернокнижник удерживал плазмомет, а другой помогал Гасдрубалу идти, подталкивая его к поднимающемуся лифту. Когда сержант подошел ближе, стало ясно, что лицевую пластину его шлема раздробили. Линзы раскололись, решетка респитора была смята, из трещин сыпались искры. Похоже, шлем задел по касательной болт или цепной меч, и сержанта ослепило, раз ему потребовалась помощь Кводы.

Вслед за бегущими по коридору космодесантниками устремлялись омывающие их спины потоки пламени. От взрывов болтов в воздух взмывали фонтаны затопляющей этаж талой воды. Оккам и Малик начали стрелять в ответ, накрыв огнем виднеющийся из–за стены проход. Их выстрелы, а также разряды плазмы из тяжелой пушки Фекса заставили Сестер отступить в укрытие за углом.

Внезапно прогремел взрыв, отбросивший их вперед, и прожженные плазмой тела сороритас упали в воду. За ними появился Аркан Резнор, державший в одной руке свой плазмомет, а в другой — оружие Гасдрубала. Выпустив очередь туда, откуда пришел, варповый кузнец развернулся и со всех ног побежал к подъемнику. Позади него коридор наполнился бушующим пламенем: похоже, Сестры Битвы уже настигали свою добычу. Вода хлынула с потолка, заструилась по стенам, и на мгновение черный пар скрыл кузнеца из виду. Затем Резнор появился вновь. Подталкиваемый потоками воды Аркан катился по льду, и вес доспеха придавал ему ускорение, пока он не врезался сабатонами в заднюю стену кабины.

Квода ударил по рычагу, и лифт начал подниматься.

— Гранаты и запасные канистры! — приказал мастер удара.

Фекс начал снимать с пояса водородные контейнеры и мелта-бомбы и передавать их Малику с Оккамом. Неверный кивнул — легионеры принялись бросать в быстро приближающийся проход в подземелье взведенные бомбы, а затем и канистры.

— Вниз! — крикнул Оккам, пригнув голову, и показал легионерам на разбитый люк, а затем спрыгнул за ними внутрь.

Взрывы прогремели раньше, чем его подошвы коснулись пола. Стены шахты задрожали и пошли трещинами, лифт закачался на тросах, ударяясь о лед.

Легионеры прижались к полу рядом с Несущим Слово, а Резнор, зная, что сейчас произойдет, закрыл пленника собой. Вслед за взрывами пошла волна жара, а затем — пламя, когда загорелись водородные канистры. Легионеры ощутили, как тепло омывает их затылки и спины.

Когда взрывы стихли, варповый кузнец поднял голову, чтобы проверить, как там Несущий Слово.

— Брат, ты цел? — спросил Резнор.

— Он в курсе про нас, — сообщил по воксу Оккам, отчего кузнец, сбросив маску притворства, вытащил из кобуры болт-пистолет и прижал дуло к подбородку сына Лоргара.

— Пленник у нас, — добавил Неверный. — Квода?

Чернокнижник поглядел на жалкого Несущего Слово и заглянул в тлетворные чертоги его разума.

— Ненависть. — Первое, что сорвалось с языка, когда он прочел затуманенные мысли пленника. — Смятение. Боль, много боли, как телесной, так и духовной.

— Это неудивительно, — усмехнулся Резнор и толкнул легионера пистолетом, заставляя встать.

— И будет еще хуже, если он откажется сотрудничать или как–то помешает нам в достижении целей, — добавил Гасдрубал, держась за рукоять клинка.

— Не думаю, что у него хватит на это сил, — фыркнул Квода, когда трясущаяся кабина приблизилась к открытым дверям пещеры.

— Сержант, ты как? — спросил Оккам.

— Ничего не вижу… — признался Гасдрубал.

— Не беспокойся, — сказал ему мастер удара. — Ты немногое пропустишь. Резнор, пусть сержанта поведут твои автоматоны. Фекс, расчисти нам путь огнем. Малик, давай вперед, кузнец — прикрывай тыл. Будьте готовы ко всему и не останавливайтесь, пока мы не окажемся снаружи!

Едва лифт содрогнулся, останавливаясь у оплавленного прохода, Фекс начал стрелять из тяжелой плазменной пушки, заливая плазмой затянутую паром пещеру.

— Вперед! — приказал Оккам, отправляя своих легионеров навстречу опустошению.

Скользя по льду, Исправленные запрыгивали для укрытия в воронки, пробитые мелта-бомбами. Свою лепту в разрушение внесли и взрывы топливных ячеек, разбросавшие ящики и воспламенившие стазисные контейнеры. Засевшие в пещере Сестры Битвы открыли огонь, едва заметив силуэты космодесантников в черном тумане.

Со всех сторон в вышедших из лифта у стены Исправленных полетели потоки пламени и болты. Сороритас обстреливали космодесантников, удерживая стратегически важные точки. Бывший Повелитель Ночи вел легионеров, перебегая из одного укрытия в другое мимо наполовину расплавленных тел и залитых огнем проходов. Воронки от взрывов. Обрушившиеся груды ящиков. Крупные контейнеры. Все служило заграждением от обстрела охранников репозитория. Малик метко поражал Сестер Битвы на бегу, а не отстающий от него Фекс каждым выстрелом разносил штабеля, за которыми пытались засесть фанатичные воительницы.

Оккам же тащил на цепи спотыкающегося пленника. Дернув на себя, он притянул Несущего Слово к земле, чтобы защитить его от рикошетов и благословенного прометия, а другой рукой не переставал вести огонь, целясь между Маликом и Фексом так, чтобы не дать подняться ни одной сбитой с ног Сестре Битвы.

Малик стремительно вел Исправленных через хранилище, и потому Оккам мог позволить себе прислушаться к доносившимся сквозь вой сирен воплям умирающих слуг Инквизиции. Слышал он и полные ярости приказы их хозяев, желавших уничтожить Несущих Слово, которые, как считали инквизиторы, напали на их временную базу, чтобы вырвать из их рук пленника.

Мастер удара увидел, как в клубах черного пара появился белый силуэт, а затем раздался вой металлических зубьев. На него бежала Сестра Битвы с занесенным над головой цепным мечом. Оккам оттолкнул Несущего Слово назад и поднял плазмомет, но Квода успел первым. Прокрутив психосиловой скипетр, он отбил им клинок и тут же обрушил сверкающий кристалл. От сокрушительного удара наполненного психической энергией навершия Сестра Битвы отлетела и исчезла в тумане.

С другой стороны к мастеру удара и его пленнику уже бежала другая, выскочившая из–за нагромождения ящиков. Судя по короткому силовому клинку, искрящемуся смертельной энергией, она была офицером. Оккам потянул Несущего Слово в другую сторону и выстрелил в противницу. Расплавившие нагрудник разряды плазмы оттолкнули ее назад, и мертвое дымящееся тело покатилось по земле к ногам мастера удара.

Оглянувшись, Оккам увидел, как опаленный Тета парит перед Гасдрубалом, ведя его, а Бета и Дзета, обхватив руки сержанта механическими щупальцами, направляют его через обломки, тела и линии обстрела. Аркан Резнор замыкал тыл. Он закинул один плазмомет на плечо, а преследующим Исправленных другое опустевшее оружие держал в руке. Кузнец стрелял по женщинам, преследующим Исправленных, снарядами «Ловчий» из болт-пистолета. Но целился он не только в Сестер Битвы, но и по раскиданным контейнерам, метя в генераторы стазисного поля. Из них высыпались еретические артефакты, отчего воительницы отступали, пытаясь избежать скверны. Там же, где нестабильные стазис-поля с треском соединялись, Сестры Битвы замирали на месте. Резнор стрелял в них, и болты зависали прямо перед сороритас, чтобы оборвать их жизни, как только поля отключатся.

Пригнувшись, чтобы уйти из сектора обстрела, Альфа-Легионеры поменяли водородные канистры и начали наступать дальше. Малик вел товарищей к взрывостойким дверям, убивая врагов выстрелами в упор и рубящими взмахами силового кинжала. Только Фекс выстрелил, отбросив охранявших выход воительниц к опаленной исполинской двери, как подбежал Оккам и присел рядом.

— Резнор, — окликнул кузнеца мастер удара. — Взломай системы управления.

Пока Аркан занимался дверью, Альфа-Легионеры поливали неприятеля сгустками плазмы, заставляя боевых монахинь укрываться за проходившими техосмотр в пещере бронетранспортерами.

— Давай же, Резнор! — крикнул Оккам, когда у него над головой болты снова выбили из двери искры.

— Система закодирована!

— Быстрее, ну! — взревел Неверный, потянув Несущего Слово за спину, и выпустил очередь в охранниц.

— Готово! — наконец оповестил Резнор.

С лязгом взрывозащитные двери начали разъезжаться.

— Пошли! — приказал Оккам и толкнул пленника навстречу ледяной буре.

Когда легионеры вышли на лед, то увидели сверкающие вдалеке огни.

— Машина, — заговорил Малик, и Фекс заранее бросил ему мелта-бомбу.

Взведя гранату, легионер толкнул ее по льду навстречу бронетранспортеру. Вспыхнуло пламя, и передняя часть машины превратилась в растекающийся металл. Не медля ни минуты, Исправленные пробежали мимо вопящих от боли Сестер Битвы, выбирающихся из боковой двери и сразу падающих на снег, и скрылись в черной буре.

— Где она?

— Корма, левый борт! — доложил Аркан Резнор, смотревший на рунический экран «Лапы ужаса». — Быстро приближается.

Изображение с внешней пикт-камеры показывало удаляющийся мрачный шар, Термию-54, и приближающийся изящный силуэт корвета. Чтобы добраться до «Змеиного яйца» и не попасться на глаза охотившимся на них в пустошах бронетранспортерам, Исправленным пришлось несколько часов петлять в метели и возвращаться по собственным следам. Когда же они взлетели, то обнаружили, что замеченный прежде корвет Ордо Еретикус вышел из укрытия и начал орбитальный патруль. Конечно, у легионеров была фора, но они не могли убежать от вражеского корабля.

Пока Исправленные, пристегнувшись, сидели в креслах рядом со связанным Несущим Слово, Оккам парил в невесомости посреди пассажирского отсека.

— Где «Йота-Этернус»? — спросил Квода.

— На позиции, где мы и приказали нас ожидать, — ответил ему ослепший Гасдрубал, веря, что Нага-хан последует приказам.

— Кузнец? — окликнул мастер удара.

— Торпеда запущена, — доложил Резнор.

— Прицельно?

— Да.

— Уклонение?

— Невозможно, — ответил варповый кузнец.

Оккам ждал, тратя драгоценные мгновения на принятие решения. С каждой секундой запущенная с корвета вестница праведного разрушения приближалась.

— Просто уйти будет недостаточно, — наконец объявил команде мастер удара. — Нужно воспользоваться этим. Кузнец, мы можем уничтожить торпеду?

— Наше оружие не настолько дальнобойное, — ответил Резнор.

— А что насчет остальных систем? Можем мы хоть как–то вывести ее из строя?

— Наверное… — протянул варповый кузнец, отстегнув крепления, и оттолкнулся, поплыв в невесомости в сторону пола.

— Ну так поведай мне.

— Электромагнитный импульс, — объяснил Резнор, зубчатым клинком топора Омниссии разрезая настил и серебристую изоляцию. — Я настрою пьезоэлектрические кристаллы в двигателях и системах капсулы на перегрузку.

— И этот импульс отключит системы в торпеде?

— Теоретически, да.

— А наши доспехи?

— Заработают снова, — ответил Резнор. — Машинные духи включат вспомогательные системы.

— А что насчет «Лапы ужаса»? — протянул Квода. — Ведь мы тоже потеряем управление.

— Давайте разбираться с проблемами по мере их поступления, — проворчал Гасдрубал.

— «Йота-Этернус», прием, — вызвал мастер удара корабль по вокс-передатчику. — «Йота-Этернус» на связи, — ответил Нага-хан.

— Капитан, слушай меня внимательно. Вскоре мы окажемся без энергии и вокс-связи.

— Вас понял, лорд Оккам.

— За нами погоня, — продолжил мастер удара. — Я хочу, чтобы ты проложил курс на перехват и готовил орудия. Мы приведем их прямо к вам.

— Уже в пути, — ответил Нага-хан.

Посмотрев вниз, Оккам увидел, что варповый кузнец усердно трудится, раздирая проводку и проводя еретические модификации.

— Квода. Мы окажемся без жизнеобеспечения. Возьми изоляцию и обмотай ею пленника.

— А ты думал, на планете холодно, да? — поддел Несущего Слово сержант, подавшись вперед.

— Насколько близко? — окликнул Резнор, висевший среди разорванных проводов. Оккам подтянулся к руническим экранам, паря в невесомости.

— Близко, — с тревогой в голосе ответил мастер удара, наблюдая за летящей на них торпедой.

— Веди отсчет! — выпалил кузнец, выдрав еще пучок проводов и зажав в латных перчатках два искрящихся кабеля. — Импульс должен быть запущен с расстояния от двухсот до ста метров.

— Да уж, это действительно близко… — сглотнул Квода.

— Готов? — спросил Оккам.

Уверенным кузнец не выглядел.

— Жду.

— Три… — начал отсчет мастер удара, не отрывая взгляда от внешнего пикт-передатчика. — Два… один. Давай!

Когда Резнор сцепил переходники, кабели ослепительно заискрили. Когда яркая вспышка затопила отсек, напольное покрытие под кузнецом варпа взорвалось, и его отбросило назад. Резнор взревел от боли, врезавшись в стену. Перегрузка систем продолжалась — так быстро, что Оккам не мог уследить. Из установленных на стенах рунических блоков забили каскады искр. Экраны побелели и треснули. По моторному отделению прошли слабые разряды, а затем из–за перегрузки все лампы и системы в десантной капсуле разом отключились.

На мгновение Оккам утратил авточувства, все погрузилось во тьму. Мастер удара ощутил, как воинственный дух его доспехов борется за продолжение существования. Мир словно замерцал, а затем повторно стали активироваться авточувства, гидравлика и сервомоторы брони.

В то же мгновение Неверный ощутил удар торпеды. Она врезалась в модуль, но, к счастью, не детонировала. Электромагнитный импульс выжег взрывное устройство торпеды и превратил ее в подобие огромного метательного снаряда. В результате столкновения на высокой скорости десантную капсулу тряхнуло так, что Оккама отбросило от стены, и он закружился в невесомости. Неверный чувствовал, как «Лапа ужаса» сходит с курса, и, найдя опору, заметил, что ситуацию дополнительно ухудшила пробоина. «Змеиное яйцо» теряло кислород, отчего капсулу кружило в пустоте. Ощутив притяжение, мастер удара решил было попытаться закрыть трещину, но отказался от этой затеи. Теперь ничто не могло помешать улетучиться воздуху, а вместе с ним теплу и давлению.

Оккам оглядел мрачный отсек, рассекая тьму фонарями доспехов. Он увидел, как потерявшего сознание и плывущего в невесомости Резнора притягивает к узкой пробоине. Дым поднимался от его почерневшей латной перчатки там, где через тело варпового кузнеца прошла энергия батарей капсулы. В нелучшем состоянии были и автоматоны, разлетевшиеся по «Лапе ужаса» и бьющиеся о стены. Похоже, электромагнитный импульс выжег их платы.

Оккам слышал, как наверху затихают звуки работы насосов и систем жизнеобеспечения. Рокот двигателей капсулы больше не отдавался в ее корпусе. «Змеиное яйцо» стало лишь парящим в пустоте гробом.

Легионерам оставалось только ждать. Оттолкнувшись от стены, Оккам подхватил оглушенного Резнора и посадил его обратно в кресло. Он проверил и состояние Гасдрубала. Сержант уверил его, что шлем не был пробит, хотя в момент попадания искры из треснувших линз попали ему прямо в глаза. Опаленная перчатка кузнеца также осталась целой.

А вот Несущему Слово пришлось куда хуже. Без доспехов предатель оказался перед лицом всей ярости пустоты. Падение давления. Отсутствие кислорода. Смертельный холод. Осмотрев пленника, выглядевшего так, словно его избивали и мучили в личном аду, Оккам увидел, что генетически измененное тело уже реагирует на опасность в полном соответствии с железами и аугментациями. Несущий Слово впал в состояние анабиоза, чтобы не умереть, а из его кожи выделялась похожая на пергамент внешняя оболочка. Оккам знал, что этот тонкий покров из органических нитей образует кокон, который защитит пленника от угроз внешней среды.

Исправленные ждали. В бронированном корпусе не было иллюминаторов, а внешние пикт-камеры отключились, и потому отступники понятия не имели, что происходит в пустоте. Оккам даже вгляделся в пробоину в стене отсека, но не увидел ничего. Возможно, что прямо сейчас «Змеиное яйцо» находилось в эпицентре отчаянной битвы между «Йотой-Этернус» и корветом Инквизиции — причем, вероятно, так и было, — но заточенные внутри капсулы легионеры могли лишь гадать.

Время от времени доспехи мастера удара улавливали показания, смутно свидетельствующие о происходящем снаружи. Выделение энергии могло быть результатом орудийного огня или выстрела лазерными лучами. Выравнивающаяся траектория капсулы едва заметно меняла направление — вероятно, «Змеиное яйцо» попадало в энергетический след двигателей кораблей, кружащихся в космическом танце с целью быстрее занять лучшую позицию для сокрушительного бортового залпа.

Будучи капером на службе у чужаков с Восточной Окраины, Нага-хан не раз нападал на имперские корабли, и позднее мастер удара даже наблюдал за тем, как капитан заманивал жертв в ловушку. Нага- хан предпочитал подпустить врага поближе, передавая по всем каналам ложные опознавательные сигналы, выдающие «Йоту-Этернус» за безобидное грузовое судно. Когда же излишне любопытный звездолет приближался, то оказывался перед бортом «безобидного» корабля-ловушки. Такой маневр не представлялся опасным, ведь у простого транспортника не было оружия. А затем Нага-хан приказывал поднять створки на бортах, и на месте грузовых трюмов показывались орудийные батареи. Давая залп из всех пушек, «Йота-Этернус» пробивал передовые пустотные щиты, а затем осыпал врага энергетическими лучами, выводя из строя. На глазах Оккама капитан проворачивал такой трюк сотню раз. И вероятно, Нага-хан решил поступить так же и сейчас, используя привычную тактику. У него было преимущество в виде элемента неожиданности, а также улучшенных орудий и субсветовых двигателей. Конечно, едва ли Нага-хан прежде противостоял корвету Инквизиции, который тоже мог похвастаться лучшими образцами технологий Империума.

Наконец, долгое ожидание завершилось: гравитация постепенно вернулась.

Когда сапоги Оккама притянуло к полу, а десантная капсула с глухим ударом опустилась на пол ангара, мастер удара задумался, на чей же корабль они попали.

— Построение «Астерон»! — приказал Неверный.

Квода и Малик заняли позиции рядом со своим мастером удара у стен, нацелив мерцающие плазмометы на люк. Гасдрубал, Несущий Слово и Резнор остались в креслах, но сержант вытащил клинок. Автоликон Фекс засел за ними, целясь над головами легионеров из тяжелой плазменной пушки.

Когда внутрь посыпались искры от резака, вскрывавшего внешний люк, Оккам и его легионеры прижали оружие к наплечникам. Нельзя было позволить врагу бросить внутрь гранаты, а у них самих не было времени их кидать. Если присутствие противника подтвердится, Исправленным придется превратить люк в чудовищную пасть, извергающую в слуг Инквизиции страшную бурю.

— Ждите! — приказал Оккам, глядя, как люк вскрывают плазменным резаком. — И не дайте взять себя живыми. Это приказ.

Неверный увидел, как кивают его легионеры. Достаточно было лишь взглянуть на Несущего Слово, чтобы понять, чего можно ждать от мстительной Инквизиции.

Когда люк отвалился и рухнул на палубу, внутрь повалил дым. Переключились фильтры, открывая стоявшие впереди фигуры. Одна из них шагнула вперед.

— Привет от капитана, — раздался голос. Это была Мина Пердита. Когда дым рассеялся, взглядам Исправленных предстали убийца, Великий Змей и его Седьмые Сыны, что стояли на ангарной палубе «Йоты-Этернус». — Он счастлив доложить, что вывел из строя вражеское судно, мой господин, причем с минимальными повреждениями нашего.

— Очень хорошо, — ответил Оккам, опуская плазмомет. Его примеру последовали легионеры. — И ему от меня привет, а также мое уважение.

— Что прикажете, мой господин?

— Уходим отсюда на всей возможной скорости.

Shroud-serpernt
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЛОЖЬ И ЕДИНСТВО

λ
ВЗДЫБЛЕННАЯ ЧЕШУЯ[5]

Кафедра Крозиум, Жезловый Престол, выглядела впечатляюще.

Настолько, что даже такой человек, как Архимедис ван Леувен, видевший многие чудеса сегментума, невольно застыл в изумлении перед открывшейся ему картиной.

Венчающие престол колокольни и башни часовен вздымались высоко над поверхностью низкогравитационной планеты, дотягиваясь до самых небес. Инкандезика находилась в самом сердце Жезловых миров и являлась средоточием власти Адептус Министорум в секторе. В центре занимающего весь континент Святого Града высился великий Жезловый Престол. Вокруг него раскинулся на тысячи километров обширный улей, славящийся великолепием готических церквей, храмовых комплексов и жилых шпилей и кишащий священниками и паломниками.

Престол являлся по совместительству дворцом губернатора планеты, и под сводами его залов для приемов располагались каменные произведения искусства, древние и прекрасные. По самому центру Престола тянулась аллея статуй, изображающих кардиналов и иных высокопоставленных экклезиархов сектора, а также святых, разжегших пламя веры в душах жителей Жезловых Миров.

Отмеченный скульптурными изваяниями путь вел в огромный зал, где стоял трон-кафедра кардинала. На висящем за ним исполинском гобелене праведники изобразили Бога-Императора, несущего Инкандезику на могучем плече, а над троном открывался вид на высочайшие колокольни Престола, окружающие его, словно корона, меж шпилей которой виднелись звездное небо и плывущие по нему спутники-святилища.

Пусть странники и шли быстро, они добрались до трона лишь спустя полчаса пути через обширные вестибюли, крытые аркады и поперечные нефы дворца. При виде нежданных гостей фратеры, паломники и исповедники поспешно расходились, пропуская их, а вооруженные болтерами Сестры Битвы в полных церемониальных доспехах провожали их суровым взором прищуренных глаз.

Во главе отряда шагал облаченный в мантию и меха лорд-инквизитор ван Леувен, представлявший Святые Ордосы. Любой, увидевший выгравированный на древнем нагруднике его силового доспеха знак Ордо Еретикус, понял бы, что инквизитор являлся фигурой необычайной важности даже здесь, среди столь влиятельных людей. Агент Его-на-Земле нес украшенный шлем на поясе, а бионической рукой постукивал по пустой кобуре. Обычно лежавший там болт-пистолет он оставил настоятелю-привратнику в знак уважения.

При виде его жуткого лица вздрагивали даже сестры-весталки[6]. Пятнистая полупрозрачная кожа, словно натянутая на череп, свидетельствовала о слишком многих омолаживающих процедурах. Еще более гротескной внешность инквизитора делали серебряные клыки, вживленные вместо зубов, и красные точки оптических имплантатов, что сверкали в затуманенных глазах и просвечивали сквозь древнюю плоть.

Впрочем, Архимедис прибыл не один. Плиты дворца содрогались под лордом-инквизитором при каждом чеканном шаге сопровождающей его почетной гвардии, составленной из кающихся грешников. То были последние выжившие воины Нова-Легиона — пять Ангелов Смерти, скрывших геральдику своего капитула под черным цветом скорби и поклявшихся ван Леувену помочь изо всех своих сверхчеловеческих сил в охоте на заклятых врагов Империума. Как и сам инквизитор, они оставили оружие привратнику.

В качестве советников-дипломатов ван Леувена сопровождали истинные дочь и сын Жезловых миров. Старшая сестра Сабина из ордена Благороднейшего Бдения была одной из двухсот истово верующих воительниц, отправленных с Инкандезики поспособствовать инквизитору в его делах на окраине Колыбели. Исповедник Каролько служил почтенному представителю ордосов в качестве экзорциста, выбивающего тайны из одержимых.

Когда лорд-инквизитор и его свита остановились перед кафедрой-троном, тот начал медленно разворачиваться. Ван Леувен заметил на высоких каменных галереях Сестер Битвы, целящихся в новоприбывших через амбразуры из снайперских болтеров модели «Ловчий». Инквизитор почувствовал на себе внимательные взгляды и увидел, как по украшенным доспехам ползут красные точки целеуказателей. Похоже, эдикты Адептус Министорум воспрещали приносить к Престолу оружие лишь посторонним.

Запели собравшиеся по краям тронного зала хоры вокс-рупорных сервиторов: своды наполнились гимнами и механистическими изречениями из «Лектицио Дивинитатус».

На престоле восседал иссохший человек, бывший вдвое старше даже самого ван Леувена. Казалось, будто кардинал-астра был погребен под пышной сутаной и высокой митрой, а костлявая рука его словно приросла к поднятому церемониальному посоху. Судя по паутине медицинских трубок, работающим помпам и мониторам вокруг, престарелый священник крайне редко поднимался с трона. Когда престол развернулся, вперед вышли собравшиеся вокруг кардинала духовники и приближенные. Сестры-госпитальерки следили за состоянием здоровья кардинала, а перед руническим экраном кафедры стояла сестра-фамулус. Крестоносец в древних доспехах выступил навстречу гостям, тяжело ступая по возвышению. Когда он ударил острием зазубренного церемониального силового меча по камням, звон прокатился по всему залу. Рядом с ним встала Сестра Битвы — вероятно, канонисса, как счел ван Леувен. Ее голова была так же гладко выбрита, как и у сестры Сабины. От инквизитора не ускользнуло то, с каким недоверием она обвела взглядом его свиту, а потом коротко обернулась к расположившимся за амбразурами сестрам. Искусные доспехи ее окутывал причудливый плащ, в латных перчатках она держала булаву. Пусть и церемониальную, но канонисса выглядела так, словно была готова в любой момент вышибить ею мозги всякому, кто рискнет подойти слишком близко к экклезиарху.

— Лорд-инквизитор Архимедис ван Леувен из Ордо Еретикус, — объявила стоявшая у кафедры сестра-фамулус, а потом представила своего господина. — Кардинал-астра, планетарный губернатор и архиэкклезиарх сектора, Иосифат Иеронимо Тразьер Третий. Скажите, по какому делу вы явились, и ступайте с миром, лорд ван Леувен.

— Мое дело, — заговорил инквизитор, и голос его разнесся под высокими сводами необычным эхом, — касается не только кардинала-астра, но и всего его народа. Он — пастырь миллиардов жителей Жезловых миров, направляющий их в жизни и после смерти к блаженному свету Бога-Императора. Уверен, кардинал знает, что на паству его напала стая бешеных псов.

— Насколько мне известно… — вмешался худощавый священник, выходя вперед.

— Почтенный архидьякон Фазиль Скамандр, — представила его сестра-фамулус. — Защитник Веры.

— …обязанностью слуг Императора является защита Его народа от злодеяний, а священных ордосов — искоренение зачинщиков подобных богохульств.

Ван Леувен шагнул в его сторону, и с высоких галерей до него донесся какой–то скрип.

— Сударь, не надо читать мне нравоучений о моем долге, — отмахнулся инквизитор, — и я не стану напоминать вам о ваших обязанностях.

— Разве мы уже не выполнили все обязанности перед Инквизицией? — спросила Сестра Битвы.

— Канонисса-прецептор Мавратания Кендрисс…

— В своей вечной мудрости кардинал-астра, — продолжала канонисса, говоря с сильным акцентом, — уже отправил двести моих сестер-доминионок помочь Ордо Еретикус в праведных трудах. Вижу, что вы даже взяли с собой одну из них.

— Чего еще вам от нас нужно? — спросил дородный бородатый священник с неровной седой тонзурой[7]. Судя по промелькнувшему на лице испугу, он не собирался выдавать свое недовольство так явно.

— Вандрах Гуззман, понтифик-урба Святого Града…

— Все, что у вас есть, — процедил в ответ инквизитор ван Леувен, — если так решу я и потребует Владыка Человечества.

В зале на мгновение воцарилось неловкое молчание.

— Мы не хотели оскорбить вас, лорд-инквизитор, — прохрипел кардинал-астра, втягивая воздух через дыхательный аппарат.

— И вы, ваша святейшество, никак меня не оскорбили, — учтиво ответил ван Леувен. — Я и сам должен попросить прощения за мои поспешные слова в этом священном месте.

— Безопасность и душ, и тел подданных Бога-Императора всегда была, есть и будет наиважнейшей заботой для Его самых доверенных слуг, — с трудом произнес Тразьер. — Таких людей, как мы с вами, лорд-инквизитор.

— Я очень рад это слышать, кардинал, — кивнул инквизитор. — На вопрос канониссы-прецептора я могу сказать, что ее Сестры бдительно охраняют губительные артефакты и опасные технологии ксеносов, дабы не попали они в руки еретиков, проклятых чернокнижников и оскверненных варпом богохульников. Но я пришел к вам не для того, чтобы говорить о защите от тьмы, со всех сторон надвигающейся на Империум. Нет, я хочу поговорить с вами, преданным слугой Бога- Императора, о том, чтобы во тьму эту принести гибельный для нее свет Его и дать бой нашим врагам.

— Вы говорите об измене Тирана, — надтреснутым шепотом сказал кардинал-астра, — и о трагедиях в секторе Бадаб.

— Да, это великое бедствие, — кивнул инквизитор, — но, к счастью, оно является заботой верных космодесантников Императора и других членов ордосов.

— Продолжай.

— Тиран скрылся в нечестивой бездне Мальстрёма, — сказал ван Леувен. — Но я говорю о других обосновавшихся там… предателях. Братстве изменников, что наносит удары под покровом ночи и вершит злодейства, требующие возмездия от людей вроде нас.

— Речь о Несущих Слово, ваше высокопреосвященство! — воскликнул исповедник Каролько. — Извратители веры, разносчики ереси и убийцы праведников.

— Эти добрые братья-астартес — последние уцелевшие воины их славного капитула, — продолжил лорд-инквизитор, указав на космодесантников из Нова-Легиона. — И они поклялись вместе со мной найти презренных отступников, совершивших жуткие преступления против них и иных орденов. После расследования я узнал, что сгинули еще три капитула — три маяка во тьме погасли навсегда.

— И виновные — эти… Несущие Слово, чье имя мне даже произносить противно? — прокряхтел кардинал.

— Да, о почтенный экклезиарх, — ответил ему исповедник. — Они виновны в этом и во многом другом. Я лично помогал инквизитору в их дознании и изгнании бесов из оскверненных варпом идолопоклонников. Они — угроза всему, за что борется Империум!

— Исповедник не преувеличивает, — кивнул ван Леувен.

— Мне ведома история измены Несущих Слово, — признал кардинал-астра, — как и то, какую угрозу они и поныне представляют из–за отравы ереси, сделок с потусторонними силами и искусства разрушения.

— Тогда вы знаете и то, что их корабли постоянно покидают Мальстрём, чтобы обрушить погибель на богобоязненную паству Его в Жезловых мирах. Необходимо покончить с этим раз и навсегда.

— Но, лорд-инквизитор, — заговорил архидьякон Скамандр, — разве не лучше всего для борьбы с таким злом подходят воины Адептус Астартес, такие как стоящие перед нами? Они бились с Несущими Слово еще в темные дни Ереси.

— Бог-Император помогает тем, кто может помочь себе, — сказал собравшимся ван Леувен. — Я отправил послания магистрам войны Астра Милитарум, верховным адмиралам Имперского ВКФ, представителям марсианского духовенства и орденов Адептус Астартес. И все дали мне один ответ, кардинал, одно изъезженное оправдание. Внутренние и внешние враги — их якобы слишком много, а сил слишком мало, чтобы противостоять им. Расширение империй варваров, вторжения ксеносов, налеты пиратов и опасности, вечно появляющиеся из нечестивых глубин Мальстрёма.

— Действительно, — согласился почтенный Тразьер.

— И потому верующие люди Империума должны также внести свой вклад, — продолжил инквизитор. — Недопустимо ждать, пока в окружающих секторах вспыхнет пламя яростных пожаров, надо погасить очаг возгорания. Поэтому я путешествую по Жезловым мирам, обращаясь к правящим экклезиархам кардинальских, храмовых и кладбищенских миров с просьбой собрать ополчения и армии паломников.

— Ради чего, лорд-инквизитор? — спросил кардинал-астра.

— Ради Белого крестового похода, ваше высокопреосвященство, — ответил ему ван Леувен. — Миллиарды истинно верующих воинов, собравшиеся с Великоумеренности, Святой Сорхи, Флёр–де-Пасми, Жезла Игнация и многих других планет. Они следуют вместе с пламенными проповедниками по маршрутам паломников к Суспирии-Проктор. Оттуда воины отправятся в крестовый поход в Мальстрём, где дадут бой Несущим Слово, их жутким покровителям и ордам прислужников-сектантов на их же нечестивой земле. Они станут молотом, который сокрушит темную веру предателей и покончит раз и навсегда с их древней угрозой. Я близок к тому, чтобы узнать местоположение логова Несущих Слово. Но без номинального руководителя Белый крестовый поход не сможет начаться. Нужно имя того, кто укрепит души благоверных людей перед лицом тьмы во имя Бога-Императора. Ваше имя, кардинал Тразьер. Лишь когда ваши церковники и ополченцы с Инкандезики присоединятся к нам на Суспирии-Проктор и вы даруете нам свое благословение, Белый крестовый поход начнется, а богохульные Несущие Слово будут повержены.

— Никогда прежде я не слышал большего бреда, — выдохнул архидьякон Скамандр.

— Воистину, это безумие, — согласился понтифик Гуззман.

— Вы рискуете гибелью миллиардов, — процедила канонисса-прецептор.

— Мы рискуем ровно тем же, — выдавил кардинал Тразьер, — если будем прятаться в часовнях и святилищах, не делая ничего. Как и сказал добрый инквизитор, мы должны подать пример. Поэтому, лорд священных ордосов, отправляйтесь на Суспирию-Проктор и ждите верных братьев-прихожан, которых я соберу. Передайте, что Иосифат Иеронимо Тразьер Третий благословляет этот Белый крестовый поход, дело, угодное самому Богу-Императору.

— Вижу, что вы так же благородны, как и мудры, кардинал-астра, — сказал ван Леувен. — Ваша слава полностью заслужена. Теперь мне пора идти.

Да пребудет с вами Бог-Император, почтенный экклезиарх.

— И с тобой, сын мой.

Едва инквизитор и астартес поднялись по рампе, как заработали двигатели. Лишенный каких–либо обозначений орбитальный челнок взлетел с посадочной площадки, оставив позади престарелых сановников и бдительных Сестер Битвы. Он поднимался все выше, облетая колокольни и шпили, пока не погрузился в черную пустоту за великолепной пеленой облаков планеты.

— Вскрываемся.

Оккам Неверный обернулся к стоявшим в пассажирском отсеке воинам. Ничто снаружи украденного челнока не выдало того, что таится внутри. Чешуйки на доспехах мастера удара и других Исправленных вновь принимали цвета легиона, сбрасывая покаянную раскраску давно мертвых космодесантников из Нова-Легиона, а также регалии боевого облачения инквизитора Леувена. Фрейдор Блатч сорвал с себя тяжелую мантию экзорциста, а Мина Пердита просто сняла шлем. И Альфа-Легионеры, и их оперативники ощутили перемену в воздухе, когда магия Кводы рассеялась. Окружавшая отступников аура телепатических манипуляций, основанная на предрассудках, воображении и ожиданиях, исчезла, и теперь Исправленные больше не выглядели как свита инквизитора.

