XIX легион, Гвардия Ворона

Он давно не испытывал таких чувств. За все те десятилетия, что миновали с тех пор, как он вместе с примархом освобождал родной дом от технократов-поработителей, Агапито не ощущал подобной целеустремленности. Она горела в нем, давала силы за пределами трансчеловеческой физиологии, каждый удар силового меча становился еще мощнее благодаря праведности мотива.

Справедливость.

В командоре Гвардии Ворона клокотала ненависть, которая без колебаний бросала его на рабов проклятых Несущих Слово. Последовав за Кораксом в Великом крестовом походе Императора, Агапито обрел цель и решимость, но слепая ярость, направлявшая его в битву, сейчас затмевала чувства долга и преданности.

Сама судьба послала ненавистного противника в руки Гвардии Ворона. Случайная встреча на границе системы Кассик — у Несущих Слово вышел из строя варп-двигатель, и они не сумели скрыться. Агапито сполна воспользуется представившейся возможностью.

Это было провидение, хотя какая высшая сила сыграла свою роль, Агапито не знал, да это командора и не волновало. Убийцы его братьев умрут. Предательство на Исстване будет отомщено, по одному изменнику за раз, если потребуется. Воспоминания о тысячах Гвардейцах Ворона, которых Несущие Слово перебили, словно насекомых, походили на кинжалы, вонзившиеся в грудь командора, их удары заставляли его идти все дальше.

Он заметил легионера-предателя среди членов команды, запрудивших коридоры, чтобы защитить ударный крейсер от высадившихся Гвардейцев Ворона. Вид Несущего Слово вызвал новый поток воспоминаний: орудийный и лазерный огонь, выкашивающий воинов в Ургалльской низине, с каждым залпом оставлявший десятки мертвых сынов Освобождения; вокс-сеть, заполненная криками умирающих и шоком предательства; воины, рядом с которыми он сражался много лет, погибающие от рук хладнокровных убийц.

Получеловеческие сервиторы и обезображенные прихвостни легионеров-предателей едва ли представляли опасность и легко разлетались в стороны от ударов Агапито. В закоулках ударного крейсера Гвардия Ворона не знала себе равных. Агапито сеял кровавое разрушение мечом и кулаком, прорубая и прокладывая путь сквозь давку мутировавших противников, не обращая ни малейшего внимания на клинки и булавы, которые грохотали по доспехам.

Возвышаясь над массой уродливых врагов, Агапито не сводил глаз с Несущего Слово, который понукал своих последователей бросаться на Гвардейцев Ворона. Десятки рабов гибли от ужасных ран, пока Агапито и его легионеры пробивались по коридору. Вырвавшись из толпы, командор замер и уставился на легионера в красных доспехах, который ждал в паре метров от него. Несущий Слово поднес цепной меч к решетке шлема — насмешливый салют и вызов на смертельный поединок.

Агапито был здесь не для схватки, не для обмена ударами и блоками, не для того, чтобы определить лучшего. Он был здесь, чтобы мстить, карать, убивать.

Выстрел из плазменного пистолета прожег бронированную грудь Несущего Слово, едва тот опустил клинок, и керамит с плотью превратились в оплавленный шлак. Несущий Слово повалился лицом на палубу, а Агапито ринулся дальше, врезавшись в недолюдей, которые служили легиону Лоргара. Еще пару секунд, ураган ударов и выстрелов, и вот Агапито уже стоял на груде поверженных врагов. Отделение его Когтей — как и он, выживших на Исстване — собралось вокруг командира.

— Сектор зачищен, командор, — доложил сержант Ашель. Доспехи легионера были покрыты кровью, черная краска блестела свежим багрянцем. Он посмотрел на останки врагов. Трупы мужчин и женщин были искажены и обезображены, их глаза и кожа походили на змеиные, в широких ртах сверкали острые зубы. — Мерзкие подонки.

— Не такие мерзкие как те, что возглавляют их, — прорычал Агапито.

Пару секунд он слушал вокс-сеть, принимая чередующиеся рапорты и сообщения от других сил, рассредоточенных по вражескому ударному крейсеру. Отделения Ховани и Калейна столкнулись с более упорным сопротивлением, чем остальные — больше Несущих Слово.

— Мы идем к правому борту, — сказал командор своим воинам. — За мной.

— Но реакторный зал находится в корме, командор, — ответил Ашель, не сдвинувшись с места, когда Агапито сделал шаг. — Примарх приказал…

— Враг по правому борту, — отрезал Агапито. — Как и спасательные шаттлы. Ты хочешь, чтобы они избежали наказания? Ты уже забыл Исстван?

Ашель бросил взгляд на свое отделение и покачал головой.

— За Исстван, — произнес сержант, поднимая болтер.

— За Исстван, — ответил Агапито.

«Теневой ястреб» бесшумно скользил в ночи, его корпус казался почти незаметным на фоне густых облаков, которые поглощали свет лун и звезд. Гасящие тепловое излучение лопасти выступали из граненой угольно-черной кабины, из-за чего десантный корабль выглядел точь-в-точь как громадный ширококрылый жук-рогач. Всего в нескольких десятках метров под ним по кислотным океанам Констаникса прокатывались волны, освещаемые биолюминесценцией местных бактерий. Вдалеке, в нескольких километрах от плавно снижающегося «Теневого ястреба», сверкали и стробировались навигационные огни мультикорпусных траулеров — красные и зеленые сполохи терялись за завесой ливня, который молотил по корпусу десантного корабля. За деловито снующими туда-сюда судами вихрились яркие следы, пока те усиленными килевыми ковшами вылавливали тысячи тонн богатого органического вещества для перерабатывающих заводов и биологических лабораторий Механикум.

В двух километрах впереди, в полукилометре над океаном сквозь дождь дрейфовал город-баржа Атлас, оставляя за собой багрянистый след от валящего из поддоменников дыма и пара. Красное зарево над десятками мануфакторий и плавилен освещало центр громадины шириною в семнадцать километров. Из причалов, опоясывающих Атлас, тянулись подъемные краны и стрелы с янтарными огнями, которые походили не более чем на крошечные точечки во мгле.

Между светом над доками и пламенеющей аурой городского центра густел сумрак из смога и тьмы. Именно туда и направлялся «Теневой ястреб», лишь свист бриза на краях его крыльев выдавал присутствие корабля. Пилот плавно поднимал машину, а затем стремительно снизился, минуя яркие набережные, чтобы найти укрытие среди темных улиц города.

Тихий гул антигравитационных моторов чуть усилился, когда корабль-невидимка направился в сторону свалки, раскинувшейся между горами шлака и исполосованных кислотой остовов древних машин. «Теневой ястреб», скрывшись за лениво клубящимся смогом, аккуратно приземлился между огромной кучей выброшенных деталей машин и усеянным мусором склоном выработанной породы.

В кормовой части десантного корабля легко опустилась рампа, тут же растворившись во тьме. Из отсека не лился свет, а появившиеся черные фигуры не издавали ни единого звука. Морфические подошвы их ботинок приглушали звуки шагов, когда десять легионеров Гвардии Ворона рассредоточились по периметру вокруг корабля. Следом за ними в проем нырнул Коракс в доспехах цвета воронова крыла, белую кожу его лица скрывал слой темной камуфляжной краски. В молодости он обмазывался сажей из ликейских топок, но теперь для этой цели лучше всего подходила хитрая смесь, которую он создал вместе с киаварскими механикум.

Примарх произнес несколько слов, едва слышимых слогов. Даже если бы неподалеку оказался случайный наблюдатель, из сказанного он ровным счетом ничего не понял бы. Примарх общался с помощью шепотков и тихих вздохов, почти неотличимых от завываний ветра в пустоши — разведарго легиона, на котором можно было в полнейшей секретности отдавать основные команды.

Разбившись на двойки, Гвардия Ворона расширила периметр патрулирования, в то время как Коракс направился к ближайшим постройкам. Пустошь площадью около десяти гектаров с трех сторон окружали высотки. Дома эти были огромными и усилены пласталевыми колоннами, но все равно напоминали рабочие жилища Киавара. Впрочем, ограждения с колючей проволокой и зарешеченные окна вызывали у примарха ассоциации скорее с тюремными комплексами Ликея, и от воспоминания в нем пробудился гнев. Из некоторых окон-амбразур на верхних этажах лился слабый желтый свет, но Гвардия Ворона выбрала для высадки самую темную часть ночи, между полуночью и рассветом, когда уставшие рабочие спали крепким сном — и действительно, Коракс не слышал каких-либо звуков.