Сержант Гасдрубал снял восстановленный шлем, явив свежие шрамы на лице, глаз, спасенный благодаря хирургическому вмешательству, и ярко-зеленую бионику на месте другого. Впрочем, подобные усовершенствования потребовались не только ему. Пока Исправленные путешествовали между планетами Жезловых миров, заручаясь поддержкой для проведения мнимого Белого похода, варповый кузнец вживил себе вместо потерянной правой руки необычайно гибкую и эффективную аугментику.

— Итак, — сказал мастер удара, обращаясь к своим собратьям, — фигуры на доске мы расставили. Пришло время начать партию.

μ
ВТОРАЯ КОЖА

По залу владыки Оккама разносился звук приглушенного шепота и ударов темных сердец. Облаченный в доспехи мастер удара восседал на троне, а люди входили и выходили из часовни Безупречного Вознесения. Его броня приняла цвета легиона, а шлем покоился на подлокотнике трона. В темных углах притаились Вильниус Малик и сержант Гасдрубал, скрывшие лица и надевшие полный комплект доспехов. Малик прижимал дальнобойный плазмомет к груди, словно часовой, а сержант стоял вольно, положив латную перчатку на рукоять раздвижного клинка.

В часовне же усердно трудились хирургеоны и медицинские сервиторы, собравшиеся вокруг каменного алтаря, накрытого прозрачным пластеком. Пока механические слуги срезали с пациента оболочку мономолекулярными цепными клинками и лазерными скальпелями, хирурги отдавали указания и советовались. Оккам знал, что одним из бородатых врачей на самом деле была Мина, убийца, пришедшая сюда для обеспечения большей безопасности. Поскольку Пердита куда лучше разбиралась в том, как забирать жизни, чем спасать, мастер удара счел, что она прикидывается тихим мужчиной в халате, стоящим позади остальных.

На алтаре лежало крупное существо, опутанное коконом, словно мумифицированный труп, который вытащили из захоронения. Местами похожий на коросту материал натянулся вдоль мускулов и был тонким, в других же сбился в плотные ороговевшие комки, завитушки и узоры, заставляющие вспомнить о порождениях варпа. Впрочем, сервиторы, срезающие вторую кожу под чутким руководством державшихся поодаль хирургеонов, совсем не боялись подходить к такому жуткому созданию.

От кокона тянулись провода к переносным руническим блокам, позволяющим отслеживать жизненные показатели пациента. Именно поэтому по часовне разносился отчетливый стук сердцебиения. Сквозь внешнюю оболочку впрыскивались инъекции препаратов, распылялись аэрозоли, сервиторы постепенно срезали кокон с лица. Сердца бились все чаще, и по руническим блокам пробегала информация, которую с любопытством обсуждали хирургеоны.

Теперь, увидев лицо Несущего Слово, Оккам понял, что, несмотря на противные очертания кокона, сам космодесантник вовсе не был мутантом. Конечно, выглядел Несущий Слово так же отвратительно, как когда его нашел мастер удара, но дело было в почерневшем от обморожения лице, а не в демонической одержимости. Экзорцисты Ордо Еретикус давно изгнали из тела и души космодесантника вселившуюся в него кошмарную сущность. Впрочем, мастер удара не собирался рисковать. Квода заявил, что священная аура часовни ослабит демоническую плоть Несущего Слово. Вдобавок рядом находилась Пердита, готовая перерезать юноше глотку и пронзить сердца. Вильниус Малик и сержант получили приказы уложить Несущего Слово, если тот проявит признаки одержимости, а у дверей покоев мастера удара на всякий случай с плазменной пушкой наготове стоял Автоликон.

Когда рука Несущего Слово внезапно поднялась, хирургеоны и даже сервиторы резко отпрянули. Кокон треснул и разорвался, благодаря чему космодесантник смог сорвать с груди подключенные датчики. Звук часто бившихся сердец затих. Несущий Слово сел на столе и принялся избавляться от покрывавшей его защитной корки, словно сдирая старую кожу. Неожиданно для себя Оккам поднялся с трона. Малик и сержант шагнули вперед, а хирургеон, которого мастер удара счел Миной, протолкнулся через толпу напуганных коллег.

Несущий Слово свирепо огляделся. Белки его прищуренных глаз сверкали на черном изувеченном лице. Судя по поджатым обмороженным губам, увиденное ему не понравилось. Затем сын Лоргара посмотрел на свое обнаженное тело и схватился за грудь, словно скучая по объятиям проклятых доспехов. Оккам прищурился, не отводя глаз от Несущего Слово, думая, не было ли дело в чем–то еще… не скучал ли отступник по чему–то, кроме брони?

Несущий Слово вновь огляделся, и врачи попятились прочь. Затем его взор остановился на Оккаме, по обе стороны от которого встали Малик и сержант. Вильниус направил сверкающее дуло плазмомета на проклятого легионера, а Гасдрубал лишь пристально посмотрел на него, сжав рукоять клинка.

Сын Лоргара презрительно усмехнулся:

— Змеи…

— Змеи, спасшие тебе жизнь, — угрожающе бросил Малик, смотря на него сквозь прицел оружия. — И лучше бы тебе об этом не забывать.

— Где мы? — потребовал ответа Несущий Слово с надменностью фанатика.

Оккам и сержант нахмурились. Постановка вопроса прозвучала странно.

— Ты… — начал Оккам, — гость на борту моего корабля. Мой легионер говорит правду, ты был пленником священных ордосов.

— И теперь, значит, мы гости Альфа-Легиона, — скривился Несущий Слово.

— Почетные… гости, — поправился Оккам, приняв как данность то, как необычно говорил о себе легионер. Он посмотрел на слуг. — Принесите одежду и воду нашим почтенным гостям.

Сервиторы передали Несущему Слово накидку, графин с водой и чашу. Предатель подозрительно посмотрел сначала на дары, потом на мастера удара. Теперь презрительно усмехнулся уже Гасдрубал.

— Если б мы захотели, ты был бы уже мертв, — сказал Оккам Несущему Слово. — Пусть мы и змеи, брат, тебе не стоит бояться яда…

Легионер отмахнулся от предложенной чаши и, взяв графин, осушил его залпом, после чего жестом потребовал еще. Время, проведенное в застенках Инквизиции, а затем в коконе, вызвало у космодесантника настоящую жажду. Набросив на себя одежду, он осторожно спустил ноги. Затем Несущий Слово окинул взглядом сначала алтарь, а затем осыпающиеся стены часовни вокруг. Его взгляд замер на украшающих плиты гексаграммных оберегах и вырезанных на камне алтаря печатях чистоты, изречениях из святого писания, знаках защиты и изгнания…

— Это что, шутка? — недоверчиво спросил проклятый.

— Нет, — ответил ему Оккам. — Святилище было построено ради утешения сердец верующих, а не увеселения еретиков. Впрочем, едва ли вы думали об этом, когда устраивали апокалипсис в храмовом мире Кантикула.

— Да и вы не очень–то постарались, — усмехнулся Гасдрубал и обвел рукой развалины.

— Перейдем к делу, — сказал Неверный, шагнув к Несущему Слово. — Назови свое имя и звание.

— Думаешь, мы побоимся открыться? — оскалился Несущий Слово. — Думаешь, что мы — напуганный солдат, повинующийся приказам и держащий рот на замке во время допроса? Я скажу его тебе охотно, как говорю имперским свиньям имена тех, кто забирает их жизни.

— Так скажи.

— Я — Гоура Шэнк, — ответил Несущий Слово, — темный апостол Колючей Клятвы и духовный наставник Варга Раке — тех, чья плоть пропитана варпом.

— И… — сказал Оккам, чувствуя, что тот не договорил.

— Морфидакс Первозданный.

— Хотел бы заметить, — фыркнул Гасдрубал, — что говоришь ты с гордостью и спесью, едва ли уместными в такой ситуации.

— А ты говоришь как легионер, не понимающий ничего. Как воин, который рубит плоть, но едва ли осознает обитающую внутри тьму.

— Довольно! — отрезал Оккам. — Лорд-апостол — и Первозданный — истина в том, что мы нашли тебя вдали от дома, в руках врагов и брошенного братьями.

— Истина? Да что Альфа-Легион вообще знает об истине?

— Больше, чем ты думаешь! — угрожающе кинул сержант.

— Братство оставило тебя, — упрекнул Оккам. — Тебя предали подчиненные.

— И вновь ты наивно полагаешь, будто тебе удастся манипулировать тем, что ты едва способен осмыслить, — возразил Гоура Шэнк. — Братья повиновались нашим приказам. Им нужно было следовать тысяче эдиктов, указов и заповедей из тысячи темных фолиантов, и они в точности последовали им. Тебе не вбить клин между Несущими Слово. Долг был исполнен. Наша жертва обеспечила достижение цели.

— Но они бросили тебя, — повторил Оккам.

— В рядах Темного Братства не терпят неудач, и Демонический совет не склонен к милосердию.

— Теперь у тебя новое братство, — усмехнулся сержант. — И новый долг перед нами, твоими спасителями.

— Даже не думай угрожать нам, — ответил ему темный апостол. — Мы разделяем этот хрупкий сосуд, эту презренную плоть, которую мы изменяли по своему усмотрению, чтобы повеселиться и достичь наших целей. Неужели ты правда думаешь, что нас будет волновать то, что ты сделаешь с нами этими жалкими клинками? Ты возлагаешь слишком много веры на свое владение лезвиями.

— О, на них–то как раз всегда можно рассчитывать, — насмешливо сказал сержант.

— Ты не разделяешь никакой сосуд, лорд-апостол, — напомнил Оккам о реальном положении дел. — Сейчас в твоей плоти осталась лишь одна из сущностей. Об этом позаботились экзорцисты Инквизиции. Демоническая сущность, ради ублажения которой ты жил, исчезла. Изгнана в потусторонний мир. Так что ты остался один, но… это можно исправить.

Темный апостол, казалось, задумался над словами Оккама.

— Мы не присоединимся к тебе, — наконец ответил Гоура Шэнк, — и твоей банде неверующих предателей.

— О лорд-апостол, у нас есть вера, — возразил Оккам. — Впрочем, я не вербовать тебя пришел.

— Мы освободили тебя, неблагодарный ты осел! — вспылил Гасдрубал.

— Что–то не похоже, — фыркнул Шэнк.

— Конечно, — согласился Оккам, — ведь ты заточен в темницу плоти. Я предлагаю тебе кое–что другое. Возможность вернуться домой, к братьям и демону.

— Ага, и понести наказание за наши неудачи.

— Лучше так, чем получить болт в череп, — доходчиво намекнул сержант. — А его ты непременно у нас получишь.

— С чего бы вдруг Альфа-Легиону проявлять такую доброту к брату Слова? — поинтересовался апостол.

— У нас общие цели, — ответил Оккам.

— Ты предлагаешь союз?

— Я предлагаю обмен, — поправил его мастер удара. — Мы отвезем тебя обратно в демонический мир, лорд-апостол, где ты воссоединишься с легионом, братьями и тьмой. После чего примешь наказание и будешь молить о прощении.

— Отвезете нас на Гальмек? — недоверчиво переспросил Гоура. — В демоническую кузницу? Святилище Железа? Вам никогда не добраться до столь нечестивого места. Мальстрём пережует и выплюнет ваш корабль.

— Поэтому нам и потребуется твое руководство, — сказал Оккам.

— И что же вам понадобилось в демоническом мире?

— Сказать честно?

— Сомневаюсь, что ты это умеешь, — проворчал Несущий Слово.

— Нам нужен артефакт, который вы украли на Немезиде-Спектра.

— Зачем вам Повелитель Бойни?

— Кто?..

— Демон Кар’Наш’гахар, — изрек темный апостол. — Владыка Славной Резни и Палач Миров. Его пришествие предсказано в дьявольских писаниях «Дедроникрон Малефест». Те, кто освободят его из заточения, могут рассчитывать на его мощь в грядущих испытаниях.

— И ты, значит, хочешь заполучить покровительство этого демона? — спросил Оккам.

— А ты нет?

— Нам нет дела до забытых книг и всяких пророчеств, — честно сказал мастер удара. — Альфа-Легион заботят дела, происходящие здесь и сейчас. Нам нужно древнее устройство, удерживающее этого бешеного демона в заточении, только и всего. Отдай нам его, а чудовищную сущность и все обещания грядущей погибели оставь себе. Тогда будешь жить.

— Мы тебе не верим, — сказал Гоура Шэнк. — К тому же высший апостол, Демонический совет и братство Темного Слова не станут торговаться, когда на кону такая добыча. Нечестивый Гальмек лишь сейчас овладел его могуществом, зачем им рисковать?

— Я смогу их убедить.

— Тебя убьют. Высший апостол прикажет тебя звездовать: прибить твои руки и ноги к лучам звезды Хаоса и оставить медленно гореть в свете кроваво-красного солнца Гальмека.

— Я улажу вопрос с высшим апостолом, — посулил ему Оккам.

— Тогда я сам убью тебя, — пообещал Несущий Слово. — Мы не такие, как ты, неверный легионер. Мы держим слово и в этой жизни, и в следующей. Мы не предадим свое братство, не отдадим свою добычу. Наши имена высекут на могучем Анимусе, на вершине Злорадной горы, сложенной из черных камней тысячи разрушенных храмов.

— Нет, — возразил Оккам. — Твое имя забудут. Твою добычу принесет в святилище Железа другой, и его имя высекут на чудовищном монументе. Кто знает, Гоура Шэнк, быть может, твой наследник будет вознагражден демоном. Быть может, вечность ожидания покажется слишком долгой твоему демону, и он благословит собой кого–нибудь другого…

— Ты ошибаешься! — отрезал темный апостол. — Да, я потерпел неудачу, но первый послушник и капитаны подвели меня. Они возвращаются, чтобы понести наказание, как и предписано.

— И тебе тоже следует вернуться, — кивнул Оккам.

— Тебе нечем принудить меня, змей.

— Тогда позволь убедить тебя и подкупить картиной будущего, которое тебя ждет. Тем, что найдет отклик в твоей темной душе. Нам не нужен твой демон, Несущий Слово, — лишь реликвия, в которой он заточен. Если тебе предпочтительнее умереть, чем договориться с нами, тогда пойди на сделку хотя бы ради своих братьев.

— Что ты можешь предложить Демоническому совету?

— Единственное, что представляет для него интерес, — души, разумеется. Нас, может, и мало, но у нас длинные руки. Уже много недель мы странствуем по Жезловым мирам — региону космоса, хорошо знакомому с гневом Несущих Слово.

— Вокруг нас свидетельство нашей ярости, — сказал Шэнк.

— Мы встречались с правящими экклезиархами в обличье тех самых инквизиторов, на которых твой демонический корабль напал на Немезиде- Спектра. Тех, чьей компанией ты сполна насладился на Термин Пятьдесят Четыре.

— И зачем это?

— Для сбора армии, лорд-апостол, — признался Оккам Неверный. — Никто больше не будет терпеть Несущих Слово с Гальмека и всеразрушающие нападения ваших кощунственных кораблей. Собирается Белый крестовый поход, грядет невиданная прежде священная война против вашего темного братства. Ваш мир ждет уничтожение.

— Ах ты змея… — процедил Гоура Шэнк. — Ты так самодоволен и уверен в беспомощных жрецах Трупа-Императора. Хрупкие людишки — ничто в сравнении с адскими легионами Темного Братства.

— Возможно, — кивнул мастер удара, — но подумай вот о чем. Эта армия существует и прямо сейчас собирается в одном из Жезловых миров, название которого я тебе не скажу. Я отправил своего скромного слугу и его сектантов встречать каждый транспорт с паломниками, прибывающий туда, и начинать внедрение. Естественно, что наиболее одаренных из братьев-ополченцев ждет оценка оперативников и вербовка в ряды Альфа-Легиона. Но остальные, лорд-апостол… они твои. Представь: целая армия истово верующих покоряется воле Демонического совета еще до того, как суда отправляются в Мальстрём. Миллиарды душ, прибывающие прямиком в святилище Железа. Разве этого не хватит, чтобы умерить гнев вашего совета? Подумай об этом, Несущий Слово, но не слишком долго. Я не просто так вытащил тебя из этой ледяной дыры, но если в ответ ты не дашь мне ничего, то будь я проклят, если позволю тебе вновь увидеть твоего поганого демона или твой чертов пандемониум.

Оккам кивнул, подзывая Вильниуса Малика. Нацеленное плазменное ружье загудело, готовясь к выстрелу и омывая синим сиянием и легионера, и Несущего Слово.

— Итак, проклятие или забвение. Выбор за тобой, но его нужно сделать сейчас.

После гордой паузы, заставившей Гасдрубала усмехнуться, темный апостол ответил:

— Темная совесть не позволит мне вести двойную игру с Демоническим советом, — откровенно сказал Гоура Шэнк. — Я принес клятвы Губительным Силам, и мои сердца покорны их воле. Не в моей власти предать их или их интересы ради спасения моей жалкой жизни…

Оккам услышал, как заскрипели пластины брони подавшегося вперед Малика.

— Однако, — продолжил темный апостол, — после нашего прибытия на Гальмек будут проведены церемонии и ритуалы. Это отвлечет внимание сынов Лоргара и даст изобретательному воину время, чтобы при надлежащих указаниях от знающего человека вынести древний артефакт из наших архивов-катакомб.

Оккам положил руку на ствол плазмомета Малика и медленно опустил его.

— Договорились.

Shroud-serpernt
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ТОНКАЯ ЗАВЕСА

ν
МОРСКИЕ ЗМЕИ

Оккам расхаживал по крошечному мостику «Йоты-Этернус».

Мастер удара чувствовал напряжение, тревогу. Не только здесь, но и в ангарах, и в переплетениях коридоров грузового корабля. Не только на лицах и в голосах Седьмых Сынов, но в самом корпусе судна. Помимо культистов Великого Змея, погружение в расколотое пространство беспокоило еще и сам корабль-ловушку, выражавший неудовольствие. Благодаря сверхчеловеческому слуху Оккам слышал высокочастотный звон, вызываемый неестественными вибрациями: они отдавались в опорах, балках и палубах. «Йота-Этернус» звенел, словно камертон, и звук этот был отнюдь не приятным.

Корабль-ловушка вот уже несколько дней летел через Имматериум, прокладывая себе путь через терзаемый бурей эфир и искаженную реальность. Конечно, Аркан Резнор не раз усовершенствовал корабль согласно собственным чертежам, использовал технологии ксеносов для улучшения работы субсветовых двигателей и орудийных систем, но варп-двигатели и генератор поля Геллера были обычными творениями Империума. Старые добрые технологии никогда не подводили ни Нага-хана, ни Альфа-Легион, и потому кузнец и машиновидец капитана считали их вполне надежными. Впрочем, они никогда и не работали под таким давлением.

Покинув Жезловые миры, «Йота-Этернус» отправился навстречу хаосу Мальстрёма. Под руководством Гоуры Шэнка корабль-ловушка пересек границы шторма через Леотропные Врата — зону относительного спокойствия, которую облюбовали нападающие из недр варп-бури пираты и отступники. Шэнк утверждал, что именно оттуда его личный демонический корабль, «Диссолюцио перпетуа», покидал Мальстрём для налетов на Жезловые миры и промышленные луны Колыбели Коронадо.

Когда корабль проник в неистовый вихрь, астропаты из хора Кводы попросили разрешения удалиться в свои покои, сославшись на то, что в буре их способности бесполезны, а ее вой вызывает у них нестерпимую головную боль. На лице чернокнижника и навигатора появилось беспокойное выражение. Впрочем, не надо было быть псайкером, чтобы понять, как тяжел напор Мальстрёма на корабль. Культисты из экипажа то и дело чувствовали тошноту, словно страдали от тяжелой формы морской болезни. Даже сам Оккам временами ощущал, как его кишки скручивает нечто ужасное.

Пробираясь через бушующий хаос Мальстрёма, корабль совершал короткие прыжки, перемежаемые полетами на субсветовой скорости. Навигатор и капитан боялись слишком долго использовать варп-двигатели из опасений, что «Йоту-Этернус» затянет прямо в чудовищное сердце шторма. Нага-хан предупредил мастера удара, что они могут безнадежно сбиться с курса, вылететь на другой стороне Галактики, затеряться среди временных искажений или, что еще хуже, быть разорванными на части, попав в истерзанный бурей регион Мальстрёма, где реальность слилась с причудливыми течениями Имматериума.

Конечно, никто не выключал поле Геллера, а Аркан Резнор не выходил из инженариума, чтобы иметь возможность мгновенно исправлять неполадки. Посреди шторма любой сбой мог оставить корабль беззащитным перед несчетными бесплотными сущностями и хищными демонами. Всякий раз, как завершался варп-прыжок и субсветовые двигатели начинали самостоятельно вести «Йоту-Этернус» через причудливые и многоликие измерения, в которых оказывался корабль, на завесу оказывалось большее давление, отчего поле Геллера мерцало. В эти жуткие мгновения и культисты, и Исправленные замирали, тревожно оглядывались по сторонам, видя, как свет вокруг слегка бледнел.

Навигатор Геш не столько прокладывал путь сквозь бурю, сколько, можно сказать, включал и тут же выключал лампу во тьме, а потом описывал Несущему Слово то, что увидел. Затем Нага-хан прокладывал дальнейший курс, когда темный апостол кивал, говоря, что ожидал обнаружить именно эти потоки, течения и иные потусторонние феномены.

В отличие от легионеров, оперативников и культистов, Гоура Шэнк словно чувствовал себя здесь как дома. Несущий Слово, напоминающий закутанную в рясу невысокую гору, смотрел через стрельчатые экраны на бушующую за ними стихию; его глаза и зубы казались белыми пятнами на почерневшем лице. Да, темный апостол согласился помочь им, пусть и вел себя гордо и отстраненно, но Оккам приказал Вильниусу Малику не спускать с него глаз и следить издалека, держа наготове плазмомет. Для обеспечения большей безопасности на страже дверей лифта с тяжелой пушкой в руках стоял Автоликон Фекс. Рядом находился и Эфрон Гасдрубал, который сам решил не выпускать Несущего Слово из виду без всяких приказов от Оккама.

Сам же Неверный держался в стороне. Конечно, он был командиром, но ответственность за проведение «Йоты-Этернус» через варповорот Мальстрёма лежала на плечах капитана, навигатора, варпового кузнеца и Гоуры Шэнка. Резнор находился в инженариуме, но был постоянно на связи. Нага-хан отдавал распоряжения на тесном мостике, а темный апостол занимался тем, что толковал наблюдаемые снаружи корабля чудовищные явления. У Несущего Слово находились названия для всех ужасов, которые описывал вслух мертвенно-бледный Геш, как для происходящих в варпе, так и для творившихся в искаженной реальности вокруг летящего судна. Призрачное море, буря Пастей, течение Вассаго, Врата Погибели, быстрина Форнеуса…

Среди жутких пейзажей Мальстрёма Оккам различал призрачные очертания хищных сущностей варпа и чудовищных демонов. Они постоянно кружили поблизости, пробуя защитную оболочку на прочность и прижимаясь к пузырю реальности, не пускающему их к «Йоте-Этернус».

— Узнайте, что это! — приказал Оккам, пристально глядя на жуткий циклон, чьи завихрения тревожили бесплотное море впереди. Алый смерч, подобный великому красному пятну Юпитера, бушевал среди иных вихрей и водоворотов варпа, распространяя багровый туман, скрывающий все из виду. Когда он расплылся по стрельчатым окнам корабля, Оккам увидел, что дымка состояла из крошечных капель густой красной жидкости, весьма похожей на кровь.

— Зёв, — сказал Гоура Шэнк. Судя по всему, данный феномен встревожил даже Несущего Слово. — Буря внутри бури, появляющаяся и исчезающая, где захочет.

— Геш? — спросил Неверный.

— Такая глубокая… — прошептал завороженный навигатор. — Бездонная. Ее течения сильны, но структура непостоянна.

— Даже мы не рискуем туда заходить, — добавил Несущий Слово. — Впрочем, на это хватает глупости многим пиратам и отступникам, использующим Зёв, чтобы пересечь Мальстрём.

— Что прикажете? — спросил Нага-хан.

Оккам покосился на темного апостола.

— Есть и более безопасные маршруты, — произнес Гоура.

Мастер удара усмехнулся. «Безопасные, ага, как же…»

— Идем вдоль края.

Когда корабль-ловушка вошел в туман, то словно погрузился в омут застывшей крови. О корпус бились обломки растерзанных бурей кораблей.

— Ничего не вижу, — проворчал Нага-хан, идя мимо рунических блоков. — Авгуры?

— Не работают, — ответил один из сектантов.

Оккам вглядывался в багровую дымку. Обычно в Мальстрёме сканеры выдавали искаженные показания, появлялись следы призраков и необъяснимые явления. Здесь же не показывали вообще ничего.

— Это все Зёв, — кивнул темный апостол. — Ваши приборы заглушаются.

— Заглушаются чем? — поинтересовался Оккам.

— Откройте коротковолновый вокс-канал.

— Какую частоту? — уточнил капитан.

— Любую.

Едва Нага-хан включил громкоговорители, как по мостику разнесся потусторонний рев. На лицах экипажа появился искренний испуг, один Седьмой Сын закричал, других начало рвать. Для самого Оккама это был лишь пустяк, но громкий и раздражающий. Мастер удара не знал, вопила ли это исполинская демоническая сущность, обитающая в загадочных течениях в буре, но так или иначе слушать безумный и яростный визг он не собирался.

— Довольно! — сказал Оккам, приказывая офицеру выключить громкоговорители. — Мы ослепли, оглохли и даже не знаем, куда летим через эту жижу. Какова обстановка?

— Мы идем с поднятыми щитами, — сказал Нага-хан, желая уверить мастера удара, что принял все необходимые предосторожности, — и заряженными орудиями.

Оккама это не убедило. Они были в Мальстрёме. Здесь могло произойти все что угодно.

— Полная остановка, — сказал он.

— Полная остановка! — передал приказ культистам капитан.

— Открыть бортовые створки, — продолжил мастер удара, — и показать орудия.

— Сэр, — возразил Нага-хан, — мы ведь так выда…

— Выполнять.

Без лишних вопросов капитан начал выполнять указания. Когда корабль-ловушка замедлился, красные капли стали оседать на окнах. По корпусу прошла дрожь, раздался тяжелый грохот поднимающихся пластин брони, и показались спрятанные в модифицированных грузовых отсеках орудийные батареи.

— Начать переключение пикт-передач, — приказал Нага-хан, и Оккам одобрительно кивнул. На стрельчатых экранах сменялись виды с носа и кормы, с правого и левого бортов. Ничего. Всюду была сплошная красная дымка. Оккам подался вперед и прищурился, пытаясь заметить хоть что–то. Обернувшись, он увидел, что темный апостол тоже вглядывается в туман, а экипаж терпеливо ждет новых указаний.

— Сэр? — спросил Гасдрубал.

— Похоже, я совершил ошибку, — наконец признал Оккам.

— Мой господин, это случается нечасто, — вставил Нага-хан.

— Капитан, — обратился к нему Неверный, — скрыть батареи, приготовиться к…

Он запнулся, различив на передаваемых с левого борта пикт-изображениях сначала завихрение в кровавой дымке, а затем неясные очертания. Укрепленный нос рейдера. Неизвестный красно-черный корабль. На пластинах брони были намалеваны исполинские символы. Похоже, судно недавно побывало в бою, поскольку корпус покрывали воронки от взрывов и борозды, оставленные огнем орудий.

— Вражеский корабль приближается с левого борта к корме на таранной скорости! — крикнул Нага-хан.

— Действительно нечасто, как ты сказал, — хмыкнул Оккам.

— Батареи левого борта, неприцельный огонь, — в следующий миг приказал капитан, открыв канал связи с расчетами орудий.

Оккам наблюдал, как лучи пушек рассекают кроваво-красную дымку. Корабли находились так близко друг от друга, что от пустотных щитов сейчас было мало толку. Выпущенные почти в упор обширные потоки энергии впились в нос вражеского судна, и последовала ослепительная вспышка, когда разряды пробили укрепленные пластины брони и вгрызлись в корпус рейдера.

— Готовьтесь к столкновению! — приказал капитан.

Оккам схватился за поручни и включил магнитные подошвы сабатонов. Корабль-ловушка между тем разносил неприятельский рейдер, круша его палубы в буре разрушения и ослепительного света, пока не выбил инженерный отсек врага через корму. В последний момент рейдер попытался провести маневр уклонения, но лишь врезался в борт «Йоты-Этернус». От силы удара культистов сбило с ног, но Оккам удержался на месте. Мгновение спустя Малик прижал широкий ствол плазмомета к спине Гоуры Шэнка, а Гасдрубал надавил на горло Несущего Слово выхваченными ножами.

— Ты завел нас в западню, а, братец? — с угрозой спросил сержант.

— Это не Несущие Слово, — сухо сказал Гоура.

— Переключить пикт-экраны! — приказал мастер удара.

Едва со стрельчатых экранов исчезла сцена разрушения и открылся вид с правого борта, как стало ясно, что атака еще не закончилась. Появился укрепленный нос другого рейдера, такого же красно-черного, покрытого паутиной символов и усеянного богохульными украшениями. Времени открыть огонь не было. Удар пришелся на правый борт корабля-ловушки. Заискрили панели управления. Треснули стрельчатые экраны. Замерцали лампы. Оккам посмотрел на дисплей. Рейдер Хаоса ударил их точно в середину и продолжал давить по инерции, идя на максимальной субсветовой скорости.

— Корпус пробит? — заговорил Оккам достаточно громко, чтобы было слышно через вой сирен. Поднявшийся на ноги Нага-хан передал его вопрос в инженерный отсек.

— Согласно поступающей мне информации, нет, — ответил кузнец. — Цельность корпуса сохранилась. Системы жизнеобеспечения работают.

— Слава Богу-Императору… — прошептал капитан.

— Однако есть повреждения батарей правого борта, — сообщил Резнор.

— Они ведь не обесточены? — спросил Нага-хан, желая открыть огонь по наглому врагу.

— Я бы не советовал подавать энергию на эти орудия, — возразил кузнец. — Так мы можем лишь навредить себе.

— Поле Геллера? — поинтересовался Оккам.

— Держится.

— Они толкают нас прямо в Зёв, — заметил мастер удара. — Двигатели?

— Их будет недостаточно, — честно сказал Нага-хан.

Оккам понял, что делать. Вихрь был огромен. Даже если они попытаются уйти, таранящий корабль затолкает их прямо в распахнутую пасть кровавой бури.

— Сержант, Малик, за мной, — сказал Неверный, повернувшись к дверям подъемника. — Фекс, позаботься о нашем госте. Капитан, готовь команду к абордажу.

Резнор докладывал о повреждениях, а Нага-хан в соответствии с полученными сведениями отдавал приказы во все отсеки, чтобы Седьмые Сыны начали ремонт орудийных палуб и готовились к бою. Автоликон Фекс же положил руку на плечо Шэнка, держа в другой тяжелую плазменную пушку, нацеленную прямо в спину Несущего Слово. Сорвав с пояса легионера мелта-бомбы, мастер удара направился к лифту.

— Какой у тебя план? — поинтересовался оставшийся в стратегиуме Квода.

— Хочу представиться вражескому капитану, — ответил ему Оккам Неверный.

Оккам направлялся к центральному отсеку грузового судна, ведя за собой Малика и Гасдрубала. Перед ними расступалось море освещенных аварийными лампами Седьмых Сынов, спешивших занять свои посты. Вильниус уже был вооружен, а сержанта и мастера удара ждали у входа в отсек двое культистов. Склонив выбритые татуированные головы и протянув вперед руки, они отступили, дав пробегающим мимо легионерам выхватить у них оружие.

— Центральный воздушный шлюз, — заговорил Оккам по вокс-передатчику в доспехе, — на правом борту.

— Всё готово, — ответил Карцинус Квода.

Добравшись до шлюза, легионеры пробежали

через тамбуры, приемную камеру и открытую переборку. Внутри Гасдрубал начал опускать гермоперегородку, чтобы отсек оказался изолирован от остального корабля. Им меньше всего была нужна случайная декомпрессия «Йоты-Этернус» во время атаки.

— Готовьтесь, — сказал Оккам вставшим за ним воинам с оружием наперевес. Сам Неверный занял позицию вплотную к вентиляционной двери. — Выпускай!

Едва Квода отпер замок, как из шлюза вырвался весь воздух, унося с собой троих Альфа-Легионеров в жуткий космос Мальстрёма. Пока Оккам и его отступники летели через кровавый туман и зараженную пустоту, все вокруг казалось кошмарным калейдоскопом. Кружащийся мастер удара видел, какие повреждения понесли при таране правый борт «Йоты-Этернус» и орудия. Сквозь багровую дымку пробивалось сияние досветовых двигателей атакующего корабля. Рейдер, все еще напирая на поврежденные отсеки бронированным носом, явно намеревался затолкать грузовой корабль в пасть вихря.

На мгновение все кругом преобразилось в сверхъестественную ярость, призрачные когти и бесплотные рты. Покинув поле Геллера «Йоты-Этернус» и угодив на территорию взболтанной реальности, легионеры на долю секунды оказались на милости демонов. Рядом сновали кошмарные исчадия варпа, притягиваемые пламенем смертных душ, словно мотыльки. На авточувствах Оккама вспыхнули сигналы тревоги, когда потусторонние хищники бросились на него, протягивая лапы, щупальца и клыкастые пасти. Сердца бешено колотились в груди. А затем все закончилось: они вошли в защитную оболочку другого корабля.

Легионеры летели параллельно корпусу рейдера мимо украшенных горгульями турелей и чудовищных цепей, крест-накрест закрывавших намалеванные на красно-черном корпусе богохульства. Мчащийся к башне и командным палубам на корме корабля Оккам протянул руку, пытаясь ухватиться за авгурные антенны, эфирные флюгеры и буксирные цепи. На такой скорости он сбивал с корпуса хрупкие приспособления, но затем гидравлические механизмы латной перчатки схватились за звенья цепи. Пальцы Оккама скользнули вдоль цепи, замедляя полет космодесантника, а затем он сжал их, позволив мощным сервомоторам и другим системам доспеха погасить отдачу.

Цепи раскачивались, ведь рейдер продолжал полет, и мастер удара начал карабкаться по звеньям. Добравшись до корпуса корабля, Оккам увидел, что Малик держится за ту же цепь, а Гасдрубал смог ухватиться за сломанные авгурные антенны. Примагнитив подошвы сабатонов к корпусу, Альфа-Легионеры направились к заслуживающим места в кафедральном соборе стрельчатым окнам на мостике рейдера. Командная рубка была в таком же ужасном состоянии, как и весь корабль, пострадавший в битве: то тут, то там виднелись искореженные металлические пластины и следы проведенного наспех ремонта. Иллюминаторы рядом с местом наибольшего урона почернели, на их бронированной поверхности виднелись огромные трещины.

Стараясь не попасться на глаза команде корабля, Оккам осторожно заглянул внутрь. Мостик оказался тесным, как на «Йоте-Этернус», внутри горело аварийное освещение. Не заботясь об их удобстве, сервиторов и пиратов из экипажа подключили прямо к руническим блокам и рулевым постам. Провода и шипастые цепи свисали с потолка и тянулись по палубе. Собравшиеся в рубке пираты были больше похожи на бандитов, рыщущих в улье. Они сидели на ограждениях, щурились, вглядываясь в выгоревшие экраны приборных панелей. Тела пиратов напоминали поле боя между порожденными варпом мутациями и ритуальными шрамами в форме символики темных богов.

Неверный окинул мостик взглядом, переключая режимы оптики. Подключенные члены экипажа безмолвно страдали, но пираты Мальстрёма кричали, безумно радуясь тому, как им удалось протаранить «Йоту-Этернус». А затем он увидел их. Здесь были не только бандиты — более того, совсем не они командовали кораблем. Оккам заметил сгорбленные силуэты воинов в грязно-красных силовых доспехах, увешанных цепями, крюками и кольчужными табардами. Гоура Шэнк был прав. Это были не Несущие Слово, а отступники с выжженным на керамите клеймом Тирана Бадаба — пираты, которые охотились в призрачных вихрях Мальстрёма на сбившиеся с курса корабли и совершали налеты на окружающие варп-шторм субсектора. Даже на разбитом мостике можно было увидеть следы боевых повреждений, возможно оставшихся после междоусобных битв, когда Тиран увел свой орден от света благочестия Императора во тьму своекорыстной ереси.

— Это Красные Корсары из Зрачка Ада, — передал легионерам по воксу Оккам и, закрепившись на корпусе, встал перед широкими окнами. Подоспевшие к нему Вильниус и сержант нацелили внутрь плазменные ружья. — Они предались ереси — так покажем им, что их за это ждет!

Капитан вражеского корабля встал с установленного на возвышении трона, увидев невозможное — Альфа-Легионеров за бортом, наводящих оружие на окна командной рубки. На латы капитана Красных Корсаров были накинуты изношенные меха, а одну из линз шлема закрывала металлическая заклепка. Рядом с ним на приваренной к палубе цепи сидела безобразная гончая с красной чешуей, дьявольскими клыками и жуткими когтями. Шипастый горловой мешок чудовища раскрылся, а кожистый гребень затрепетал, когда оно увидело за высокими иллюминаторами незваных гостей и зарычало.

Тогда же Оккам вдавил спусковой крючок и всадил разряд плазмы в бронестекло. Сфера раскаленного водорода пролетела сквозь пустоту и ослепительно вспыхнула, ударив в окно. Расплавленная плазма растеклась вокруг места попадания, прожигая себе путь через паутину трещин. Мастер удара видел ужас и смятение рейдеров. Пираты инстинктивно отшатнулись, а Красные Корсары шагнули вперед, вскидывая болтеры. Когда плазма пробилась внутрь, оставив в прочном бронестекле расплавленную дыру, рейдеры бросились бежать. Сквозь пробоину наружу стал вихрем вырываться кислород, и отчаянно пытавшихся ухватиться за что–нибудь еретиков потащило по полу в сторону отверстия. По пути они врезались в разные препятствия и блоки управления, ломая кости.

Малик и Гасдрубал выстрелили в другие окна, и вместе с вытягиваемым воздухом к ним понесся град тел, ударивших с такой силой, что стрельчатые иллюминаторы раскололись. Мимо Альфа-Легионеров в пустоту вылетало все, что не было надежно прикручено. Инфопланшеты, сервочерепа, вырванные из люлек управления сервиторы, пираты и даже космодесантники, не успевшие вовремя закрепиться на палубе.

Тела улетали все дальше от рейдера Хаоса, потоком проходя сквозь пузырь реальности, защищающий корабль. Избранные Тирана стали лакомством для тысяч хищников.

Теперь, когда закрывавших путь иллюминаторов больше не было, легионеры начали стрелять раскаленными плазменными шарами по мостику. Воины Оккама наступали, взрывая рунические блоки и устройства. Несколько Красных Корсаров успели найти опору, но они все еще были в смятении. Появление Альфа-Легиона, бегство из зала, внезапное исчезновение гравитации — все это привело еретиков в замешательство, которым Оккам был только рад воспользоваться.

Теперь, когда воющая буря вытягиваемого воздуха затихла, мастер удара шагнул через расколотое окно на мостик, легко ступая благодаря магнитным подошвам. Исправленные шли в атаку, укрываясь за рулевыми постами, и вели шквальный огонь из плазмометов во все, что двигалось.

В полной тишине битва, казалось, протекает неимоверно медленно. Мастер удара на мгновение пригнулся, уходя от неприцельных выстрелов, и очередь болтов разбила рунический блок на части. Один снаряд отскочил от его наплечника.

Наведя болтер на уцелевших Красных Корсаров, Оккам выстрелил и пробил большую дыру в теле тщетно пытавшегося ухватиться за что-нибудь отступника. Гасдрубал между тем превратил панель управления в лужу расплавленного металла очередью разрядов, заставив Красного Корсара покинуть укрытие, а ожидавший этого Малик всадил прямо в шлем предателя искрящуюся сферу субатомного водорода.

Альфа-Легионеры продвигались по мостику, оставляя за собой парящие мертвые тела. Уцепившись за стену, Красный Корсар, весь в цепях, выскочил из–за когитатора, нанося хлесткие удары изогнутым мечом, и Малику пришлось парировать их взмахом плазмомета. Вырванное из рук Альфа-Легионера оружие полетело прочь, вращаясь. Вильниус достал болт-пистолет из кобуры, и Корсар бросился на него. Космодесантники схватили друг друга за запястья и стали бороться в невесомости.

Оккам и сержант тяжело шагали к трону, где укрылся капитан Красных Корсаров. Пока трон закрывал его от искрящих разрядов плазмы, Корсар взялся за тяжелый цепной топор, висевший на стене, медленно замахнулся, а затем разрубил им цепь, удерживавшую рычащую гончую.

Жуткий демонический зверь оттолкнулся от пола и прыгнул в невесомость, перемещаясь дьявольски ловко и стремительно. Уцепившись за ограждение помоста, гончая оттолкнулась, прыгнула к потолку, а оттуда — прямо на Гасдрубала.

Пока сержант отбивался от чудовища, Оккам выпустил остатки плазмы, превратив командный трон в растекающийся шлак. Проскочив сквозь остатки своего кресла, на него накинулся Красный Корсар в брызгах расплавленного металла и яростно ударил огромным цепным топором. Беснующийся чемпион Тирана раздирал вращающимися зубьями все, что попадалось под руку, тесня Оккама назад. У мастера удара не было времени на игры, и потому он просто отталкивался, улетая от топора прочь. «Пусть безумец крушит собственный мостик», — подумал космодесантник.

Отбросив плазменное ружье в сторону, Неверный прыгнул вперед, пинком оттолкнул рукоять топора и, повернувшись, врезал локтем по шлему Красного Корсара. Когда застежки отщелкнулись, Оккам взмахнул кулаком с такой силой, что сорвал с головы пирата шлем, и тот полетел вверх и стукнулся о потолок.

Неверному открылось изуродованное лицо Красного Корсара, больше похожее на бледную и оскверненную варпом маску-череп с ритуальными шрамами и опухолями. Капитан злобно смотрел на него через ледяную пустоту, меж черных губ и игловидных зубов выходил воздух. На месте одного глаза виднелись лишь заклепки, а другой вздулся и начал обмерзать. Ослепший пират не застыл, но бросился на Альфа-Легионера, размахивая топором, словно одержимый.

Бросив короткий взгляд назад, Оккам увидел, что аварийное освещение стало гореть иначе. Вероятно, теперь, когда в других отсеках выли сирены, сюда уже бежали рабы, спешащие на помощь хозяевам. Неверный пригнулся, скрывшись за очередной консолью от взбешенного отступника, что дало ему несколько драгоценных мгновений. Затем Оккам схватился за парящие цепи и провода и потянул на себя, уходя от неистового взмаха топора. Мастер удара позволил безумцу вонзить чудовищный топор глубоко в разбитый рунический блок, а сам, уцепившись за колонну, развернулся.

Едва двери лифта открылись, как из кабины вместе с воздухом вырвалась толпа искаженных варпом пиратов, и их барахтающиеся тела разлетелись по пространству мостика.

Красный Корсар еще пытался вырвать топор, когда Оккам пнул его в нагрудник, тем самым отбросив прочь. Капитан врезался в поток вылетающих за борт тел, и Неверный отвел несколько мгновений на то, чтобы посмотреть, как в голодной пустоте исчезает бешено размахивавший конечностями пират.

Сержант Гасдрубал, окруженный дымкой из кислотного ихора, боролся с демонической гончей, царапавшей броню и пытавшейся вгрызться жуткой пастью в шлем. Космодесантник вновь и вновь бил клинками кинжала в брюхо зверя, используя все пыточные устройства, чтобы прикончить упрямую тварь. И наконец он отшвырнул ее корчащееся тело вслед за хозяином.

— Бросаю гранату! — крикнул по вокс-каналу Вильниус, упершись сабатонами в грудь соперника и оттолкнувшись.

Вырвавшийся из хватки неприятеля Малик отлетел назад, уходя от взмаха изогнутого цепного клинка. На броне Красного Корсара осталась закрепленная мелта-бомба. Пришедший в ужас отступник потянулся, чтобы сорвать ее, но было уже поздно. Еретик-астартес испарился во взрыве, опалившем линзы шлемов. Ударная волна разошлась по невесомости, жар окатил Гасдрубала, очистив его от дьявольской крови.

Малик опустился на палубу и закрепил подошвы на металле, а затем, подобрав оружие, подошел к стоявшему у главной панели управления сержанту.

— Резнор? — вызвал по воксу Оккам.

— Жду указаний, — откликнулся кузнец.

Пока Аркан говорил с Маликом, а сержант Гасдрубал взламывал примитивные панели управления, мастер удара раздавал указания.

— Отключить двигатели! — сказал он, поднимая плазмомет, и посмотрел через разбитые окна.

«Йота-Этернус» все еще был там. Бронированный нос рейдера давил на вмятый правый борт корабля-ловушки, толкая его через красный кровавый туман к бездонному Зёву.

Когда же «Йота-Этернус» начал удаляться от тарана, растворяясь в дымке, Оккам понял, что Гасдрубал перекрыл подачу энергии на субсветовые двигатели.

— Малик, — заговорил Неверный, — выпотроши корабль. Открой воздушные шлюзы во всех отсеках и отключи удерживающие поля в ангарах. Выброси весь мусор в бездну.

— Сделаю, — с удовольствием ответил бывший Повелитель Ночи, уже вбивая команды на консоли.

Оккам мог только представить, какая неразбериха сейчас происходит на всех палубах пиратского корабля. Как смертных членов экипажа тащит по залам и коридорам, как сотни тел врезаются в искаженный и бесчувственный металл, а затем одно за другим вылетают в пустоту. Неверный одобрительно кивнул. Да, сегодня таящиеся в Зёве отродья вдоволь полакомятся.

— «Йота-Этернус», ответьте, — обратился он по воксу.

— Я на связи, мастер удара. — Голос чернокнижника прерывался помехами, которые только усиливались по мере того, как корабль удалялся.

— Какова обстановка?

— Капитан подтвердил, что мы нашли путь наружу, — сообщил Карцинус. — К вашему возвращению Резнор приготовит доклад о повреждениях.

— А наш гость?

— Все еще с нами.

— Отлично, — довольно сказал Оккам. — Высылайте челнок. Мы возвращаемся.

ξ
МУДРЫ, КАК ЗМИИ[8]

Корабль казался другим. Это чувствовала и Мина Пердита, и все на борту «Йоты-Этернус». Седьмые Сыны были такими же, как матросы с любого летающего через Имматериум корабля. Они верили в приметы, проводили ритуалы на удачу. Возносили хвалу, когда судно выходило из варпа в конце путешествия, каким бы долгим или быстрым оно ни было. Однако погружение в Мальстрём…

Даже служащие владыкам Альфа-Легиона культисты избегали великую бурю: они могли идти по краю, если потребуется, но не более. Сияние Мальстрёма всегда было видно из пустоты. А теперь Оккам приказал «Йоте-Этернус» отправиться в глубины чудовищного региона с одним только вероломным Несущим Слово в качестве проводника. Теперь уже ни приметы, ни обряды не могли успокоить культистов. Идя по жилым отсекам, Мина наблюдала, как страдают Седьмые Сыны. Они исполняли свой долг так же непоколебимо, как и всегда, и были бесконечно преданы лорду Оккаму, но за дни полета по сводящим с ума течениям варповорота лица многих посерели от непреходящего беспокойства, а коридоры наполнились смрадом рвоты. Даже опытному шарлатану Фрейдору Блатчу было сложно делать вид, что все в порядке. Великий Змей утратил желание устраивать частные попойки, однако он по-прежнему уносил бутылку амасека в свои покои в конце смены, говоря, что выдержанный ликер успокаивает его желудок.

Что же до Мины, то она жаловалась и блевала, как и все, но больше для виду, не желая выделяться. Всякий раз, когда по ее венам растекался полиморфин, она чувствовала, как растягивается кожа, рвется плоть, сжимаются кости. Когда Мина еще только училась превращениям в храме, то ее не раз выворачивало прямо на отполированный каменный пол. И теперь, чтобы ей стало по-настоящему плохо, требовалось нечто большее, нежели качка при вечном шторме.

Обычно вера культистов смерти была непоколебимой. Ее, как и в случае Пердиты, укрепляло осознание того, что гибель от болта или клинка всегда рядом и может наступить в любое мгновение. Однако Мальстрём воплощал собой нечто совершенно иное. Сущности, воющие в буре, царапающие корпус когтями и искушающие культистов во сне, не обещали ничего, кроме единственного дара, — исполнения тысячи желаний. И вечности мучений вдобавок. Культисты страшились, что в любой момент может обрушиться поле Геллера, и тогда их разорвет в клочья вместе со всем кораблем. Однако самым потаенным ужасом была мысль о том, что они могут внять зову и продать свои души. Таковы были тревоги смертных в удушливых глубинах забвения, сотворенного варпом.

Сейчас Мина была одета как смертная служанка, одна из Седьмых Сынов, которым Великий Змей поручил заботиться о нуждах повелителей из Альфа-Легиона. Неся чистую одежду и металлическую чашу с водой, она подошла к полубогу, известному как Автоликон Фекс. Легионер стоял неподвижно, словно статуя, облаченная в доспехи и сжимающая жуткое тяжелое оружие. Он охранял камеру, в которой был заключен пленный Несущий Слово. Конечно, лорд Оккам приказал не называть отступника так, но все же темный апостол, бывший «гостем» на борту «Йоты-Этернус», был обязан находиться под охраной. Вильниус Малик также был настороже — как и, конечно, сама Пердита. Убийца, прикидываясь служанкой, заботилась о нуждах Несущего Слово, но была готова принять все необходимые меры, если его намерения окажутся враждебными.

— Снова ты, — проворчал Гоура Шэнк, когда Пердита вошла.

Мина поклонилась огромному предателю, действуя, как подобает слуге. Поднявшись с колена, темный апостол откинул капюшон, демонстрируя изувеченное черное лицо. Убийца не сказала ничего — ведь что может сказать такому созданию обычная работница?

Положив кубок и одежду на каменный постамент, Мина заметила, что Гоура продолжает смотреть на нее, а еще — что у него течет кровь. Острые зубы были перемазаны в ней, на руке Несущего Слово зияла рана, похоже нанесенная им самому себе.

— Ты не слишком разговорчивая, да, змейка? — усмехнулся темный апостол, насмешливо зашипев.

Пердита не ответила ничего, отрывая от одежды полоску. Подойдя ближе к огромному Несущему Слово, она начала перевязывать рану на ладони. Воины Лоргара слыли фанатиками, хранителями кощунственных учений и прислужниками Губительных Сил. Темные апостолы же являлись нечестивыми воителями, возглавляющими грозные армии Несущих Слово. Их разум стал вместилищем запретных знаний, которых бы хватило на целые архивы, а плоть многих из апостолов — трижды проклятой из–за вселившихся демонов, питающихся их черными душами.

У Мины были все причины бояться Гоуру Шэнка, однако она не страшилась. Было сложно трепетать перед врагом, чью смерть продумывала миллион раз миллионом разных способов.

— Подозреваю, в тебе есть нечто большее, чем видно глазу, — сказал Несущий Слово, разминая перевязанную руку. — Как и во всех, кто служит легиону твоих хозяев. Не бойся. Мы дали слово, а для сынов Лоргара нет ничего важнее. Вековечна сила слов, данных божествам и князьям тьмы. Тебе не стоит ждать от нас проблем, девочка.

Мина покосилась на пол, поняв, что он не просто закапан кровью. Несущий Слово начертил ею блестящие фигуры и символы вокруг себя.

— Поверь, тебе не о чем волноваться, — продолжил Гоура Шэнк, поднимаясь из кровавого круга. — Мы лишь слуги Хаоса, чтящие своих богов. У твоего господина есть часовня. У нас — святилище Железа и тьма варпа вокруг.

Темный апостол повернулся к ней и положил огромную руку на ее плечо. Мина напряглась, как и должна была. Впрочем, она не выдала себя, потянувшись за оружием или приняв боевую стойку. В храме убийцу научили использовать слабости даже тех, кто на первый взгляд их лишен — таких врагов, как воины-космодесантники. Заставив ее обернуться, темный апостол показал на главные из кровавых символов. Мине было тяжело глядеть на них, ведь один вид этих знаков наполнял ее разум запредельным ужасом.

— Это Темный пантеон, — заговорил Несущий Слово. — Боги, которые существовали до нас и переживут нас. Обитающие вовне и внутри нас. Люди вроде твоего господина — дураки, сражающиеся без их благословения. Глупы и другие отступники, избирающие какое–то одно из грозных божеств и тем оскорбляющие других. Мы же, Несущие Слово, чтим все темные силы в их чудесном многообразии. Во славу наших покровителей мы возвели святилище Железа.

— Мой господин… — намеренно слабым голосом взмолилась Мина. Она попыталась оттолкнуть руку предателя, но тот держал ее крепко.

— Не отворачивайся от Губительных Сил, дитя, — предостерег ее Гоура Шэнк. — Взгляни и узри. Открой свое сердце их тьме и будешь вознаграждена, ведь лишь боги могут дать тебе то, чего ты жаждешь больше всего.

— Мне больно, — выдавила Пердита, борясь с темным апостолом так, как сопротивлялась бы служанка, скребя о латную перчатку Несущего Слово, широкую, как балка. В то же время она вытащила из складок одежды стилет и сжала узкий отравленный клинок под другим рукавом, готовясь ударить.

— Вот, смотри. — Несущий Слово провел пальцем вдоль круга. — Изменитель… Великий Властелин Разложения… Князь Невоздержанности… Кровавый бог… Все боги готовы исполнять твои желания в обмен на службу.

Мина моргнула. На ее глазах последний из начертанных кровью символов забурлил, и убийца обнаружила, что ей сложно отвести взгляд. Она крепче сжала стилет, думая, куда бы его вонзить. Глаз Несущего Слово. Висок. Одно из сердец. Горло.

— Да, — довольно сказал Гоура Шэнк. — Кровавый бог. Он взывает к тебе, сестра…

Перед глазами Мины словно опустилась пелена, она услышала гул в ушах. Подсознательно убийца понимала, что теряет контроль, и ненавидела себя за это. Похоже, проклятый знак откликался на ее отвращение так же сильно, как и на желание прикончить Несущего Слово.

— Да… — прошептал Несущий Слово, а затем их прервали.

Мгновение жуткого соблазна прошло, и Пердита почувствовала, что рядом стоит кто–то другой. То был Автоликон Фекс, прижимавший ствол тяжелой плазменной пушки над ее головой к виску темного апостола.

Моргнув и придя в себя, Мина оторвала взгляд от нечистых знаков и стремительным взмахом прижала отравленный клинок к подбородку Несущего Слово. Убийца заметила, что невольно скалится от гнева, забыв о скрытности.

— Ах, это ты, сын-наследник Жиллимана, — полным презрения голосом сказал Шэнк. — Что, брат, пришел отомстить за своих родичей?

Несущий Слово отступил назад, прочь от прижатого к нему оружия, и Мина услышала в коридоре тяжелые шаги. Внутрь вошел Вильниус, вставший рядом с Фексом.

— У меня приказ от мастера удара, — сказал бывший Повелитель Ночи. — Пора отвести этого ублюдка на мостик.

При упоминании владыки Оккама Мина мгновенно пришла в себя. Гнев, направлявший ее клинок, внезапно угас. Она служила не себе, а своему господину, причем верно. Пердита не убивала ради себя вот уже много лет. К тому же ее удивила новость о том, что Оккам на мостике, ведь весь прошлый день там находился Гасдрубал, пока мастер удара пребывал в личных покоях. Убийца подозревала, что он молился Богу-Императору, прося направить его душу во мраке.

Привыкшая разузнавать почти обо всех событиях на корабле, Пердита ранее слышала, что Оккам обратился с просьбой к Великому Змею, а затем Блатч отправил к нему двадцать лучших художников и иголыциков среди Седьмых Сынов, взявших с собой чернила и примитивные инструменты. Поэтому Мина догадывалась, чем еще занимался мастер удара — украшением своего тела символами избранного им легиона. Похоже, что это помогало ему собраться с мыслями. В этом он мало отличался от Несущего Слово, рисовавшего на полу.

Темный апостол улыбнулся убийце.

— Меня бы не вызвали на мостик просто так. Мы прибыли.

Стоя на мостике, Оккам крепко сжал пальцы, обхватившие перила. «Йота-Этернус» удерживал позицию между ревущим потоком нематериальной энергии и прерывистым сиянием неестественной звезды. Больное светило системы то вспыхивало ослепительно ярко, то угасало, словно неисправная лампа, на мгновение освещая корабль-ловушку и систему вокруг, после чего опять опускалась тьма. С каждым импульсом неестественного излучения корабль встряхивало.

— Мы на месте? — спросил Оккам.

Навигатор Геш шагнул вперед и склонил голову, подтверждая, что это так.

Мастер удара пристально смотрел в пустоту. Так, значит, вот откуда Несущие Слово получают приказы. Оккам не видел ни одной планеты, вращавшейся вокруг причудливого солнца, лишь сотни лун: они подчинялись капризам ирреальной погоды и выглядели так, словно на их скалистой поверхности были вырезаны гигантские запретные руны. В сияющем ореоле звезды мастер удара разглядел парящее в пустоте густое облако кристаллов, которое сначала не заметил. Впрочем, экипаж корабля справился не лучше: орбитальные авгуры, и без того с трудом функционировавшие в зоне шторма, не могли считать показания с отражающей поверхности сверкающего облака. Словно осколки зеркал, разбросанные кристаллы переливались разными красками пейзажей Мальстрёма.

— Да, — подтвердил Шэнк, прибыв на мостик в сопровождении Малика и Фекса. Оглянувшийся Оккам увидел вместе с ними еще и убийцу в обличье служанки. — Это воистину нечистый Гальмек, демоническая кузница и святилище Железа. Мы просто не любим привлекать внимание.

— Наши авгуры не показывают ничего, — нахмурился Оккам.

— И не покажут, — сверкнул зубами Шэнк.

— Я ожидал, что здесь будет больше укреплений, — проворчал Гасдрубал, обращаясь то ли к Оккаму, то ли к апостолу, а может, к ним обоим.

— О, Гальмек прекрасно защищен, — усмехнулся Несущий Слово, — ведь он находится в Мальстрёме, а значит, должен быть обезопасен от миграций мутантов, демонических вторжений и пиратов. Но, как я уже сказал, мы не любим привлекать лишнее внимание. Если же воинство врага пройдет через кристаллическое облако, то вскоре поймет свою ошибку. При всех принятых нами мерах предосторожности тысячи глупцов пытались проникнуть внутрь и погибли, а могучий Гальмек по-прежнему на месте. Поэтому знай, легионер: если бы ты не заключил с нами сделку, твой Белый крестовый поход закончился бы ничем.

— Легионы верующих не знают, что на их стороне Альфа-Легион, а Альфа-Легион всегда находит путь туда, куда ему надо, — уверил темного апостола Оккам.

— К тому же вдруг мы уже нашли? — бросил через плечо Шэнку Гасдрубал, отчего изуродованное лицо Несущего Слово стало чуть менее высокомерным.

— И где же ваши авгуры, станции наблюдения и связи? — задумчиво протянул Оккам, заметив, что нигде нет орбитальных платформ.

Гоура Шэнк вышел вперед и показал на ближайшую луну через стрельчатое окно.

— Присмотрись.

Когда Оккам пригляделся, то увидел, что на поверхности проклятого планетоида открывается исполинское демоническое око, огромное и налитое кровью. Дьявольское создание притаилось под скалами, иссеченными рунами, словно клещ. Когда мастер удара посмотрел на другие луны, то увидел, что на его корабль смотрит еще много хищных глаз. От взгляда демонов Оккаму стало не по себе.

— Капитан, заряжайте батареи!

— Не следует этого делать, — предупредил его Гоура Шэнк. — Если вы пришли на Гальмек с миром, то и действуйте соответственно.

Оккам посмотрел сперва на Гасдрубала, потом на Нага-хана.

— Заряжайте батареи, — повторил мастер удара, — но не показывайте их.

— Держите курс на северный полюс, — сообщил темный апостол. — Нам следует представиться и соблюсти ритуалы. Лучше, если говорить буду я.

— Затем ты и нужен, — бросил Оккам и кивнул сержанту. Тот приблизился к Несущему Слово и прижал к его спине острия клинков. — Но если ты ляпнешь что–то, что мне не понравится, то познаешь немыслимые мучения. Мы найдем другой путь внутрь, а ты истечешь кровью на палубе, находясь до обидного близко к нечистой земле своей демонической родины. Либо выиграем мы все, либо проиграешь ты. Все ясно, Несущий Слово?

— Яснее не бывает, — ответил темный апостол, ухмыльнувшись почерневшим лицом.

Пока «Йота-Этернус» летел через систему, все новые демонические луны просыпались и наблюдали за плывущим в мерцающем свете судном. На мостике воцарилась тревожная тишина. Летящий к вершине облака в соответствии с указаниями корабль-ловушка отражался в расколотых кристаллах, а обломки, похоже обладавшие собственным неестественным разумом, расступались, пропуская его нос. Оказавшись внутри облака, Оккам заметил, что там плавают не только крошечные серебристые осколки, но и глыбы размером почти с сам корабль.

Изнутри кристаллов на него взирали демонические морды: они прижимались к зеркальной поверхности и провожали голодным взглядом и корабль, и летящие внутри него души. Когда кристаллы расступились, Оккам увидел за ними творения людей: стену из вороненого металла и ряды орудий.

— Полная остановка! — приказал Оккам.

Гасдрубал надавил на одежду Гоуры палаческими клинками.

Корабль-ловушка затормозил над демоническим миром Гальмеком. Прямо перед «Йотой-Этернус» парил чудовищный линкор Несущих Слово — пропитанный варпом, отмеченный боевыми шрамами и неизмеримо древний. По прикидкам Оккама, его построили еще в темные дни Ереси, а то и раньше. Корпус покрывали нечестивые письмена, и, похоже, многие участки левиафана, в том числе ряды исполинских пушек, пропитались скверной и были населены демонами.

Оккам явственно ощущал страх людей рядом с ним. Такому линкору ничего не стоило оставить от их звездолета один только пылающий остов или вообще ничего. Мастер удара посмотрел на демонический мир через стрельчатые окна.

Мерцающий свет проклятой звезды пробивался через облако кристаллов, погружая планету то в сумерки, то в ночь. Близлежащие осколки формировали раздробленный небосвод, и бесчисленные потусторонние твари выглядывали из своих зеркальных темниц, питаясь извращенной верой обитателей Гальмека.

Святилище Железа оказалось относительно небольшой планетой, которая выглядела куда крупнее из–за окружающей ее древней клетки, образованной пустотными доками, строительными помостами и исполинскими платфориями. Одни из проржавевших за века конструкций были выкрашены в грязно-красный цвет, другие — исписаны заклинаниями призыва. На орбите планеты базировалась целая армада судов, похожих на величественные и нечестивые соборы и вставших на якорь посреди космических сооружений. Оккам опознал линкоры Несущих Слово и гранд-крейсеры, безобразные демонические звездолеты и раздувшиеся транспортники для рабочих-паломников, утыканные шипами, словно морские ежи. Среди крупных кораблей виднелись и всевозможные сбившиеся с курса или захваченные имперские космолеты, приспособленные для языческих нужд предателей, а также летающие заводы и ковчеги-плавбазы Темных Механикум, что перемещались между закладываемыми на верфях кораблями, проводили дьявольские обряды и вносили богохульные модификации.

Сама планета словно тянулась к орбитальным постройкам. За тысячелетия вся ее поверхность оказалась погребена под разрастающимся огромным ульем. Из безумного города ввысь торчали скопления шпилей, где жили пилигримы, рабочие и безумные творения. То тут, то там сияли адские кузницы и мануфакторумы. Целые материки занимали церковные кафедры, вздымавшиеся над смогом проклятия и тяжелого труда. Мастер удара видел обширные регионы, заставленные башнями, шпилями и колокольнями нечестивых храмов, возведенных во славу пантеона Хаоса.

Всюду наблюдалось влияние четырех жутких Сил. Бушевало пламя кузниц, кующих орудия войны для Несущих Слово и их армий полоумных фанатиков. Под звон протыкающих стратосферу колоколен из церквей растекались реки культистов. Из кафедральных сооружений сродни мутациям вырастали скрюченные святилища, где Носители Слова ублажали демонических владык, выказывая почтение и вознося молитвы.

Оккам снова посмотрел на клыкастые жерла орудий, нацеленные на его корабль.

— Открыть канал связи! — приказал мастер удара и сурово посмотрел на Гоуру Шэнка. — Пора поговорить с братьями.

Темный апостол склонил голову, шагнув к руническому блоку. Найдя нужную частоту, он заговорил на причудливом древнем языке, звуки которого напоминали удары о кремень.

Из вокс-рупоров раздавались разные голоса, явно происходил серьезный разговор. Пусть Оккам ничего не понимал, по интонации он догадался, что обитатели Гальмека удивлены и насторожены. Когда радиообмен прекратился, Шэнк передал слово другому, отступил от консоли и клинков сержанта и вновь поклонился Оккаму.

— Корабль отступников, — заговорил по воксу неизвестный воин Лоргара. Его голос звучал словно железо, царапающее потрескивающие угли. — Меня зовут Сор Тандрах, и я первый послушник Мальтусы Во’тека, верховного владыки-апостола и орбитального вестника. Ему принадлежит «Леке диаболитора» — линкор, под прицелом которого вы находитесь, — а также адская пустота и инфернальные небеса Гальмека. Наказанием за нарушение границ является смерть плоти и заточение душ. Однако апостол Шэнк сказал мне, что ваша жалкая шайка оказала ему услугу, обеспечив его возвращение для суда на великом Гальмеке. За это вы получите право спуститься на поверхность и вместе с Гоурой Шэнком молить о продлении своего существования Его нечестивость, Высшего апостола и Князя Преисподней Всея Гальмека.

— Я восхищен вашим милосердием и мудростью, — произнес мастер удара, покосившись на сержанта.

Гасдрубал кивнул:

— Вместе с апостолом Шэнком на землю ступит тот, кого зовут Оккамом, и только он. Ваш корабль встанет в отведенный док. Попытаетесь сойти с курса, и «Леке диаболитора» откроет огонь. Попытаетесь навести орудия, и «Леке диаболитора» откроет огонь. Попытаетесь уйти без разрешения, и «Леке диаболитора» откроет огонь.

— Думаю, мы уже поняли, — ответил Оккам. — Передайте мою благодарность Верховному апостолу. Я с нетерпением жду аудиенции с Его нечестивостью.

ο
РАЗДВОЕННЫЕ ЯЗЫКИ[9]

Оккам лично сел за штурвал украденного лихтера. На летной палубе он попросил Аркана Резнора дать ему что–то надежное, но такое, чего не будет жалко, и тот предложил ему потрепанный челнок, когда–то использовавшийся для перевозки зерна из наземных хранилищ на грузовые космолеты. Варповый кузнец, в свою очередь, просил Оккама разрешить ему отправиться вместе с ним и разделить опасности демонического мира. Но мастер удара с сожалением отказал ему, хотя, конечно, Резнору гораздо лучше удалось бы вести судно. Обычно за штурвалом сидел один из Седьмых Сынов, среди которых было много талантливых пилотов. Летчик из самого же Оккама был так себе. Он, конечно, сумел бы вывести лихтер из ангара корабля и совершить не слишком жесткую посадку, но вот сам полет всегда давался ему тяжело.

Лихтер снижался по спирали через разреженную атмосферу под взглядами бесчисленных демонических созданий, обитавших в раздробленном небосводе. Под прицелом «Леке диаболитора» челнок подошел к верфям, где строились демонические корабли, и теперь Гоура Шэнк направлял мастера удара к Кафедра Нокс, Престолу Ночи, — исполинскому архитектурному кошмару размером с небольшой континент на полюсе планеты. Это творение безумного гения было одновременно и собором, и крепостью. Среди громадных колоколен, шпилей и пропитанных варпом башен Оккам видел внутренние дворики и шахты орбитальных лазеров. Среди жертвенных площадей, искаженных статуй и увенчанных куполами библиотек находились тяжелые орудийные платформы, а прочные стены украшали изображающие темных богов витражи.

Направляя челнок вниз сквозь рои украшенных шипами транспортников, доставляющих культистов на черные мессы и рабочих мутантов на смены в промышленные кварталы, Оккам также облетал строительные леса, что окружали новые святилища во имя Хаоса, возведенные среди ужасов старых церквей. Он петлял среди высоковольтных линий, что тянулись между меньшими ульями, и цепей, которые удерживали конструируемые богомашины. Мастер удара проносился мимо толстых труб: они вздымались над заводскими комплексами и трущобами, питающими фабрики культистами-рабочими.

Наконец Гоура Шэнк указал на посадочную площадку на вершине соборной башни с зубцами на парапетах в форме изогнутых клыков. Сама пятиугольная площадка была окружена символами Губительных Сил и заставлена огромными электросвечами. Из каменного лестничного колодца выбегали культисты, а за ними шли воины, облаченные в тяжелые темно-красные доспехи, — целое отделение еретиков-астартес. Похоже, их ждет торжественный прием, решил мастер удара.

— Захожу на посадку, — передал Оккам по зашифрованному вокс-каналу.

— Жду указаний, — ответил оставшийся на мостике сержант.

Мастер удара сделал спуск как можно более неловким, чтобы культисты разбежались, а явившиеся сопроводить его Несущие Слово пришли в бешенство. Когда челнок грузно опустился в центре пентаграммы, Оккам выключил двигатели и систему жизнеобеспечения.

— Приступим? — спросил темный апостол.

Вместо ответа Оккам шагнул в грузовой отсек и ударил по рычагу, опускавшему рампу. После он снял шлем и примагнитил его к поясу. Выйдя наружу, космодесантники обнаружили, что отделение Несущих Слово уже рассредоточилось вокруг челнока, целясь в них из древних болтеров. Доспехи воинов Лоргара, как заметил Оккам, приросли к их искаженным телам, и через трещины в них виднелись дьявольские мускулы и сияющие руны. Во главе Несущих Слово стоял послушник с полудемоническим лицом. Одна его половина принадлежала лысому бронзовокожему сыну Лоргара, а другая — исчадию ада с острыми зубами, сверкающим оком и растущим изо лба рогом. На одной стороне уголок дьявольской пасти кривился в вечной самодовольной усмешке, а на другой был недовольно опущен вниз.

— Ты — Гоура Шэнк, — прохрипело создание, — прежний апостол Колючей Клятвы, старейшина Варга Раке и капитан «Диссолюцио перпетуа». Закаленный варпом, вместилище Морфидакса.

— И мы по-прежнему остаемся ими, — сказал послушнику Шэнк. — А ты?..

— Зотрак из Высеченных Врат, — ответило чудовище. — Первый послушник Драх’Вар Тала — первого апостола Демонического совета и правой руки Князя Преисподней Всея Гальмека.

Пусть Оккам и не обращал внимания на формальности, он понял, что Шэнк и другой Несущий Слово происходили из разных рот или капитулов. Между ними явно не ощущалось братской любви.

— Обыскать их! — приказал Зотрак.

Два Несущих Слово шагнули вперед, чтобы проверить, вооружены ли Оккам и темный апостол. Шэнк все еще был одет в корабельную накидку, но мастер удара облачился в полный комплект силовых лат. Зная, что их будут досматривать, Оккам не стал брать с собой ни болт-пистолет, ни клинок, сочтя, что не стоит рисковать.

Оккам слышал, как из шлема осматривающего его Несущего Слово доносится зловещее дыхание еще одного демонического чудовища. Очевидно, сыны Лоргара гостеприимно предоставляли исчадиям ада собственную плоть. Они разделяли стареющие сверхчеловеческие тела с порождениями варпа, чтобы их друзья могли покидать бурю.