Четвертая сторона свалки переходила в феррокритовую площадку, прилегающую к крупному пустующему заводу. Похоже, из него вывезли все мало-мальски полезное, оставив только стены зданий. Не составляло труда догадаться, что из-за Гибельного шторма и других превратностей гражданской войны, бушующей в галактике, Констаникс находился в изоляции и не мог завозить ресурсы, необходимые для работы мануфакторий. Правители Механикум начали обирать своих же подчиненных, хотя Коракс пока не знал, ради какой цели. Но примарх был полон решимости узнать правду.

Приказав воинам охранять место высадки и по возможности не причинять смертельного вреда незваным гостям, Коракс в одиночестве шел к покинутому заводу. За серыми стенами он видел центральный городской храм жречества Механикум — трехсотметровое строение, вздымавшееся из самого сердца города. Дополнительные турели и бастионы нарушали строгие очертания, на ярусах громоздились арки и подъемные механизмы. На вершине храма горело белое пламя, окруженное меньшими огнями, массивными домнами, которые издали походили на церемониальные жаровни.

Покинув свалку, Коракс двинулся прямиком через заброшенный мануфакторум. В выбитых окнах и среди полуобвалившихся мезонин заунывно выл ветер. Тьма примарху нисколько не мешала, он без труда ориентировался в пустующих помещениях, которые когда-то были сборочными цехами. Даже двери в кабинеты бригадиров сняли, из-за чего здание походило на одну огромную пещеру. Растрескавшиеся феррокритовые стены, тут и там покрытые лишайником и чахлой порослью, разделяли рабочие помещения.

Коракс понял, что дождь, в котором летел «Теневой ястреб» с тех самых пор, как проник под облачный покров, не падал на город. Подняв глаза на низкие тучи, примарх разглядел тусклое, размытое пятно погодного щита, который защищал Атлас от буйства стихии. Вероятно, города-баржи имели не только энергетическую защиту. Впрочем, воздух все равно был очень сырым, кислотный привкус напоминал воздух в ледоперерабатывающем заводе.

Комплекс раскинулся на километр, который примарх быстро преодолел своим широким шагом. Выйдя с другой стороны здания, Коракс обнаружил широкую дорогу, пролегающую вдоль внутреннего периметра завода. Судя по выбоинам и широким рубцам на ее поверхности, был заброшен не только мануфакторум. Уличное освещение здесь отсутствовало, за исключением тусклого света из окон близлежащих многоквартирных домов, которые вздымались по обе стороны, будто стены ущелья.

Тишина была нехарактерной для миров-кузниц, на которых Кораксу приходилось бывать. Обычно производственные линии механикум работали круглосуточно, бесконечные смены рабочих и техножрецов трудились во славу Машинного Бога. В Атласе же, голодающем без руд и других материалов, царила почти полная тишина, нарушаемая лишь жужжанием генераторов, питающих рабочие жилища.

Коракс прибыл сюда для сбора информации, но на секунду он задумался над тем, где лучше всего раздобыть искомые сведения. Скрытное проникновение «Теневого ястреба» не позволило им провести близкое сканирование, поскольку его могла обнаружить местная сенсорная сеть, поэтому приоритетной задачей для примарха было разведать планировку и стратегически важные объекты города. Еще ему требовалось узнать, состоит ли правящая элита Механикум в союзе с Несущими Слово или мир-кузница просто был атакован «Камиэлем».

Первая цель была простой — полностью исследовать город. Гениальный разум Коракса мог каталогизировать все увиденное в мельчайших подробностях, запоминая обходные пути, возвышенности, огневые точки, уязвимые места и все остальное, что могло бы пригодиться в дальнейшем. Вторая же казалась сложнее, и потребует личного наблюдения или общения с кем-либо из местных жителей. Оба задания Кораксу предстояло выполнить в сжатые сроки. Он не знал, когда начинается утренняя рабочая смена, но определенно в пределах нескольких ближайших часов.

Коракс вышел на дорогу, но остановился. Кто-то наблюдал за ним.

Он оглядел возвышающиеся блоки и заметил силуэт в одном из освещенных окон. Это была женщина, но она стояла спиной к нему и держала на руках плачущего ребенка, нежно похлопывая его по спинке, пока тот широко раскрытыми глазами смотрел на громадного воина.

«Меня здесь нет», — подумал Коракс, воспользовавшись внутренней силой, чтобы скрыть свое присутствие от восприятия остальных. Как и в прошлые времена, когда она действовала на тюремных стражей и предателей, врожденная способность вычленила примарха из сознания ребенка, который удивленно мотнул головой, а затем, успокоившись, приник щекой к материнскому плечу.

Какой бы мощной ни была его способность, она все же имела пределы. Лучше найти менее открытый путь в город. Коракс, все еще окутанный дезориентирующей аурой, активировал летный ранец. С мягким жужжанием выдвинулись крылья, покрытые металлическими перьями. Примарх сделал два шага и прыгнул, летный ранец поднял его в густой смог, окутавший крыши зданий.

Приземлившись на ближайшее строение, Коракс побежал, попутно бросая взгляды направо и налево, чтобы запомнить план города. Добравшись до края крыши, примарх прыгнул через дорогу и бесшумно полетел сквозь тьму, словно летучая мышь.

Он несся с одного здания на другое, пересекал плотно застроенные рабочие блоки, пробираясь в сердце Атласа. В миазмах, скрывающих трущобы, примарх заметил блик света. На искусственных крыльях он направился к его источнику. Коракс прыгнул между жилыми блоками и приземлился на металлический переход, с которого открывался вид на город.

Внизу находился приземистый храм Механикум, куда меньше главного зиккурата. Формой он напоминал усеченную пирамиду высотой в три этажа, с желтоватым светом, льющимся из арочных окон, которые отбрасывали в сумрак тени черепов-шестеренок Машинного Бога. Вдоль стен выстроились решетчатые железные колонны, переходящие над вершиной храма в сводчатые подмостки. С них на тяжелых цепях свисали медные и серебряные иконы, блестящие в свечении кузничного огня, который выбрасывал языки пламени из световых люков в крыше, полускрытой дымом, валящим из десятков труб.

До примарха донеслось бормотание голосов, приглушенных толстыми стенами, и со своего наблюдательного пункта он заметил укутанные в мантии фигуры, проходящие мимо окон на верхнем этаже. Коракс оставил насест и миновал клубы смога, целясь в железную арку над одним из больших окон. Ухватившись за покрытый вмятинами металл, он сложил крылья и подался вперед.

Верхний этаж состоял из единственного зала, в центре которого горела домна с распахнутыми настежь створками, выдыхая тепло и свет на собравшихся техножрецов. Коракс насчитал пятерых, сбившихся в небольшую группу справа от него. Туда-сюда к скату с топливом ходили сервиторы с руками-лопатами, подпитывая священный огонь Омниссии белыми топливными кубами.

Коракс поискал взглядом пути входа и выхода, анализируя тактическую ситуацию. Недалеко от окна были расположены двигатели и клетка лифта, в дальнем конце зала вилась спиральная лестница, уводящая к крыше храма и вниз, на нижние уровни. Пятерка техножрецов была одной группой-целью, а поскольку лифт стоял на этом же этаже, дополнительную опасность могли представлять только сервиторы у топки — а они определились как однозадачные, неспособные на любые другие действия.

Красноватые стены комнаты были инкрустированы драгоценными камнями в виде алхимических символов и формул, длинные уравнения отобразили словно священные тексты. Плитчатый пол, сходившийся к домне в центре комнаты, был вымощен из похожего на обсидиан камня в форме большой шестеренки, в черный камень каждого из двенадцати зубцов были вправлены бриллианты, ограненные под черепа.

Большую часть комнаты заполняли стенды и алтарные столы с медными инструментами. Астролябии и квадранты покоились на бархатных подкладках, рядом с торкветумами и сложными моделями планетных систем. Искусно высеченные теодолиты выстроились перед полками с перегонными кубами и спектрографами, барометрами и микроскопами, магнитографами и осциллографами, лазерными кронциркулями и нанозахватами. Некоторые явно были копиями гораздо более древних технологий, другие казались вполне рабочими. Похоже, в коллекции отсутствовал какой-либо порядок — случайное скопление бесполезных для техножрецов артефактов, которые хранились в музее только из почтения к инструментам Машинного Бога.

Капюшоны скрывали лица жрецов в тени, но стекло было не настолько толстым, чтобы слова не достигли ушей примарха. Их низкие голоса заставляли поверхность окна вибрировать достаточно, чтобы его острый слух смог разобрать каждое слово.

— Этот последний приказ насчет наших ресурсов нельзя игнорировать, — произнес один из техножрецов. Из его левого рукава торчала кибернетическая рука с когтями, поблескивая в льющемся из домны свете. — Вангеллин недвусмысленно дал понять, что если мы ликвидируем Третий округ, он всех нас сместит и отправит в сервитут.