Оккам знал, что его будут обыскивать. Чего он не ожидал, однако, так этого того, как подозрительно Несущие Слово отнесутся к собственному брату. Мастер удара предполагал, что Гоура Шэнк имел более высокое звание, чем все сыны Лоргара на посадочной площадке, однако к нему относились с тем же недоверием, что и к Оккаму. Тем временем осматривавший Альфа-Легионера космодесантник даже подался вперед, обнюхивая его. Сквозь решетку шлема мастер удара услышал звериное сопение. Затем Несущий Слово обнюхал и Гоуру Шэнка.

Оккам стоял под прицелом одержимых, пока послушник и его ищейки говорили на гортанном дьявольском языке.

— Тебя очистили, брат, — подметил Зотрак с явным презрением, выраженным на обеих сторонах лица. — Твоя плоть утратила благословение, а душа — покровительство. Ты — незакаленный и смердишь слабостью, совсем как змей.

Ответом Шэнка стала ослепительная улыбка ряда идеальных зубов между черными рваными губами.

— Нас ждет Князь Преисподней. Было бы неразумно заставлять нашего господина ждать.

— Точно, — кивнул послушник. — Я подумал о том же, когда ты не вернулся вместе с «Диссолюцио перпетуа». Ты заставил нашего князя ждать. Он… недоволен. Полагаю, его настроение не станет сильно лучше от того, что ты взял с собой змея с раздвоенным языком. Впрочем, вы там будете не одни. Я послал за капитаном твоего воинства и почтенным первым послушником, занявшим должность темного апостола Колючей Клятвы вместо тебя. Это награда за выполнение пророчеств «Дедроникрон Малефест» и возвращение в святилище Железа Кар’Наш’гахара, Владыки Славной Резни и Палача Миров. Я буду счастлив воссоединить вас.

— Он вообще когда–нибудь затыкается? — усмехнулся Оккам. — Или на поле битвы он только и умеет, что забалтывать до смерти?

Демонический послушник недовольно зарычал, отчего Несущие Слово подались вперед, поднимая болтеры.

— Зотрак — брат Высеченных Врат, — ответил Гоура Шэнк, — и потому уже давно не бывал на поле боя. Вместе со своими демонами он прячется среди библиотек и черных алтарей. Конечно, он мрачный и верный служитель Гальмека, поклявшийся никогда не покидать демонический мир, а уж безопасную зону шторма и подавно. Ему больше по душе сидеть за надежно запертыми Вратами.

— Ты умрешь за это, незакаленная тварь, — процедил Зотрак.

— Точно, однажды мы умрем, но не от твоей недостойной руки. А теперь будь хорошим глашатаем и отведи нас на встречу.

Лишь сойдя с посадочной площадки, мастер удара понял, что вокруг идет дождь. Осколки серебристых кристаллов падали с небес и стучали по его броне. Оккама и темного апостола повели вниз по лестнице в главное здание Кафедра Нокс. Это было гнетущее место, оно вызывало зловещие предчувствия. Каждый вестибюль и крестовая палата прославляли демонических князей и темных богов. К потолку вздымались исполинские статуи почитаемых сущностей варпа, а на каменном полу были вырезаны символы призыва, красные от крови жертв и почерневшие от адского пламени проявляющихся здесь сущностей. Древние камни, все в трещинах, удерживали вместе пропитавшие их варп и тьма. Оккам шагал через высокие залы, построенные из бетона и черепов. Шел под светом призрачных созданий, запечатленных в витражах. Слышал вопли жертв, горящих на громадных кострах, которые были сложены из черных костей в тени высоких дымовых труб.

Отовсюду доносились лишающие рассудка хоралы низших демонов и скорбный звон проклятых колоколов. Облаченные в черное культисты занимались своими делами: пели, взывали к божествам и читали запретные фолианты. Темные жрецы строили козни в затененных криптах и проводили обряды на искаженных алтарях. Одни из них, лишившись рассудка, бессвязно бормотали, измазанные в собственных нечистотах, и заживо разлагались за кафедрами. Других нашептывания кровожадных демонов побуждали приносить друзей и врагов в жертву, закалывая их в спину волнистыми ножами.

В поперечных нефах святилищ изменившиеся до неузнаваемости темные кардиналы проповедовали во славу темных богов под исполинскими остроконечными звездами. Создания варпа дарили дьявольским жрецам свою мудрость, а те делились их жутким Словом с нечестивой паствой в часовнях ульев и заводских храмах.

Мастер удара чувствовал, что за ним следуют по пятам бесчисленные отродья, таящиеся во тьме соборов, за окровавленными гобеленами и в катакомбах под ногами. Кошмары и инфернальные создания жаждали поглотить его душу. Даже само здание, казалось, оживало. На кафедрах открывались глаза. Клыкастые арки истекали слюной. Красно-черные камни стен трескались, словно подаваясь вперед и прислушиваясь к поступи Оккама.

Если в тенях таились демоны, занятые своими темными делами, то освещенные арки-барбаканы охраняли культисты в окровавленных церемониальных рясах. Они опирались на зазубренные алебарды и держали одну руку на кобурах причудливых автопистолетов. Те же, кто охранял кафедры и кардиналов, были закованы в лязгающую броню с искрящимися рунами и стояли на коленях перед одержимыми двуручными мечами и топорами, которые применялись в ритуальных жертвоприношениях.

Оккам оценивал структуру ордена Несущих Слово с точки зрения тактика. Среди сынов Лоргара встречались чудовища, добровольно ставшие вместилищами для потусторонних сущностей, как Гоура Шэнк и его Варга Раке. Но подобной привилегии, судя по всему, удостаивались только офицеры, полководцы и воины элитных подразделений. Большинство космодесантников на Гальмеке выглядели обычными, разве что их рунические доспехи дымились от злобы нечестивого дворца и их собственных черных сердец.

Пока Оккам и Шэнк поднимались по отполированным обсидиановым ступеням в дворец-собор, мастер удара лицезрел всевозможные зверства в личных покоях высшего апостола, совершаемые с торжественным почтением. Стоя под дьявольскими статуями из живого железа, Несущие Слово охраняли широкие площадки, освещаемые только светом из окон с кощунственными фресками. Облаченные в утыканные шипами терминаторские доспехи стражи были вооружены цепными глефами со встроенными болтерами, а их увенчанные рогами шлемы отражали звериные черты самих владельцев.

Лестница вывела Оккама и Шэнка в тронный зал с куполом и черными стенами без окон. Освещение обеспечивали только вырезанные на камнях руны и проклятые писания, излучающие потустороннее сияние. Во мраке Оккам видел собравшихся сановников, жрецов Темных Механикум, демонических герольдов в мантиях и высокопоставленных Несущих Слово. Темные апостолы, закованные в великолепно и жутко украшенные доспехи, были отмечены знаками разных нечестивых орденов. Рядом держались капитаны воинств, оснащенные тяжелым оружием, а также одержимые послушники, из чьих глаз и ртов сочился варп.

Два бесформенных терминатора выступили из строя, преграждая шипастыми клинками глеф путь Оккаму и Шэнку. Навстречу им бросились худощавые кардиналы, дабы предложить темные благословения и помазать новоприбывших демоническим ихором, капающим с их длинных пальцев. Пока Неверный косился на шипевшую на его броне жижу, поборники Губительных Сил возносили нечестивые молитвы и подносили чаши.

— Испейте духовной скверны, — посоветовал уродливый кардинал, — дабы предстать нечистыми пред лицом Князя Преисподней.

Шэнк взял протянутую чашу и выпил пузырящуюся в ней черную кровь. Оккам же неохотно принял украшенный драгоценностями кубок и поднес его к губам. Сверхчеловеческое тело мастера удара могло выдержать любую заразу, но содержимое не только вызвало физическое отвращение, но и словно отравило саму душу. Оккам сплюнул и уронил чашу под насмешки собравшихся.

Апостолы и аколиты, чьи лица ужасно исказили демоны-покровители, расхохотались, скаля острые зубы, а затем расступились. Взгляду мастера удара открылся трон из шипастых костей и железа, на котором восседал чудовищный князь демонов. Остатки его легионерских доспехов, покрытых рунами и запекшейся кровью, срослись с огрубелой красной плотью. Огромное создание носило корону из кривых рогов и периодически выдыхало пламя через решетку шлема, теперь ставшего частью вытянутой морды демона.

Как и на посадочной площадке, официальной стороной встречи занимался Зотрак. Его слова переводил на зловещий язык демонов герольд, стоявший у искаженной кафедры и благодаря множеству рук выполнявший одновременно массу дел. Представив гостей, создание погрузило перо во тьму своего единственного глаза и принялось записывать происходящее в живой книге. Под пылающим взором князя демонов Оккам дожидался начала аудиенции, когда в зал вошли еще двое Несущих Слово. Один из них, судя по знакам на доспехах, являлся капитаном воинства, а другой, в плаще из сшитой кожи и с могучей булавой, держался с уверенностью старшего офицера. Шлемы их были пристегнуты сбоку, поэтому от мастера удара не ускользнуло то, как изменились выражения их уродливых лиц при виде Гоуры. Сам же Шэнк сердито взирал на них, нахмурив обмороженное лицо. Особенно надолго взгляд его задержался на колючем шаре — навершии церемониального крозиуса.

— Апостол, — выдохнул капитан, опустившись на колено. — Клянусь тройными благословениями темных богов, вы живы.

— Да, — сухо произнес Гоура.

На глазах у Оккама второй Несущий Слово тоже склонился, пусть и явно нехотя.

— Апостол, — сказал он, — вы же знаете, что ради вашего освобождения было сделано все возможное.

— Точно, — прервал его Неверный, — и твой господин был освобожден.

Несущие Слово не обратили внимания на мастера удара, но князь демонов недовольно посмотрел на него.

— Значит, задание увенчалось успехом? — холодно спросил Шэнк, когда его воины поднялись на ноги.

— Пророчества «Дедроникрон Малефест» исполнились, и Владыка Резни наконец–то вернулся на Гальмек.

— И где же сейчас Кар’Наш’гахар? — приподнял брови Гоура. — Если мне будет позволено узнать.

— Его унесли в Катархивы под собором, дабы дьяволисты и варповые кузнецы исследовали ставшее его темницей творение ксеносов и провели ритуалы освобождения.

Пока шел разговор, Оккам заметил, как Зотрак приблизился к собравшимся и тихо завел беседу с жуткими демонами и Несущими Слово, отмеченными тем же знаком Высеченных Врат. Их возглавлял апостол в шлеме с причудливым плюмажем и в тускло-коричневых доспехах, увешанных изрезанными рунами костями. У него также был крозиус. Его огромное иавершие состояло из пересекающихся невозможным образом геометрических фигур, образующих звезду Хаоса. Толстая железная рукоять была столь тяжелой, что темный апостол держал ее всеми четырьмя руками.

— Довольно! — прогремел голос старшего офицера.

— Тишина! — приказал Зотрак. — Говорит Драх’Вар Тал, первый апостол Всея Гальмека.

— Успех иль неудача, — начал тот, — не вам судить об этом. Это дано лишь Князю Преисподней. Я же только замечу, что братья Колючей Клятвы не сдержали слова, данного друг другу и Демоническому совету. Гоура Шэнк, ты обещал нашему господину Кар’НашТахара, Палача Миров, а вместо этого притащил пресмыкающихся тварей пустоты. Безвольных отступников из легиона, не чтящих пантеон.

Гоура Шэнк склонил голову.

— Что же до твоего капитана воинства и первого послушника, ставшего темным апостолом вместо тебя, червь, — продолжал Драх’Вар Тал, — то им удалось вернуться с добычей и получить вознаграждение. Тем не менее они возвратились без своего господина. Одно дело бросить труп, и совсем другое — оставить человека и демона на милость наших заклятых врагов. Почему Демонический совет не должен полагать, что вы так же послужите и нам?

Несущие Слово вновь рухнули на колени.

— Повелители… — взмолился капитан.

— Я взываю к вашей дьявольской мудрости, Князь Преисподней, — обратился новый темный апостол, — и милости темных богов.

— Темным богам не ведома пощада! — взревел князь демонов, поднимаясь с трона и изрыгая пламя.

Как только Несущие Слово вскочили и попятились, к ним двинулся жуткого вида терминатор и вогнал рычащий цепной клинок в тело апостола. Пока тот корчился, на капитана со всех концов зала накинулись демоны и растерзали в клочья. Оккам замер, готовясь к худшему. В любой момент на него мог обрушиться клинок или дьявольские когти. Гоура Шэнк опустил голову, показывая, что покорен судьбе и решению совета. Когда от капитана остались лишь мелкие кусочки, терминатор отшвырнул темного апостола и выстрелом из болтера разнес его на части.

Оккам шагнул назад. Конечно, он не хотел провоцировать огромных стражей, но если придворные исчадия бросятся на него, то всяко лучше, если между ними будет находиться Гоура Шэнк. Когда с провинившимися было покончено, Князь Преисподней опустился обратно на престол, а терминаторы взяли на прицел Оккама и Гоуру.

— Итак… — сказал владыка демонов, обжигая воздух. — Что же мне сделать с вами?

Твари из дьявольского совета забормотали на темном наречии, выдвигая идеи.

— Давайте сдерем со змея кожу и заберем его корабль, — предложил Драх’Вар Тал.

— Сперва следует покарать темного апостола за его неудачу, — напомнил господину Зотрак.

— Точно, — согласился Тал и повернулся к Князю Преисподней. — Шэнка необходимо наказать в назидание другим. Нельзя, чтобы Несущие Слово возвращались на Гальмек с пустыми руками.

— А что скажешь ты, апостол? — пророкотал демон.

— Он оспаривает ваше решение, темный господин, — вмешался Оккам.

— С чего вдруг это чешуйчатое решило, что ему дозволено разевать пасть в моем присутствии? — взревел Князь Преисподней, извергая пламя из вросшей в плоть решетки.

В ту же секунду к Неверному шагнул терминатор, метя древком глефы в живот, но Оккам отбил выпад и принялся кружить за широкой спиной у неуклюжего противника.

— Он вернулся вовсе не с пустыми руками! — возразил мастер удара. — Он готов предложить вам в уплату за ошибки миллиард невинных душ и знание о враге, намеренном нанести удар по нечестивой земле вашего мира.

Терминатор резко обернулся, занося над головой цепной клинок, но Князь Преисподней поднял когтистую руку, услышав слова легионера. Вращающиеся зубья глефы, уже нависшей над Оккамом, закряхтели и остановились.

— Змей говорит правду? — спросил первый апостол.

— За пределами бури собирается Белый крестовый поход, — осмелился подать голос Шэнк, на что в ответ раздалось злобное шипение. — Почитатели Трупа-Императора желают отомстить за то, что мы уничтожили их благочестивые миры. А этот легионер проник в их ряды.

— Моя группировка невелика, — признался Оккам, — да и ресурсы ограничены. Возможно, для сынов Альфария такое откровение недопустимо, но нынешние мои возможности не соответствуют моим амбициям. Ополченцев Жезловых миров можно задержать и даже совратить при достаточных усилиях. Зачем бросать порченые души в бой с ордами Императора, когда можно убедить крестоносцев присоединиться к вам в небесах Гальмека? Вы сможете наблюдать за неудачей кардиналов прямо с трона. Мы хотели бы лишь завербовать самых одаренных воинов.

— Ты не в том положении, чтобы чего–то требовать! — рявкнул Зотрак.

Послушник и первый апостол посмотрели на Князя Преисподней и остальных членов Демонического совета. Оккам тоже наблюдал за владыкой планеты. Когда–то чудовищное создание было Несущим Слово, и в его жутких сузившихся глазах еще сиял разум тактика.

— Перед нами предстали два пророка, — заговорил князь демонов, — вещающих о грядущей погибели и том, как можно вырвать победу из пасти поражения. Ну что же, пророков следует испытать, доверие наше должно им заслужить, а нам необходимо достоинство их оценить. Раскроем неверность их плоти и силу духа. Испытаем их на звезде — на Полях Созвездий. Да ощутят они свет проклятого солнца и взор первозданных.

— А что мы сделаем с кораблем змея? — спросил Зотрак. — Он все еще под прицелом верховного апостола.

Драх’Вар Тал посмотрел сначала на князя, потом на послушника.

— Пускай его тоже испытают, — сказал апостол и кивнул огромным стражам.

Только Оккам и Гоура Шэнк многозначительно переглянулись, как терминаторы схватили их сзади, положив на плечи клинки цепных глеф. Когда гостей увели из тронного зала вниз по обсидиановым ступеням — прочь с глаз Князя Преисподней, — Оккам прошептал:

— Вы всё слышали?

Открытый еще при приземлении закодированный вокс-канал работал все это время, что позволяло легионерам подслушивать происходившее на совете.

— Мы будем готовы, — пообещал мастеру удара Гасдрубал.

— Позволь мне последовать за тобой, — сказал Вильниус Малик, чей голос прозвучал куда четче, чем передававшийся с орбиты голос сержанта.

— Нет, — прошипел Оккам. — Действуй согласно плану. Исполни свой долг и дай мне исполнить свой. Конец связи.

π
СБРАСЫВАЯ КОЖУ

Мина стояла на мостике вместе с лордом-сержантом, чернокнижником и судовым капитаном. Они наблюдали за тем, как снаружи на подпорках, трансептах и платфориях орбитальных доков собираются демонические машины и дьяволисты в обрядовых скафандрах. Под прицелом чудовищного линкора «Йота-Этернус» встал на якорь среди недостроенных кораблей, и теперь Исправленные наблюдали, как по всей длине возводимых судов загораются дьявольские руны и как инфернальные конструкции, на пару с демонопоклонниками окружившие корабль-ловушку, начинают проводить темные ритуалы. С плазменными резаками в руках машины плыли к «Йоте-Этернус», чтобы выжечь на покрашенном корпусе нечестивые знаки.

— Что они делают? — встревоженно спросил Нага-хан.

Гасдрубал посмотрел на чернокнижника, сочтя, что тот разбирается лучше.

— То же, что делают с металлом и духами машин других попавших в их руки кораблей, — вздохнул Квода. — Готовят «Йоту-Этернус». Оскверняют. Делают вместилищем для бесов.

— Нельзя просто так стоять и ждать, пока они подселят к нам какую–нибудь чудовищную тварь! — возмущенно сказала Мина.

— Согласен, — поддержал капитан.

— Позвольте мне надеть скафандр и очистить от них корпус, — предложила убийца.

Гасдрубал смотрел, как кибернетические создания ползают по корпусу, рисуя на нем запретные руны.

— Мы не можем рисковать, провоцируя Несущих Слово, тем более пока лорд Оккам на поверхности, а наша цель в руках врага, — наконец поделился мыслями сержант.

— И нельзя забывать, что мы под прицелом их линкора, — сухо добавил Квода.

Завыли сигналы тревоги, и Нага-хан бросился к консоли.

— Что происходит? — потребовал ответа Гасдрубал. — Что они натворили?

— Поле Геллера разрушается, — с явной тревогой в голосе сообщил капитан и пошел от одного рулевого поста к другому, отдавая подчиненным приказы. Приблизившись к инженерному руноблоку, капитан оттолкнул в сторону сидевшего за ним культиста и остервенело потянул рычаг с широкой ручкой, заблокированный в нижнем положении, чтобы восстановить поле, но попытка оказалась тщетной. Сквозь сжатые зубы Нага-хан доложил:

— Не могу дистанционно поднять поле.

Сержант повернулся к Кводе.

— Чего нам стоит ожидать? — спросил Гасдрубал, и в этот миг открылись каналы связи.

Из вокс-рупоров завопили вселившиеся в коммуникационные системы корабля исчадия варпа, заразившие их своим безумием.

— Чего угодно, — скривился чернокнижник. — Обитающие в этом мрачном месте дьявольские создания заберут себе «Йоту-Этернус».

— Поднимай тревогу! — приказал Нага-хану сержант. — Я хочу, чтобы все оперативники и Седьмые Сыны были готовы к бою и сохраняли бдительность.

— Будет исполнено.

— Мы можем связаться с кузнецом?

— Вокс-системы корабля взломаны, — ответил капитан.

— Отправляйся в инженариум, — обратился к Пердите Гасдрубал. — Оповести кузнеца о ситуации. Передай, что если он не восстановит поле Геллера, то мы лишимся корабля.

В последний раз посмотрев на проводивших дьявольские ритуалы сектантов, Мина отвернулась и бросилась бежать. Всюду царило смятение. Завывала аварийная сирена, уведомляя культистов о чрезвычайном положении. Мина мчалась по коридорам и отсекам, пользуясь преимуществами своего стройного тела. Пробираясь сквозь толпы широкоплечих культистов и просачиваясь между ящиками со снаряжением, она легко и изящно преодолевала любые препятствия. Седьмые Сыны заряжали игло- меты смертельнейшими из ядов и доставали клинки из пропитанных отравой ножен, готовясь к отражению того, что считали обычным абордажем. Однако Мина понимала, как сильно они ошибаются.

Складывалось впечатление, будто «Йота-Этернус» страдает. Из вокс-динамиков вырывался дикий вой, лампы безудержно мерцали. Переборки открывались и закрывались. Электрические приборы искрили. По палубам разносился терзающий слух скрежет скручиваемого металла. Корабль претерпевал мучительные трансформации.

Пока убийца бежала по охваченным хаосом отсекам, раздававшиеся отовсюду крики сменились воплями. Культисты стреляли из пистолетов в ожившие стены, рубили цепкие щупальца-провода. Все трескалось, металл искажался, становился ребристым, словно внутренности животного. Тоннели сжимались и сотрясались, кабели, стлавшиеся по решетчатому настилу, начинали шевелиться.

Ускорившая шаг Пердита перескакивала через тянувшиеся к ней провода, перекатывалась под опускающимися переборками, у которых выросли огромные демонические клыки, и пролетала через лестничные колодцы, смыкавшиеся, когда по ним карабкались культисты. Паникующие Седьмые Сыны тянулись к ней — их целиком поглощали ожившие каюты. Из металлических стен высовывались когти и рогатые морды воплощавшихся внутри корабля демонов.

Убийца сгруппировалась и прокатилась по содрогающейся палубе, когда культист перед ней утонул в металле, словно в зыбучем песке: его утянули вырвавшиеся из пола ужасные лапы. Вскочив, Мина подхватила оставшиеся от него пистолет и клинок.

К тому времени, как Пердита добралась до двигательного отсека, весь корабль заразили бесчинствующие сущности, искажающие его самым жутким образом. Когда она дошла до дверей инженариума, то увидела в них огромную дымящуюся дыру. Внутри помещения мелькал Автоликон Фекс: он всаживал шары раскаленной плазмы во все, что двигалось.

— Это я, Мина! — закричала убийца, схватив руками пробитые двери в попытке их открыть.

Когда изнутри к ней потянулись отвратительные щупальца, намеревающиеся обвить ее, Пердита ударила их клинком и рассекла, но, прежде чем она полностью вырвалась из хватки, извивающиеся обрубки забрызгали ее ихором.

— А ты чего тут забыла? — удивился Аркан Резнор, ступающий между огромными машинами. Он лихорадочно пытался их перенастроить и одновременно рубил топорами Омниссии металлическую плоть оживших механизмов.

— Меня прислал сержант, — ответила убийца, пригнувшись, чтобы не столкнуться с сервоавтоматами, которые сновали по залу и пытались помочь хозяину с ремонтом и отладкой техники.

Резнор надменно посмотрел на Мину, всем своим видом давая понять, что от нее здесь мало толку.

— Вокс не работает, — добавила Пердита.

— Да знаю я, — процедил варповый кузнец, взмахнув топором.

Пока без умолку пели и завывали громкоговорители, в кабель-канале, у которого работал Резнор, открылась жуткая пасть, заставившая его отшатнуться. Прокрутив один из силовых топоров, он погрузил его прямо в чудовищное лицо, выросшее в металле.

— Фекс! — Резнор показал на потолок.

Автоликон увидел, что прямо над ним открывается еще один адский зев. К отступнику потянулись хитиновые когти и придатки, но он спокойно поднял плазменную пушку над головой и выпустил ослепительные разряды. Наглотавшийся плазмы демон завопил, омыв Автоликона дымящейся кровыо.

— Несущие Слово провели над кораблем какой–то ритуал, — объяснила Пердита, проходя мимо помогающих кузнецу сервиторов и машиновидцев. — Лорд-сержаит и капитан сказали, что нужно восстановить поле Геллера.

— А мы, по-твоему, что пытаемся сделать?! — рявкнул Резнор, оборачиваясь и разрубая тянущуюся к нему чудовищную лапу.

Палуба под ногами нескольких сервиторов размягчилась и потекла, из–за чего механические рабы погрузились в топкий металл. В стенах открывались нечеловеческие глаза, завораживающие техножрецов и манящие их к одержимым агрегатам. Одинокий провод внезапно ожил и, проползя словно змея, обвился вокруг стройной ноги Мины. Девушка ткнула клинком и прибила гниющее щупальце к полу. На всех поверхностях проступали адские руны, разбегающиеся во всех направлениях, будто живые. В стене рядом с Пердитой открылся громадный рот, пышущий жаром, как из топки, и, очевидно, готовый извергнуть эмпирейное пламя. Убийца прицелилась и опустошила всю обойму иглопистолета в мягкую податливую металлическую плоть, после чего пасть съежилась и закрылась.

Перескочив через разверзшиеся в палубе зыбучие ямы, Мина оказалась между палящим из пламенной пушки Фексом и кузнецом. Тогда же из стены возник похожий на щупальце толстый придаток с колючими присосками. Резнор отпрыгнул в сторону, Мина пригнулась, а вот Фексу не повезло. Отвратительная конечность оплела легионера и вздернула в воздух, после чего принялась бить его о стены, пол и потолок. Автоликон выронил плазменную пушку — ее питающий кабель соединился с щупальцем. Пердита с ужасом наблюдала, как демонический отросток впечатывает в стену космодесантника, доспехи которого треснули и смялись.

— Хватай его! — взревел варповый кузнец, протягивая руку к щупальцу.

Конечно, это было последнее, что хотела сделать Пердита. Она вонзила клинок в неестественную плоть, чтобы прижать к полу извивающуюся, как змея, конечность. Резнор между тем схватил щупальце латной перчаткой и рубанул по нему силовым топором, рассекая демоническую плоть. На пол хлынул густой ихор, и, когда придаток наконец распался на части, убийца и Резнор отступили. Часть щупальца втянулась в пульсирующую стену, а другая забилась в мышечных спазмах рядом со стонущим Фексом.

— Смотри, — сказал Резнор, показывая куда–то топором.

В дальнем конце машинного отдела виднелся огромный причудливый агрегат, к которому ползли искрящиеся провода от разных установок. От него самого поднимались трубки, как у органа, раскалившиеся добела из–за переполняющей энергии. Аппарат преображался прямо на глазах. Трясясь от гнева и страданий, он как будто боролся с самим собой и всем вокруг, издавая мучительный рев боли и разочарования полными клыков ртами, которые открывались на его корпусе.

— Что это?

— Это, — сдержанно ответил кузнец, — генератор поля Геллера.

Убийца покачала головой:

— Нам придется покинуть корабль.

— И куда же мы пойдем? — спросил Резнор. — Доверься мастеру удара, он все исправит.

— Лорд-кузнец, — выдохнула Мина, не отрывая взгляда от пульсирующего кошмара, в который превратился генератор. — Сомневаюсь, что это вообще можно исправить.

ρ
ПРИТАИВШИЕСЯ ЗМЕИ

Вильниус Малик крался по Полям Созвездий.

Снова превратившись в Повелителя Ночи, он стал единым целым с тенями. После присоединения к Альфа-Легиону Малик еще больше отточил свое смертоносное мастерство и теперь мог скрываться при свете дня и обрекать врагов на гибель. Однако даже он чувствовал себя уязвимым, шагая по поверхности демонического мира.

Линию горизонта пронзали шпили архитектурных шедевров: колоколен, исполинских кафедральных соборов и храмовых аккреций, посвященных богам Хаоса. Вдали можно было различить зловещее сияние работавших без перерыва дьявольских кузниц и заводов. Рокотали одержимые демонами громадные механизмы, а с конвейеров — их обслуживали искаженные сервиторы и культисты — одна за другой сходили населенные варп-сущностями боевые конструкции. Малик видел даже недостроенные богомашины. Эти грозные титаны, наполовину являющиеся демоническими чудовищами, а наполовину — жуткими машинами, гнили среди строительных лесов, по которым сновали дьяволисты, отправляющие темные обряды освящения.

Едкий пепел, парящий на смрадном ветру, что дул со стороны заводов, прилипал к переведенному в режим скрытности высокотехнологичному доспеху Малика. Керамитовые чешуйки словно истекали кровью и покрывались сажей, отчего броню было сложно отличить от той, что носили местные Несущие Слово. Вильниус прибыл на поверхность на том же лихтере, который пилотировал мастер удара, и все время полета провисел на внешнем корпусе. Аккуратность, с которой лорд Оккам управлял челноком, избавила Малика от наихудших последствий при спуске и позволила попасть в демонический мир так, что об этом не узнал ни Гоура Шэнк, ни его братья из Несущих Слово.

Покинув челнок и посадочную площадку, легионер начал второй опасный спуск, спускаясь по ветхим стенам темного собора в полном комплекте силовых доспехов. Так, избежав встречи с часовыми Несущими Слово, безумными жрецами и кишащими в громадном здании дьявольскими отродьями, Малик добрался до поверхности планеты — если ее вообще можно было так назвать, конечно. Теснящиеся с мануфакториями и демоническими кузницами соборы и храмовые кварталы, по всей видимости, строили прямо на развалинах прошлых святилищ, желая прославить владык варпа.

Вильниус пробирался вдоль пылающего канала, по которому текло расплавленное железо. Он шел гордо и не таясь среди паломнических масс. И без того безобразные оборванцы уродовали себя еще больше, врезая в плоть штифты и шипы, а вытатуированные на их коже руны словно дымились. Культисты расходились в стороны, давая дорогу повелителю, что позволило Малику пройти беспрепятственно. Очевидно, набережная и параллельная ей протоптанная пепельная тропа разветвлялись от оживленной улицы, где сектанты, жертвы и темные кардиналы в нарядах одновременно бедных и пышных ходили между частными церквями и огромными трансептами Кафедры Нокс. Над ней проносились то в одну, то в другую сторону сервочерепа, сделанные из освежеванных и очищенных от плоти рогатых демонических голов.

К счастью, самих Несущих Слово на дороге было удивительно мало. Правящие Гальмеком предатели, вероятно, предпочитали уединяться в нечестивейших из святилищ, а уделом культистов и одержимых машин являлось обеспечение бесперебойной работы заводов и вечное поклонение.

Во время пути Малик мог наблюдать непосредственно за Полями Созвездий, где на веретенообразных осях, погребенных под слоем пепла и крови, медленно вращались восьмиконечные звезды, к которыми были привязаны распростертые люди. Кто именно — определить было трудно: не то жрецы, не то мутанты, а еще кто–то в искаженных варпом доспехах. У многих наблюдались явные признаки одержимости: рога, чудовищные когти, мутировавшие тела.

На развилке дороги и магматического канала Малику пришлось пройти по обветшалому каменному мосту. После того как легионер растолкал толпу поющих гимны культистов, его взору предстали жрецы-дьяволисты, расхаживающие вокруг новых пленников и размахивающие блестящими зелеными кадилами. Пока тысячи демонических созданий взирали на них с расколотого неба, большинство из мучеников, прикованных к звездам Хаоса и скрежещущим колесам, покрылись таким толстым слоем едкого пепла, что походили на статуи, но двоих пока только припорошило.

Еретики, продолжавшие исполнять зловещие псалмы, расступились, и Малик замер, опознав того, кто находился на первом колесе. К богохульной звезде Хаоса был привязан темный апостол Гоура Шэнк, запрокинувший голову. Теперь его изувеченное лицо наполнялось дьявольским благородством адского отродья. Голову украшала величественная корона из железных рогов, выросших из черепа, а и без того мускулистое тело раздалось вширь. Плоть покрылась стальными иглами, которые, на взгляд Малика, проросли прямо из скелета. На лице Гоуры застыло выражение невыразимого блаженства и страдания. Малик понял, что тот воссоединился со своим демоном.

Несложно было догадаться, кто вращался рядом с ним. Облаченный в посеревшие от пепла доспехи лорд Оккам медленно кружился на звезде под взором жутких чудовищ из недр преисподней. Вокруг него пели культисты-оборванцы, а дьяволисты проводили жуткие ритуалы. Когда голова мастера удара качнулась в сторону, Малик напрягся, не отрывая от скрежещущего колеса взгляда. Он узнал о судьбе своего командира по вокс-каналу и получил приказы. Но теперь он собственными глазами видел Оккама, ставшего пленником: его плоть предложили демонам так же, как и тело Гоуры Шэнка.

Малик огляделся. Под плащом, замаскированным под дубленую демоническую шкуру, было скрыто оружие. Оставалось лишь протянуть руку к снайперскому плазмомету, болтеру, гранатам и силовому клинку. Вокруг стояли толпы культистов и размахивающих курильницами жрецов, но они не были ровней космодесантнику-отступнику. За пару ударов сердца вокруг останутся лишь груды изувеченных тел. Легионер помедлил, приглядевшись к растущему на Полях Созвездий скоплению звезд Хаоса. Малик увидел, что вокруг оспариваемых душ и искажающейся плоти кружат демоны, похоже выступающие в роли сторожевых псов. Над ними парили уродливые сервочерепа, которые, вне всяких сомнений, передавали снимки вынесшим приговор Несущим Слово. Еще выше в расколотом небе виднелись дьявольские чудовища. Отовсюду выглядывали глаза — нечеловечески бдительные и хищные, вечно наблюдающие за святилищем Железа.

Голова мастера удара вновь качнулась, и Малик с облегчением убедился, что пока Оккам не поддался духовному вторжению и осквернению плоти. Пепел вокруг глаз и головы потемнел от испарины. Вильниус мог только догадываться о том, как изматывало колесо, какие страдания причиняло и какую волю нужно было иметь, чтобы противиться пришедшим за подношением демонам. По выбритой голове Оккама стекали ручейки пота и капли слез, падающие на землю жуткого мира.

Голова мастера Оккама опустилась и поднялась, и Малик заметил, что его веки открыты. Сначала легионер подумал, что его господин мертв или, что еще хуже, его тело стало вместилищем адского паразита. Однако глаза у него были не безжизненные и не застывшие, словно у куклы, как было бы с одержимым, но сверкающие, полные вызова и решимости сопротивляться. Пока колесо вращалось, Оккам слегка кивнул, чего не заметил никто из дьяволопоклонников, подставляющих плоть Альфа-Легионера в качестве сосуда для демонов, жаждущих опробовать смертную оболочку. Увидев это, Малик ответил неспешным кивком и плотнее натянул плащ. Космодесантник направился дальше, как раз когда с неба пошел дождь из кристаллических осколков.

Следуя по пути, о котором Гоура Шэнк рассказал мастеру удара на борту «Йоты-Этернус», Малик прошел через Поля Созвездий к развалинам давно обрушившейся церкви Праведной Тьмы, а оттуда пробрался в катакомбы-архивы под Кафедрой Нокс. Пригнувшись и плотнее натянув на себя плащ, он вошел в ужасающий лабиринт тайного хранилища Несущих Слово. Коридоры извивались и переплетались. Похоже, что целые залы обрушились под весом развалин былых храмов и возведенного на них великого собора.

Легионер шагал по адским склепам и тоннелям с захоронениями тысяч Несущих Слово, чей прах покоился в их же собственных сломанных доспехах. В жертвенных залах высокопоставленные культисты и темные жрецы приносили подношения. В мрачных недрах разносилось эхо предсмертных воплей зарезанных на обсидиановых алтарях людей и довольный смех адских отродий. Тут и там дьяволопоклонники волокли закованных в серебряные цепи одержимых, архивисты вели поиски запретных фолиантов для хозяев-астартес и составляли опись темных реликвий. Кроме них по лабиринту бродили порождения варпа, сверкавшие во тьме нечестиво пылающими глазами.