— Неужели он и впрямь задействует скитариев против своих же? — спросил другой. Коракс опознал владельца голоса — высокий человек с широкой грудью и похожими на сапфиры линзами, поблескивающими в тени капюшона.

— Не просто скитариев… если слухам из Япета… можно верить, — добавил третий. У него было натужное дыхание, передняя часть одежды открывала гудящую насосную машину на груди. Каждый раз, когда он говорил, в искусственном легком щелкали поршни. — Приказ может исходить от Вангеллина, но мы знаем… что он принадлежит… архимагосу Дельверу. Его поддерживают… когносценти… и мы должны подчиниться.

— Дельвер также говорит чужие слова, — четвертый голос был искусственным — прерывистым и металлическим. — За приказ ответственен Несущий Слово Натракин. Ему нельзя верить.

— Доверие — ничто, — произнес второй техножрец. — Сила побеждает всякие аргументы.

— Когносценти ни о чем таком не заявляли, — сказал пятый член группы. Он был низкорослым, не более полутора метров ростом, с сильно сгорбленной спиной, что еще больше усиливалось множеством трубок, ведущим от спины к бакам на поясе. — Скитарии верны, но они не будут слепо действовать против воли своих повелителей.

— Глупо рассчитывать на вооруженное сопротивление, — заметил первый техножрец. — Что мы потеряем, согласившись? Несущие Слово доставили заверения с Марса. Дельвер действует по воле генерала-фабрикатора.

— Подобные заверения… легко… подделать. Несущие Слово желают… опорочить Омниссию. Их творения… уродливы. Мы не можем поддержать это в здравом… уме.

— Ты не похож на себя, Фиракс, так легко отказываясь от познания, — сказал первый голос. — Лорд Натракин дал нам возможность исследовать то, что прежде считалось невозможным. Неужели его творения более уродливы, чем наши поля Геллера и варп-двигатели?

— Азор Натракин — лжец, — произнес металлический голос. — Чистые познания таятся не в альтернативной вселенной, но в реальности, которую мы населяем. Он извратил мышление архимагоса Дельвера.

— Я не стану принимать участие в этом мятеже, — сказал первый техножрец, разворачиваясь.

— Лакриментис… постой, — позвал Фиракс, когда непокорный техножрец двинулся к лифту.

— Восстание против повстанцев, — сказал низкорослый. — Очевидное противоречие. Парадокс.

Примарх заметил взгляд жреца-отступника, когда тот открыл дверь лифта. Он увидел в его взгляде убежденность и непокорность, и в тот же миг понял, что он намеревается предать своих товарищей. Коракс видел подобный взгляд и у других предателей.

Он начал действовать мгновенно — выбив окно в храм, которое осколками просыпалось на пол, примарх ворвался в зал. Прежде чем техножрецы успели среагировать, он оказался рядом с уходящим адептом. Примарх взмахнул рукой, выверив силу так, чтобы удар всего лишь отбросил полумеханического человека на землю, а не размозжил тело.

— Ни с места! — рявкнул Коракс, властность в его голосе вмиг подавила их инстинкт закричать. Он продолжил, пока шок от его появления не прошел. — Я — Коракс из Гвардии Ворона, примарх Императора. У нас с вами единая цель относительно Несущих Слово.

Сервиторы продолжали бродить, пока примарх и техножрецы неподвижно смотрели друг на друга. В этот момент Коракс просчитал каждое следующее движение на случай, если жрецы все же попытаются напасть на него — полдесятка шагов, а затем четыре удара когтями обезглавят их всех за две секунды.

— Освободитель… Киавара, — просипел Фиракс, примирительно подняв старческую руку. — На Констаниксе… ни меньше.

— Он мертв? — спросил жрец с сапфировыми глазами, указав на неподвижного Лакриментиса.

— Пока нет, — выпрямившись во весь рост, ответил Коракс. — Он знает больше, чем вам сказал.

— Любопытно, — сказал техножрец с искусственным голосом. — Что привело на нашу планету повелителя Освобождения?

— Мое появление привлечет чужое внимание, — произнес Коракс, не обращая внимания на вопрос, и бросил быстрый взгляд на разбитое окно, а затем на лифт. — Здесь безопасно?

— Тут нет… других, — сказал сипящий техножрец. — Только мы и… бездумные сервиторы. Я — Фиракс, магос… биологис Третьего… округа. Наши владения… пришли в запустение и… адепты ушли.

— Лориарк, — представился техножрец с металлическим голосом. — Кибернетика. Магос сеньорис этого храма.

— Я — магос логистика Сальва Канар, — сказал горбун примарху и поднял капюшон, явив уродливое, покрытое бородавками лицо. Он указал на лежащего техножреца. — Это Лакриментис, наш когитаторис регуляр. Я всегда считал его прихлебателем Дельвера, он никогда мне не нравился.

Коракс вернул внимание адепту с сапфировыми линзами, связывавшему бессознательного жреца. Адепт отметил воцарившееся молчание и посмотрел на Коракса. Веки быстро прикрыли его синие глазные линзы.

— Бассили, примус когенитор из биологис, — внезапно произнес он. Техножрец посмотрел на лежащего человека, удивленно покачивая головой, и его голос опустился до благоговейного шепота. — Лакриментис был обильно аугментирован, и все же вы повалили его, будто младенца.

— Я — примарх, — просто ответил Коракс. — Он — просто человек. Вы командуете какими-либо значимыми силами?

— Некоторые командиры скитариев еще могут слушаться меня, — сказал Лориарк.

— Еще больше могут прислушаться к… голосу… примарха, — добавил Фиракс. — Вы — эссенция… Омниссии, обретшая плоть. Возможно… даже Дельвер… услышит ваши слова, в то время как наши протесты… попадут в не слушающие… уши.

— Если ваш архимагос заодно с Несущими Слово, мне не о чем с ним говорить, — сказал Коракс, подняв молниевый коготь. — Он познает мой гнев.

— Тогда зачем вам наши воины, когда целый легион Гвардии Ворона ждет вашего приказа? — спросил Лориарк.

Вопрос удивил Коракса, заставив на секунду призадуматься. Он увидел ожидание на лицах техножрецов — тех, чьи лица могли выказывать эмоции. У Лориарка была лишь стальная маска с респираторной решеткой и глазницами, из-за которой на примарха глядели бесстрастные черные сферы.

— Для задания у меня достаточно легионеров, — произнес Коракс. — Остальная часть легиона ведет войну с Гором в других мирах.

— И как вы собираетесь добраться до Дельвера? — непримиримым тоном спросил Лориарк, и хотя его монотонный голос раздражал Коракса, справедливость вопроса злила еще сильнее. — Ваш флот уничтожит Япет с орбиты?

— Нет, — яростно возразил Коракс. И не важно, что у него не было флота. — Я не приговорю так просто тысячи безвинных. Мы сражаемся с архимагосом и Несущими Слово, а не жителями Констаникса. Подобная жестокость — оружие наших врагов, но не Гвардии Ворона.

— Вы не проявили подобного милосердия по отношению к киаварцам, — заметил горбатый Канар.

— Необходимое зло, чтобы предотвратить новые жертвы, — тихо ответил Коракс, покачав головой. — Угроза еще больших разрушений закончила войну. Не думаю, что Дельвера и его командира из Несущих Слово остановят такие меры.

— Возможно, вы ночью проникнете в Япет и самолично возьмете штурмом великий храм? — предположил Лориарк. Из-за металлического голоса техножреца Коракс не знал, была ли в словах того издевка.

— Я обдумаю эту возможность, — ответил примарх. — Возможно, лучше сначала взять под контроль Атлас. Если под нашим началом будет мощь целого города-баржи, мы сможем выступить против Дельвера на равных условиях.

В последовавшем молчании примарх и его потенциальные союзники долго глядели друг на друга. Коракс задавался вопросом, может ли доверять этим людям — точнее, полулюдям. Из своего опыта общения с механикум, которые прибыли на Киавар, он знал, что их мотивы и намерения отличались от людей из обычной плоти и крови. Как группа, они выступали против архимагоса, но Коракс не знал, чего они стоят по отдельности и можно ли им доверять.

Теперь, раскрыв карты, у него оставалось лишь два выхода: заключить союз со жрецами этого округа или убить их. Ниро Терман, одна из приемных матерей Коракса на Ликее, научила примарха ценить святость жизни. Коракс ненавидел бесцельное убийство, но сейчас на чашах весов находилось куда больше, чем жизни пятерых техножрецов.

Канар, похоже, пришел к тому же выводу, его аугментированный мозг обрабатывал данные почти с такой же скоростью, как и у примарха.

— Мы можем лишь заверить об общей цели, — сказал магос, его лицо сморщилось в гримасе. — Кроме наших жизней, нам нечего предоставить вам в знак искренних намерений.

— Нам нечего терять, — прохрипел Лориарк. — Кое в чем Лакриментис был прав: или мы покоримся архимагосу, или нас сочтут за врагов и уничтожат. Но мы не одни. Города Паллас и Криус направились к южным течениям, подальше от Япета, а их магокритархи вышли из совета когносценти. Могу предположить, что остальные города в сговоре с архимагосом.

— Сколько городов?

— Пять, включая столицу. Дельвер считает Атлас союзником. Магокритарх Вангеллин находится в Темплум Эфирика, как и архимагос. Сейчас Атлас движется по основному течению в сторону Япета.

Коракс поглощал информацию, сравнивая услышанное с тем, что знал о других сообществах Механикум. Власти в мирах-кузницах разительно отличались друг от друга, а специфичность вольных городов Констаникса усилила рост сепаратистских настроений, которыми можно было воспользоваться. Архимагос явно представлял главную власть, но лишь в согласии с когносценти, судя по всему, правившими городами-баржами. Если только под влиянием Несущих Слово структура Механикум не претерпела изменения — маловероятно, учитывая, что они пробыли здесь недолго, а техножрецы отличались консервативностью в отношении любого вмешательства извне — Коракс смог бы восстановить контроль над миром, просто устранив Дельвера и Несущих Слово.

— Вангеллин, ваш магокритарх, полагаете, его можно заставить объединиться против архимагоса? — поинтересовался Коракс.

Техножрецы сомнительно переглянулись.

— Разумно надавив… его можно обратить против Дельвера, — просипел Фиракс.

— А остальные когносценти, насколько они будут едины? — спросил примарх. — Появится ли у архимагоса естественный преемник, верный нашей цели?

— Подобные вопросы крайне сложны, — ответил Лориарк. — Это решать не плоти, а только божественной воле Машинного Бога.

«Конечно же», — подумал Коракс, заинтригованный, как могли гениальные Механикум до сих пор цепляться за примитивную технотеологию. Даже техногильдии Киавара, невзирая на все их преступления, не считали, будто служат сверхъестественной силе. То, что Императору приходилось мириться с этим суеверным культом, доказывало важность Марса для Империума; важность, с которой Кораксу приходилось сейчас считаться.

— Влияние достигается сочетанием обещаний и угроз, — громко сказал он, цитируя очередного тюремного наставника. — Что пообещал ему Дельвер?

— На этот вопрос сможет ответить только он, — ответил Канар, указав на все еще находящегося без сознания Лакриментиса.

— Сможешь разбудить его? — спросил Коракс.

— Легко, — сказал Канар. Уродливый магос пересек комнату и встал над лежавшим коллегой. Он поднес руку к капюшону человека и провел пальцами за шеей. Лакриментис тут же скорчился в судорогах, достаточно сильных, чтобы его спина выгнулась дугой. Он продолжал слабо подрагивать, пальцы и ноги пару секунд дергались. Металлический коготь заскреб по плитчатому полу, оставив три неровных следа.

— Церебральная перезагрузка, — объяснил Канар. — Я сам ее установил.

Лакриментис открыл окровавленные глаза, которые какое-то время бездумно смотрели в потолок. Наконец в него вернулась жизнь, и он сел, где-то внутри тела зажужжали приводы. Коракс занял атакующую стойку, отведя руку назад, когда взор техножреца пересекся с примархом.

— Убедитесь, чтобы он ни с кем не связался, — сказал Коракс другим, не сводя убийственный взгляд с Лакриментиса.

— Его связь с храмовым интерфейсом отключена, — сказал Лориарк. — Он не поднимет тревогу.

— Плоть не важна, — произнес Лакриментис, буря Коракса взглядом. — Угроза физических мук несущественна. Мои болевые рецепторы настроены на минимальную восприимчивость.

— Применение силы к нервному дампу ядра не требуется, — сказал Канар. — Обнажение корневых функций откроет доступ к интерфейсу хранилища памяти. Таким образом, в содействии с твоей стороны нет нужды.

— Доступ к корневой памяти повлечет кровоизлияние в жизненно важные органы, — возразил Лакриментис, стиснув металлическую руку. — Последует необратимая утрата личности. Моя верность архимагосу и магокритарху не может сделать меня объектом полного личностного уничтожения. Я действую во благо Третьего округа.

— И таким образом… действовал против… предопределенного порядка… повиновения, установленного… твоим старшим магосом, — сказал Фиракс. Он указал на Коракса. — Перспективы… дальнейшего развития и процветания… Третьего округа… изменились.

— Я также способен изменить восприятие ситуации, — заявил Лакриментис. — Похоже, храму вредно отрицать волю высшей силы, но присутствие примарха сильно меняет исходные параметры.

— К несчастью для тебя, — сказал Канар. — Если логика подскажет, что твое повышение до старшего магоса в интересах Третьего округа, ты без колебаний снова объединишься с Дельвером. Смена верности доказывает, что в дальнейшем можно ожидать того же.

— Я бы предпочел не убивать его, если этого можно избежать, — вставил Коракс, едва понимая жалобы Лакриментиса. Если техножрец решил бросить своих товарищей и согласиться с требованиями архимагоса для того, чтобы его не заменили кем-то, готовым выполнить желания Дельвера, то в этом был смысл. Кораксу не хотелось наказывать слишком сурово за неведение.

Примарху и прежде приходилось идти на сделки с совестью. Во время ликейских восстаний он нуждался в каждом человеке, способном держать оружие, но не все заключенные на луне сидели по политическим статьям. Некоторые были справедливо осужденными убийцами, насильниками, ворами и первостатейными подонками. Свергнуть ненавистный режим означало пожертвовать наказанием — и справедливостью во имя жертв — но такова была необходимость. В свою очередь после поражения технокультов выжившие уголовники за свои действия во время войны получили прощение, которое вынужден был пообещать Коракс.

Что касается агентов Механикум, борьба между войсками Гора и Императора могла стать морально двойственной проблемой. Прежде чем раскрылось предательство, Гор неплохо постарался, переманив на свою сторону генерала-фабрикатора Марса, и теперь невозможно было сказать, какой из миров-кузниц мог стать потенциальным союзником или врагом для Гвардии Ворона.

— Благодаря полной ассимиляции личности с храмом намеренное запутывание и обман будут исключены, — заявил Лориарк. Он махнул Канару и Бассили поднять Лакриментиса. — Мы получим все требуемые данные.

Скрытые под тяжелыми одеждами плечи Лакриментиса поникли, видимо, он смирился с уготованной ему судьбой.

— Его инфоядро раскроет все секреты в течение пары часов, примарх, — сказал Канар. — Если мы поторопим процесс, это может привести к повреждению данных.

— Ты сомневаешься в нашей приверженности альянсу, но откуда нам знать, что вы хотите потом сделать с нашим миром? — сказал Лориарк, вернув внимание обратно Кораксу. — Прежде чем мы пожертвуем одним из своих, пообещаете ли вы, что нас не постигнет та же участь, что и Киавар?

Переговоры зашли в тупик, обе стороны сошлись вместе ради общей цели, но оказались не в силах подтвердить обязательства, необходимые для превращения планов в жизнь. Коракс не любил пользоваться дарованными Императором способностями, чтобы подчинять других своей воле — подобное воздействие никогда не длилось долго — но сейчас он выпрямился во весь рост так, что его голова едва не коснулась потолка, и позволил проявиться всей сущности величия примарха. Бледная плоть засияла сквозь темную камуфляжную красу, явив призрачно-белое лицо, глаза Коракса стали кромешно черными. Он вытянул когти, и по ментальной команде по ним затрещали белые энергетические дуги.

— Стоило мне захотеть, я мог бы убить вас всех и уйти. Я мог причинить немалый урон врагам, затем вернуться с легионом, опустошить планету и искоренить всякую угрозу. Ни один мир не вправе выйти из-под юрисдикции Императора и его представителей. Семь легионов были отправлены на Исстван, чтобы убить меня, но я выжил. Даже не думайте, что этот мир способен меня уничтожить. Любой такой помысел против Девятнадцатого, и, так же истинно, как железо ржавеет, а плоть гниет, клянусь, что убью здесь всех. Я необходим вам сильнее, чем вы мне — не упустите свой шанс.

Эффект сказался на техножрецах незамедлительно. Ошеломленные великолепием и неистовством существа перед ними, они попятились, склоняя головы.

Аура Коракса угасла, скрыв величественность его природы за стенами дисциплины и сдержанности. Фасад, возводимый им все те годы, пока он прятался среди заключенных Ликея, казался ему обыденностью, а не узилищем для могущества. Примарх предпочитал вдохновлять последователей деяниями и словами, а не силой, которая вызывала покорность через принуждение. Его глаза потускнели, когда он посмотрел на склонившихся магов.