Вильниус склонил голову набок, увидев, как из непроницаемого мрака вышел послушник-легионер. Произнеся что–то на странном языке, который Малик не узнал, Несущий Слово резко остановился и навис над ним во всем ужасающем дьявольском величии своих украшенных доспехов.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости нет ни рыскающих демонов, ни таскающих книги слуг, Малик отступил в альков и поманил аколита за собой. Даже по интонации слов на демоническом наречии Вильниус смог понять, что Несущий Слово зол. Сын Лоргара шагнул к нему, продолжая хрипло отчитывать через вокс-решетку.

Малик быстро повернулся, схватил предателя за глотку и толкнул к осыпающейся стене. В то же мгновение он выхватил из складок плаща силовой кинжал, а затем стремительно вонзил его в грудь Несущего Слово. Мгновение Альфа-Легионер держал его, словно убийца, желающий, чтобы его враг умер тихо. Когда же послушник ударил его в ответ с неестественной силой, Малик понял, что недооценил его. Несущий Слово напирал на него, отталкивая к противоположной стене алькова, и тянулся к кобуре за древним болт-пистолетом. Сабатоны борющихся поднимали в воздух древнюю пыль.

Малик взмахнул силовым клинком на манер мачете и разрубил в запястье сжимавшую пистолет руку. Оружие еще не рухнуло на пол, а легионер уже ударил Несущего Слово, вновь оттолкнув его к стене, и начал бить кинжалом в грудь снова и снова. Наконец, когда его оскверненные сердца были разорваны, а по броне потекли потоки крови, послушник обмяк. Еще несколько драгоценных секунд Малик удерживал Несущего Слово, пока его хриплое дыхание не оборвалось. Затем он втащил труп в пустой склеп, ударил по обветшалой стене, чтобы завалить тело обломками и пылью, и быстро пошел дальше.

Петляющие коридоры привели его в обширные библиотеки, где каменные полки прогибались под бременем проклятых томов, гримуаров и трактатов, написанных в былые времена развращенными кардиналами, темными апостолами и князьями демонов.

Вильниус спускался все глубже в недра демонического мира, и реальность вокруг начала разрушаться. Верх стал низом, обвалившиеся камни падали к потолку. Тени превратились в ослепительное дьявольское сияние. Искаженные коридоры наполнились призрачным пламенем, сквозь которое шагал легионер.

Наконец, следуя указаниям Гоуры Шэнка, Вильниус прошел через разумные каменные врата и опускные решетки, зарокотавшие при его приближении. В глубинах архивов-катакомб, где каждую поверхность покрывали небрежно написанные безумные заклинания, Малику открылась сеть полуразрушенных пещер, где сам воздух пропитался древним злом, а камни осквернило присутствие адских созданий. На полу были нарисованы звезды Хаоса, пентаграммы и круги из сверкающих нечестивых рун, что наслаивались друг на друга и пересекались, словно на диаграмме. В каждой из них лежали горстки тлеющих реликвий: древнее оружие, где поселились злые духи, кощунственные изображения, обвешанные оберегами и иконами темных богов, творения еретических технологий людей и ксеносов, потрескивающие и взаимодействующие между собой самым неестественным образом. Истекающая из проклятых вещей и их темниц скверна смешивалась в нечто воистину жуткое.

Пока Малик продвигался через пещеру, то видел, что ларцы перемещаются по собственной воле. Реликвии шептали ему что–то соблазнительное, а залы как будто повторялись. В конце концов легионер добрался до средоточия тьмы — пещеры, где обсидиановые колонны удерживали вес развалин и Кафедру Нокс. Зловещие столпы словно расплывались от силы заточенных в них жутких созданий.

Повсюду виднелись культисты. Старшие дьяволисты в черно-золотистых мантиях распевали нечестивые литании у алтарей и вокруг творений темных механикумов. Демонические киборги трудились над зараженными машинами и губительными артефактами, пока за их работой наблюдали огромные рогатые чудовища, а два темных апостола в обагренных кровью доспехах отдавали указания на том же гальмекском диалекте, который Малик прежде слышал от Несущих Слово.

«Будет непросто», — решил легионер, отступив в соседний зал. Оглядевшись, он начал доставать из–под плаща мелта-бомбы. Настроив таймеры, Вильниус осторожно пошел мимо кругов с проклятыми предметами и начал устанавливать заряды на ветхие колонны и ржавые опоры рядом со входами. Пересекая центральную пещеру и осторожно обходя хоры культистов, Малик тянул время, наблюдая за тем, как трудятся техножрецы, применяющие свои отвратительные инструменты. Наконец на алтаре, что был заключен в причудливую сферу из пересекающихся звезд Хаоса, легионер увидел древнее творение ксеносов, о котором ему рассказал мастер удара. Оно оказалось достаточно небольшим: его можно было удержать в руке. Полночно-черный многогранник пребывал в вечном движении: его части постоянно вращались, разделялись и соединялись вновь, принимая другие формы. Не останавливающиеся ни на мгновение грани излучали режущее глаз зеленое сияние: внутри был сокрыт необычный источник энергии.

Итак, это был тессеракт — реликвия, о которой Омижар Вок рассказал владыке Оккаму, а тот — легионеру. Малик попытался подобраться к механизму поближе, сочтя, что это какой–то генератор сдерживающего поля. Несущие Слово Гоуры Шэнка украли артефакт у Инквизиции и принесли в святилище Железа, и теперь зловещим устройством заинтересовались и темные механикумы, и дьяволисты, и адские отродья. Они направляли на него проклинающие поля, пагубные авгуры, проводили тайные церемонии, явно намереваясь найти способ проникнуть внутрь.

Прислонившись спиной к одной из обсидиановых колонн, Малик закрепил последнюю мелта-бомбу на странной опоре. Глаза всех были обращены на тессеракт, и потому легионер смог незамеченным подобраться к выходу из зала, который не собирался взрывать. В этот момент одно из потусторонних чудовищ, надзирающих за занятыми столь изощренными исследованиями жрецами, принюхалось, будто почувствовав намерения Вильниуса или запах его неискаженной плоти.

А затем прогремели взрывы в первом зале. Бомбы расплавили опоры, из–за чего содрогнулись все помещения. По катакомбам словно пронесся раскат грома, а затем внутрь ворвалось густое облако пыли. Воздух наполнился грохотом падающих камней, и Малик отступил, переключая режимы обзора в шлеме. Благодаря улучшенному зрению и переключая фильтры, показывающие культистов, жрецов и демонических созданий, он смотрел сквозь поднявшуюся мглу. Собравшиеся отшатывались от входа в разрушенный зал. Даже закутанные в мантии гости из Имматериума казались встревоженными: хоть они и обладали могучими телами и питали бесконечную злобу, демоны все равно погибли бы под обрушившимися сводами собора вместе с хилыми культистами.

Когда рокот затих, а воздух стал тяжелым от пыли, техножрецы начали оценивать ущерб. Малик слышал, как темные апостолы что–то говорят по воксу своим братьям на поверхности. Никто из собравшихся не паниковал, пусть все и произошло так внезапно. Взрыв затерялся в грохоте обвала, бывшего, как счел Вильниус, обычным делом. Одержимые артефакты и творения ксеносов, хранящиеся в катакомбах-архивах, были столь нестабильны, что всегда сохранялась возможность взрывов. Однако, когда последняя мелта-бомба уничтожила часть обсидиановой колонны, осторожность возобладала. Культисты бросились бежать. Несущие Слово отступили, все с большей тревогой передавая сообщения наверх. Демонические отродья скрылись в густых тенях других залов, а темные механизмы начали спешно готовить тессеракг к переноске.

И тогда Малик направился к цели. Он рассчитал все так, чтобы произошло лишь частичное обрушение в соседней камере, а все другие остались целы, и был уверен, что ему ничто не помешает. Шагая через толпу культистов, он вел себя так, словно был одним из Несущих Слово, и таким образом подобрался к жрецам. Едва в тошнотворном свете их линз сверкнуло недоумение, как Малик перебил всех. Всадив заглушенные болты типа «Ловчий» в скрытые под капюшонами черепные когитаторы темных механикумов, он поднял выроненный старшим жрецом шипастый шар из звезд Хаоса, а затем ударил артефакт о землю, расколов железную клетку. Удерживавшие тессеракт силы рассеялись, и Малик поднял черный куб, наблюдая, как тот продолжает видоизменяться на ладони его латной перчатки.

Вильниус еще смотрел на творение чужаков, когда услышал зловещее рычание демонов, отправившихся за ним в погоню во тьме. Они учуяли его предательство и теперь взирали на космодесантника пылающими глазами. Легионер повесил тессеракт на пояс и поудобнее взял в руку болт-пистолет, нацелив его через плащ туда, откуда слышал царапанье когтей по камню. Малик выстрелил и всадил прошедшие прямо через ткань снаряды в мерзких созданий. Почувствовав одно из них за спиной, он развернулся, бросая пистолет, и выхватил плазмомет, после чего выпустил очередь раскаленных разрядов по твари в упор, пока та не отлетела в сторону, вопя и содрогаясь.

Пробежав прямо по трупам своих дьявольских сородичей, краснокожий монстр отшвырнул бьющуюся в конвульсиях тварь и накинулся на Малика. Спустя мгновение по полу покатился уже легионер, а взбесившийся демон вцепился в него кривыми клыками и когтями.

От удара плазмомет вылетел из рук Вильниуса, и потому он схватил неприятеля за горло, пытаясь оттолкнуть. Неистовый зверь боролся с адской силой и яростью, царапая его когтями и пытаясь разодрать горло. Наконец свободной рукой Малик нащупал среди обломков выроненный болт-пистолет и, схватив его, приложил дулом к красному боку твари и начал стрелять, всаживая пулю за пулей в неестественную плоть. Но демон не умирал. Когда в обойме закончились болты, Малик бросил пистолет, выхватил кинжал из ножен на поясе и вогнал его в изрытый воронками живот твари. На латную перчатку хлынул ихор, и Вильниус погрузил клинок еще глубже, разрезая внутренности. В конце концов отродье обмякло.

Малик тяжело поднялся, сбросив труп демона с потрепанных доспехов. Убрал клинок в ножны, подобрал плазменное ружье, а затем поднял с земли пистолет и тессеракт. Направив сверкающий ствол перед собой, он двинулся дальше во тьму. Со всех сторон слышались скрежет и лязг. Камни колонн и древних стен медленно поддавались под невообразимым весом Престола Ночи. Удостоверившись, что все Несущие Слово сбежали и что ни один демон не крадется за ним по пятам, Вильниус скрылся. Задание было выполнено, осталось лишь вернуться на поверхность и не оказаться погребенным под грудой обломков.

σ
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЖИВОТНОЕ[10]

Оккам сознавал, что на Полях Созвездий собрались порченые души, но не имел представления о том, как долго он вращался на скрежещущем железном колесе. Запястья и лодыжки мастера удара привязали к звезде Хаоса, тем самым предлагая его рою демонов, мелькающих в расколотых небесах Гальмека. Зловещие и порочные сущности отражались в витающих над планетой осколках кристаллизировавшегося варпа. Демоны жаждали подчинить дух Неверного. Они боролись за душу легионера, пока на его доспехи и отвратительную звезду с небес падал пепел, долетавший с бесчисленных заводов, и дождь из серебристых осколков.

Даже открыть глаза было больно. Веки потяжелели от усталости телесной и душевной. Под слоем осевшего пепла лицо Неверного кривилось от постоянной боли. Перед собой Оккам видел жрецов, извращенных паломников и закутанных в рясы демонов, что пришли понаблюдать за его страданиями. Дьяволисты пели и завывали, а вокруг стояли на страже Несущие Слово.

Время шло, и зрителей становилось все больше. Посмотрев на соседнюю звезду, Оккам заметил на ней Гоуру Шэнка. Мастер удара боролся с жадными до душ дьявольскими отродьями изо всех сил, однако Несущий Слово добровольно предложил себя губительной тьме. Он стенал, вздыхал и кричал, испытывая множество различных ощущений: одновременно и невероятное мучение, и облегчение. Сущности варпа боролись за душу апостола, словно он являлся призом в некоей игре. Оккам отчетливо слышал, как самая грозная из них прогрызает себе путь в самую суть Несущего Слово, вселяется в его душу и осваивается во плоти. Слышал, как голос отродья варпа сливается с принадлежащим еретику-астартес и нотки ликования проступают сквозь стоны. Слышал, как рвется плоть, растут когти и рога, трещат перестраивающиеся кости. Гоура Шэнк становился кем–то или чем–то другим — созданием, которым он был до того, как побывал в застенках Инквизиции и познакомился с ее экзорцистами, а потом с Оккамом.

Мастер удара и сам чувствовал, как за его душу пытаются уцепиться обитатели Эмпиреев. В ушах звучали льстивые обещания и дьявольские угрозы, а перед глазами мелькали наваждения. Его душу и плоть пытались очернить инородные хищники, но пока безуспешно.

Воля Оккама была сильна. Поддерживаемый тайной верой, Альфа-Легионер, сохраняя преданность Богу-Императору, противостоял искушениям тьмы, обещаниям славного будущего и чудовищных мук. Мастер удара стойко выдерживал все, несмотря на терзания души и тела, поскольку он мудро принял меры предосторожности.

Именно для этого он вызвал Великого Змея и лучших татуировщиков из Седьмых Сынов, после чего обнаженным лег на алтарь в часовне Безупречного Вознесения. Когда к его коже прикоснулись первые иглы, Оккам приказал культистам нанести на его плоть древние обережные гексограммы, печати чистоты, выдержки из «Лектицио Дивинитатус» и символы изгнания, что были выгравированы и на алтаре, и на взятых с храмовой планеты плитах. Одна демоническая сущность за другой пытались проглотить душу мастера удара, но лишь обжигались и выплевывали ее, словно она была чем–то противоестественным в море чудовищ. Душа Альфа-Легионера опаляла тварей за пеленой, которой они оплели его при помощи своих щупалец, а нанесенные на кожу обереги защищали тело от одержимости лучше любого доспеха или энергетического поля.

Изо всех сил пытаясь оставаться в сознании, Оккам боролся с истощением и поднимал покрытые слоем пепла веки снова и снова. Всякий раз он видел, что к звезде стекается больше зрителей: культистов, пилигримов, даже отвратительных кардиналов, явившихся вместе с паствой, дабы вознести молитвы у алтаря с искаженными телами.

Когда до него дотронулись когти и руки, мастер удара снова открыл глаза. Теперь в толпе высились гиганты в тускло-красных доспехах, многие из которых разделяли свои генетически спроектированные тела с адскими отродьями — из их брони выпирали жуткие демонические мускулы. Среди почтительно расступившихся еретиков и Несущих Слово мозг Оккама выхватил лица придворных, пришедших из Престола Ночи. Прислужники Князя Преисподней наблюдали, как Неверного снимают со звезды Хаоса. Облаченные в пышные мантии инфернальные чудовища терпеливо ждали в кольце охраняющих их темных апостолов. Там были и Зотрак из Высеченных Врат, и Драх’Вар Тал, первый апостол Демонического совета. Оба не выглядели сколь–либо довольными. На троне с шипами, установленном на огромном железном паланкине, восседал сам владыка ада: его с трудом несли на себе сотни культистов-флагеллантов.

Оккама окружили еретики, которые начали смазывать его покрытую пеплом броню нечестивыми маслами и выводить на ее пластинах зловещие символы. Один встал на спины двух собратьев, чтобы надеть на голову мастера удара шлем и закрепить его. Когда шлем опустился, Оккам посмотрел на Гоуру Шэнка через визор и увидел, что его тоже снимают со звезды. Столпившиеся еретики облачали темного апостола в комплект усеянных шипами доспехов. Шэнк выглядел иначе, крупнее. Его тело разбухло от благ Хаоса, и теперь в генетически созданной оболочке обитал демон. Черное обмороженное лицо преобразилось в кошмарную морду с клыками, узкими прорезями ноздрей и прямыми рогами. Лишь на красных щеках и тонких губах апостола остались шрамы, собравшиеся в паутину.

Зотрак шагнул было вперед, но Драх’Вар Тал опустил на его наплечник когтистую лапу, заставив отступить в сторону, а после посмотрел на Князя Преисподней — тот кивнул ему рогатой головой.

— Гоура Шэнк, — объявил первый апостол, отчего культисты вокруг разбежались в стороны. — Ты был предложен созданиям извне и испытан на пагубной звезде под созвездием потусторонних собратьев. Твои неудачи прощены, и теперь ты вновь един с тьмой.

Гоура ухмыльнулся Оккаму полным клыков ртом. В клубящейся черноте его блестящих глаз мастер удара увидел демона, теперь обитавшего внутри лорда-апостола.

— Для нас честь служить Губительным Силам, — обратился к первому апостолу и Князю Преисподней Шэнк, — как демон и Несущий Слово.

— А для нас честь, — ответил Драх’Вар Тал, — приветствовать возвращение Морфидакса Первозданного в мир плоти, а Гоуры Шэнка на законное место во главе капитула Колючей Клятвы.

— Но неестественное создание, которое ты привел с собой, однако, не пришлось по душе нашим демоническим владыкам, — заговорил Зотрак. — Он выдержал их напор, оскорбив и прогневав жителей Эмпиреев.

— Мы не догадывались, что змей так силен, — ответил Гоура.

— Князь Преисподней одобрил твое возвращение на должность темного апостола и владыки корабля «Диссолюцио перпетуа», — продолжил Драх’Вар Тал. — Он хочет, чтобы ты остановил Белый крестовый поход и использовал своих братьев Слова, культистов и демонов, чтобы наполнить тьмой души рабов Трупа-Императора. Направь их против повелевающих ими святош. Искази их путь и поведи в паломничестве через бурю к нечестивому Гальмеку. Ты сделаешь это?

— Даже если это будет стоить мне жизни, мой Князь Преисподней, — поклялся темный апостол.

— Да будет так, — сказал Зотрак, — ибо если ты вновь подведешь нас, Гоура Шэнк, то твое тело и душу раздерут на куски боровшиеся за право вселиться в твою плоть адские легионы. Даже Морфидакс не спасет тебя от гнева проклятых.

— Мы понимаем, — кивнул Гоура Шэнк. — А что насчет змея?

— Не все одобрили восстановление тебя в сане, — заговорил Драх’Вар Тал. — Среди легионов демонов есть те, кто считает, что в твоих сердцах нет единства, что у тебя не хватит духу совершить требуемое.

— И потому мы отдадим им вместо тебя змея, — улыбнулся Зотрак. — Принесенная во время обряда кровавая жертва освятит твое начинание, а его ужасающая смерть умерит гнев наших демонических владык. Его собратья-змеи уже бьются телом и душой против сущностей, что вселились в их жалкое корыто, металл обращается против плоти.

Оккам шагнул вперед, и терминаторы Несущих Слово напряглись, направив на командира Альфа- Легиона болтерные глефы.

— Похоже, вы все продумали, господа, — сказал мастер удара. — Но, прежде чем принести меня и моих людей в жертву своим повелителям и темным богам, учтите вот что: лишь мне известно, где собирается Белый крестовый поход, воинство, намеренное отправиться в бурю и выследить сынов великого Гальмека. Только я знаю, куда стекаются армии всех Жезловых миров, а вы, если не будете точно знать место встречи, не доберетесь туда вовремя, чтобы остановить их. Но если я скажу лишь одно слово, скрывшись за той же личиной, под которой проник в их ряды, то они будут ждать, становясь все более нетерпеливыми и разочарованными. Таким образом будет подготовлена богатая почва, где Братья Слова посеют семена измены и духовного разложения. В противном случае вам не удастся покорить себе армию, которая уже выступила в поход, чтобы сокрушить вас.

Первый апостол и Зотрак поднялись на железный паланкин, отчего и без того дрожавшие культисты затряслись от напряжения еще сильнее. Несущие Слово подошли к трону и заговорили с Князем Преисподней.

Оккам между тем отметил, что среди собравшейся у паланкина толпы культистов появился еще один Несущий Слово, которого он сразу же узнал по символам, покрывавшим броню. Это был Вильниус Малик. Легионер незаметно откинул камуфляжный плащ, показав плазмомет. Он был готов действовать, если все пойдет не по плану мастера удара. Когда взгляды их линз встретились, Оккам увидел, что Малик чуть кивнул, сообщая, что задание увенчалось успехом. При нем был тессеракт.

— И чего же ты хочешь, змей? — наконец сказал повернувшийся к Оккаму Зотрак. — Подумай, прежде чем говорить. Самонадеянности здесь не место.

— Как и темный апостол, — ответил Оккам, — я хочу лишь служить, но так, как считаю нужным, и плоть моя останется моей. Разве темные и порочные силы не наслаждаются разнообразием? Освободите мой корабль, моих воинов и экипаж. Они потребуются мне для исполнения ваших желаний. Отправьте нас в путь. Как Гоура Шэнк вел меня к вам через бурю, так и я приведу его к обещанной цели. Мое жалкое корыто, как вы его назвали, будет под прицелом грозных орудий демонического корабля. Я дам Гоуре Шэнку ополчения, а он приведет их к вам. В плату за это Альфа-Легион просит лишь позволить забрать тех, чьи возможности и таланты лучше всего послужат в нашем деле — разве это большая цена? И конечно же, мы все извлечем выгоду от смятения, которое охватит империю Трупа-Императора, когда вы получите такой великий дар. Господа, это восхитительная возможность для всех, кто сражается под знаменем еретиков.

— Возможно, даже слишком хорошая, — проворчал Зограк, снова заговорив с первым апостолом и Князем Преисподней.

Наконец демон склонил великолепные рога.

— Решение и бремя ответственности за него лягут на тебя, Гоура, — предупредил Драх’Вар Тал.

— Тогда мы принимаем это бремя, — гордо ответил Гоура Шэнк, — и вместе со змеем покинем бурю. Мы не позволим ему подвести нас.

— Хорошо, — пророкотал Князь Преисподней, извергая из ноздрей пламя. — Ибо новая неудача тебя погубит. Не дай змею ускользнуть. Несущие Слово простили тебя, Гоура Шэнк, но мы ничего не забываем. Помни это.

— Не бойтесь, господа, — уверил хозяина Гальмека и собравшихся Оккам Неверный. — Вы получите то, чего заслуживаете. Об этом позаботится Альфа-Легион.

Shroud-serpernt
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ГИДРА ДОМИНАТУС!

τ
ОТРУБИТЕ ГИДРЕ ГОЛОВУ…[11]

Суспирия-Проктор — кардинальский мир и по совместительству столица субсектора — располагалась на окраине Жезловых миров. Ближе к великой буре находились лишь малочисленные скалистые миры-святыни и перевалочные станции пилигримов, а из крупных феодальных владений Адептус Министорум — ничего. Поэтому неудивительно, что именно здесь собирались братские армии Экклезиархии, готовящиеся к Белому крестовому походу.

И теперь по проспектам и бульварам столичной плиты шагал Оккам Неверный. Суспирия-Проктор являлась не обычным миром, а газовым гигантом, и над головой большую часть неба занимало пятно Мальстрёма, окружающее зловещим ореолом армаду паломнических судов и кораблей-носителей Адептус Министорум. По просьбе кардинала Тразьера они прибывали сюда со всех уголков Жезловых миров: все владения Экклезиархии посылали небольшую армию ополченцев для великого дела.

Внизу же, подобно штормящему океану, ярились нездорово-синие и зеленые клубы верхних слоев атмосферы. Столичную плиту образовывала целая сеть соединенных между собой платфорий, над каждой из которых возвышались неровные ряды шпилей, колоколен и башен. Накрытые сводами широкие улицы пролегали через вычурные сады в окружении барочной архитектуры и переходили в мосты между платформами. В воздухе слышалось шипение бури внизу, где клубы испарений быстродействующей кислоты обещали жуткую смерть.

— Инквизитор ван Леувен, — заговорил клирик в развевающейся мантии, встретивший Оккама на пути в собор-примус. Его окружала церемониальная почетная гвардия из закованных в тяжелые латы крестоносцев. — Меня зовут дьякон Боршах, я — помощник-максимус лорда-кардинала и координатор мобилизуемых армий братского ополчения. Надеюсь на ваше понимание — в собор нельзя с оружием. Сдайте его на хранение моим спутникам и пойдемте: мой господин хочет вас видеть.

Оккам посмотрел на небо, заполненное кораблями крестоносцев. Среди них не было ни «Йоты-Этернус», ни «Диссолюцио перпетуа». Вооруженный грузовой корабль Альфа-Легиона притаился от собирающейся армады и системных мониторов в тени одной из далеких и покрытых оспинами кратеров лун газового гиганта. Достаточно близко, чтобы можно было долететь до планеты на челноке, но достаточно далеко, чтобы не привлекать лишнего внимания патрулей. Тогда как корабль Несущих Слово, лишенный средств маскировки, был вынужден остаться на границе системы. Нельзя было выдавать его нечестивое присутствие собирающейся над Суспирией-Проктор флотилии.

Тем временем с оказавшегося куда ближе корабля-ловушки вылетали лихтеры и грузовые челноки, везущие Фрейдора Блатча и Седьмых Сынов на встречу с Меньшим Змеем и его лазутчиками-культистами. Меньший Змей уже давно таился среди миллиардов боевых братьев, зароняя среди них семена сомнений и набирая оперативников.

На одном из таких лихтеров высадились Исправленные во главе с Оккамом, скрывшие свои истинные лица с помощью психических манипуляций Карцинуса Кводы. Чернокнижник вновь заставлял преданных служителей Императора думать, что они видят не разношерстную банду Альфа-Легионеров и Несущих Слово, но почтенного инквизитора ван Леувена и сопровождающих его космодесантников. Кузнец войны остался на борту «Йоты-Этернус», продолжая руководить ремонтом искаженного корабля, Автоликон Фекс все еще отлеживался в лазарете, приходя в себя от страшных ран, и потому вместе с Оккамом отправились Гоура Шэнк и два одержимых Несущих Слово. Они также были скрыты из виду силами Кводы и желали, чтобы все прошло гладко и миллиарды душ, скопившихся над Суспирией-Проктор, в один прекрасный день бились за нечестивый Гальмек.

Исправленные отдали крестоносцам взятое для большего сходства оружие — обычные болтеры, какими пользовались все лоялисты, — и вслед за дьяконом прошли через великолепные врата под своды собора. Когда Оккам заметил, что епископский трон пуст, то заподозрил неладное. В просторном внутреннем помещении не было ни души, а сопровождавший их сановник, равно как и крестоносцы, отстал от космодесантников.

Оккам оглянулся на Кводу — тот выглядел сосредоточенно, изменяя восприятие окружающих, чтобы поддержать иллюзию. Как и в прошлый раз, мастер удара примерил образ ван Леувена, а подчиненные астартес изображали верных космодесантников, прикомандированных к инквизитору. Сержант Гасдрубал и Вильниус Малик шагали по обе стороны от Оккама, внимательно наблюдая за всем происходящим. Гоура Шэнк и его два одержимых явно страдали в святых пределах собора. Их тела, обросшие адской плотью и жуткими рогами, словно иссыхали.

— Сержант… — заговорил мастер удара.

— Мне это не нравится, — признался Гасдрубал. — Закрытое пространство. Слишком много входов. Мы безоружны. Смахивает на западню.

— Малик?

— Согласен, — кивнул бывший Повелитель Ночи. — Нужно уходить.

— Несущие Слово пришли за обещанными душами, — заговорил темный апостол. — Не падай духом, змей.

— Здесь что–то не так… — прошептал Оккам, слыша, как эхо его замедляющихся шагов разносится под высокими сводами.

Он остановился и обернулся, но Гоура Шэнк схватил его за руку. Несмотря на негативное влияние святой земли на одержимого, тот все еще был дьявольски силен, в чем убедился Оккам.

— Действуем по плану! — зарычал темный апостол. — Мы не вернемся на Гальмек вновь с пустыми руками.

Краем линз мастер удара увидел, как из–за трона выходит человек. Но это был не кардинал. Приблизив изображение, Альфа-Легионер узнал, кто перед ним. Ведь он смотрел как будто на себя — на инквизитора ван Леувена в доспехах Ордо Еретикус. Инквизитора сопровождали две сестры-целестинки из ордена Благороднейшего Бдения.

— Похоже, мы оказались слишком самонадеянными, — выдохнул Оккам, отталкивая руку Несущего Слово.

Неверный покосился на сержанта. Тот тоже заметил инквизитора.

Мастер удара посмотрел на ван Леувена, затем на Гоуру Шэнка. Нет, Несущие Слово никогда не стали бы вступать в сговор со священными ордосами и наоборот, к тому же замысел Оккама был слишком выгоден темному апостолу. Мастер удара подумал о подчиняющихся ему культистах, даже об отступниках-космодесантниках, вошедших в ряды Исправленных. Все они когда–то предали собственные капитулы и тоже имели веские причины подозревать самого Оккама, ведь тот, как и инквизиторы, верил в Бога-Императора человечества.

«Нет», — решил Оккам, но все же в подобной двойной игре просматривались следы проползших змей. За этим явно стоял кто–то из Альфа-Легиона — возможно, Омижар Вок и лорд-доминатус, если им так не терпелось добраться до драгоценного творения ксеносов.

За сводчатыми проходами и открытыми дверями появились крупные силуэты, и тогда Оккам понял, как сильно они вляпались. Инквизитор ван Леувен шагал к нему в сопровождении Сестер Битвы, а из поперечных нефов по обе стороны от Исправленных выходили космодесантники в великолепных темно-серебристых силовых доспехах, беря собравшихся под прицел встроенных в наручи штормовых болтеров. Их броню украшали великолепные выгравированные знаки и печати чистоты. Другие проникали в собор через широкие врата: шагающие строем боевые братья в безупречных терминаторских доспехах и с окутанными сверхъестественной мощью алебардами.

И это были не обычные космодесантники Империума, но воины, чьи доспехи и оружие сверкали древним величием. Они шли, превосходно осознавая свое предназначение, — Оккам почти чувствовал их пугающую уверенность и силу. Вдобавок он ощутил, как содрогаются каменные плиты собора под тяжелой поступью двух ворвавшихся за терминаторами огромных машин с большими клинками и пушками.

— Квода?

— Серые Рыцари, — объяснил мастеру удара чернокнижник. — Братья Титана, в чьих венах течет праведная кровь Бога-Императора.

В тот же миг Оккам ощутил на своем горле дьявольские когти Гоуры Шэнка. Темный апостол бросился на него.

— Так значит, ты решил бросить нас обратно в темницу Инквизиции?! — взревел Шэнк голосом, слившимся с темным рокочущим гласом демона. — И разорвать договор с нашим советом?!

Гасдрубал и Малик схватили его за руки, отчаянно пытаясь оттащить от мастера удара, а в них в свою очередь вцепились сопровождающие Шэнка Несущие Слово.

— Хотел бы я, чтобы так и было… — выдавил Оккам, борясь с душащим его темным апостолом. — Тогда бы я знал, что им предложить.

Под сводами разнесся звук хлопков, а затем довольный голос инквизитора.

— Нет чести среди предателей, — заговорил ван Леувен. — Вы обратились друг против друга даже в святом храме Бога-Императора. Оккам Неверный, мастер удара из мерзкого Альфа-Легиона, из–под какого камня ты выполз? Гоура Шэнк… лучше бы ты остался в буре. Однажды ты вырвался из моих рук, но впредь этому не бывать.

— Они знают наши имена… — присвистнул Гасдрубал.

— И наверняка не только их, — ответил Оккам, выпущенный апостолом. Он огляделся, видя смыкающееся кольцо Серых Рыцарей. — Ну что же, теперь ясно хотя бы одно. Кто–то помог им. Вскрываемся.

Пытаться ввести врагов в заблуждение больше не было смысла. Инквизиция прижала их к стенке. Оккаму Неверному оставалось надеяться лишь на то, что вид отступников в доспехах Альфа-Легиона и чудовищных Несущих Слово заставит Серых Рыцарей дрогнуть. То есть надеяться было не на что, как прекрасно понимал мастер удара. Псайкеры Титана были одними из лучших астартес, каких только мог бросить в бой Империум. Они выслеживали отступников и предателей, и теперь Исправленные были у них почти в руках.

Когда наложенная Кводой иллюзия рассеялась, явив легионеров всем тем, кто не мог видеть сквозь завесу колдовства, терминаторы разошлись и окружили их стеной из психосиловых алебард. Космодесантники в доспехах типа «Эгида» шагнули вперед, держа отступников на прицеле болтеров. Через отверстия для выброса гильз Оккам видел сияние пси-заряженных снарядов, используемых Серыми Рыцарями для уничтожения ведьм и демонов. Управляемые воинами Титана гигантские шагоходы нависли над Исправленными и наставили на них крупнокалиберные орудия.

— Итак, змей… — процедил Гоура Шэнк, держа одного из одержимых так, чтобы не дать ему кинуться на Серых Рыцарей. — Как думаешь ускользнуть отсюда?

— Если бы я знал… — мрачно ответил Оккам.

Затем, когда мастер удара уже не мог представить, что все станет еще хуже, раздался треск открывшегося канала связи с «Йотой-Этернус».

— Здравствуй, Оккам, — раздался голос, от которого парные сердца мастера удара едва не выпрыгнули из груди. Голос, которого он не слышал уже довольно давно и не ждал услышать больше никогда. — Ты ведь скучал по мне?

Невероятно, но Кецель Картач, Губитель Ангелов, магистр вспарывания и архивладыка Альфа-Легиона, говорил с ним из могилы. Нет, хуже. С мостика «Йоты-Этернус». Но… Оккам похоронил его на Витрея-Мунди под развалинами крепости монастыря, обрушив на его голову адское пламя бомбардировочной пушки боевой баржи. Как он выжил?

Картач не стал ждать ответа мастера удара.

— Хороший же ты сюрприз мне устроил на родине Адептус Астартес, — продолжил Губитель Ангелов голосом, полным ненависти и муки. — Не думал, что тебе хватит духу. Но теперь знаю. Видишь ли, брат, я решил отплатить услугой за услугу. Я брошу тебя здесь на милость врагов так же, как ты бросил меня.

υ
ОТРАВЛЕННЫЕ СЕРДЦА

Даже по меркам Мины, все произошло слишком быстро. Будучи убийцей, она привыкла оказываться в ситуациях, которые стремительно менялись и требовали молниеносных действий. Ее рефлексы были отточены до бритвенной остроты, она оценивала происходящее со скоростью молнии. Пердита прожила среди грозных воинов Адептус Астартес достаточно долго, чтобы знать пределы своих возможностей. Космодесантников генетически изменили, чтобы сделать лучше людей телом и разумом. Сильнее. Быстрее. Выносливее. Чтобы они могли пережить все, что уготовит им Галактика.

Конечно, Мине уже приходилось убивать космодесантников, как и представителей практически всех видов разумных живых существ, которые обитали в границах Империума. Однако обычно на ее стороне был элемент внезапности. Смазанные ядом клинки. Скрытое под одеждой оружие. Чужое обличье. Однако на этот раз все эти преимущества оказались у врагов.

Когда это случилось, Пердита находилась на мостике вместе с навигатором Гешем и Нага-ханом. Они наблюдали за ходом операции вместе с культистами и астропатами Кводы. У всех дел было по горло. Лорд Оккам вместе с Исправленными отправился на поверхность Суспирии-Проктор, чтобы встретиться с лордом-кардиналом. Фрейдор Блатч улетел вместе с сотнями Седьмых Сынов с целью выйти на связь с Меньшим Змеем и влиться в ряды братских ополчений, что ждали на борту транспортников Экклезиархии. Тем временем отправленные Меньшим Змеем лихтеры везли припасы на корабль-ловушку.

На одном из них прибыли и незваные гости. Космодесантники из Альфа-Легиона в расколотых доспехах, возглавляемые чудовищем, Кецелем Картачом. Все легионеры, прежде воплощавшие в себе смертоносную ловкость и скрытность, были в весьма жалком состоянии. Многим вместо утраченных конечностей приделали примитивную бионику, а страшные раны кое–как залатали. Смятые доспехи покрывал слой сажи, треснувшиеся линзы то ярко вспыхивали, то снова угасали. Однако горстка уцелевших Альфа-Легионеров смогла пробраться на один из отправлявшихся обратно челноков и проникнуть на «Йоту-Этернус». Тихо и стремительно убивая всех, кто оказывался у них на пути, воины Картача ворвались на мостик, где меткими выстрелами хладнокровно прикончили культистов-часовых.

Космодесантники наступали, держа всех под прицелом потрепанных болтеров. Среди них были и обычные бывалые воины, и мутанты в разбитых доспехах легионеров. Хромающий терминатор с временной бионической ногой отступил в сторону, пропуская господина. Изломанное тело предводителя Альфа-Легиона словно закрепили иглами и скобами внутри расколотой брони и таким же образом кое–как восстановили половину черепа Губителя Ангелов.

Мина находилась на борту баржи Едких Десантников, когда та начала бомбардировку позиции Картача на Витрее-Мунди. Орбитальный удар оставил от крепости-монастыря гору обломков и изувеченных тел. Никто не смог бы выбраться оттуда живым — во всяком случае, так думала убийца. Но она ошиблась, как и Оккам Неверный. Они недооценили архивладыку Альфа-Легиона, и теперь он грозно высился в командной рубке корабля мастера удара.

Губитель Ангелов двигался, словно закованная в броню марионетка с обрезанными нитями. На одной половине его лица остались следы благородного генетического происхождения, во взгляде мелькал блеск, выдающий гениального стратега. Но другая половина была изуродована и едва не расходилась по швам.

— Приведите его, — зашипел Губитель Ангелов, кривя остатки рта.

Аркан Резнор проковылял вперед и рухнул на колени. На нем не было шлема, а смятая броня искрила. Вероятно, он отчаянно боролся против легионеров Картача. Все лицо было в кровоподтеках и синяках. Убийца не удивилась, когда вслед за ним появился Автоликон Фекс. Разумеется, Картач хотел как можно скорее нейтрализовать всех оставшихся на борту Исправленных. Однако Мина совсем не ожидала увидеть в цуках Фекса тяжелую плазменную пушку, чье зияющее жерло было нацелено на Аркана.

— Ах ты вероломный ублю… — процедил сквозь сжатые зубы Резнор.

Фекс не мог ему ничего ответить, а потому поверг кузнеца на палубу ударом приклада.

— Отлично, брат, — с напускной признательностью сказал ему Картач. — Я и сам не смог бы ответить лучше. Так кто капитан этого корыта?

Когда никто не ответил, Картач вынул уцелевшей рукой болт-пистолет из кобуры и повел им перед собой, целясь то в одного культиста, то в другого, а затем — в Пердиту. Убийца застыла. Конечно, она не в первый раз оказывалась под прицелом и даже не в первый раз под прицелом астартес, но чтобы не выдать себя, стоило вести себя как все остальные…

— Я капитан корабля, — наконец заявил Нага-хан, выступая вперед.

Картач неловко повернулся и выстрелил. Разорванное тело капитана рухнуло на панель управления.

— Больше нет… — усмехнулся Кецель, а затем отдал приказ одному из своих легионеров: — Притащи навигатора и астропатов. Они мне понадобятся.

Когда хромой терминатор заковылял, Мина попятилась от него и воспользовалась случаем, чтобы прижаться спиной к одному из руноблоков. Теперь от Губителя Ангелов ее отделял ряд консолей. Пердита задела плечом бицепс одного из культистов, заметив, как напряглось от нетерпения его лицо. Все до последнего Седьмые Сыны были убийцами, и Мина чувствовала их желание прикончить Картача.

Губитель Ангелов с явной болью на лице приблизился к стоящему у панели культисту и прижал дуло пистолета к выбритому виску.

— Твой мастер удара не на корабле, а на задании, — сказал он. — Я уже это знаю. Так что будь любезен, открой вокс-канал.

— Не слушай его, — процедил Резнор, заставляя себя встать на ноги.

— Фекс! — крикнул Картач, словно отдавая команду верной гончей.

Мина знала, какие ужасные вещи Губитель Ангелов сделал с Автоликоном. Она помнила, как мучился тот в своей келье. Мастер удара воспользовался этим, чтобы добиться от Фекса кажущейся верности Исправленным, но лишь теперь убийца осознала, как глубоко разум Автоликона повредили пытки. Картач истребил весь орден Фекса, сломал свою жертву истязаниями тела и духа, сделал его своей личной игрушкой и до сих пор держал под контролем. С ужасом Мина догадалась, что все это время Фекс снабжал архивластителя информацией. Картач знал и о планах Оккама, и о его намерении посетить планету.

Автоликон вновь ударом уложил Резнора на палубу, и на этот раз Пердита услышала хруст черепа кузнеца. Когда Картач приставил пистолет к голове культиста, она открыла канал связи с находящимися на поверхности Исправленными.

— Здравствуй, Оккам, — процедил Кецель. — Ты ведь скучал по мне, да?

Мина наблюдала, как Губитель Ангелов неуклюже переваливается по палубе с застывшей гримасой боли и злорадства.

— Хороший же ты сюрприз мне устроил на родине Адептус Астартес. Не думал, что тебе хватит духу. Но теперь знаю. Видишь ли, брат, я решил отплатить услугой за услугу. Я брошу тебя здесь на милость врагов так же, как ты бросил меня. Я уведомил Инквизицию о твоих бесчисленных преступлениях: уничтожении родных миров Космодесанта, нападениях на их собственные базы и сговоре с зараженными демонами Несущими Слово.

— Картач, — раздался потрескивающий голос владыки Оккама. — Послушай…

— Нет! — выплюнул архивластитель Альфа-Легиона. — Твой корабль отныне принадлежит мне. Сейчас мои культисты из братских армий вырезают твоего Великого Змея и его лазутчиков, а варповый кузнец выплевывает на палубу кусочки своего одаренного мозга. А ты, братец… тебя ждет вечность в недрах забытой Богом-Императором тюрьмы Инквизиции строгого режима. О, там тебя точно захотят послушать. Слуги иссохшей империи будут изводить тебя бесчисленными вопросами, проводя мучительнейшие из дознаний. Тебе не дадут ни есть, ни спать, ни умереть! Я позаботился об этом. Оккам Неверный наконец–то поведает что–нибудь верное. И тогда мы все что–нибудь да узнаем.

— Резнор? — спросил Оккам.

— Здесь, мастер удара, — выдавил кузнец.

— Фекс?

— Предал нас…

— Довольно, — процедил Кецель Картач, оборачиваясь, и поднял болт-пистолет.

В воксе воцарилась тишина: Оккам осознавал измену.

— Капитан? — спросил он. — Мина?

— Мина здесь. — Аркан Резнор поднял голову. По его лицу текли потоки крови с разбитого лба. — Капитана нет.

Одним выстрелом Губитель Ангелов снес его голову с плеч.

— Резнор?

— Брат Резнор мертв, мастер удара, — сказала Пердита.

Картач обернулся и вновь выстрелил из обветшалого пистолета. Стоявшего рядом с Миной культиста разорвало пополам. Убийца говорила мужским голосом, чтобы не выделяться.

— Понял, — ответил Оккам.

— Да ты продолжай, — подначивал Картач. — Я с радостью перебью всех.

— Я достану тебя, Кецель! — зарычал Оккам.

Сквозь треск помех убийца слышала вдали другие голоса, властные, приказывающие мастеру удара и Исправленным сдаваться.

— Не оттуда, где ты сейчас, — усмехнулся Губитель Ангелов.

— Ассасин, — обратился Оккам, — можешь ли ты завершить свое задание?

— У меня не получится устранить его, — призналась Мина, и Картач убил другого культиста, а затем еще одного, когда она добавила: — Их слишком много.

Грянул взрыв, разлетелся багровый туман, и Мина Пердита поняла, что осталась одна.

Порванное лицо Картача скривилось в оскале.

— Ассасин, значит? — прошипел Губитель Ангелов, поднимая дымящийся пистолет.

— Тогда ликвидируй корабль, — мрачно произнс владыка Оккам. — Это мой последний приказ.

Пердита бросилась вперед. Инженерный руно-блок был прямо перед ней. Она заставила себя бежать быстрее, противопоставив меткости Кецеля Картача свои рефлексы убийцы и изменяющиеся мышцы. Один шаг. Два шага. Три. Нырнув за панель управления, она укрылась от шквального огня в попытке собраться с мыслями. Генератором поля Геллера нельзя было управлять с мостика напрямую, однако когитатор позволял переключать его вручную в случае чрезвычайных ситуаций. «Таких, как сейчас», — подумала Мина, пока болты с ревом проносились над ее головой или попадали в перекрытие рядом с убийцей.

Исполнившись свирепой решимости, Пердита помчалась к консоли. Ход времени словно замедлился, пока она крутила ручки, тянула на себя рычажки и нажимала на переключатели. Когда рядом взорвался первый снаряд, убийца отпрыгнула за панель управления. Из разбитого рунического блока градом посыпались искры, и Мина покатилась по палубе. Пригнувшись, она завершила сложную процедуру, вырвав печатные платы из одних разъемов и вставив в другие.

С лязгом открылся сенсорный интерфейс, и Пердита спешно воткнула в него кулак. Сродни «железной деве», биометрический захват сомкнулся на руке, пронзая ладонь и пальцы иглами. По телу убийцы прошла дрожь от боли и шока, но эти ощущения мало что для нее значили.

Мина почувствовала, как ее заваливает на одну сторону, словно тряпичную куклу, когда в плоть впились выпущенные Картачом болты, оставившие от ее великолепного хирургически измененного тела лишь изуродованные комья мяса. Убийца обвисла. Из интерфейса между тем донесся глухой звон. Генетическое считывание завершилось.

Голова девушки опустилась на плечо.

— Разрешаю выполнение! — прошипела убийца.

Сорвавшиеся с дрожащих губ слова достигли вокс-динамика рунического блока. Лицо Мины расслабилось, мышцы задрожали. Почему–то теперь она снова выглядела как та невинная девочка, которую когда–то взяли в Официо Ассасинорум, а потом вскрыли на операционных столах.

Мина Пердита улыбнулась. Она не только отключила поле Геллера, но и подставила рунический блок под выстрелы Кецеля Картача, благодаря чему поле теперь невозможно было восстановить с мостика, а Губитель Ангелов ни за что бы не успел добраться до инженариума раньше, чем столкнется с жуткими последствиями разрушения.

Пока вокруг изувеченной убийцы быстро растекалась лужа крови, она ощущала, как меняется корабль. Так было и прежде. Над Гальмеком. Пердита знала, какие ужасы следует ожидать. Несущие Слово вселили в «Йоту-Этернус» демонических чудовищ, сделав корабль их вместилищем. И внутри, и снаружи до сих пор виднелись следы противостояния с ними: отметины клыков на переборках, перекрученные опоры и выгнутые проходы. Проступающие из стен подобия чудовищных лиц и когтей. Ребра, из–за которых иногда казалось, будто находишься в брюхе у чудовищного зверя. Демоны все еще таились в темных коридорах, ждали в тени своего часа, чтобы вновь наполнить корабль своим безумием и воплотиться. Только постоянно работавший генератор поля Геллера поддерживал пузырь реальности, сдерживавший вмешательство извне.

Смерть стремительно приближалась к Мине, пока звездолет обретал новую жизнь. По залам разнеслось сердцебиение тысяч монстров, из перекрытий засочился мерзкий ихор. Корабль забился в корчах, со скрежетом преображаясь. Металл, тьма и плоть слились воедино. Ирреальность охватила «Йоту-Этернус» подобно болезни. Прежде сдерживаемые адские создания погрузили в корпус свои когти и закрепились в материальной вселенной. Отовсюду лезли дьявольские отродья, искажающие судно до неузнаваемости. Лопались трубы, наполняя отсеки паром, отходами и потусторонними фантомами. Руноблоки тряслись, сыпя каскадами искр, а затем из их экранов вырывались щупальца, оплетающие панели управления изнутри.

По командной рубке разносился грохот выстрелов. Кецель Картач и его уцелевшие воины встретили угрозу огнем болтеров, пока открывшиеся в полу демонические пасти заживо пожирали культистов и астропатов, а вырывающиеся из стен и потолка шипастые щупальца, извиваясь, сжимали их и вытягивали души. Болтерные снаряды раздирали мутировавшие машины и металлическую шкуру демонического корабля. Картач и его Сыны Гидры всаживали пули в глаза чудовищ, воплощавшихся на мостике, разрубали уродливые придатки, которые пытались их схватить, и ловко закидывали гранаты в открывшиеся в стенах смрадные пасти.

Мина слышала, как архивладыка Альфа-Легиона что–то кричал ирреальным тварям из плоти и металла, пока гибли его собратья. Одних легионеров пронзали вылезающие из разных поверхностей жуткие клыки и рога. Другие погружались в плавящуюся прямо под ногами палубу, становясь единым целым с этим кошмаром. Отступающих космодесантников разрезали пополам зубастые переборки. Бойцы в терминаторских доспехах истошно вопили, когда изрыгаемый бестелесными ртами кипящий ихор расплавлял их прочную броню и плоть.

Мина слышала, как нечеловечески стонет Автоликон Фекс, схваченный чудовищем, что воплотилось в стене. Извивающиеся могучие щупальца обвили его доспехи и конечности. Пальцы Фекса судорожно сжались на спусковой скобе пушки: разряды плазмы жгли выступающую из стен шкуру дьявольской твари. А затем плазменная пушка с грохотом рухнула на палубу, когда демонические отростки развели руки космодесантника в стороны и потянули за них, а также за ноги и голову. С губ Автоликона сорвался сдавленный вопль, но через мгновение затих. Остатки тела предателя, разорванного на шесть частей, утащили прочь жадно ищущие добычу щупальца.

Когда звук выстрелов прекратился, мольбы Кецеля Картача стали громче и отчаяннее. Но такой враг не собирался вести с ним переговоры, и его нельзя быть коварно обмануть. Высвобожденный после отключения поля Геллера сонм инфернальных созданий изголодался по душам и впал в бездумную ярость. Им хотелось лишь содрать доспехи и плоть с костей Губителя Ангелов, а затем поглотить его порченую душу.

Слова Картача сменились хриплым ревом, когда под ногами и над головой показались зубы демона. Вспыхнули и взорвались лампы, и часть мостика превратилась в средоточие тьмы — глотку чудовища. Губитель Ангелов в последний раз яростно выстрелил в пустоту, а потом уперся руками в опускающийся на него потолок. Он шипел от ненависти, пока вокруг смыкалась дьявольская пасть; сервомоторы и гидравлические механизмы доспехов натужно стонали. Только что он был Кецелем Картачом, гордым владыкой, темной легендой и Губителем Ангелов из Альфа-Легиона, а в следующий миг от него осталась лишь вопящая груда смятого металла и окровавленной плоти. А затем и вовсе ничего.

Мина Пердита почувствовала, как все погружается во тьму. Из искрящегося руноблока возник клубок демонических щупалец, вцепившихся крючьями в ее израненное тело. Она собралась с духом, готовясь к грядущем ужасу. Убийца все–таки завершила возложенное храмом задание и выполнила приказ мастера удара: положила конец бесчинствам сущего бедствия Галактики, коим был Кецель Картач. И теперь пришло время встретить свою смерть. Жизнь покидала убийцу, пока щупальца втягивали ее в одержимую демонами металлическую плоть корабля. Мине Пердите оставалось лишь бояться за свою бессмертную душу.

φ
ЗМЕЯ МЕНЯЕТ КОЖУ, НО НЕ НРАВ

Оккам вслушивался в звуки выстрелов, смерти и ужаса.

Он отключил канал связи лишь тогда, когда вопли утихли и эфир наполнился гомоном демонов. «Йота-Этернус» погиб со всеми на борту: культистами, оперативниками, космодесантниками. Впрочем, хотя это и сложно было признать, но сейчас у мастера удара были гораздо большие проблемы. Кецель Картач наконец–то встретил свою смерть, но он и в самом деле оставил Оккама на милость его врагов. Выжившие Исправленные и их союзники были безоружны, а Серые Рыцари обступили их со всех сторон и держали под прицелом.

Оккам посмотрел на возвышающуюся над ним колоссальную статую Владыки Человечества, чьи широко расставленные ноги образовывали арку в трансепт, через которую прошли Исправленные. Его каменное лицо властно и сурово глядело на всех собравшихся: и на Альфа-Легионеров, и на Несущих Слово, и на Серых Рыцарей.

Оккам всегда считал себя преданным слугой Бога-Императора, независимо от того, какие цвета носил и под какими знаменами дрался. Легко было уверовать, находясь в таком великолепном храме, как Собор-Примус, да еще и облачившись в доспехи лоялиста. Куда сложнее было оставаться верным в обличье предателя, ненавидимого и преследуемого всеми отступника, чья ересь заключалась лишь в том, что Владыке Людей он служил не на святой земле, но во тьме. Сражался с маньяками в рядах безумцев. Боролся со злом плечом к плечу с нечестивцами. Точно, как сейчас: рядом с одержимыми Несущими Слово, находясь под прицелом тех, в чьих венах текла кровь Бога-Императора, и испытывая на себе суровый взгляд Повелителя Человечества.

Мастер удара огляделся вокруг. На них надвигались Серые Рыцари, шагавшие неторопливо, но бесстрашно. С их наполненных психической энергией клинков сыпались искры, а наручные штормовые болтеры были направлены на отступников.

— Похоже, из–за тебя нас зажали между наковальней и грозным молотом веры в Трупа-Императора, — зарычал Гоура Шэнк, — в то время как твои братья-легионеры ускользнули, словно змеи.

— Кецель Картач не был моим братом, — сухо ответил Оккам.

— Все это, конечно, чудесно, ударный командир, — процедил темный апостол, — но в обличье Картача нас настиг призрак твоих былых неудач.

— Ну, теперь–то он точно призрак, — бросил легионер, покосившись на Гасдрубала, — ведь он мертв.

— Я заметил, — горько усмехнулся Гоура Шэнк. — Ты, Оккам Неверный — безумный змей, гордый и полный веры. Однако мы видим, что ты наконец–то заключил сделку с тьмой. Что твой приказ высвободил жуткую мощь адской бури.

Темный апостол слышал последний приказ Оккама, обрекший его корабль на гибель и обрушивший возмездие на головы Кецеля Картача и его Сынов Гидры.

— Использовать силу бури не значит стать ее частью, — возразил темному апостолу Оккам.

— Какие будут приказания? — спросил Гасдрубал. Его, в отличие от предводителя, не интересовали дебаты на отстраненную тему. Сержант, как и Вильниус Малик, не мог просто так стоять на виду у Серых Рыцарей без оружия и плана, который следовало бы выполнить.

— О да, змей, поведай же нам, — зашипел Гоура Шэнк, — каков твой план?

— Квода? — спросил Оккам, надеясь, что сможет воспользоваться жуткими силами чернокнижника.

— Все Серые Рыцари — псайкеры, мастер удара, — напомнил ему Карцинус. — Их совокупная мощь во много раз превосходит мою.

Пока воины Титана надвигались на них, словно серебристые смыкающиеся зубья капкана, явно намереваясь взять для инквизитора и Исправленных, и Несущих Слово живьем, мысли Оккама кружились вихрем.

Мощь во много раз превосходит…

— Мастер удара?.. — вывел его из короткой задумчивости Малик.

Сила бури…

— Оккам? — тревожно позвал Гасдрубал, когда ближайшие Серые Рыцари направили на них искрящиеся алебарды, заставив уже стоявших тесным кругом легионеров отступить.

Высвободил жуткую мощь…

Оккам потянулся к бронированному мешочку на поясе и вынул оттуда предмет, обремененный собственной чуждой тьмой. Тессеракт, который Малик вынес из недр полярного собора Гальмека. Черный куб постоянно менялся, пребывая в вечном и плавном движении: его грани то расходились, то сходились. Из промежутков между изменяющимися частями исходило зеленоватое сияние, и Оккам знал, что его дает генератор сдерживающего поля — продукт ксенотехнологий, нужный лорду-доминатусу для его зловещих целей. Однако Гоура Шэнк сообщил Неверному, что в тессеракте уже заточено могущественное создание, чудовищный демон, для освобождения которого дьяволисты и темные механикумы проводили ритуалы на нечистом Гальмеке.

Впрочем, Оккам не собирался тратить время на обряды.

Он ткнул пальцами в углубления на всех шести сторонах куба, и тот начал меняться прямо на глазах: на новых поверхностях возникали другие выемки, на которые Оккам нажимал сразу по их появлении.

— Инквизитор! — крикнул сержант Серых Рыцарей, когда его воины в шахматном порядке окружили отступников, держа их на прицеле.

— Исполняйте свой долг, сержант, — полным удовлетворения голосом ответил ван Леувен, видя, что врагам некуда бежать. — Схватите их.

— На колени, мерзкие прислужники тьмы! — взревел сержант. В его тоне явственно проступали гордость и ненависть.

Малик, не любивший, когда его загоняют в угол, не мог устоять на месте. Он не собирался попадать в плен. Вильниус уже готов был броситься прямо на клинки, однако Гасдрубал остановил его, схватив за наплечник.

— Лишь по слову мастера удара! — рявкнул сержант.

— Слову лжеца, — добавил Гоура Шэнк, разминая кроваво-красные мускулы. Его грязные когти вытянулись, — вора и труса.

Одержимые тоже как будто стали расти, распаляясь сильнее, шипели и плевались в окруживших их Серых Рыцарей. Оккам же продолжал работать над тессерактом, претерпевающим стремительные трансформации в его руках. Ударный командир едва успевал нажимать в гладкие углубления в черном материале. Наконец что–то изменилось. Открытие замка не возвестил ни щелчок, ни стук. Вместо этого Оккам ощутил перемену давления, но не в ушах и носовых пазухах, а как рокочущее эхо в голове. Новых углублений не возникало, но куб начал выворачиваться наизнанку и сиять темно-зеленым цветом, что могло означать лишь одно — отказ поддерживаемого древней машиной ксеносов сдерживающего поля.

— Есть у меня для тебя одно слово… — прошептал Оккам Неверный, встав позади одержимого телохранителя темного апостола. — Готовься…

В следующую секунду мастер удара бросил между ног Несущего Слово тессеракт, покатившийся по мраморному полу собора.

— Граната! — закричал закованный в серебристые латы сержант.

Увидев катящийся к ним предмет, дисциплинированные Серые Рыцари отступили назад. Астартес в серой броне принялся стрелять из штормового болтера, и по нефу полетели снаряды, оставляющие призрачный след псайкерской энергии.

Оккам же схватил Несущего Слово за ранец и толкнул вперед. Демон и космодесантник взревели от боли, когда психически заряженные болты врезались в его проклятые доспехи и плоть. Закрывшись воином Лоргара, словно щитом, мастер удара отступал под напором сконцентрированного огня, рвущего одержимого на части.

А затем собор омыл ослепительный зеленый свет. Даже линзы закрытого Несущим Слово Оккама на мгновение погасли, пока авточувства пытались подобрать подходящие фильтры. На какой–то миг зеленый свет затопил все вокруг. По нефу пронесся приглушенный гром, а по мраморному полу растеклись сверхъестественные эманации. Оккам услышал крики куда более тревожные, чем прежде. Настолько, что в них звучали нотки паники сверхлюдей.

Внезапно мастер удара ощутил присутствие чего–то громадного. Серые Рыцари пятились от зеленого сияния, закрывая линзы латными перчатками. Пол содрогался. Стены тряслись. Со сводов собора градом сыпалась пыль. Когда со стороны открывающегося тессеракта доспехи окатил поток жара, сильного и неестественного, Оккам крепче схватил свой живой щит. Столп бушующего адского пламени взмыл к самому потолку, корчась вокруг гигантского демона, освобожденного мастером удара.

— Что ты наделал? — закричал Гоура Шэнк. Он закрылся когтистой рукой от жара, гонящего прочь и инквизитора, и его Серых Рыцарей. — Повелитель Бойни уничтожит всех нас! Он не остановится, пока у его ног не будут лежать трупы всех живых созданий этого обреченного мира.

— Тогда нам лучше уйти! — гаркнул Оккам и толкнул умирающего Несущего Слово в зеленый вихрь яростного огня, коим являлся Кар’Наш’гахар, Владыка Славной Резни и Палач Миров.

Когда чуждое сдерживающее поле обрушилось и демон окончательно вырвался на свободу, по всему собору прокатилась волна эмпирейной энергии. Едва она нахлынула на космодесантников, как Оккам ощутил, что его силовые доспехи на мгновение отключились. Все погрузилось во тьму. Он слышал лишь приглушенный рев взбешенного демона. А затем Оккам почувствовал дрожь далеких ударов, проходящую через подошвы сабатонов и каменный пол. Изливающаяся бурная мощь перегружала электроприборы, и не только в соборе. Цепная реакция взрывов расходилась по агрегатам, обеспечивающим всю парящую платформу электричеством.

Спустя мгновение линзы вновь заработали и доспехи, обездвиженные ударной волной темной энергии, вернулись в строй. От недолгой перегрузки пострадали все. Один за другим окружающие высшего демона космодесантники зашевелились, словно ожившие статуи.

По всему нефу прокатились отзвуки выстрелов и ужасающий вой чудовища. Кар’Наш’гахар оказался исполином с вычурными рогами, когтями и вздувшимися мускулами. На его морде виднелись бронзовые кольца, продетые сквозь нос, губы и уши. Поднявшиеся два рваных крыла словно накрывали космодесантников похоронным саваном. Но еще ужаснее был источаемый демоном неистовый гнев: после освобождения из темницы он страдал от нахождения на священной земле.

Когда Серые Рыцари принялись всаживать в прошитую металлическими нитями плоть демона пси-болты, тот взревел с такой яростью, что весь собор содрогнулся до основания, и тогда по нему открыли огонь из наручных пушек уже шагоходы. Тварь попыталась закрыться крыльями, но непрекращаемый обстрел изрешетил их в клочья.

Исполинский демон согнулся пополам, а затем его стошнило. Потоки крови хлынули из челюстей чудовища на мраморный пол, и в них Оккам разглядел что–то похожее на шипастого ленточного червя. Через секунду демон подобрал его и раскрутил над головой. Во все стороны полетели брызги крови, и Оккам слишком поздно осознал, что в действительности это было оружие — дьявольский кнут с черными шипами и ужасающими крючьями на кончиках хвостов. Хлестнув им, демон обратил наступавших на него Серых Рыцарей в груду истерзанной плоти и брони. Еще один свирепый удар кнутом расколол каменные изваяния и повредил механизмы одного из шагоходов.

— Сержант! — крикнул мастер удара так, чтобы его было слышно сквозь грохот. — Найди нам выход.

Пока Серые Рыцари смыкались вокруг Повелителя Бойни серебристым кольцом, Гасдрубал бросился на них, а вслед за ним Малик и Квода. Один из терминаторов описал алебардой дугу, оставляя в воздухе полосу пси-энергии. Сержант едва успел затормозить в скольжении, чтобы не напороться на нее, после чего сменил направление и, пользуясь весом своих доспехов, прыгнул на противника и врезался в него наплечником. Серый Рыцарь отшатнулся, и в тот же миг на него с другой стороны накинулся Малик.

Альфа-Легионеры схватили гиганта за руки, а Квода ударил его в грудь. Когда прочие Серые Рыцари навели оружие на нового врага, чернокнижник вырвал психосиловую алебарду из рук удерживаемого воина и в последний момент отвел замах друтого астартес, а затем обратным движением срубил клинок с оружия третьего. В следующий миг Карцинус закричал, выронив оружие, обжегшее ему руки.

Теснившие терминатора в ряды Серых Рыцарей Малик и сержант выпустили его и оттолкнули. Другие Серые Рыцари, обратившие все свое внимание на изрыгающего пламя демона, слишком поздно заметили новую опасность. Врезавшийся прямо в них гигант рухнул и, повалив нескольких братьев, открыл брешь в кольце стали.

— Темный апостол! — закричал Оккам, видя, что даже одержимый телохранитель пытается оттащить Гоуру Шэнка.

Но взбешенный Несущий Слово не услышал мастера удара, а брата отпихнул. Когда Серый Рыцарь направился к нему, выставив психосиловую алебарду на манер пики, легионер-охранник отмахнулся от нее жуткими огромными когтями, а после, стремясь уберечь хозяина, накинулся на воина Титана и принялся терзать его рогами и лапами.

— Мастер удара! — услышал Оккам крик Гасдрубала.

Сержант ударил сабатоном по шлему поверженного Серого Рыцаря. Что–то хрустнуло, застежки силовой брони не выдержали, и шея космодесантника сломалась. Закряхтев, Гасдрубал поднял пушку поверженного врага, а другой сорвал с его пояса нож и бросил Малику. Бывший Повелитель Ночи тут же атаковал другого упавшего терминатора и вонзил клинок в незащищенный участок шеи между шлемом и броней.

Квода пятился, отчаянно отражая могучие удары огромных терминаторов, в которые они вкладывали весь праведный гнев. Всякий раз, когда психически заряженные клинки сталкивались, по воздуху разносились сверхъестественные молнии. Ведя яростный огонь терминаторам в спину, Гасдрубал поверг одного из них и отвлек другого на достаточное время, чтобы чернокнижник успел вогнать клинок противнику в горло. Оккам бросился в брешь, открытую его легионерами.

— Шэнк! — позвал Оккам, видя, что от стражника темного апостола остались лишь разорванные остатки дьявольской плоти. — Это твой последний шанс!

Но рухнувший на колени Несущий Слово видел лишь крушащего собор высшего демона. Беснующийся и пылающий Кар’Наш’гахар уничтожал все на своем пути. Злость окутанного вихрем зеленого пламени монстра лишь нарастала оттого, что его окружала святая земля, а Серые Рыцари осыпали его мускулистое тело снарядами. Терминаторы в серых латах наседали на чудовище, тесня его клинками алебард, а демон в свою очередь пытался их растоптать. Попирая пол собора копытами, Владыка Славной Резни помчался вперед и отшвырнул один из шагоходов рогатым плечом к стене.

Дьявольское отродье взревело, увидев возвышающуюся над залом огромную статую Бога-Императора, и звук этот был столь жутким, что пробрал Оккама до глубины души. Полным неугасимой ярости взмахом кнута Кар’Наш’гахар поверг изваяние на пол, и на Серых Рыцарей обрушилась лавина расколотых камней. Когда на Оккама упала тень рассыпающейся статуи, мастер удара принял решение: вместо того чтобы бежать вслед за отступающими Исправленными, он бросился к Гоуре Шэнку, ковылявшему к зеленому сиянию тессеракта.

Ощутив, как пол под ногами содрогнулся от падения обломков статуи, Оккам пошатнулся и заскользил по нему, после чего увидел, что Гоура Шэнк вновь рухнул на колени, взирая на величие разрушения. Присев рядом с ним среди зеленого света, клубов дыма и свистящих пуль, мастер удара попытался заставить темного апостола встать на ноги.

— Нужно уходить, — сказал Оккам.

Конечно, ему не было дела до презренного демонопоклонника, но теперь, после гибели «Йоты- Этернус», для покидания системы требовались помощь Шэнка и его корабль.

— Уходить? — с ненавистью выплюнул одержимый. — Куда уходить, змей? Из–за сынов Альфария мы не получим душ, обещанных Демоническому совету. Братья Слова выследят нас. Из–за твоего поражения, мастер удара, нам некуда бежать!

Оккам оглянулся и посмотрел на расходящиеся клубы пыли. Он слышал вопли и терзающий уши скрежет раскалываемых стен. В воздух летели изломанные тела Серых Рыцарей. Сквозь завесу и зеленый свет мастер удара увидел подобного чудовищному вихрю из плоти и пламени высшего демона, который сломал шагоходу спину ударом раздвоенного копыта. Пока болты впивались в спину монстра, тот крушил статуи и рвал гобелены, заодно швыряя обломки кладки, за которыми прятались уцелевшие боевые братья. Чувствуя, как град снарядов впивается в прошитую металлом шкуру, Владыка Славной Резни взревел от боли и досады, а затем ринулся на космодесантников. Исчадие ада втаптывало терминаторов в пол и сминало их в громадных лапах, упиваясь своей яростью.

Внезапно оно заметило, что за великим епископским троном скрывается человек. Оккам узнал в нем ван Леувена, не перестававшего стрелять в огромного монстра. Разбив престол копытом, Палач Миров схватил ван Леувена и поднес его к своей уродливой морде. Инквизитор зарычал от ненависти и выпустил в Кар’Наш’гахара остатки обоймы, отчего демон только заморгал. Когда же Повелитель Бойни взревел в ответ, то от его нечестивого дыхания оружие в руке инквизитора расплавилось, а от него самого осталась лишь иссохшая оболочка. Отбросив ее прочь, инфернальное отродье снова перешло в атаку на отчаянно пытавшихся разделаться с ним Серых Рыцарей.

Гоура Шэнк опустился на колени с распростертыми руками, не отрывая взгляда от бегущего чудовища.

— О великий Кар’Наш’гахар! — воззвал темный апостол, пресмыкаясь перед высшим демоном.

Оккам покачал головой. Похоже, Гоура Шэнк, больше не способный вернуться на Гальмек, искал себе новых покровителей. Оставив Несущего Слово, мастер удара прыгнул в ослепительный зеленый свет, протянул руку и схватил тессеракт. В тот же миг он почувствовал, что артефакт движется. Собирается. Вновь обретает форму. Едва клетка закрылась, как яркое сияние удерживающего поля исчезло и Оккаму вновь предстал черный куб. И тогда Повелитель Бойни отвлекся от истребления воинов Титана. Чудовище заметило Оккама, стоящего с его темницей в руках, и скривилось от злости и гнева: теперь оно думало, что его заточил мастер удара.

Оккам помчался прочь со всех ног, на ходу убрав тессеракт в карман. Грохоча сабатонами по мрамору, он рискнул оглянуться, когда услышал, как демон спешит вслед за ним.

— Владыка Славной Бойни и Палач Миров, — крикнул Гоура Шэнк, — мы предлагаем себя…

От такого заискивания Оккам в отвращении скорчил лицо. А затем гигантское копыто опустилось на темного апостола, и на месте сына Лоргара остались лишь глубокая вмятина в треснувших плитах и пятно крови.

На пути мастера удара оказалась рухнувшая лицом вниз статуя Владыки Людей. Оккам пригнулся и проскользнул под суровым взором Бога-Императора за мгновение до того, как копыто Повелителя Бойни раздробило спину статуи. Неверный пробежал мимо терминаторов, не сводящих взгляда с потусторонней твари. Они выставили алебарды вперед, желая зажать монстра в хватке заряженных психической энергией клинков, пока их братья в обычных силовых доспехах осыпали мерзкую тушу градом пси-снарядов. Очевидно, Серым Рыцарям теперь не было дела до бегства Оккама и его Исправленных: все их внимание занимал Кар’Наш’гахар. Нельзя было позволить подобному извергу вырваться на свободу и сеять ужас среди атмосферных платформ Суспирии-Проктор.

Оккам услышал по вокс-каналу сдавленный крик: терминатор Серых Рыцарей сумел вонзить клинок алебарды в живот Малика, повергнув бывшего Повелителя Ночи. Раздался сдавленный выдох изумления, а затем кашель Малика, выплевывающего кровь прямо в шлем. Через мгновение Исправленные оказались рядом с братом, и Оккам всем своим весом врезался в наплечник Серого Рыцаря. Потерявший равновесие терминатор отшатнулся и, угодив под прицел болтера Гасдрубала, погиб от выстрела в голову.

Рухнувший на колени Малик взревел, вытягивая из себя алебарду.