— Такова угроза, — тихим голосом закончил Коракс. Он протянул руку, предлагая уверенность и дружбу. — Обещаю освободить Констаникс от грядущей тирании Дельвера и Несущих Слово. Знайте, союз с ними обречет вашу планету на рабство и разрушение. Сделайте правильный выбор.

События рассказа происходят параллельно с третьей главой новеллы Коракс: Кузница души

Тройка гладких, обтекаемых «Шепторезов» мчалась над Атласом, десятиместные корабли казались невидимыми в последние минуты ночи. «Шепторезы» были не многим более чем крылатыми антигравитационными двигателями, Гвардейцам Ворона приходилось цепляться за борта, беззащитные перед буйством стихий, пока корабли проносились над крышами заводов и рабочих жилищ. Лендеры были сброшены на большой высоте из-под фюзеляжа «Грозовой птицы», и их было практически невозможно обнаружить.

— Влево, — предупредил Станз, сместив свой вес.

Агапито крепче взялся за поручень, когда пилот в направляющем куполе перед командором резко повернул «Шепторез», удаляясь от центра города. Два других корабля направились к своим целям, обозначенным Агапито во время инструктажа перед вылетом из «Камиэля».

В Атласе кипела деятельность. Прожекторы в авангардах колонн скитариев двигались по главному авеню в сторону Третьего округа, где бушевал огонь — пожар в безлюдных руинах, которые выбрал Коракс, чтобы привлечь внимание и при этом не подвергать население лишней опасности. Возле домов и мануфакторий, расположенных недалеко от пожаров, эхом разносился треск оружейного огня. С нескольких крыш мелькали лазерные лучи, которые прицельно били в одну из заброшенных построек.

Отделения солдат перебегали с улицы на улицу, из переулка в переулок, из дома в дом. Большинство было обычными, лишенными аугментики людьми, выращенными под надзором механикум и посвятившими себя культу Машинного Бога. Командиры отделений и офицеры были усилены либо кибернетикой и аугметикой, либо же с помощью генной терапии и биологических улучшений в зависимости от храма и магоса, которому они хранили верность.

Во главе поисков неуловимых нападающих двигалась небольшая группа преторианцев. Они были излюбленными воинами Механикум, некоторые из них обладали почти полностью искусственными телами. Каждый солдат был уникальным, отличаясь проворностью и быстротой или громоздкостью и обилием оружейных систем, вооруженных энергетическими клинками или многочисленными ракетными установками. Преторианцы под командованием младших техножрецов Атласа были в равной степени бойцами и посвящением Машинному Богу.

Пристально изучая город, Агапито радовался тому, что в Атласе — как и на всем Констаниксе, о чем свидетельствовали разведанные, — не было геракли. Громадные монстры с тяжелым вооружением, которые помогали в бою с техногильдейскими повстанцами во время последнего мятежа на Киаваре, стали бы грозными противниками. Впрочем, враг с лихвой окупал их отсутствие танками, шагоходами и транспортами, хотя несколько пехотных рот остались верны магам, которые заключили союз с лордом Кораксом. Именно их рассредоточенные силы сейчас сдерживали основной удар магокритарха Вангеллина, нацеленный на Третий округ.

Рабочие были вынуждены покинуть свои дома перед началом смены, улицы запрудили ошеломленные, усталые толпы, которые мешали обеим сторонам. К своей чести, скитарии Вангеллина, как и воины Лориарка и его компаньонов, не желали ставить под угрозу жизни мирных обитателей города-баржи.

— Какая Первая аксиома победы? — спросил Агапито лейтенанта Кадерила, который держался за борт «Шептореза» позади командора. Ветеран-терранин Кадерил на сегодняшний день мог уже командовать ротой, если бы не опустошительные потери легиона во время резни в зоне высадки. Воины говорили по вокс-сети — на такой высоте из-за ветра им пришлось бы кричать через внешние коммуникаторы.

— Быть там, где враг не хочет тебя видеть, — ответил Кадерил.

Агапито перевел внимание на другого почетного стража, которого он сам избрал для задания.

— Харне, какая Первая аксиома скрытности?

— Быть не там, где враг рассчитывает тебя увидеть, — прозвучал резкий ответ легионера.

— Так что нам делать, чтобы победить с помощью скрытности? — продолжил командор.

— Атаковать там, где враг не хочет нас видеть, притворяясь, будто мы в другом месте, — ответил Кадерил. Он указал на центр парящего города. — Наша цель — главный храм, но он слишком хорошо защищен от прямого нападения. Нам нужно отвлечь вражеские силы, чтобы храм стал уязвимым для контратаки.

— Как с Идеальной цитаделью, — добавил Харне.

— И с Копатией, и с Ригусом Три, и множеством иных мест, — заметил Агапито. — У нас нет численного и огневого преимущества для открытых действий. Вангеллин и его техножрецы не станут ослаблять оборону, если только у них не останется иного выхода, поэтому наша атака — отвлекающая диверсия. Нам нужно заставить врага считать, что у нас куда больше сил, чем на самом деле.

— Лорд примарх нанесет смертельный удар, — кивнув, сказал Харне. — Понимаю.

— Похоже, чего-то ты все же не понимаешь, Харне.

— Если Несущие Слово на Япете, почему мы захватываем Атлас?

— Кадерил, как объяснишь? — вместо ответа спросил Агапито.

— Простое задание по ликвидации командного состава вряд ли увенчается успехом без элемента неожиданности, а поскольку против нас вся оборона столицы, нам не хватит времени для подготовки наступления. Атлас — доступная цель только благодаря Лориарку и его диссидентам. Нет гарантий, что мы получим такую же поддержку в Япете. Без скитариев нам попросту не хватит людей. Когда мы захватим Атлас, у нас появится плацдарм для дальнейших операций, а также мощь города-баржи.

— И всякий скитарий, который уцелеет, скорее всего переметнется к победителям, и неважно, кто ими командует, — добавил Шорин с другой стороны узкого фюзеляжа «Шептореза».

— Хорошее наблюдение, — сказал Агапито.

— Четыреста метров до точки выброски, — предупредил Станз. «Шепторез» пошел на снижение.

— Разогревайте двигатели, — приказал Агапито. Лендер задрожал от воя прыжковых ранцев, когда их турбины начали оживать.

«Шепторез» резко нырнул между двух извергающих дым труб, спускаясь в сияние внешних сборочных линий. Кабины экскаваторов крепились к шасси, бесконечные ряды сервиторов-рабочих со сварочными аппаратами и с вживленными респираторам озаряли землю искрами и стекающими струйками раскаленного добела металла. Прокравшись над ними, легионеры остались незамеченными.

«Шепторез» поравнялся с дорогой за заводом и снизился до пятидесяти метров. В линзах шлема Агапито высветилась прицельная сетка, сфокусировавшись на перекрестке впереди. Рядом с ней стремительно уменьшалось количество метров.

— Прыгаем! — крикнул он, когда счетчик достиг нулевой отметки.

Как один Гвардейцы Ворона отпустили поручни. Станз активировал управление машинного духа, прежде чем прыгнуть. «Шепторез» быстро стал подниматься во тьму, а затем направился к морю, где приземлится на воду.

Десять космических десантников падали на дорогу, но включили прыжковые ранцы всего в паре метров от земли, чтобы замедлить снижение. Впрочем, посадка все равно оказалась жесткой, феррокрит растрескался от удара их ботинок.

— Кадерил, вверх и влево, — Агапито сразу начал отдавать приказы, указав половине отделения вместе со своим заместителем на подвесную железнодорожную станцию в северо-восточной части перекрестка. Сам командор вместе с четырьмя оставшимися воинами направился вправо, под тень огромного бункера. Быстрый взгляд на дисплей шлема, на котором отображалась карта местности, подтвердил, что они находились в километре от главного храма, за границей приоритетной защиты.

— За мной, — бросил он отделению и, включив прыжковый ранец, направился к своей цели.

Зал главного храма Атласа был заполнен техноадептами, присматривающими за системами отладки повреждений и механизмами, которые управляли и следили за обороной, энергосистемой и десятком других жизненно важных функций города-баржи. Несколькими минутами ранее Агапито сопроводил к примарху Лориарка и остальных магов Третьего округа, а также представителей других районов. Впрочем, их быстро вывели, едва они начали засыпать примарха различными вопросами и требованиями. Остались лишь Лориарк, Фиракс и Агапито, а между ними, сгорбившись на стуле и держа настоящую руку на погнутом металлическом нагруднике, сидел бывший магокритарх Вангеллин. Он одарил Коракса тяжелым взглядом.

— Твоя победа будет недолгой, — в прорехах его мантии виднелась зеленоватая кожа, покрытая местами запекшейся кровью. — Думаешь, я охотно подчинился требованиям Дельвера? Он обладает силой большей, чем сам примарх.

— Силой Омниссии? — спросил Агапито, стоя подле своего лорда. — Ваш Машинный Бог спасет его от мести?

— Силой варпа, — то немногое, что уцелело от треснувших губ Вангеллина, искривилось в ухмылке. — Высвобожденного варпа.

— Ты лично это видел? — прохрипел Лориарк. — Каких существ архимагос кует в Япете?

— Что вы нашли в хранилище памяти своего товарища? — поинтересовался Коракс, не обращая внимания на бахвальство магокритарха. — Он знал, что планирует Дельвер?

— Не более того, о чем мы сами догадывались, — ответил Лориарк, покачав головой. — Дельвер давно осваивал механику и искусство варпа, а с помощью Несущего Слово Натракина создает новые творения, дабы обуздать его силу.

— Не просто обуздать его, но даровать жизнь, облечь в божественную механическую форму! — отрезал Вангеллин. — Управляемый варп — да, это то, чего он достиг. Синтез материального и нематериального. Симбиоз физического и бестелесного. Даже угрожая мне своей силой, он показал вершины величия, которого способен достичь Констаникс. Когда мы явим свою силу, то сможем соперничать с Анвилусом, Грифонном, может даже с самим Марсом.

— Более могущественный… чем священная… Красная Планета? — несмотря на одышку, в голосе Фиракса отчетливо слышалось изумление. — Если ты веришь… в такую ложь…. ты глупец. Мы правильно поступили, воспротивившись твоим заблуждениям.

Коракс отвернулся и уставился в выбитое окно. Над Атласом занималась заря, и сейчас в ее розоватом свете город казался поразительно умиротворенным. Сдавшись, Вангеллин сдержал слово и официально передал власть Лориарку в обмен на жизнь. Бой продолжался еще несколько минут, пока приказ не разлетелся по армии, и та не сложила оружие. Командная сеть так же стремительно восстановила порядок, как и разрушила его. Лориарк отправил краткое сообщение в другие округа, в котором объяснил, что Вангеллин обвиняется в техноереси и предстанет на суде перед собратьями-магами. Избавившись от угроз Вангеллина, остальные храмы округов поспешно согласились с притязаниями Лориарка, особенно после того, как с рассветом с орбиты прибыло еще больше Гвардейцев Ворона.

Команды рабочих и ремонтное оборудование сменили отделения солдат и боевых машин. Краны и гравивороты, кибер-ретикулярные рабочие бригады и бессчетное множество других людей и техники расчищали завалы, сносили поврежденные здания и гасили пожары, вспыхнувшие за три часа боев.

— Если познания Дельвера о варпе настолько глубоки, чем ему поможет легионер Несущих Слово? — спросил Агапито. Коракс оглянулся и увидел, что командор, скрестив руки на груди, стоит над Вангеллином. — Что такого Натракин может знать о варпе, что неведомо архимагосу?

— Запретные знания, — сказал Коракс, прежде чем Вангеллин успел ответить. — Помнишь тех Несущих Слово на Круциаксе? Или несчастных созданий на «Камиэле»? Ужасных тварей, которые напали на нас на Исстване Пять?

Судя по лицу Агапито, он не забыл мутировавших воинов, которые следовали за Лоргаром во время резни в зоне высадки. Коракс знал, что его воины шептались о таинственных силах, которые вступили в игру.

Он слишком сосредоточился на восстановлении легиона, а после на ответном ударе по Гору, чтобы пресечь досужие разговоры, но пришло время поведать правду, которую открыл ему сам Император; правду, хранившуюся в глубинах разума, где по сей день, словно тени на дне ущелья, таились последние воспоминания, переданные Императором Кораксу. Он доверял Агапито, еще с тех пор, как они начали сражаться вместе многие десятилетия назад. Хотя в последнее время командору недоставало самообладания, ему следовало знать о природе врагов, с которыми им пришлось столкнуться, все Гвардейцы Ворона заслуживали этого после пережитого.

— Есть существа, живущие в варпе, — начал Коракс. Агапито понимающе кивнул и уже собрался ответить, но примарх оборвал его. — Они не просто там обитают, они сами — варп. Существа, которые могут поглотить корабль, если его поля Геллера обрушатся. Существа, которых навигаторы называют хищниками эмпиреев, а Император именует демонами.

Агапито что-то с отвращением пробормотал, Вангеллин хрипло рассмеялся. Техножрецы слушали с любопытством, как будто это нисколько их не тревожило.

— Да, демоны, — продолжил Коракс. — Сущности не из плоти, но из самой материи варпа.

— Но какое отношение они имеют к Несущим Слово? — спросил Агапито.

— Я видел их силу, видел это в глазах Лоргара, когда встретился с ним. У варпа существует другое название, ведомое Императору, а теперь и мне. Хаос.

Во взгляде Агапито вспыхнуло узнавание, едва командор заслышал слово, которое шептали легионеры, но никогда не осмеливались произнести вслух. Коракс продолжил.

— Демоны Хаоса не могут существовать в нашем мире без проводника. Они состоят из варпа, и реальность высасывает из них энергию. Несущие Слово, те отвратительные воины, с которыми нам приходилось сталкиваться, сделали из себя таких проводников. Они отдали свои тела, частицы разумов, чтобы в них могли обитать эти существа.

Агапито повернулся к Вангеллину и, схватив его за горло, выдернул из кресла.

— Дельвер и Натракин заразили жителей Япета этим демоническим проклятьем? — прорычал он. — Ты знал, но все равно вступили с ними в союз?

— Все не так грубо, — просипел Вангеллин. — Плоть тленна, непостоянна. Машина… машина бессмертна и идеальна для сонмов Великих.

— Отпусти его, — тихо приказал Коракс. Агапито без лишних слов повиновался, бросив сникшего магокритарха обратно в кресло. Примарх посмотрел на Лориарка и Фиракса.

— Такое возможно? Может ли Хаос вселиться в творение из проводов и контуров, адамантия и пластали?

— Если да, то Дельвер найдет способ, — сказал Лориарк. — На мельчайшем уровне плоть — это тот же механизм, состоящий из электрических импульсов и обмена информацией. Жизнь — не более чем биологический механизм.

Коракс глубоко вдохнул и поджал губы. Он полагал, что Несущие Слово находились в отчаянии и прибыли на Констаникс, чтобы починить корабль или разжиться новым оружием и доспехами. Правда же оказалась куда мрачнее, и примарх был тем более рад, что прислушался к внутреннему голосу и прибыл на мир-кузницу. Натракин выбрал Констаникс-2 не из-за ресурсов, но по совершенно иной причине. Здесь их бы никто не нашел. А где отыскать лучшее место для проведения запретных экспериментов?

— Какой бы прорыв не совершили наши враги, их нужно остановить, — сказал он остальным. — Нам не только следует уничтожить все выкованные ими машины, знания об их создании не должны покинуть этот мир.

— А Несущие Слово? — Агапито задал вопрос будничным тоном, но под маской спокойствия Коракс услышал гнев командора.

— С ними мы разберемся, — ответил примарх, тщательно подбирая слова. — Наша задача — очистить Констаникс от их тлетворного влияния. Нарушить планы Несущих Слово — само по себе наказание для них. Сейчас не время для вендетты. Победа — это месть.

Агапито не ответил, хотя слова примарха были явно ему не по душе.

— На чашах весов куда больше, чем простая месть предателям, которые пытались уничтожить нас, — мрачно сказал Коракс, пытаясь втолковать это Агапито. — Именно такие ошибки в суждении, желание поставить личные потребности превыше долга и службы привели столь многих последователей Магистра Войны к предательству. Именно амбиции слабых и хотят использовать демоны Хаоса. Даже здесь им удалось искусно заманить архимагоса на путь скверны, исказив его погоню за знанием в нечто куда более темное.

Примарх не знал, понял ли командор всю опасность союза, созданного Гором, но Агапито согласно кивнул и шагнул к двери.

— Нужно организовать Когтей, прибывающих с «Камиэля», — сказал командор. — Я пойду, лорд примарх?

— Секунду, командор. Лориарк, когда, по-твоему, Дельвер узнает о случившемся?

— Судя по краткому изучению архива передач, во время боя связь была прерывистой, — ответил магос. — Дельвер знает о восстании, а по отсутствию связи поймет, что оно увенчалось успехом. Ничто не указывает на то, что о вашем присутствии известно.

— Хорошо, — сказал Коракс и посмотрел на Агапито. — Убедись, что все орудийные системы в Атласе готовы к бою. Скоординируйся с магами и командирами групп скитариев для организации штурмовых рот. Я проверю приготовления через два часа.

— Штурмовые роты? — просипел Фиракс. — Сначала нам… следует подготовить… оборону Атласа. Большая вероятность того… что ответом Дельвера… станет контратака.