— Вильниус…

— Жить буду! — зарычал бывший Повелитель Ночи.

Мастер удара рискнул оглянуться назад.

— Поднимайте его! — приказал он, и Гасдрубал с чернокнижником помогли Малику встать на ноги.

— Что с полом? — вдруг спросил сержант.

Теперь это заметил и Оккам. Наклон изменялся, причем с тех пор, как разразилась буря неестественной энергии.

— Полагаю, появление демона в нашем мире повредило генераторы платформы, что вызвало цепную реакцию или отказ системы, — ответил мастер удара. — Похоже, антигравы отключаются. Платформа падает. Нужно уходить как можно скорее!

Сабатоны удерживаемого под руки Малика едва скользили по плитам, пока Альфа-Легионеры тащили его по сводчатым залам, а вслед за ними бежал сам Оккам, демон пробивал себе путь через собор и стоящих у него на пути Серых Рыцарей. Все вокруг приводило его в невыразимое бешенство: фрески, скульптуры благочестивых героев, даже сами камни. Серые Рыцари же, по его мнению, заслуживали смерти уже за одну только глупую надежду сдержать неудержимое. При всем при этом Повелитель Бойни ни на мгновение не отрывал взгляда от того, кто больше всех заслуживал его безграничной ненависти. Того, кто вновь выпустил Палача Миров в Галактику, что, однако, ничуть не умаляло его прежней вины. Того, кто держал чудовище пленником в ксенокубе. Оккама Неверного.

— У тебя есть план? — крикнул сержант Гасдрубал, когда они добежали до ворот.

— Я бы так его не назвал, — усмехнулся Оккам. — Но кое-какая идея есть.

Гасдрубал с силой толкнул плечом исполинские двери, открывая узкий проход, и Исправленные мигом выскочили наружу, а за ними последовал Оккам. На церемониальной площади их встретило целое море солдат: бойцов Сил планетарной обороны, штурмовиков, крестоносцев, братьев-ополченцев. Все были одеты в черные молитвенные накидки и доспехи. Они окружали Собор-Примус, направив оружие на врата. Во главе строя находилась «Химера», увенчанная бронированной кафедрой, а за ней — помощник-максимус лорда-кардинала, дьякон Бортах. Конечно, все воины Экклезиархии слышали ужасный грохот изнутри собора, чувствовали, как под ногами содрогается платформа, и наблюдали, как разлетаются осколками великолепные витражи. Но теперь, увидев лишь Исправленных, Боршах ощутил укол сомнений.

Другого варианта не оставалось. Понимая, что нужно срочно отойти от выхода, Оккам резко оттащил легионеров в сторону, чем побудил ополченца в черном открыть огонь. Луч прошел далеко мимо цели, но спровоцировал шквал выстрелов собравшихся на площади солдат кардинальской армии. Лазерные разряды полетели к легионерам, опаляя камни у входа в собор, и на доспехах мастера удара появились следы множественных попаданий, как скользящих, так и прямых. Укрывшийся рядом Гасдрубал выругался, когда луч коснулся его шеи.

А затем с громовым грохотом врата собора взорвались. Титанической силы пинком демон снес их с петель, и под рухнувшими исполинскими обломками были раздавлены сотни солдат. Напуганному взору выживших предстал Кар’Наш’гахар — сущий кошмар, ревущий от безграничной ненависти к прислужникам Экклезиархии, столичной платформе и всему кардинальскому миру. Едва потрясение спало, а сердца стали биться чуть реже, как шквал лазерного огня обрушился уже не на Исправленных, а на высшего демона.

— Сержант, — окликнул Оккам, пока вокруг них дымилась каменная стена.

— Да, мой господин?

— Давай наверх.

— Наверх?

— Если хотим выжить, — сказал Оккам, отошедший подальше.

— Но, мой господин…

— Нужно добраться до лихтера инквизитора. Или баржи лорда-кардинала. В общем, до любого челнока на посадочных платформах шпиля — чего угодно, что унесет нас отсюда. А теперь карабкайся, да поживее!

После того как Квода и сержант помогли раненому Малику подняться на украшенную причудливыми барельефами стену, мастер удара последовал за остальными.

Оккам тянулся к карнизам и втаскивал себя в гнезда каменных горгулий, в то время как внизу высший демон стегал хлыстом защитников кардинальского мира, отчего по площади текли реки крови. Солдаты не могли держать строй на падающей и раскачивающейся платформе. Люди взмывали в воздух, бронетранспортеры поднимались над землей. Казалось, будто сила притяжения больше не действует, но на самом деле причина была в свободном падении исполинской платформы. Впрочем, от этого Исправленным было даже легче подниматься по украшениям внешней стены собора.

Где–то вдали взрывались генераторы платформ. Теперь, когда падающая столичная плита находилась в тени оставшихся наверху соседей, череда детонаций разгоняла воцарившуюся тьму. На месте главного реактора бушевала ослепительная огненная буря, и на ее фоне виднелся черный силуэт Повелителя Бойни. Кар’Наш’гахар, снедаемый неугасимым гневом, тоже начал карабкаться по стенам собора, не желая позволить своему тюремщику сбежать.

Над Оккамом Гасдрубал и Квода помогали Малику подниматься к главной башне по украшенной горгульями стене. Оккам между тем прыгал, хватаясь за выступы и скульптуры. До сих пор в восхождении ему помогали крепкие мышцы и сервоприводы доспехов, но теперь, когда плита стремительно падала, мастер удара продвигался вверх быстрее, чем прежде. Хватаясь за осыпающиеся каменные фигуры и выемки, он следовал за Исправленными все выше к башням собора, которые еще находились на одном уровне с неровной грядой домов на соседних атмосферных платформах.

Оккам лез, спасая свою жизнь. Жизнь, которая сейчас, казалось, стоила так мало. Он потерял все. Отдал свой корабль демонам. Мало кто из Исправленных уцелел, а вместо союза с Несущими Слово с нечестивого Гальмека он обрел преследующее его разгневанное чудище. Оккам слышал, как рев Кар’Наш’гахара вздымается над воплями тысяч людей. Чувствовал дрожь стен, когда в них врезались копыта отталкивающегося демона, а когти погружались в камни древнего строения, словно крючья-захваты. От недовольства и злости Повелитель Бойни то и дело рычал и хлопал изувеченными крыльями.

Мастер удара карабкался все быстрее и отчаяннее, пока не догнал Гасдрубала и Кводу, тащивших на себе раненого брата. Впрочем, они уже почти добрались до великой колокольни башни, но и бушующий Кар’Наш’гахар почти настиг их.

— Вперед! — закричал Оккам, побуждая товарищей двигаться дальше.

Карцинус Квода подтягивался по тянущейся вдоль стены башни служебной лестнице, а за его ранец цеплялся Малик. Гасдрубал помедлил, ожидая мастера удара, но Оккам приказал ему лезть дальше. За рычанием демона, громыхающего словно огромная плавильная печь, можно было различить новые крики, доносящиеся снизу. Вопли ужаса не от вида демонической твари, но из–за падения платформы. Оккам хорошо знал, как звучит боль. Нижние уровни города-платформы, очевидно, уже погрузились в бурлящие облака кислоты, составляющей атмосферу планеты. Окруженные многоцветными клубами смерти, горожане вопили и задыхались, их плоть плавилась, легкие разжижались, шипел разъедаемый кислотой камень, крошился фундамент Собора-Примус.

— Давай же, ну! — заорал Оккам, когда поравнялся с Гасдрубалом.

Чернокнижник и Малик исчезли из виду.

Повелитель Бойни тянулся к отступникам, на ходу выдирая каменную кладку. Сорвав огромный хлыст с покрытого шипами пояса, он стегнул им по Альфа-Легионерам. В этот ужасный миг Оккам услышал лишь, как разлетелся на части камень и прокатился гневный рокот, когда кнут сокрушил стену. В воздух взмыла каменная пыль, вскоре унесенная ветром, и, глянув вниз, сержант увидел, что Гасдубал зацепился за расколотую стену. Они почти добрались до края платформы шпиля. Оккам подтянулся и забрался на нее.

— Сержант! Держись, это приказ!

Гасдрубал висел чуть ли не на кончиках пальцев. Он пытался подтянуться, но камень вокруг крошился.

А затем Эфрон Гасдрубал внезапно исчез. На его месте появилась огромная лапа демона, глубоко погрузившаяся в камни. Придавленный массой дьявольской плоти, сержант мало что мог сделать, а Оккам мало чем мог ему помочь. Другая лапа вцепилась в затрещавшую кладку, и Кар’Наш’гахар подтянулся. Похоже, зверь прыгнул, спасая свою жизнь, и едва смог уцепиться за край платформы. Мастер удара попятился, когда чудовище подняло на один уровень с ним ужасные рога и морду. Его клыки почернели от пламени ненависти, а из ноздрей исходил жгучий пар от усталого дыхания. В глазах высшего демона пылала ненависть, тлевшая все годы его заточения в чуждом тессеракте. Оккам не отвел взгляда. «Хватит убегать», — решил он.

Мастер удара топнул по ослабевшей платформе. Особо стараться не потребовалось — от одного сильного удара по уже рассыпающейся кладке пошли трещины. А затем демон исчез.

Склонившись у отколовшегося края площадки, Оккам наблюдал, как вдали от платформы растворяется силуэт демона. Вместе с обломками и раздавленным сержантом Кар’Наш’гахар падал в вечную бурю, тщетно размахивая изувеченными крыльями и завывая. Платформа вместе со всем населением тонула в бездонной пучине кислотного ада. Оккам смотрел, как в ней испаряются и его верный сержант, и чудовищный зверь, пока они вовсе не исчезли в бушующих клубах едких испарений.

Поднявшись и заковыляв прочь, мастер удара услышал рев двигателей. Рядом парил челнок Инквизиции, в кабине которого сидел Карцинус. Челнок подлетел ближе и опустил рампу, и Оккам запрыгнул внутрь за мгновение до того, как площадка ушла у него из–под ног. Еще несколько секунд Неверный смотрел вниз на погибающий собор, а затем шагнул внутрь и поднял рампу. На полу пассажирского отсека лежал согнувшийся пополам Малик.

— Гасдрубал? — выдавил сквозь сжатые от боли зубы Вильниус.

— Его больше нет… — медленно покачал головой Оккам.

— Мастер удара, — позвал по воксу Квода, отвлекая Неверного от мрачных мыслей об утрате.

Оккам ударил по переключателю связи.

— Улетаем, — сказал он.

— Куда? — прозвучал перемежаемый помехами голос чернокнижника. — Темный апостол был прав. Что нам теперь делать?

— Мы будем действовать, как задумано, — ответил ему Оккам Неверный. — Произошло многое, но ничего не изменилось.

— И как же мы уберемся с этой жалкой планеты?

— Для моего плана потребуется все твое мастерство, чернокнижник, — ответил мастер удара, — но он выполним, как и все, за что берется Альфа-Легион.

χ
ЗМЕИ ЖИВЫ[12]

«Диссолюцио перпетуа» навис над крошечным миром-святилищем Прокул-Санктус. Оккам Неверный неподвижно стоял на искаженном мостике демонического корабля Несущих Слово и смотрел через клыкастую пасть переднего стреловидного экрана. Прошло уже много дней с тех пор, как на украденном лихтере Исправленные покинули охваченную смятением и ужасом Суспирию-Проктор.

Глядя на захолустную святыню, Оккам мог только догадываться, какие кошмары творятся внизу.

— Темный апостол, — обратился к Оккаму Яксор Фел. Он опирался на свой демонический меч Горгастрагар, подперев подбородок черепом, что венчал эфес. — Вам следовало бы снизойти в этот мир, возглавить демоническое братство Варга Раке во время бойни. Стоило бы позволить себе такое развлечение, особенно после измены тех вероломных змеев.

Зазубренный клинок Горгастрагара засверкал, что указывало на его согласие и дьявольский голод заточенной внутри сущности. Оккам ответил первому послушнику лишь испепеляющим взглядом. Вот уже несколько недель выжившие Исправленные командовали чужим кораблем. В обличье Гоуры Шэнка и двух его Несущих Слово из почетной стражи Альфа-Легионеры спаслись с Суспирии-Проктор и встретились с «Диссолюцио перпетуа», заявив, что Оккам Неверный продал их Губителю Ангелов. Измученный Квода сполна использовал свои психические таланты для манипуляции восприятием, что позволило космодесантникам ввести всех в заблуждение.

Впрочем, всем им было нелегко. Квода выглядел понурым и истощенным, ведь никогда прежде ему не приходилось так долго поддерживать иллюзию при столь близком контакте. Вильниус Малик приходил в себя от страшных ран, оставленных Серым Рыцарем. А Оккам был вынужден изображать темного апостола перед его воинами, причем как можно убедительнее.

Отчасти именно поэтому он стремился чем-нибудь занять членов капитула Колючей Клятвы. Возле Суспирии-Проктор собрались значительные силы Экклезиархии, зная, что там появились отступники, а на Гальмек возвращаться было точно нельзя. Потому мастер удара обрушил гнев Варга Раке на несколько отдаленных храмовых миров на окраинах пограничного субсектора Темпора.

Больше всех его раздражал первый послушник Фел, попеременно требовавший от своего господина то вернуться на Гальмек, то отомстить за оскорбление, отправившись в охоту на почитателей Императора, оперативников Инквизиции или вероломных прихлебателей Альфа-Легиона. Оккаму были хорошо знакомы амбиции, какими бы слепыми они ни были. Фелу, ничего не подозревавшему о судьбе прошлого послушника Гоуры Шэнка, казалось, что неудача темного апостола на Суспирии-Проктор открывает ему великолепные возможности. Он жаждал лично возглавить одержимых из Варга Раке. Конечно, плоть многих из предавших легионеров Колючей Клятвы еще принадлежала только им, но в личной гвардии темного апостола все до единого были пропитаны скверной. Поэтому Оккаму приходилось использовать все мастерство и умения, обманывая не только обычных сынов Лоргара, но и вселившихся в них адских отродий.

А вот работать с капитаном воинства Сором Ворпаллом было куда проще, ведь чудовищный офицер, по сути, не обладал никакими личными желаниями и жил лишь для того, чтобы вести Варга Раке на бойню, что Оккам охотно ему позволял на Секрации IV, Святом Ироде и теперь на Прокуле-Санктус. Жители планет-храмов не были случайными жертвами разочарования Оккама или гнева капитана Ворпалла. Нет, пусть мастер удара и избавил Суспирию-Проктор от буйства Кар’Наш’гахара, Экклезиархии еще предстояло дорого заплатить за то, чего стоил Оккаму ее невольный сговор с Инквизицией и Губителем Ангелов.

— Убирайтесь с мостика! — зарычал Оккам, отсылая Фела небрежным взмахом перчатки. Он спиной чувствовал пылающий взгляд послушника. — Мы хотим остаться наедине со своими мыслями и двумя стражниками.

Фел ушел с мостика вместе с остальными демоническими офицерами Варга Раке и небольшой армией закутанных в рясы прислужников, обычно трудившихся у руноблоков. С окруженной клыками командной палубы ушли даже чернокнижник-астропат «Диссолюцио» и одержимый навигатор. Кроме Кводы и Малика, остались лишь иссохшие трупы-сервиторы, чьи мумифицированные останки были подключены к гнездам и панелям управления ключевых систем.

— Думаешь, ксенос придет? — вздохнул Квода.

— Придет, — кивнул Оккам, доставая из посоха черный тессеракт. — У нас есть то, чего он хочет. То, чего хочет лорд-доминатус.

— И он требует, чтобы я принес это немедленно, плотский, — раздался нестареющий металлический голос Омижара Вока.

Оккам позволил себе самодовольный оскал, увидев, как костлявое создание появляется из теней командной палубы. Судя по всему, Вок перемещался из одного места в другое через подобные области тьмы.

— А ты не спешил, ксенос, — процедил Малик, глядя, как сгорбленный чужак тяжело шагает по мостику, протянув жуткие металлические пальцы.

— Тессеракт! — потребовал Омижар.

По кивку мастера удара и Квода, и Малик взяли ксеноса на прицел плазмометов. Это были не великолепные творения чуждой инженерии, сгинувшие вместе с «Йотой-Этернус», а ненадежное и искаженное оружие, взятое из арсенала Несущих Слово. Плазмометы сверкали и пульсировали от неестественной энергии, а их опаленные дула расходились, будто широкие челюсти адских псов. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы заставить чужака остановиться. Омижар не сводил пристального взгляда линз с черного куба в руках Оккама.

— У нас нет времени на игры, плотский, — сказал Вок.

— Альфа-Легион ведет длинную партию. Для нас время есть всегда.

Рассерженный Оккам шагнул вперед и впечатал в тощую грудь ксеноса подошву сабатона, сломав ему хребет и отбросив через ряды панелей управления. Мастер удара шагнул к Воку, уже поднимавшемуся на ноги. Металлические позвонки Омижара срастались прямо на глазах легионеров. Впечатленный, Оккам одобрительно кивнул. Линзы странного создания вспыхнули зеленым светом холодной чуждой ярости.

Неверный бросился на Омижара, к которому уже приближались его воины, держа ксеноса на мушке. Подскочив к нему с другой стороны консоли, Оккам вздернул пришельца в воздух и ударил о стоящие у стены рунические блоки. Другой рукой он поднес к лицу Вока тессеракт.

— Ты так сильно хочешь свой драгоценный артефакт, да, чужак? Я ни на миг не поверю, что ты не приложил руку к возвращению Губителя Ангелов на Суспирию-Проктор.

— Я этого не делал, — зашипел Омижар.

— Да, ксенос, ты достойно послужил своему господину. И если он — тот, о ком я думаю, то ты сполна окупишь свое жалкое существование, рассказав мне правду о нем.

— Ты думаешь, что лорд-доминатус — это…

— Я знаю, — перебил его мастер удара.

— Ты ошибаешься.

— Сказал настоящий слуга истинного легиона, — фыркнул Оккам. — Меньшего я и не ожидал ни от тебя, ни от него.

Малик и чернокнижник поднесли к вытянутому лицу прижатого к стенке ксеноса зияющие дула-пасти плазменных ружей.

— Чего ты хочешь? — наконец спросил Омижар Вок, осознав, что иначе его расплавленный череп стечет по плечам.

— Я хочу, чтобы ты отвел меня к нашему предводителю, — ответил мастер удара, — чтобы я лично смог отдать ему добычу.

— Невозможно, — ответил Вок. Он окинул взглядом мостик «Диссолюцио перпетуа» и задержался на Кводе. — Вам туда нельзя точно так же, как мне, — в бушующее пространство Мальстрёма.

— Мы рискнем, — фыркнул мастер удара, бросая тессеракт на палубу, и занес над ним сабатон. — И ты тоже. Мы столько потеряли из–за этого куба и желаний лорда-доминатуса, что почему бы не пожертвовать еще немногим?

— Не делайте этого! — Изо рта Омижара вырвалось металлическое шипение.

— Убеди меня, ксенос.

— Почему тебе это так важно?

— Потому что это испытание, которое я должен пройти, — ответил Оккам. — Потому что хочу получить ответы на свои вопросы, как и любой член моего легиона. А еще потому, что если я не ошибаюсь насчет лорда-доминатуса, то он — живой ответ на все вопросы и продолжает служить Богу-Императору, как и я. Выбирай, ксенос.

Лязгнув, Омижар Вок словно обмяк.

— Раз так, то, каким бы неразумным ни казался этот план действий, я доставлю тебя к лорду-доминатусу в полном соответствии с нашим уговором, — наконец уступил чужак.

— Где он?! — потребовал ответа Оккам.

Когда Омижар Вок поведал ему, мастер удара выпустил чужака и, подобрав тессеракт, подошел к одной из панелей управления. Пока легионеры держали ксеноса на прицеле, Оккам постучал по клавишам и открыл вокс-канал.

— Сообщите первому послушнику Фелу, — передал Оккам, — что ему, капитану Ворпаллу и Варга Раке пора вернуться. Мы покидаем этот жалкий мирок. Пошлите заодно и за нашим навигатором, чтобы он прибыл на мостик и проложил курс к галактическому ядру.

Никогда прежде Оккам такого не видел. За долгие годы мастер удара побывал во всех сегментумах Империума, во владениях чужаков и даже в расколотом пространстве варп-бурь. Но даже его поразили причуды галактического ядра. Тогда как все империи выглядели по-разному, а Мальстрём воплощал собой безумие, ядро представлялось смертным одром Вселенной. Сюда приходили умирать невообразимо старые звезды. Здесь исчезала сама пустота.

«Диссолюцио перпетуа» вошел в Имматериум и отправился прямиком к ядру, зайдя дальше, чем когда–либо доводилось навигатору корабля. Так далеко, что эти регионы даже не были отмечены на его заляпанных кровью картах, прямо к безымянным системам и неведомым зонам. Когда демоническое судно погрузилось в недра галактического центра так глубоко, насколько могло, оно внезапно вынырнуло из варпа. В обличье властного Гоуры Шэнка Оккам немедленно потребовал объяснений, но навигатор лишь настойчиво повторял, что варп исчезал, что его больше не было вокруг и что они добрались до берегов моря Душ.

И тогда под рев досветовых двигателей «Диссолюцио» вошел в материальное царство. Космическая тьма отступала здесь, поскольку скопления первобытных солнц омывали все вокруг ослепительным сиянием, пока догорающие светила поедали друг друга. Непосредственно центр скрывала пелена обломков и пыли, а окружающие его системы, немыслимо древние и посещаемые только самыми выносливыми созданиями, походили на аттракцион первозданных катаклизмов. От планет остались лишь расколотые останки, примечательные только пеплом и прахом сгинувших цивилизаций.

Омижар Вок утверждал, якобы именно здесь обитает лорд-доминатус — в слепящей пустоши, где угасало само время. И потому Оккам спешил, как мог, подгоняя Исправленных и порабощенных его обманом Несущих Слово, а также многих других.

Здесь они нашли давно умершие миры, а на них — развалины некогда великих городов. Одинаковые строения располагались всюду: на скалистых лунах, на радиоактивных призрачных планетах, на расколотых оболочках миров, которые в доисторические времена настиг апокалипсис. Везде одна и та же странная архитектура пришельцев. Местные мертвые планеты напоминали подушечки для иголок: настолько плотно их поверхность была заставлена колоссальными остроконечными пилонами, которые встречались буквально повсюду на пути к безжизненному сердцу Галактики. Одни были поразительно древними, но другие, очевидно, соорудили относительно недавно.

Квода, ненадолго приходящий в себя от недомогания, выдвинул гипотезу, что пилоны построили чужаки, и добавил, что видел такие же в окрестностях Кадийских Врат. Похоже, они успокаивали течения Эмпиреев, а раз так, то подобная их концентрация в галактическом ядре, вероятно, могла полностью отрезать варп, сделав невозможными полеты через Имматериум и астропатическую связь. Когда же Оккам спросил о пилонах Вока, тот лишь загадочно ответил, что они составляют часть грандиозного проекта, непостижимого для людей даже на пике их развития, который был начат древними расами в незапамятные времена и до сих пор не завершен.

Сам Оккам заметил, что эти сооружения изгоняли нечисть из одержимых, а Квода мог пользоваться лишь толикой своих сил. Страдали все, кроме Малика, Омижара Вока и мастера удара.

Варп практически перестал ощущаться, поэтому для поддержания иллюзии хотя бы отдаленного подобия Несущих Слово чернокнижнику приходилось тратить все запасы сил. Впрочем, похоже, это было не так важно. Сами легионеры Гальмека менялись, изнывая от пыток телесных и духовных. Искаженные братья Варга Раке утратили связь со своими демонами. Их кости выпрямлялись, демонические мускулы съеживались, а разумы обретали мучительную ясность. В такие моменты Фел, Ворпалл и другие члены Колючей Клятвы видели в Оккаме Неверном лишь того, кого ожидали, — своего темного апостола, могучего и непоколебимого, готового бросить вызов самому небытию.

Оставшиеся без блаженного наставления порченых сущностей, одержимые культисты из экипажа сходили с ума. Однако хуже всего приходилось самому кораблю. «Диссолюцио перпетуа» оказался так далеко от пиршественного стола, накрытого у Нечестивого Гальмека, от объятий Мальстрёма и даже от имперского космоса, отделенного от варпа лишь тонкой завесой, что поселившееся в нем исчадие ада, чей грозный рык прежде выражался в канонаде орудий, а чудовищная воля преображала все вокруг, превратилось в бледную тень. Этот призрак, чьи стенания можно было услышать в треске помех на радиочастотах, затаился во тьме, истекая мерзким ихором, который вспенивался и периодически затапливал нижние палубы, когда на демона словно накатывало горе. Вдобавок исчезли клыки, прежде окружавшие переборки, взрывозащитные двери и даже стрельчатые экраны.

— Сколько, по-твоему, они еще смогут выдержать? — спросил мастера удара Малик, пока они вслушивались в стоны Несущих Слово, сумасшедший бред культистов и невыразимые всхлипы самого корабля.

— А какое нам дело? — пожал плечами Оккам, не отводя взгляда от ослепительного сияния умирающих звезд, проникающего внутрь командной рубки через экраны.

— А он? — продолжил Вильниус, махнув рукой на лихорадящего Кводу. Чернокнижник сидел на палубе, прислонившись к стене.

— Он — Альфа-Легионер, — стальным голосом ответил командир, на что из теней раздался презрительный смешок Омижара Вока.

— Он — плотский, — бросил чужак, — а плотские слабы.

Мастер удара угрожающе двинулся к жуткому ксеносу, притаившемуся во мраке.

— Как думаешь, сколько ты протянешь, если я выстрелю тобой из торпедного аппарата в одно из тех солнц?

Пришелец шагнул в область затопившего мостик света, отчего стал лишь силуэтом на фоне окна.

— Мои братья устали, а я теряю терпение, чужак, — проворчал Оккам, идя к бронированному окну вслед за ксеносом. — Сколько еще лететь? Где лорд-доминатус?

— О, можно сказать, что он уже довольно долго с нами, — ответил ему чужак, постучав металлическими пальцами по стеклу.

Оккам прищурился, вглядываясь в сияние.

— Фильтры! — приказал мастер удара.

Здесь, в безварповом пространстве, порченые сервиторы и культисты были бесполезны, и потому Малик стащил с панели управления одного из лежавших без сознания еретиков и самостоятельно перенастроил фильтры экрана. Свет потускнел, и Оккам увидел размытый силуэт корабля, летящего параллельным курсом на почтительном расстоянии. Мастер удара покосился на Омижара Вока, но чужак лишь показал на правый борт. Пройдя по мостику, Оккам подошел к Малику, выглядывающему наружу с другой стороны командной рубки, и теперь уже опознал легкий крейсер с характерными очертаниями и модификациями, полезными в пиратских налетах.

— Я знаю этот корабль, — сообщил Малик. — Я бывал на нем однажды, а Резнор даже поработать успел. Это же «Сигма-Софистра», флагман Неразорванной Цепи. Корабль Нетрикса Крейта. Готов поставить на это свою жизнь.

Оккам оглянулся на Омижара Вока.

— Твои братья собираются со всех концов света, чтобы служить лорду-доминатусу, — зашипел чужак. — Эти корабли получили приказ сопроводить нас до стоянки.

— Стоянки? Где она?

Ксенос показал вперед, и в предсмертном сиянии нескольких звезд Оккам разглядел еле заметный шар планеты.

— Фильтры, — повторил он, и Малик снова обратился к консоли.

Перед демоническим кораблем и сопровождающими его судами Альфа-Легиона в самом деле находилась планета, почти невидимая в сиянии трех звезд. Окутанный радиоактивным полем, иссохший и покрытый трещинами мир напоминал морского ежа: до того много из него торчало остроконечных пилонов.

— Где мы? — потребовал ответа Оккам.

— Это Царственный Бельфагар, — сказал Вок. — Один из первых миров моего народа, где когда–то родился и я сам. Теперь от него осталась лишь тень былого величия. Ваш лорд-доминатус использует его в качестве операционной базы. Идем же, он ждет и тебя, и твою добычу. Твои братья по армии сопроводят нас внутрь.

Пиратские корабли Крайта вели «Диссолюцио перпетуа» прямо в бездонную пропасть на экваторе планеты. Демонический корабль медленно погружался вглубь, оставляя позади вздымающиеся ввысь пилоны. Под прицелом корсаров Крайта космодесантники безмолвно летели в недра, наблюдая, как мимо проносится затвердевшая мантия.

Когда корабль проник внутрь, в зону, где усиливалось влияние пилонов, Квода громко застонал. Он больше не мог искажать ничье восприятие, и теперь трое Исправленных стояли на мостике во всем великолепии своих чешуйчатых доспехов и цветов легиона. Впрочем, сервиторы и культисты словно и не замечали этого.

Оккам предполагал, что в сердце планеты их ждет непроницаемая тьма, но, к своему изумлению, увидел свет. Невероятно древний и преображенный благодаря высоким технологиям неких старейших созданий, Царственный Бельфагар был полон сюрпризов. Пока демонический корабль медленно плыл, Оккам завороженно смотрел через стрельчатые экраны на мир, оказавшийся странным образом вывернутым наизнанку. Бельфагар был полым. На выжженной радиацией поверхности вздымались тысячи пилонов, но в тишине его недр превосходно сохранились города. Обитавшая здесь цивилизация, однако, давно канула в Лету, и растущие повсюду чужеродные монументы, черные пирамиды и прочие грандиозные сооружения создавали впечатление гробницы планетарных масштабов, находящейся глубоко под землей.

В самом центре пустого пространства подобно солнцу висело металлическое ядро планеты, удерживаемое на месте немыслимо древними и сложными гравитационными установками. Оно кружилось и вращалось, пылая, словно заброшенное горнило, и омывая некрополи тускло-красным свечением, как от угасающего пламени. Высоко над могильниками на его фоне проступали силуэты целой флотилии заякоренных кораблей, быстроходных и малозаметных. Среди них были фрегаты, вооруженные грузовые суда, легкие крейсеры — все они идеально подходили для операций Альфа-Легиона.

Несомненно, некоторые принадлежали Неразорванной Цепи капитана Крейта, но другие присягнули иным группировкам, подразделениям и магистрам вспарывания.

Эскортные корабли медленно провели «Диссолюцио перпетуа» до плоской вершины исполинской черной пирамиды. Судя по тому, как они замедлялись, Оккаму тоже надо было встать на стоянку.

— И что теперь, ксенос? — спросил мастер удара, однако, к своей досаде, обнаружил, что костлявый пришелец исчез, вновь растворившись в тенях посредством загадочной технологии телепортации.

Оккам буркнул ругательство, а затем повернулся к Малику.

— Как там Фел? Капитан Ворпалл? Несущие Слово?

— Культисты страдают. Несущих Слово я запер на храмовых палубах, как и было приказано. Они ослаблены воздействием машин чужаков и предаются темным ритуалам. Одержимые едва осознают, где они сейчас, не говоря уже о том, где мы.

— Не уверен, что мы сами это знаем, — протянул Оккам, — но давайте же сделаем то, за чем пришли. Чернокнижник, ты с нами?

— За Императора… — выдавил Квода, с трудом поднявшись на ноги.

— Так точно, — кивнул Малик, протягивая братьям плазмометы, кривые ножи, мелта-бомбы и украшенные барельефами демонов болт-пистолеты.

— За Императора, — повторил Оккам, а затем повел последних из Исправленных с мостика к главному воздушному шлюзу.

ψ
РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ[13]

Едва Оккам сошел с демонического корабля на ровную площадь на вершине пирамиды, как сразу почувствовал нечто странное. И дело было не в атмосфере или температуре, состояние которых отразилось на его дисплее как вполне приемлемое. Дело было в гравитации.

С вершины пугающе высокой пирамиды открывался невероятный вид на древний опустевший город, который тянулся по изгибающейся внутренней поверхности планеты. Само строение было сделано из неизвестного черного камня с зелеными прожилками, что вызвало в голове ассоциации с электронной схемой и напомнило Оккаму о тессеракте.

Поначалу даже шагать здесь было непривычно. Во главе с мастером удара Исправленные пересекли посадочную платформу и начали спуск по черным ступеням боковой грани. По обе стороны лестницы, ведущей к великой площади для церемониальных приемов, располагались декоративные ямы, отмечавшие путь Альфа-Легионеров.

Похоже, в полой планете все было наоборот: города цеплялись за внутреннюю, а не внешнюю оболочку, башни и огромные скульптуры тянулись ввысь к подвешенному ядру. Притяжение самого ядра оказалось совсем не таким, как ожидал Оккам. Оно не давило на него, из–за чего Альфа-Легионеру казалось, что если он соскользнет в одну из декоративных ям, то далеко не упадет — уж точно не дальше, чем если бы прыгнул в силовых латах в обычных условиях. Мастер удара боялся другого — что если он попытается оттолкнуться от ступеней, то не опустится на твердую землю, а полетит вверх, к сверкающему планетарному ядру. Все это в высшей степени дезориентировало в пространстве.

Пока они шли по ступеням вниз, истощенный Квода споткнулся, отчего Малику пришлось подхватить его. Выпрямившись, чернокнижник побрел дальше, уверив, что все в порядке. Малик и Оккам переглянулись, и тогда легионер заметил нечто вдалеке и показал в том направлении мастеру удара. Древний город был безмолвным и пустым, но кто–то двигался впереди — им навстречу поднимались воины в силовых доспехах. Оккам крепче сжал рукоять плазмомета, готовясь ко всему мыслимому и немыслимому.

Когда Исправленные направились к незнакомцам, то увидели на них цвета Альфа-Легиона. Казалось бы, это должно было успокоить Оккама, но нет. Мастер удара знал, чего ждать от предателей, таких как оставшиеся на корабле Несущие Слово. Они были ненормальными, но Оккам понимал их. Все предатели и отступники были на свой лад предсказуемы. Однако с Альфа-Легионом можно было ожидать чего угодно.

Впрочем, на шагающих к ним легионерах не было очевидных следов скверны. Когда Оккам подошел к ним, те остановились и сформировали вооруженный конвой. Если по особенностям доспехов можно было о чем–то судить, то, похоже, отряд состоял из воинов разных группировок. Вперед выступил офицер в черной броне, покрытой нечеткими извивами змеи, и в шлеме с выпуклыми линзами целеуказателей.

— Вы — воины легиона, но я вас не знаю, — с сильным акцентом заговорил он. — Какое дело привело вас сюда?

— Я — Оккам, мастер удара Исправленных, — ответил Неверный. — Прошу об аудиенции с лордом-доминатусом. Чтобы увидеться с ним, я прошел долгий путь и прежде сражался ради него невольно. Я готов продолжать добровольно, но после ответов на некоторые вопросы.

— И ты думаешь, что получишь их у него?

— Думаю, лорд-доминатус поступит по уму и совести, — сказал Оккам.

— Оружие вам не понадобится, — сообщил офицер, показав на плазмомет, который Оккам держал на уровне талии и непроизвольно наводил его то на одного легионера, то на другого.

Солдаты охраны шагнули вперед, готовясь забрать оружие, и достали из кобуры болт-пистолеты, но тут Исправленные напряглись. Оккам и Малик поднесли плазмометы к линзам шлемов: мастер удара взял на прицел офицера и стоявших спереди, а Вильниус — сзади. Изможденный Квода попытался поднять оружие, висевшее у бедра, но так и не смог.

Легионеров такое поведение, похоже, не смутило. Через несколько мгновений на доспехах Исправленных заплясали красные точки прицелов тех бойцов, что притаились в окружающих зданиях.

— Ты ведь Альфа-Легионер, так? — обратился к офицеру Оккам.

— Как и ты, — сухо ответил тот, сверля мастера удара взглядом выпуклых линз.

— Тогда, брат, ты знаешь, что в таком положении отдал бы оружие только дурак, а среди нас дураков не водится.

Офицер задумался над словами Оккама, а затем кивнул окружавшим воинам и повел Исправленных вниз.