— Мы не предоставим ему такой возможности. Инициатива у нас в руках, и мы не выпустим ее. Магокритарх Лориарк, веди Атлас курсом на столицу. Мы атакуем Япет при первой возможности.

За долгие десятилетия Годов Угрозы города-баржи Констаникса пережили кровавый процесс гонки вооружений и оборонительных средств, атаки и защиты, поэтому они стали практически неприступными для нападений других городов. Из-за сложившейся патовой ситуации правители технохрамов были вынуждены прийти к согласию, и с тех пор не вели между собой войн. Впрочем, опробованная тактика ведения войны между городами никуда не исчезла, и Коракс тщательно ее изучил, пытаясь найти способ обойти догмы, сформированные за множество веков.

Благодаря энергетическим щитам Атласа и Япета атака с дальнего расстояния превращалась в пустую трату энергии и снарядов. Для максимальной эффективности бомбардировки и перегрузки обороны противника, городу-барже пришлось бы вначале ослабить свои же щиты, чтобы орудия могли вести огонь, став тем самым уязвимым для стремительной контратаки.

Но вместо артиллерийских ударов приближение Атласа к Япету ознаменовалось сражением в воздухе.

Энергетические щиты не были преградой для самолетов, которые вились друг вокруг друга, пытаясь сбросить на город бетонобойные бомбы. Если одной из сторон удастся одержать верх, она уничтожит вражеские генераторы силового поля, нейтрализовав оборону, тем самым сделав противника уязвимым для сокрушительных залпов артиллерии и опустошительного обстрела орудий «Вулкан». Второй вариант заключался в разрушении двигателей и гравитационных матриц, которые удерживали чужой город в воздухе, но Коракс не хотел сбрасывать Япет в морские пучины. Дело не только в человеческих потерях, которые станут невероятными, просто не было гарантии, что Дельвер и его союзники не попытаются сбежать из гибнущей столицы на боевом корабле или другом судне.

Самолеты вели воздушную дуэль, десятки ударных кораблей обменивались ракетным, болтерным и пушечным огнем, пытаясь преодолеть кордон и расчистить путь для более тяжелых бомбардировщиков и наземных сил. На фоне темных туч расцветали взрывы, в бушующий океан падали горящие остовы и обломки истребителей.

— Почему мы замедляемся? — спросил Коракс, заметив небольшое снижение скорости. — Я не отдавал такого приказа.

— Пока мы не ослабим энергетическое поле Япета, мы должны оставаться на месте, — пояснил Лориарк. — Энергию переводят на зенитные турели на случай прорыва. Воздушные силы Дельвера превосходят наши, и нам следует принять меры предосторожности.

— Продолжать двигаться с прежней скоростью, — рявкнул Коракс сборищу техножрецов, управлявших двигателями города. Примарх повернулся обратно к Лориарку. — Я не собираюсь ждать, пока мы проиграем воздушную битву.

— Двигаясь текущим курсом, мы врежемся в Япет, — сказал магокритарх, хотя Коракс не понял, было ли это возражением или же просто наблюдением.

— Этого я и хочу, — ответил Коракс. — Мы пойдем на абордаж. Вероятно, самый большой, что приходилось видеть галактике. Атлас протаранит Япет, а затем мы высадим наземные войска.

— Протараним? — казалось, магоса поразило простое слово. — Логичнее было бы разрушить защитную сеть Япета, а затем пришвартоваться на более низкой скорости, чтобы начать штурм.

— Война не всегда логична, Лориарк, — спокойно заметил Коракс.

— Но если вражеское энергетическое поле еще действует, нам придется ослабить свою защиту, чтобы избежать опустошительных последствий от их соприкосновения.

— Насколько опустошительных?

Лориарк повернулся к техножрецам, и у них завязался краткая потрескивающая беседа на лингва технис. Покачав головой, Лориарк перевел внимание обратно на Коракса.

— Мы неуверенны. Вероятно, катастрофических масштабов. Предсказать крайне сложно.

— Война — это череда умышленных катастроф, магокритарх, — сурово произнес Коракс. — Двигайтесь с прежней скоростью, держать курс на Япет.

Возражений не последовало, хотя, исполняя приказ, техножрецы о чем-то переговаривались между собой. Проверив главный экран, Коракс отчетливо увидел Япет всего в трех километрах. Серое беспокойное море, отделявшее два города-баржи, уменьшалось со стеклянной медлительностью, хотя на самом деле Атлас приближался на скорости почти в двадцать километров в час. Даже если слияние энергетических щитов не приведет к огромным разрушениям, с задачей отлично справится сила столкновения.

В зале управления завыли сигналы тревоги, освещение полыхнуло красным.

Лексмеханик предупредил об опасном сближении.

— Двести метров до соприкосновения силовых полей.

По всему городу протяжно заревели сирены, комм-сеть загудела от предупреждений для наземных войск готовиться к столкновению и искать укрытия.

Когда осталось сто метров, ионизированный воздух между двумя энергетическими щитами затрещал, море взбурлило, выбрасывая на сотни метров фонтаны кислотного пара. На пятидесяти метрах в суживающемся пространстве замелькали многоцветные молнии, между городами вскипел миниатюрный шторм, треща и громыхая, словно артиллерийский налет.

Когда внешние границы полей соприкоснулись в километре от носовой части Атласа, молнии высветили массивные купола над каждым из городов. В небе зашипела энергия, а на коже Коракса заплясали искры. Несколько техноадептов пошатнулись и упали, двое закричали, когда электромагнитный разряд перегрузил части их кибернетических тел.

Голосовой проектор Лориарка издал пронзительный вой, и из бионической руки вырвались электрические дуги, заставив магокритарха пошатнуться. Коракс схватил его за мантию, чтобы не дать упасть, и ощутил, как по телу прошел ток. Под бледной кожей примарха вздулись темные вены.

Храм оказался в эпицентре электрической бури, над его вершиной кружили энергетические миазмы. Двойной шторм охватил главный сектор Япета, и города-баржи содрогнулись, когда генераторы в их фундаментах накалились до предела.

В конечном итоге они не выдержали столь титанического напряжения.

Первым отказал генератор по правому борту Атласа, уничтожив взрывом два пустых жилых блока и покинутый мануфакторум, подняв обломки в радиусе полукилометра и засыпав пылью вперемешку с мусором два соседних округа. Второй взрыв прогремел в Седьмом округе, в корме города-баржи, ударная волна пронеслась над океаном, обрушив в воду километровый участок доков и причалов. Схожие взрывы сотрясали и Япет, уничтожая здания и вздымая гигантские языки пламени в терзаемый воздух над столицей.

Слившиеся щиты лопнули с оглушительным грохотом, послав по океану волны высотою с титан. Сражавшиеся над городами самолеты разметало взрывом во все стороны.

— Всем батареям, огонь! — крикнул Коракс, пока техножрецы только поднимались на ноги. — Целиться по орудиям врага и периметру города. Я хочу, чтобы наше сближение прикрыла огневая завеса.

Из орудийных башен на вершине главного храма и по всему городу разом открыли огонь макро-лазеры и орудия «Вулкан». Снаряды размером с танк обрушились на Япет, между городами замерцали рубиновые лучи. Пусковые установки извергли десятки маневренных ракет, которые понеслись к обозначенным целям.

Вихрь взрывов озарил ближние секторы столицы, лазерные лучи вспороли бронированные башни и амбразуры. Пушечные снаряды разрушили здания в припортовых округах. Секунду спустя долетели и ракеты, их боеголовки пробили фундамент Япета, а затем взорвались, создав громадные воронки, похожие на пулевые ранения. Осколочные и зажигательные снаряды залили раненый город напалмом, вызвав пожары на газопроводах, заставив детонировать цистерны с топливом и взорваться орудийные склады.

Дельвер и его сторонники реагировали медленно — Атлас успел дать четыре залпа, когда уцелевшие столичные орудия открыли ответный огонь. Атлас вздрогнул от ударов, завибрировав под тоннами обрушившихся на улицы и дома снарядов. Коракс стиснул зубы, когда ракеты попали в бронированную обшивку храма, и порадовался тому, что первым делом приказал закрыть вычурные, но уязвимые окна.

Прочные керамитовые и феррокритовые плиты выдержали удар, хотя храм задрожал от попаданий, из-за которых несколько сервиторов и адептов Механикум растянулись на полу.

Штормовой артобстрел не стихал все время, пока Атлас сближался со столицей, постепенно слабея от контрбатарейного огня, уничтожавшего орудия и укрепления другого города. Обстрел длился более пяти минут, и в конечном итоге от городов-барж остались лишь разрушенные пустоши, покрытые выжженными, похожими на сломанные зубы, остовами зданий, а также уничтоженными электростанциями и заводами, из которых валил густой дым.