У подножия сооружения члены конвоя разошлись, а их предводитель все так же вел Исправленных мимо причудливых зданий и скульптур на площади для приемов. Кругом высились древние склепы и монументы, словно царапая неровными черными камнями пустое небо. Все пространство сферы было окрашено в отвратительные красные и зеленые тона. Вдоль черных камней бежали прожилки, зеленое сияние которых жутким образом примешивалось к багровому свечению от висевшего в небе расплавленного ядра. Вершины чуждых храмов испускали изумрудное фосфоресцентное излучение, а из исполинских монолитов из полночночерного камня вырывались стабилизирующие лучи малахитовой энергии.

По пути Оккам различал на сторожевых постах силуэты Альфа-Легионеров, в любой момент готовых накрыть площадь перекрестным огнем и не сводящих с Исправленных красных точек целеуказателей. Было сложно понять, сколько же на самом деле воинов находилось в лагере, организованном в пустом сердце выпотрошенного мира. С темных посадочных платформ взлетали десантно-штурмовые корабли, перевозящие легионеров, оперативников и снаряжение между вставшими на якорь кораблями и базой. Наконец открылись врата меньшей пирамиды, и наружу хлынуло зеленое сияние, омывшее площадь и черный трон посреди нее. Появились выходящие наружу силуэты, среди которых, как ему казалось, Оккам различил закутанных в рясы культистов, отступников из Альфа-Легиона и пугающие очертания всевозможных наймитов-ксеносов.

Когда же они разошлись, в проеме возникла еще одна фигура, огромная и темная. Судя по форме, на ней были фигурные доспехи, а узлы силового ранца были выполнены в виде двух змей, смотрящих и плюющихся друг в друга по обе стороны от клыкастого шлема. Наполовину скрытый троном воин шел навстречу Исправленным. За его спиной шелестел плащ из блестящей чешуи, легионные цвета брони были столь насыщенными, что Оккам не мог отвести взгляда.

Пока высокий воитель поднимался по спиральной лестнице к трону, сопровождавший Исправленных офицер опустился на колено, равно как и легионеры на охранных постах. Оккам обернулся к Малику и кивнул. Они также преклонили колено, сложив плазмометы. Изможденного Кводу упрашивать не потребовалось.

Когда воин опустился на высокий престол и оглядел площадь, офицер поднялся.

— Мой лорд-доминатус, — заговорил он, — к нам прибыли воины, которых никто не звал и не приглашал. Аудиенции с вами просил Оккам, мастер удара Исправленных.

— Не совсем так, мой господин, — поправил Оккам, поднимаясь на ноги. Малик и Квода также встали. — Нас пригласили.

— И кто же? — произнес лорд-доминатус. Его властный голос рассек воздух вокруг причудливых зданий, словно клинок. В нем ощущались и мудрость веков, и энтузиазм беспечной юности. — Ведь я не звал тебя. Ты один из немногих, нашедших сюда путь без указаний.

— Я сражался за Губителя Ангелов, — объяснил Оккам, — и истреблял слуг Императора на окраинах Мальстрёма во имя твое.

— Достойная цель, — кивнул лорд-доминатус. — И в самом деле я поручил Губителю Ангелов такую задачу. Впрочем, я не знаю, кого он принял на службу. И где же он сейчас?

— Он мертв, мой господин, — честно ответил Оккам. — Погиб от моих рук, но исполнил ваше поручение.

— Это можно назвать изменой…

— А можно — необходимостью, — возразил мастер удара. — Боюсь, что он служил не столько вашим целям, сколько себе.

— И ты убил его ради меня? — усмехнулся лорд-доминатус. — Только члену Альфа-Легиона придет в голову доказать верность, вонзив брату нож в спину.

— Он был змеем, чей разум повредился в пылу битвы, мой господин. Он кусал всех вокруг: и друзей, и врагов. Я убил его, потому что у меня не было выбора.

— Он был инструментом, который я держал подальше от себя, — сухо сказал владыка, — там, где лучше всего мог использовать его таланты. И теперь ты незваным приходишь ко мне, возомнив, будто заслуживаешь моего доверия?

— Мы сражаемся ради одной цели, лорд-доминатус. Ее едва ли могут представить себе безумцы, такие как Кецель Картач и многие из наших падших братьев.

— И ради чего же? — спросил воитель, вставая с трона.

— Мы сражаемся ради Императора. Я всегда был предан Ему, и вы тоже остались верны. Ибо его кровь течет в ваших венах, придавая вам сил.

— Дерзкое заявление для нас обоих, — ответил лорд-доминатус, после чего спрыгнул с трона и приземлился с кошачьей ловкостью. Черный камень треснул под ударами тяжелых сапог. — Кем же ты меня считаешь?

— Я надеюсь, — признался мастер удара, — и боюсь, что вы — отец осиротевшего легиона, сын бога и последний шанс человечества на выживание.

Лорд-доминатус неспешно приблизился и подался вперед, желая поговорить наедине, но от одной исходящей от него ауры силы мастер удара отшатнулся.

— Я прожил долгую жизнь, — начал владыка, — и слышал много подобных историй. Хотел бы я быть тем, о ком ты говоришь. Ради блага Императора, его легиона и народа. Но я — не он.

— Ты — второй сын, — настаивал Оккам. — Кто же еще? Ты — Омега, а мы — Альфа. Конец и новое начало. Ты можешь вывести нас из теней под свет милосердного Императора. Зачем прятаться здесь, в мертвом сердце империи, жаждущей жизни? Разумеется, мы можем и дальше наблюдать за ней, ожидая, когда она сгинет в пожаре забвения или сгниет на корню, но если мы будем действовать вместе, как единый легион, то сможем спасти ее. Благодаря нам империю ждет новый рассвет, начнется второй Золотой век.

— То, о чем ты говоришь, невозможно, — зло сказал лорд-доминатус.

— А что еще нам остается? — потребовал ответа Оккам. — Сидеть здесь на нелепом троне, собирая праздных сынов, и вести войны, используя как марионеток тех, кому хватает духу в вас поверить? Верните себе легион. Вытащите его из тьмы, дайте сбившимся с пути цель. Объедините нас. Возглавьте нас, лорд-примарх.

— Он прав, — раздался голос из теней. — Никто не сможет сделать то, о чем ты говоришь. Во всяком случае, не лорд-доминатус…

ω
УРОБОРОС

Оккам узнал голос.

Это электронное шипение издавал Омижар Вок. И мастер удара, и лорд-доминатус посмотрели на открытую площадку.

— Чужак? — позвал Оккам, но ксенос пока что был одним целым со тьмой.

— Увы, с этим созданием, воплощением лжи, твои надежды не связаны, — сказал Вок. — Оно живет лишь ради распространения смерти. Оно олицетворяет небытие, конец всему сущему, образованному естественно или как–то иначе.

Лорд-доминатус вгляделся в темное пространство площади, а после окинул взором легионеров на позициях.

— Ты хочешь сказать, что проделал весь этот путь, чтобы заморочить мне голову? — бросил он в лицо Оккаму, чем вызвал у того замешательство. Лорд-доминатус подал сигнал, и легионеры разошлись по разным направлениям, прочесывая площадь и наводя болтеры на каждую тень. — Ты об этом страшно пожалеешь.

— Лорд-примарх, нет, я бы…

— Эта тварь не твой галактический принц, — продолжал Вок. Его трескучий голос шел как будто отовсюду одновременно. — Перед тобой стоит не примарх, а существо, свободно пересекающее пустоту космоса. Оно питается звездами, погружая небосвод в чернейшую бездну. Оно живет обманом. Ложь для него как для тебя воздух. Трансцендентный. Всевечный. Вампирский. Он — призрачное отражение слепящей погибели в разбитом зеркале.

— Довольно! — проревел лорд-доминатус, взбешенный бездоказательными обвинениями. — Пусть твой агент покажется!

— Мой агент? — удивлению Оккама не было предела. — Но ведь Омижар Вок работает на вас. Он заверил нас, что служит вам, и привел сюда, в это жуткое место.

— Омижар Во-ок… — задумчиво протянул лорд-доминатус, шагая по площади и высматривая пришельца. Между тем из небольшой пирамиды высыпало еще больше легионеров, чтобы присоединиться к поискам. — Омижар Вок — я знаю это имя.

— А я знаю твое, звездный бог, — подал голос визирь. — Мепхет’ран…[14] Обманщик.

— Я думал, что избавил этот мир от твоего жалкого вида, — заявил лорд-доминатус.

— Не совсем, — отрезал Омижар Вок. — Я вернулся, Обманщик. Чтобы бороться за выживание моей династии и отомстить за безжизненный сплав моего рода. Чтобы исправить сотворенное тобой и обратить это царство лжи в пыль.

— Ну конечно, — наконец вспомнил лорд-доминатус. — Омижар Вок, техноколдун. Думаешь, тебе по силам пленить бога? Я ведь осколок Обманщика. Неужели ты полагал, что я не смогу вырваться на свободу? И что не будет последствий? Я не какое–то там оружие, которым могут владеть низшие расы Галактики. Поведай мне, техноколдун, каково это, когда подобное оружие обращается против твоего же народа? Пусть истребил его я, но именно ты, Омижар Вок, выпустил меня на просторы Галактики. Не забывай об этом. Никогда не забывай об этом.

— Я взываю к каждому смертному на этой планете! — воскликнул Вок. — Ко всем живым и дышащим созданиям из плоти, будь то чистой или порченой. Это отродье покончит со всеми нами. Хаос, который оно посеяло, манипулируя легионами отступников, — это только начало. Оно намеревается распространить древние технологии моей расы за пределы галактического ядра и тем самым отрезать вас от нематериального измерения. Море Душ пересохнет, и вы не сможете более плавать по его волнам или отправлять сообщения в далекие миры. Ваши одаренные утратят чудодейственные способности, а зараженные уже никогда не сольются с нечистыми тварями. Зоны бурь, где обитают такие существа, поглотит тишина. Уничтожьте его, иначе Обманщик съест души вашей расы, как это уже было с моей.

Оккам Неверный непонимающе уставился на лорда-доминатуса.

— Убить нарушителей! — рявкнул лорд-доминатус на подчиненных ему легионеров.

Оккам почувствовал их нерешительность. Отступники Альфа-Легиона, поклявшиеся служить лорду-доминатусу, охраняли его крепость в пустотелой планете и, действуя из ядра Галактики, помогали в его манипуляциях и кознях далеко за пределами Царственного Бельфагара. Но после слов Омижара Вока в их сердца и умы закрались сомнения. Оккаму тоже пришлось столкнуться с тем фактом, что он был втянут в паутину лжи Обманщика и план мести Омижара Вока.

— Ложись! — закричал Оккам и толкнул лихорадящего Кводу за скульптуру.

Спустя миг сплошной поток болтерного огня Альфа-Легионеров накрыл площадь. Малик развернулся и, выпустив несколько шаров плазмы в атакующих, превратил одного в пузырящийся шлак и опалил второго.

— Не надо. — Оккам остановил бывшего Повелителя Ночи. — Мы должны разоблачить это создание.

Укрываясь за инопланетной архитектурой, из которой вражеские снаряды выбивали куски черного камня, мастер удара начал стрелять по лорду- доминатусу. Оккам посылал одну за другой сферы перегретой плазмы в фигуру в богато украшенных латах. Лорд-доминатус взревел от боли и ярости, но Оккам по-прежнему держал спусковой крючок, непрерывно выпуская плазменные сгустки. Вскоре к командиру присоединились Малик и Квода. Неприятели же продолжали разрушать болтерным огнем все вокруг Исправленных.

Гневно рыча, лорд-доминатус закрывался руками от перегретой плазмы, но потрескивающие шары энергии били в его броню с двух сторон, вызывая у него чудовищные крики боли. Когда его руки растаяли, а плащ загорелся, лорд-доминатус превратился в пылающий столп. Водородная ячейка в плазмомете Оккама опустела, и тогда он выбросил его и сдернул с пояса мелта-бомбу. Активировав ее, мастер удара кинул бомбу в лорда-доминатуса, и она взорвалась при точном попадании. Однако, вместо того, чтобы испариться, тот ярко вспыхнул и обернулся смерчем белого пламени.

Ударная волна сбила Оккама с ног, и обстрел из болтеров в его сторону резко прекратился. Извиваясь и яростно вращаясь, огненный вихрь взмыл вверх, а после с громким треском вступил в контакт с неспокойной поверхностью планетарного ядра.

Оккам попятился от проявляющегося звездного бога. Внутри торнадо необузданной стихийной силы он видел тощее и вытянутое кошмарное создание с причудливыми рогами, когтями и безупречным гуманоидным телом. Подобно ангелу разрушения, он грациозно кружился в океане бури с лицом, застывшим в свирепой нечеловеческой гримасе. Окружающий звездобога неистовый вихрь стал крошить чернокаменный пол, а вслед за ним древние сооружения и пронзающие небо памятники, после чего подхваченные бурей обломки начинали вращаться вокруг Обманщика.

Малик схватил Оккама и оттащил от расколотой статуи, которую также утянуло в смерч. Кводу между тем отшвырнуло в сторону вереницей летящих камней, смявших его броню. Тем не менее вскоре чернокнижнику удалось подняться на ноги и, преодолев порывы жуткого ветра, вернуться к мастеру удара.

— Нужно уходить! — крикнул Малик сквозь бурю.

— Нельзя! — проревел Оккам. — Это существо надо уничтожить.

Пока Исправленные пробирались обратно через площадь под грохот щебня, стучащего о броню, и завывания вихря, Оккам настроил вокC на открытый канал.

— Всем легионерам, всем легионерам, — обратился он на общей частоте. — Говорит мастер удара Оккам из банды Исправленных. Нас обманули. Это чужеродное существо одурачило всех нас, братья. Оно использовало нас и сделало посмешищем благородное имя нашего легиона. Но Альфа-Легион приспосабливается. Гидра атакует множеством голов. Давайте же обратим чудовищную ярость нашего братства против этого языческого бога. Бейте по нему всем, что у вас есть. За Альфария! За Императора! За легион!

Достигнув ступеней колоссальной черной пирамиды, он прошел мимо офицера Альфа-Легиона и нескольких отступников, укрывшихся за рухнувшим монументом. Когда похожий на луковицу целеуказатель на его шлеме навелся на бушующий торнадо, офицер и его бойцы разрядили магазины болтеров в пришельца. Космодесантники в расположенных по периметру площади башнях тоже послали в вихрь снаряды типа «Ловчий», прежде чем спрыгнули со своих позиций, когда стихия ринулась к ним и раздробила их сооружения. Когда в бой вступили солдаты с тяжелым вооружением и выпустили из ракетных установок снаряды, рядом с космическим вампиром расцвели цветы взрывов, но ярящийся вихрь поглотил их все.

— Выпускай Несущих Слово! — приказал Оккам, хлопнув по наплечнику Малика.

— Они захотят убить нас всех! — выпалил бывший Повелитель Ночи.

— Без их ярости не обойтись, — объяснил Оккам и подтолкнул соратника к лестнице, ведущей наверх к «Диссолюцио перпетуа», который раскачивался над пирамидой в разгар бури. — Нам нужны все.

Тем временем вокруг звезды-бога раскрывалось еще больше пламенных цветков: легионеры стали запускать ракету за ракетой в инопланетное отродье. Оккам бросил в зону бури еще одну мелта-бомбу, однако ее вспышка просто растворилась в сиянии и ярости урагана. Рассредоточившись вокруг Обманщика, члены Альфа-Легиона покинули свои убежища — древние гробницы и техномавзолеи, — чтобы сконцентрировать огонь. Мастер удара наблюдал, как легионеры, объединенные своим отвращением к чужеродному монстру и желанием отплатить ему, вгоняют в звездобога один болт за другим.

Внезапно столп белого пламени резко закрутился, словно распущенная веревка, разрушая храмы, гробницы и памятники Царственного Бельфагара. В верхней части энергетический вихрь касался поверхности расплавленного ядра, втягивая в себя его мощь. Вращающаяся колонна света прошла сквозь флотилию кораблей Альфа-Легиона, дислоцированных в вышине, и несколько фрегатов были разрезаны надвое, а легкий крейсер погрузился прямо в огненное ядро. Иные суда раскидало в стороны, и, причудливо кувыркаясь из–за гравитационных отклонений, они разбились и зрелищно взорвались посреди городского пейзажа. Один из них врезался в колоссальный храмовый комплекс, который проецировал на ядро планеты стабилизирующий луч зеленой энергии. Когда же толстый луч зарябил и пропал, ядро задрожало.

Гравитационная инверсия начала разрывать некрополь, и Оккам почувствовал под ногами колебания черной пирамиды. Целая планета как будто распадалась на части. За апокалиптическим грохотом сокрушаемых древних зданий Оккам различал отдаленный гром таких же разрушений на поверхности планеты. Толчки привели к тому, что пилоны стали падать один за другим, словно домино: тонкие иглы, пронзающие небосвод, трескались и разваливались, забирая с собой еще несколько соседних структур.

Оккам посмотрел на вершину пирамиды, где находился «Диссолюцио перпетуа», а сбоку от него — легкий крейсер Альфа-Легиона, и открыл общий канал связи:

— «Сигма Софистра», говорит мастер удара Оккам. Я нахожусь на земле. Сосредоточьте огонь на цели — бейте в упор. С жизнями легионеров не считайтесь. Повторяю, пускайте в ход против этого монстра все, что у вас есть.

Оккам потащил за собой Кводу вверх по ступеням пирамиды.

— Всем легионерам! — снова заговорил по воксу Оккам. — Немедленный отход, сейчас будет залп!

Залп, однако, случился раньше, чем кто–либо из них ожидал. Нетрикс Крейт приказал артиллерийским расчетам правого борта направить огонь всех орудий на слепящий ураган, прокладывающий тропу разрушений через город. Звук одновременного выстрела батарей оказался настолько оглушительным, что не спас даже шлем. Когда канонада обрушилась на город, то будто наступил конец света. Мощные взрывы разнесли строения, подняв такую волну пыли и обломков, что мастера удара отнесло выше по лестнице пирамиды.

Когда пелена рассеялась, Оккам увидел, что вызванное опустошение развеяло пылающий торнадо, однако высокое создание как ни в чем не бывало плавно шагало посреди развалин. Гибкое, потустороннее и смертоносное, оно напоминало чужеродного ангела, равнодушного и безмерно властного. Оно втайне вело свои игры, вмешиваясь в дела смертных и привлекая сверхчеловеческих воинов Альфа-Легиона, чтобы претворять свои замыслы. Теперь же существо, казалось, устало от махинаций и желало покончить с этим маскарадом. Оно жаждало стереть в порошок все, что создало.

Оккам услышал стрекот болтеров в пыльной завесе. Бойцы Альфа-Легиона снова атаковали ксеночудище, которое дурачило их, притворяясь их принцем, военачальником, генетическим отцом. Из укрытий полетели ракеты, и сумрак рассекли толстые лучи лазерных пушек. Дульные вспышки болтеров образовывали смыкающееся кольцо.

— Прикончим же его, братья! — воскликнул Оккам, вставая и вытаскивая болт-пистолет, чтобы присоединиться к общему залпу. — Мы первые среди равных. Мы последнее, что видят наши враги. Мы лекарство от многих болезней Галактики. Отправим эту тварь обратно в небытие. Она мнит себя божеством, но кровь единственного истинного бога течет по нашим венам. Так пусть же эта кровь не подведет нас перед лицом врага столь чуждого и древнего, ибо мы были созданы, чтобы нести смерть подобным чудовищам.

Бог-звезда ступал сквозь мрак и хаос, невозмутимый и неприкосновенный. Он сузил глаза при виде летящего к нему града болтов и, всего лишь мигнув, оставил от него только пылающие следы, прежде чем тот достиг его сияющей алебастровой кожи. Само пространство как будто морщилось и кривилось в присутствии этого отродья. Чудовище огрызнулось на легионеров, ведущих огонь из укрытия, — твердь у них под ногами и валуны, за которыми они прятались, растаяли словно воск. Пока руины строений и поваленные колонны тонули в некогда каменном полу, легионеры барахтались под поверхностью. Когда же звездный бог прошел мимо, земля снова затвердела, и отступники оказались замурованы.

Ленивыми взмахами идеальных когтей Мепхет’ран заставлял брошенные в него гранаты детонировать в запыленном воздухе. Жирные лучи, выпускаемые из лазерных пушек, вместо того чтобы разрезать создание пополам, безвредно проходили сквозь него, когда оно покидало реальность. Стоило только богу выставить перед собой ладонь, как направленные в него ракеты останавливались и возвращались в пусковые стволы, после чего взрывались, разнося космодесантников на куски. Зачерпывая пустоту вытянутой рукой, звездный бог хватал легионеров одного за другим, когда те находились в укрытии и перезаряжались, и с помощью телекинеза притягивал их по воздуху к себе. Некоторых он затем разбивал в кровавые лепешки о заброшенные строения, а других сталкивал друг с другом на головокружительной скорости.

От следов подошв, которые оставлял на земле Обманщик, по реальности расходилась рябь, опрокидывающая неприятелей, которым удалось подобраться к нему близко. Испепеляющим взглядом чудовище распыляло астартес клубами праха, уносимого нарастающим ураганом, который кружил над пирамидой. На что бы ни падал взор его сверкающих глаз, все сущее мгновенно умирало. Ничто не могло остановить его, и к вихрю щебня и пепла примешивались капли крови и призрачные отголоски душ — ими питался звездный бог.

— «Сигма Софистра», — снова обратился по воксу Оккам, видя, как умирают сражающиеся внизу легионеры. — Повторный залп. Все орудия на нашу позицию.

Вместо ответа мастер удара услышал только вопли. Оказалось, что звездный вампир не забыл о висевшем в небе корабле. Пока над колоссальной пирамидой кружил ураган дробленых черных камней, зеленых молний и пыли, в его центре, где царило могильное спокойствие, начался странный дождь. Догадавшись, что это, Оккам пригнулся. Иноземное отродье устремило беспощадный взор на «Сигму Софистру», отчего судно начало таять, стремительно превращаясь в комок жидкого металла, капающего с неба и пригвождающего Оккама к земле.

Энтропия быстро распространялась. Пока вокруг звездного бога и пирамиды бушевала неестественная буря, через весь некрополь проходили огромные трещины. Культовые сооружения и монолиты рушились, поднимая облака пыли. Висящее над головой планетарное ядро теряло устойчивость. Оно бушевало и плевалось огнем, его неправильное вращение порождало гравитационные приливы и отливы, разрывающие полую планету. Участки поверхности проваливались, образуя колоссальные дыры и разломы в Царственном Бельфагаре. Высокие пилоны опрокидывались и разбивались, а те, что располагались вблизи от разверзнувшихся брешей, падали в них.

Оккам почувствовал толчки, проходящие через структуру пирамиды, и заметил, что звездный бог следует за ним. Мастер удара повалился спиной на осыпающуюся лестницу и посмотрел наверх, где заканчивали моросить последние капли «Сигма Софистра». Через несколько мгновений над Оккамом вырос космический вампир, на лице которого застыло насмешливое выражение абсолютного превосходства. В такой близи от пришельца доспехи космодесантника вибрировали, а кровь и кости словно горели. Он ощущал бездонную пустоту этого отродья, его жажду душ и фундаментальную неправильность его существования. Обманщик. Он обманул их всех.

На какие–то доли секунды Оккам разделил с этим созданием его неутолимый голод и заглянул в грядущие мрачные времена, ожидающие Галактику. Повсюду возвели пилоны, и подобно черной кляксе бесплодная пустошь галактического ядра разошлась по всем уголкам Империума. Варп и загрязненные им регионы космоса, где бушевали штормы, уступили тотальному безмолвию. Цельная и обширная империя снова распалась на изолированные владения, методично отсекаемые и уничтожаемые Обманщиком. Несчетные миллиарды людей и чужих маршировали в кузницы душ, построенные этим чудовищем. Когда они сгинули, звезды Галактики стали затухать одна за другой ради насыщения прожорливого бога. А затем не осталось ничего. Только абсолютное ничто — и все из–за того, что это отродье не смогло сдержать свои вечные капризы.

Чернокнижник Квода, испытавший то же самое, накинулся на звездного бога. Существо отреагировало на яростное нападение псайкера с глубоким отвращением и небрежным жестом отбросило его на каменные ступени черной пирамиды.

Оккам остервенело дернул за спусковой крючок пистолета и принялся всаживать в противника снаряд за снарядом. При каждом попадании Обманщик менялся. Он был то бестелесным кошмаром, сквозь который пролетали болты, то черным обелиском, от которого рикошетили пули. Один снаряд увяз в его оболочке, неожиданно ставшей похожей на жидкое серебро, а уже через мгновение за какие–то сантиметры от его безупречной сияющей кожи замерли на месте вращающиеся пули, и он с презрением сбил их щелчками пальцев.

Тогда как все вокруг представлялось ураганом разрушения, возле Обманщика и Оккама только сгущалась тьма. Понимая, что он вот-вот умрет, мастер удара сорвал с пояса последнюю мелта-бомбу и взвел запал. Звездный бог раскрыл когтистую руку, и заряд перелетел из перчатки астартес в сжатый кулак существа. Когда бомба взорвалась, конечность Мепхет’рана загорелась и ярко засияла, а потом расплавилась и стекла на пол. После она обернулась адом в миниатюре — бушующим пламенем, которое завихрилось, взмыло вверх и снова превратилось в холодный сжатый кулак.

Внезапно на глазах у Оккама звездный бог вздрогнул. Несколько шаров плазмы расплескались по его груди и прожгли безупречно гладкую алебастровую плоть. Оккам запрокинул голову и увидел, что Вильниус Малик вернулся. Он стрелял из плазменного пистолета в попытке спасти командира. Обманщик только злобно зашипел на легионера и оставил от него лишь дымящийся силуэт на лестнице.

Легионер, однако, явился не один. Он освободил Несущих Слово и каким–то образом убедил их, что за пределами корабля находится гораздо большая угроза, чем Альфа-Легион. Из темноты вырывался сущий кошмар — вооруженные Варга Раке, возглавляемые Яксором Фелом и капитаном Ворпалом и успевшие частично восстановить свой демонический облик. Во время путешествия через обнуленное пространство галактического ядра они были беспомощными, но теперь воины из братства Варга Раке снова обрели благословенную нечеловеческую мощь. И Квода, и Несущие Слово восстанавливали некую живительную связь с варпом: Оккам связывал это с обрушением пилонов по всей поверхности Царственного Бельфагара.

Увидев неэффективность болтеров в бою со звездным богом, они бросились на него с проклятыми клинками и одержимым оружием. Атакующие Несущие Слово — все красные от деформированных мышц и пластин брони — напоминали свору собак. Космический вампир вырос над космодесантниками- предателями с таким же отвращением на лице, с каким ранее взирал на библиария Кводу.

Едва закипела рукопашная схватка, Оккам вскочил на ноги и судорожно перезарядил пистолет. Раздался чей–то жуткий вопль — противный настолько, что у мастера удара кровь пошла из ушей. То был крик агонизирующего бога.

Посредством телекинеза Обманщик отбивал искаженные клинки и расплавлял оружие, сверкая глазами. Однако на него бросилось так много астартес, что он не смог остановить демонический меч Фела, именуемый Горгастрагаром. Лезвие вспороло бедро существа, и из раны хлынул ослепительный свет тысячи солнц. Даже оптические фильтры Оккама не смогли уберечь его от света.

Звездный бог взревел от гнева, распознав в проводящем варп оружии реальную опасность для себя. Месть иноземного чудовища, озаряемого собственным сиянием, была быстрой и жестокой. Отбивая яростные выпады противников с оружием и уходя от демонических клешней, Мепхет’ран притрагивался рукой к латам одержимых астартес. Керамит немедленно раскалялся, отчего доспех становился настоящей топкой с очищающим пламенем. Варга Раке умирали один за другим, самовоспламеняясь и сгорая в огне собственного обнуления.

Мстя за павших, капитан Ворпал рассек чудовищным когтем лицо существа. Звездный бог отступил назад и посмотрел на дерзкого воина снизу вверх пылающими глазами. Капитан в мгновение ока растаял лужей расплавленного керамита и крови.

— Да сдохни же ты, безобразная тварь! — зарычал первый послушник Фел, двумя руками занесший над головой демонический меч.

Звездный бог простер совершенно белую руку и возложил ее на исписанный рунами нагрудник Фела. Через несколько секунд от Несущего Слово ничего не осталось. Он просто взорвался: броня разлетелась шрапнелью, а отвратительное тело полудемона сгорело в короткой ослепительной вспышке. Когда демонический меч с лязгом упал на ступеньки, чудовищный пришелец продолжил неистовствовать, как прежде. Оккам между тем лежал на прежнем месте. Когда он схватил что–то с пояса, Обманщик вдруг остановился, и в голове у мастера удара прозвучал мучительный вопль. Мепхет’ран пошатнулся. Из живота торчал клинок — тот самый Горгастрагар. Квода взял его и вонзил инопланетному монстру в спину.

Демон меча, застрявший в совершенной плоти Обманщика, жутко корчился, пытаясь найти духовный корм для подпитки, но безуспешно. Прикосновение же адского зверя было невыносимо для звездного бога, и на мгновение оба разозлились друг на друга.

Будучи не в состоянии вцепиться в душу, которой попросту не было, Горгастрагар был вынужден вернуться в проклятый клинок. Звездный бог вскрикнул от боли и ярости, заставив лезвие расплавиться и стечь по своей сияющей плоти. Повернувшись с дикой скоростью, богоподобное создание даже не стало обращаться к своим изгибающим реальность силам, а просто вонзило когти в нагрудник легионера и вырвало оба его сердца.

Когда тело мертвого колдуна рухнуло и покатилось по ступеням пирамиды, звездный вампир повернулся к Оккаму. Мастер удара стоял на ногах.

— У меня кое–что есть для тебя, тварь, — сказал Альфа-Легионер.

Он резко вытащил из–за пояса какой–то предмет и бросил его звездному богу. Обманщик поймал его, полагая, что это еще одна мелта-бомба, но, когда детонации не произошло, существо разжало кулак. На ладони в исходной конфигурации лежал тессеракт, который начинал раскрываться и излучать зеленое свечение, сулившее межпространственное заключение.

Первобытный рык исказил пугающе совершенное лицо звездного бога, прежде чем потонул в изумрудном сиянии. Потрескивающая чужеродная энергия протянулась дугой между пирамидой и Обманщиком, небом и бурей, нарастая в яркости, как будто космический вампир противился заточению. Оккам отступил назад, прикрыв визор рукой. Мгновение спустя звездный бог исчез, а черный куб с его плененной сущностью, оплетенный зелеными молниями, упал и запрыгал вниз по ступенькам, пока его не остановила ногой фигура, поднимающаяся по лестнице. В сгорбленном силуэте мастер удара признал Омижара Вока. Инопланетная машина подобрала тессеракт и подошла к Оккаму.

— Ты превзошел мои ожидания, мастер удара, — признался Вок. В металлическом шипении его голоса слышалось удовлетворение. — Мне жаль, что ты стал жертвой обмана и потерял своих легионеров, но с учетом того, чего мы сегодня добились, это было абсолютно необходимо. Это существо являлось оружием, которое обратилось против моего народа. В конечном счете оно сделало бы то же самое и с твоим. Его ложь уничтожила бы нас всех.

— И все же он знал много о человеке, которого я ищу, — сказал Оккам.

— Вашем галактическом принце? Да, пожалуй. Ведь самая убедительная ложь всегда приправлена щепоткой правды, не так ли?

— Истинно так, — отрешенно произнес Оккам, заканчивая заряжать болт-пистолет. Подняв его, он невозмутимо всадил две пули в металлический череп инопланетного техноколдуна. Как и Квода до него, Омижар Вок рухнул на спину и звонко покатился по крутым ступеням пирамиды.

Подобрав инопланетный тессеракт, Оккам направился к посадочной площадке, где на приколе все еще стоял «Диссолюцио перпетуа». Прыгая вверх по ступенькам, пока полая планета разваливалась, мастер удара открыл вокс-канал с мостиком.

— Запускайте субсветовые двигатели! — приказал он сектантам на командной палубе. Достигнув вершины пирамиды, мастер удара прошел через шлюз и оказался на борту. — Обратный ход. Возвращаемся тем же путем, каким пришли. Тут можно найти только смерть. Даже мир погибает. А я не собираюсь быть похороненным здесь, среди этих гробниц.

Не без радости Оккам Неверный отметил ту скорость, с которой выполняется его распоряжение. Звездолет начал пятиться к большому отверстию в планетарной коре. Легионер же смотрел, как Царственный Бельфагар разрывает себя изнутри, пока корабль Несущих Слово выбирался на поверхность и проплывал мимо разрушенных пилонов. «Диссолюцио перпетуа» успел выбраться как раз к тому моменту, когда планета сложилась вокруг своего нестабильного ядра.

— Какой курс, господин? — из глубины капюшона спросил один из сектантов.

У мастера удара не было ответа. Он понятия не имел, куда теперь держать путь, и не представлял, что будет делать, когда доберется куда бы то ни было. Он поднял тессеракт и пристально посмотрел на него. Оккам лишь знал, что ответы на подобные вопросы могли содержаться в черном кубе у него в руке и в голове у отвратительного создания внутри.

Об авторе

Роб Сандерс является автором повести «Притаившийся змей» (The Serpent Beneath), появившейся в бестселлере New York Times — антологии «Примархи» из серии «Ересь Хоруса». Среди других его работ для Black Library значатся романы из серии «Пришествие Зверя»: «Хищник и жертва», «Тень Улланора» (Shadow of Ullanor), а также из основной линейки Warhammer 40,000: «Адептус Механикус. Скитарий» (Adeptus Mechanicus: Skitarius), «Техножрец» (Tech-Priest), «Легион Проклятых» (Legion of the Damned), «Атлас Преисподней» (Atlas Infernal) и «Корпус Исправленных» (Redemption Corps), а еще аудиопостановка «Покинутый путь» (The Path Forsaken). Кроме того, из–под его пера вышли дилогия об Архаоне «Избранный» (Everchosen) и «Повелитель хаоса» (Lord of Chaos), а также множество рассказов по вселенной Warhammer 40,000. Роб Сандерс живет в городе Линкольн, в Великобритании.

Примечания

1. Viper’s nest — пауки в банке, гадюшник (иносказ.). — Здесь и далее примеч. пер.

2. Snake eyes — два очка, результат хуже некуда при игре в кости (иносказ.).

3. Snake oil — бесполезное лекарство, плацебо, надувательство (иносказ.).

4. Намек на англ, пословицу: Once bitten twice shy. Букв, перевод: «Однажды укушенный вдвойне пуглив» (русский аналог: «Обжегшись на молоке, дуют на воду»).

5. Turning the scale — склонять чашу весов (иносказ.)

6. Весталки — жрицы богини Весты в Древнем Риме, пользовавшиеся большим уважением и почетом. Веста — богиня-покровительница семейного очага и жертвенного огня.

7. Тонзура — выбритое место на макушке, знак принадлежности к католическому духовенству.

8. Евангелие от Матфея, глава 10, стих 16: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак, будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Синодальный перевод).

9. Forked tongues — двуличие, лицемерие, лживость (иносказ.).

10. Из сочинения «Политика» Аристотеля (384–322 до н. э.): «Человек по своей природе есть общественное [другой вариант перевода — политическое] животное».

11. …и вырастут две (отсылка к мифологическому образу Лернейской гидры).

12. Snakes alive — выражение удивления вроде «Елки зеленые!» или «Святые угодники!» (иносказ.).

13. Reptilian brain — согласно теории триединого мозга Пола Маклипа, «первый мозг», выполняющий ключевые функции, необходимые для выживания любого живого существа. Эта часть мозга отвечает за животные инстинкты. Также считается, что именно «рептильным мозгом» контролируется бессознательное.

14. Мепхет’ран — анаграмма имени египетского фараона Мернептаха, у которого, что примечательно, был брат Хаэмуас (или иначе Хамус). Хамус — имя другого звездного бога на языке эльдаров, известного как Потусторонний.