Коракс знал, что погибло множество людей, но детали были ему ни к чему. Они достигли точки невозвращения в тот момент, когда направились к Япету, и теперь все, что оставалось, лишь терпеть боль и идти к победе. Погибшие будут оплаканы позже, а сейчас все помыслы и воля примарха были нацелены на уничтожение врагов.

Молниевыми когтями, плюющимися искрами, Коракс отсек голову очередному киборгу-преторианцу и переступил через подергивающийся труп, чтобы встретиться с его товарищами. Два идущих рядом отделения легионеров открыли шквальный огонь из болтеров и тяжелых болтеров, оставляя просеки в рядах элиты скитариев.

Центральный храмовый комплекс Япета занимал больше квадратного километра, главный зиккурат окружали меньшие кузницы и дома-домны. Пока пара «Теневых ястребов» атаковала немногочисленные уцелевшие турели на приграничной стене, Коракс и его воины уничтожали культистов Механикум. Сквозь дым мелькали лазерные лучи, пули и болты, от окружающих зданий отражалась звенящая какофония боя. В небе, среди клубов дыма, поднимающегося из города, патрулировали «Огненные хищники», чтобы не дать ни одному шаттлу или боевому кораблю возможности сбежать из святилища Машинного Бога.

Среди преторианцев двигались отделения тяжеловооруженных противников: солдат, чья броня была приклепана прямо к плоти, а сами тела превращены в оружие. Болтерные снаряды бессильно высекали искры из черных панцирей, тогда как в ответ обильно аугментированные воины стреляли молниевыми дугами и зарядами плазмы. Таких солдат называли таллаксиями — скорее машины, чем люди, их нервные окончания были удалены, чтобы они могли выдерживать боль от пробивающего броню оружия, доли их мозга заменяли вычислителями, превращавших воинов в эффективных и бесчувственных убийц.

Коракс обрушился на таллаксиев, а его Гвардейцы Ворона отступили назад, потеряв четырех легионеров от опустошительного вражеского оружия. Плазменный заряд врезался в левое плечо Коракса, прожигая керамит доспехов, и руку охватила огненная боль. Он проигнорировал ее и взмыл в воздух, летный ранец полыхнул, поднимая примарха выше. Развернувшись, Коракс, словно комета, нырнул в самую гущу таллаксиев, рубя когтями налево и направо, бронированными ботинками круша усиленные экзоскелеты.

Воодушевленные действиями примарха, Гвардейцы Ворона ринулись за ним, разряжая магазины в автоматическом режиме по остановившимся воинам Механикум, все сильнее поливая огнем тех, кому удалось избежать нападения Коракса. Один за другим таллаксии были разорваны молниевыми когтями и слаженными залпами, но все воины Механикум предпочли сражаться до последнего, чем бежать.

Штурмовая группа все еще продвигалась под шквальным огнем из амбразур на вершине храма и других зданий. Коракс разделил взвод, направив одно отделение к огромному дому-кузнице справа, а остальных воинов взяв с собой, двинувшись прямо к главным храмовым воротам.

— Примарх!

Коракс повернулся на предупреждающий крик, как раз вовремя, чтобы увидеть, как из домны выходят три огромных механических зверя. Каждый размерами превосходил танк и передвигался на шести стальных конечностях, их странной формы корпуса были усеяны многочисленными пушками. Между керамитовых пластин, скользких от органической жидкости, блестело то, что походило на мышцы и сухожилия. Машины войны были вооружены гигантскими когтями, вращающимися циркулярными пилами и зазубренными, пылающими лезвиями. Но самым худшим было то, что на их доспехах были вырезаны странные знаки и отвратительные руны, которые будто лучились темной энергией. Коракс уже видел такие на боевой броне Лоргара и его легионеров, и сразу понял, для чего предназначались эти символы: сковывать силу Хаоса в смертной оболочке.

Гвардейцы Ворона заворожено смотрели на полудемонические создания, несущихся на них. Коракс вздохнул: предупреждения техножрецов едва могли описать ужас, который воплощали собою разъяренные левиафаны.

Демонические машины издали чудовищный рев и вопли, когда, размахивая лезвиями и когтями, обрушились на Гвардию Ворона. У легионеров не было ни единого шанса против похожих на пауков исполинов, их болты и клинки были бесполезными против исписанной символами брони атакующих.

Коракс сорвался на бег, готовя когти к атаке. Он подоспел слишком поздно — последний воин был отброшен пинком одной из машин и приземлился в нескольких метрах на рокритовый пол.

Взревев от незамутненной ярости, Коракс ринулся на ближайшую машину.

Их когти с лязгом скрестились. На сегментированной броне механического зверя затрещали молнии. Движимые варпом сервоприводы соревновались с генетически улучшенными мышцами, Коракс скрипнул зубами, а демоническая машина издала стон, походивший скорее на звериный, нежели на машинный.

Грубая энергия примарха одолела порождение варпа. Коракс рубанул по руке машины, и коготь с грохотом полетел на землю. Вогнав кулак в то, что могло быть грудью, примарх поднялся во весь рост, потянув машину влево. Она замахала целой рукой, шипящий синий клинок проносился в считанных сантиметрах от лица Коракса, ее ноги конвульсивно дергались, пытаясь найти опору.

Застонав, Коракс бросил существо на спину и ударил другим кулаком его в брюхо, когтями разделив плиты брони. Из раны под сипение пневматики выплеснулась пузырящаяся зеленая жидкость, напоминающая масло, и смертельно раненое создание издало пронзительный вопль.

Когда Коракс выдернул когти, кто-то сзади ухватил его за правую руку. Примарха подняло в воздух, и другая рука ухватила его за ногу. Он завис в воздухе, не в состоянии дотянуться до земли, чтобы попытаться вывернуться из хватки демонической машины. Доспехи от напряжения погнулись и затрещали, под давлением начали крошиться поножи и наруч.

Коракс извернулся и ударил свободным когтем, разрубив болтающиеся гидравлические кабели. Коготь, сжимавший его ногу, разжался, и примарх повис только на одной руке. Прежде чем он успел снова ударить, машина войны бросила его на землю, тяжело приложив о рокрит. Оглушенный, Коракс ничего не успел сделать, когда его еще дважды ударили об землю, при каждом новом взмахе демонической машины примарху казалось, что у него сейчас оторвется рука.

К нему приблизилась третья машина с вращающимися циркулярными лезвиями. Но прежде чем она успела атаковать, на спине расцвел двойной взрыв, заставивший ее содрогнуться. Болезненный крик заглушил рев плазменных двигателей, когда «Теневой ястреб» пошел на снижение, поливая машину огнем из тяжелых болтеров. Вниз понеслась еще одна ракета, которая угодила в трещину на броне демонического существа и вызвала детонацию боеприпасов, хранившихся в отсеке внутри сегментированного панциря.

Боль от раненого плеча отдалась в груди, Коракс согнул руку и обеими ногами ударил демона, который удерживал его, в фронтальную часть корпуса. Удар оставил глубокую вмятину в красном металле, но, что важнее, примарх получил необходимую опору.

Активировав летный ранец, он отпрыгнул от машины, свободным молниевым когтем отрубив державшую его конечность. Металл разделился в брызгах черных искр, из трещины выпала проводка, и потекла мерзкая жидкость. Выпустив подергивающуюся металлическую руку, Коракс поднялся выше, а затем камнем упал вниз, всем своим телом врезавшись в машину войны.

Демоническая конструкция взорвалась, словно от попадания снаряда, огненный шар разметал во все стороны куски деталей и горящее топливо. Когда пламя угасло, Коракс остался лежать на груде обломков, обгоревший, но живой, его бледная кожа почернела от машинного масла и копоти.

Зная, что Дельвер и, вероятно, Натракин, будут неподалеку от своих демонических творений, примарх направился к кузнице, из которой появились машины.

Коракс стоял на мостике «Камиэля» наедине с Сагитой Алонс Неорталлин.

— Япет под моим контролем, а те, кто сотворил это с тобой, мертвы, — сказал он навигатору. — У Механикум есть корабль, на котором я смогу воссоединиться с легионом. Ты заслужила покой.

Примарх заколебался, вспоминая слова Натракина. Ему стало интересно, что же видела в нем навигатор? Какое существо узрела она своим варповым оком?

— Ты хороший человек, — прошептала она, словно в ответ на его невысказанный вопрос. — Хороший и преданный слуга Императора. Ни больше, ни меньше.

По покрытой шрамами щеке навигатора скатилась одинокая слеза, когда Коракс поднес коготь к ее изуродованному подбородку.

— Спасибо, — прошептала она.

Цитата принадлежит Блезу Паскалю.

Мезонин — многоярусная металлическая стеллажная конструкция для максимального использования высоты помещения.